Убийца яутжа

Они прилетели дня три или четыре назад и оставили корабль в двух милях от стен Локвуда. Восемь яутжа, из них четверо кровавых и четверо — молодая кровь. Эти леса привлекали тех хищников, которым требовалось убить первого ксеноморфам для посвящения в статус кровавого, а опытным Охотникам было также интересно попытать удачи против крупных особей или даже самой Королевы. Но не в последнюю очередь они были здесь из-за уманов. Киан’дэ прильнул к древесному стволу, внимательно наблюдая за оставшимися в живых хищниками. Двоих из них он убил в первый же день, в конце боя активируя их наручные бомбы, чтобы скрыть свои следы взрывом. Маски, записавшие атаки Киан’дэ, он уничтожил до такого состояния, что запись просмотреть было невозможно. Пусть Старейшины ищут ветер в поле. Из восьми осталось шестеро: молодая охотница, двое кровавых и ещё двое — неокропленных. Хищник накинул на голову капюшон, выпрямляясь во весь рост и бесшумно спрыгивая с высокого дерева на землю. Ждать, покуда отряд дойдёт до Локвуда, он не хотел, но у старейшин тоже возникнет резонный вопрос: почему в этих угодьях пропадает всё больше охотников? Опасаясь рассекретить своё местоположение, Киан’дэ делал все по-умному. Он отделял охотников от крупных групп, выслеживал их и во время их собственной охоты убивал. В основном, все смерти сородичи списывали на столкновение с набравшими мощь чужими, привыкшими атаковывать стаями. Киан’дэ и сам не раз был вынужден отбиваться от таких стай, так что знал, сколь велик риск гибели одинокого Охотника. Он терпеливо выждал, когда один из кровавых отдаст нужные приказы и двинется на разведку к стене. Эти Охотники были осторожнее предыдущих. Плохо. Киан’дэ бесшумно последовал за ним, не спуская с него глаз. Они шли вот так порядка часа, отдаляясь от общей группы. Наконец, охотник остановился, и Киан’дэ впервые ощутил неясную тревогу. Неужели раскусил его? Словно вторя его мыслям, кровавый медленно обвёл взглядом лес и неожиданно закамуфлировался. Киан’дэ немедленно включил камуфляж. Тепловое зрение в маске Охотника тоже не разглядит Киан’дэ сквозь сетку, так что сейчас они, можно сказать, выслеживают друг друга. Осторожно, убийца забрался на ветку высокого дерева, двигаясь так, чтобы ни один лист не шевельнулся под ним. Он с высоты оценил обстановку и прищурился. С секунду застыв, он неожиданно прогнулся в спине, наклоняясь вперёд, и вовремя. Метательный диск-шакрам полоснул его по валарам, и Киан’дэ ощутил острую боль, переходящую в боль в правом виске. Он спрыгнул на землю, мягко приземляясь и слыша, как за спиной прыгнул в листья охотник. Едва успевая отразить его удар глефой, Киан’дэ качнул головой. Ловкий! Он деактивировал камуфляж, показавшись противнику и зная, что согласно кодексу воина, охотник сделает то же самое, чтобы бой был честным. Так и вышло. Перед Киан’дэ высился статный яутжа, более двух с половиной метров ростом. Его бежевое тело покрывала камуфляжная сетка, черные валары были подхвачены золотым обручем, а его вооружение и доспехи, прикрывавшие лишь жизненно важные органы, говорили о том, что перед ним — не просто Кровавый, а будущий Охотник Чести. — Кто ты? — спросил охотник. — И почему ты выслеживал меня? Ты забрёл на наши угодья и решил атаковать? Киан’дэ молча бросился вперёд, прокрутив в руках глефу и скрещивая ее с запястными клинками врага. Идиот. Он сам притащился сюда на убой, а у Киан’дэ нет выхода. Он отразил ряд мощных ударов и удивился скорости и ловкости такого крупного хищника. Танцуя друг с другом в бою, оба противника высоко оценили друг друга. Киан’дэ в какой-то момент было даже жаль убивать столь умелого воина, но жалость проявлять не стоило. Он сделал подсечку охотнику, однако тот миновал ее и налетел как вихрь на Киан’дэ, схватив его за горло и вжимая в землю, а из наручей выползли длинные начищенные клинки. Убийца захрипел, клокоча и силясь извернуться. Ещё минута, и сильный охотник просто сломает ему шею. Яутжа порыкивал от усилия, нажимая коленом на грудь врага и стараясь преодолеть сопротивление его собранного, напрягшегося тела. Киан’дэ выдохнул и, вывернувшись, вынужден был податься вбок и нанизать своё плечо на клинок из наруча. С бедра Охотника он выхватил обоюдоострый шакрам и вонзил тому в глаз. Охотник тотчас с громким рыком ослабил руки, и тогда Киан’дэ, ударив его в грудь, поднялся одним прыжком. Он все ещё хрипел при дыхании, но все же был свободен, хотя правую руку залил твей. Покуда охотник не опомнился, Киан’дэ метнулся вперёд, активируя глефу, и молча атаковал…

