Убийца яутжа

Округ Вермонт, 08:18 Мы прибыли к стенам Вермонта с населением, как Лея упоминала, в пятьдесят с лишним тысяч жителей. На сей раз яутам требовалась только одна женщина. Путешествие от Касл-Рок до Вермонта заняло два полных дня, весь третий световой день мы устраивали лагерь. Трое яутжа из восьми в группе отбыли в Вермонт, а мы в общем-то занимались обычными хозяйственными делами. Я и Кэти отправились к найденному яутами ручью, чтобы там простирнуть свои грязные вещи, и это дело заняло у нас не меньше полутора часов. Но, когда мы уже отжимали мокрое белье и складывали его в корзины, к нам присоединился Су-Тэ, один из молодых воинов Лок’На. Его длинные дреды прыгали по спине и плечам, он резко остановился возле нас и махнул рукой, поторапливая. — Что-то случилось, что ли? — прошептала мне Кэти. Мы спешно собрались, взвалив корзинки на предплечья, и устремились за яутом, который шел последним и присматривал за нами. Меньше чем через десять минут мы уже были в лагере, красные и запыхавшиеся, и увидели, как все собрались перед палатками. — Что произошло? — я оставила корзину на земле и подошла к Лее, но Казул преградил мне дорогу и глухо заворчал. Впрочем, тут же над ним грянул рык недовольного Лок’На, который оказался тут как тут. Я невольно отступила ближе к нему, испуганно глядя на Казула. Он презирал меня, отказываясь даже брать из моих рук еду, единственный из всех воинов ненавидя меня за связь с Киан’дэ. Возможно, в этом было что-то личное? Я не могла этого знать. «Посмотри» — эхом приказал голос Лок’На. Порой он прибегал к телепатическому общению, но оно никогда не было болезненным, как в случае с Киан’дэ. Возможно, он делал это часто, в отличие от молчаливого убийцы. Так или иначе, я проследила за когтистой рукой и вздрогнула, сперва не заметив то, что лежало в центре кольца, образованного яутами. За их широкими спинами я увидела три головы, начисто срезанные кем-то необычайно ловко. Я похолодела.

***

— Еще одна мина-ловушка, — доложил Су-Тэ, войдя в шатер воина. Лок’На молча опустил голову, а Казул зарокотал. — Погибли Карн, Даг-Гар, Кло! И тот, кто сделал это с ними, был очень зол. На уманов я не думаю: это сделал кто-то из своих. — Кто? — Лок’На цокнул, невесело раздвигая мандибулы. — Тот к’хан? Так его убили каиндэ амедха. А если не они, то он просто истек твеем. Когда мы уходили, он был без сознания, ты последним оборачивался и видел, что приближалась матка, а он лежал на земле. И ты сам видел, как медленно он двигался. Он бы не успел сбежать от королевы, даже будь он здоров. Это невозможно. — Тогда нужно узнать, кто это! — рыкнул Казул. — Наши воины обнаружили уже три мины! Кто бы ни устроил нам эти ловушки, он точно знал, куда мы идем, где остановимся. — Он следит за нами, я это знаю. — Воин сохранял спокойствие, но внутри него уже кипела ярость. — Казул, я скорблю о павших, но наш Кодекс ты знаешь. Мы не оплакиваем воинов, погибших в бою. Наши братья уже в руках Кетану, а нам нужно позаботиться о своих жизнях. Казул бросил колючий взгляд на девушку-рабыню, прибиравшуюся в шатре, и цокнул: — Мне не нравится, что к’житова самка трется тут! — Она не понимает нашего языка. — Все равно, мне она не нравится! Я не доверяю ей. Главный воин положил когтистую руку на светлое плечо яута и сжал его: — Брат. Он получил по заслугам. Судьба повернулась к нам лицом, чтобы мы смогли отомстить ему за твоих воинов. Казул сжал мандибулы и опустил голову, но промолчал. — Но теперь у нас новый враг, и я уверен, что к’житово отродье мертво. — Настаивал лидер. — Не знаю, Лок’На. — Казул покачал головой. — Я видел его глаза. Он явно не из тех, кто отступает от своего.

***

Нам запретили выходить из лагеря, покидать его границы и даже выходить к ручью. Оказавшись «взаперти» с пятью обозлёнными яутжа, мы поняли, что дело дрянь, и притаились, не желая попасть под горячую руку. Я гадала, кто мог сделать это. Мало ли у хищников врагов… Я беспокоилась, глядя на выход из шатра и понимая, что шансов, что это мог бы быть Киан’дэ, нет. Визит в Вермонт отложили, хищники были всегда начеку. Надо отдать им должное, они были великолепно дисциплинированны и внимательны, дежурили круглые сутки, не смыкая глаз. О нас в суматохе воины забыли. Они рвались найти атаковавшего их чужака и отомстить ему за смерть своих. Так, прошло ещё два дня. Вечером третьего дня разыгралась непогода. Дождь лил как из ведра, вдали гремел гром и пару раз сверкнули молнии. До этого с утра накрапывал слабый дождик, небо было серым и пасмурным, а Кэти мучилась мигренью и жаловалась на головную боль. Закутавшись в свою накидку, я задумчиво смотрела на горящий снаружи костёр, когда вдруг один из яутов молча упал на землю. Что за дела?! Я услышала щелчки и быстрый цокот его товарищей, не в состоянии в полутьме различить, кем был тот, кто упал. Я поднялась с места и подбежала к выходу из шатра. Тут же ко мне подлетел Казул, крепко держа за руку Лею и толкая ее в шатёр. «НАЗАД!» — зарычал он, разворачиваясь и выпуская из запястных наручей двойные лезвия. Но кругом было тихо. Только дождь шумел по листве и по ткани натянутых шатров. Яуты замерли на открытой местности, по их телам стучали капли, скатывались по доспехам. Неожиданно один из яутов что-то крикнул…

***

— Сзади! — крикнул Кол-Сан, и вовремя пригнулся. Сюррикен пролетел над его головой и метко вонзился в череп другого хищника, упавшего замертво. — Встать спина к спине! — скомандовал Казул, оглядываясь. — Кто бы это ни был, он в камуфляже. Он настроил оптику своей маски и ощетинился: — Су-Тэ, пригнись! Молодой воин успел нырнуть, и тотчас на его месте оказался ещё один сюррикен, вонзившийся в итоге в дерево. — Бейся честно! — зарычал Лок’На, поспевая к своим воинам и становясь четвёртым. Нападавший, решив, что скрываться смысла нет, двинулся на воинов, отключая камуфляж. Он был покрыт чёрной накидкой, лицо и маска спрятаны под глубоким капюшоном, так что разглядеть, кто это, было невозможно. Он двигался очень быстро, так, что Су-Тэ, пытающийся навести на него прицел лазерного оружия, сбивался. Мелькая за деревьями, атакующий на миг скрылся… … чтобы налететь на Кол-Сана и схватиться с ним. Хищники яростно фехтовали под дождём, Кол-Сан отбивался телескопическим копьём от такого же продолговатого оружия, завершавшегося изогнутыми клинками с двух сторон. Чужак едва не получил копьём по ногам, но вовремя подпрыгнул, контратаковал, развернулся, ударяя наотмашь, и наконец крутанулся на месте, обманным маневром заставляя яута приподнять руки с копьём и пронзая его насквозь. — Нет! Брат! Су-Тэ рыкнул, бросаясь вперёд. Казул поспешил с другой стороны. Поразительно, но хищник поспевал драться с обоими. Ярости его хватало на двоих. Он сбил с плеча юного яута плазмопушку и сделал Казулу подсечку. Казул ловко отбил выпад, наступая на противника, а Су-Тэ взмахнул двойными лезвиями в наручах, скрещивая их с металлическим древком глефы. Вместе с тем, свои лезвия с оружием чужака скрестил и Казул. Он яростно сверкнул зелёными глазами, напирая и давя на напавшего, но тот мощно ударил в голень Су-Тэ, так, что даже под доспехом хрустнула кость, и взвился в воздух, одним ударом отшвыривая на землю Казула.

***

Сжимая холодные пальцы в кулаки, я смотрела, замирая, за тем, как из темноты на яутжа движется фигура, закутанная в чёрную рваную накидку. Перед атакой хищник — а в том, что это тоже был яут, я не сомневалась — завёл руку за спину, активируя телескопическое оружие. На миг все застыли, а следом началось… Он схватился сразу с Су-Тэ и Казулом, уклоняясь, уворачиваясь, контратакуя и нанося им мощные удары ногами. Этот стиль… Эти движения… Я не могла больше терпеть, я должна знать! Вымокший плащ взлетал с каждым прыжком. С каждым взмахом оружием. Глефа вертелась в руках, очерчивая перед хищником круг и не давая приблизиться к нему. Он не показывал лица, его маски и брони тоже было не видно. Я должна знать, если это он! Мне стало нехорошо, и я судорожно вцепилась в Лею, холодея и дрожа. Один взмах — и Су-Тэ мертв. Он обливается кровью, падая навзничь и умирая моментально. На место павшего тут же встаёт Лок’На. Он сразу налетает на врага, ударяя его в грудь и в живот, и тот пропускает удары, однако от следующих быстро уворачивается и одним ударом ноги посылает воина в нокаут. Пока Лок’На поднимается, таинственный хищник с размаху пронзает плечо Казула, приблизив к нему лицо в капюшоне. Казул яростно взревел, пытаясь дотянуться до врага, но тот предусмотрительно нанизал его на глефу и, рыкнув, провернул клинок в ране Казула. — Стой, не надо! — звонко закричала Лея, бросившись навстречу хищникам. Отвлекшись лишь на секунду на крик Леи, хищник не замечает, что Казул с силой бьет по глефе и ломает клинок, остающийся в ране. Казул растопырил когтистые пальцы и раздвинул руки, яростно прогибаясь в спине и подаваясь навстречу хищнику. Тот медленно повернул к нему голову, взмахнув глефой и заведя руку за спину. В этот момент в бой вступает Лок’На. Он бьет двойными лезвиями в хищника, тот ловко отбивает удар и стремительно движется к Казулу. Он хочет его добить. Взмахнув своим страшным оружием, он крутанул его в руках, ударяя Казула, оборонявшегося кинжалом, раз, другой, третий… Казул пропустил удар, но клинок не его пронзает. Кто бы знал, что Лея окажется так быстра… Она булькнула кровью, выплеснувшейся изо рта на чёрную накидку хищника, и, пронзённая насквозь, замирает. Хищник вытаскивает глефу рывком, от ярости взрыкивая. Кажется, Казул оторопел. Он подхватил падающую Лею и осторожно положил ее на землю, продолжая с громким рыком биться с чужаком. Мне хотелось остановить все это… но я не могла. Я боялась даже шевельнуться, замерев и отстранённо глядя на происходящее. Ускоряя темп и атакуя сразу обоих воинов, хищник полоснул глефой по горлу Казула, и тот, обливаясь кровью, ничком упал возле Леи, захлебываясь и дрожа всем телом. Лок’На взревел, воздев лицо в маске к небу. Хищник в чёрном встал в стойку, тяжело дыша и явно припадая на одну ногу. Он медленно снял с головы капюшон, издав горловой рык. Я судорожно выдохнула и, упав на колени, неожиданно поняла, что теряю сознание. Так и было. Все померкло, оставив только звуки дождя и хлёсткие звуки скрещивающихся клинков и лязг металла о металл, и только две тени метались перед глазами, пока я не погрузилась в беспамятство.