***

Нервничая и кусая губы, я перекладывала полотенца на кухне из общей стопки в ящик, и не знала, что скажу Киан’дэ, когда увижу его. Весь день я провела сама не своя. Я ходила из угла в угол по дому, иногда пялясь на себя в большое зеркало в прихожей и пытаясь присмотреться к отражению, вдруг что-то во мне уже переменилось? Невольно вспомнились все ужасы об инопланетянах, что я когда-либо читала или видела в старых кино. Я отгоняла от себя все эти страсти, но понять, как можно залететь от хищника — и как избыть эту проблему, не получалось. Все равно что косулю скрестить с рысью. Бессмыслица какая-то. Я нашла себе дело, а именно — начала разгребать дом, впрочем, особенно не усердствуя, не поднимая тяжестей, на всякий случай, и порой проверяя сделанный тест в кармане джинсов. Но спустя час мне казалось, что карман горел, меня сжигало изнутри волнение. Так что я просто сунула руку за тоненькой лакмусовой бумажкой и, перевернув ее, с затаенным дыханием вгляделась в четкие фиолетовые полосы, перевернувшие все мое сознание. Мысли у меня путались, в происходящее не верилось. Я должна озвучить это вслух, чтобы и самой поверить. Но мои планы были нарушены, когда Киан’дэ вошёл в дом. Вернее, ввалился внутрь, выбивая плечом дверь. Я охнула, отбрасывая полотенце в сторону и тут же в тревоге поднимая его. Он устало доплёлся до стены и, сползая по ней, упал на пол, вымученно цокнув. — Киан’дэ… Когда же это прекратится? Уже который раз он приходит, весь покрытый ранами, и как только на нем все заживает. Усталый и холодный, он перевёл на меня взгляд и тихо заворчал, качая головой. Я присела возле него на колени и открыла рот, чтобы начать свои нотации, но он тихонько прислонил ладонь к моим губам и сощурился. «Не сегодня». Ладно. Я приложила полотенце к глубокой кровоточащей ране на плече и встала, чтобы набрать в глубокую чашку тёплой воды. Это было уже привычным для нас обоих делом, но каждый раз мне хотелось прибить воинственного яутжа. Хотя я догадывалась, зачем он ищет конфликты со своими, все равно я не могла спокойно это видеть. — Если ты боишься, что они придут сюда и заберут меня, давай уйдём. Я буду жить с тобой. — Сердито сказала я. Но хищник лишь улыбнулся. Я поняла это по глазам. «Смелая. Хорошо». — Я — да, а вот ты — безрассудный! — я помогла ему снять доспех и начала обрабатывать глубокие раны на шее. — Я боюсь, что однажды ты можешь не вернуться… «Рената. Я всегда возвращаюсь». — Звучит угрожающе, — поделилась я мыслями и вдруг поняла, что краснею. Моя новость! Я испугалась вдвое за то, как на неё отреагирует Киан’дэ, когда узнает об этом. — Мне нужно поговорить с тобой. Сделаю это, пока ты потерял много крови и ослаб. Киан’дэ глухо засмеялся. Я знала, чувство юмора, хоть и ужасно чёрное, у него есть. «Что ты хочешь?» — Это нелегко, — покачала я головой. — Но меня кое-что сперва интересует. Он поднял голову на меня, взметнув короткими дредами. Я глубоко вздохнула и достала из кармана джинсов небольшой кусочек лакмусовой бумажки с двумя полосками. — Это… такой человеческий тест, он определяет… беременность. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим воем ветра с улицы. Я спохватилась, встала и закрыла дверь, после чего вновь подсела к хищнику, положив руку ему на запястье. «О нет». — О да, — сказала я оцепеневшему хищнику. Ну, не такой реакции я ожидала. Он расширил глаза, в которых отчетливо была видна паника, и в голове прозвучало: «Ты хочешь сказать, что ждёшь от меня потомство?» Да, туговато он соображает. А вот оно, сходство между хищником и земным мужчиной, и тот и другой несколько тормозит, узнав о беременности подруги. Я хмыкнула: — А что, прецедентов этому не было? Хищник, к моему удивлению, пожал плечами, явно потрясённый. «Ну почему, за столько лет конечно были уманки, беременевшие от нас. Но яуты обычно чистили их на своих кораблях, при помощи специальных технологий, не считая нужным создавать полукровок». Я содрогнулась, невольно услышав это. Ожидает ли меня нечто подобное? Наверное, это видно было по моему лицу. Киан’дэ поморщился, двинувшись с места и неловко касаясь моего лица. «Но этого не будет в нашем случае. Не беспокойся». Я даже не знала, за что мне беспокоиться. За возможность оставить плод или убрать его? — Но как вообще… как такое мыслимо? Разные расы, разные цивилизации. Киан’дэ снова прислонился к стене, прикрыв глаза и прижимая к ране на плече полотенце. — Какими же рождаются дети от уманок и яутжа? — спросила я озадаченно. «Подобными нам. Но не столь сильными и крупными, — сказал он. — Соразмерными физиологии матери, чтобы не убить ее при родах». Какое счастье! Я, наверно, побледнела, узнав об этом, поскольку хищник тут же успокаивающе заурчал. «Не думай ни о чем. Это хорошая новость. Иди ко мне». Я покорно уткнулась лбом ему в плечо и он зашипел от боли. — Прости! Прости. Что на сей раз случилось? «Очень умелый Охотник. Я сожалею, что наши пути пересеклись. Он действительно был достойным». Несмотря на всю ненависть Киан’дэ к яутжа, и на все его безразличие к их жизням, меня удивляло, что в некоторых сородичах он видел ценность. — Было обязательно его убивать? Киан’дэ кивнул. Глаза его приобрели задумчивое выражение.

***

Яутжа Септима, Ман’Ар-Ко Лок’На вошёл в огромный зал, где уже собрались Охотники Чести Ман’Ар-Ко, которые ожидали, что скажет им Совет. Совет Старейшин, во главе которого было пять самых старших, мудрых и опытных Охотников, поставил перед лидерами нескольких кланов проблему, требующую немедленного решения. Проблема заключалась в том, что на одной из новых и самых перспективных колоний хищников, на Земле, в Атлантическом океане воздушная платформа яутов была захвачена бандой Дурной крови. Перебив немногочисленных яутов, которые базировались там для тренировки и проживания молодых воинов, часто — неокропленных или первой крови, бандиты устроили там свой притон. Уже некоторое время из арены для тренировок они сделали место для гладиаторских боев, и к великой печали Совета, многие Охотники, особенно молодые, или даже некоторые Кровавые посещали платформу, чтобы там сразиться с опасными существами, завезёнными контрабандой. Земля — одна из самых дальних колоний, многие кланы были задействованы на других охотничьих угодьях, а те, что остались пока на Яутжа Септима, должны были отправить на Землю воинов, чтобы те отбили платформу. Но была ещё одна проблема. Межгалактический преступник и предатель Совета, ультрак’хан Киан’дэ, по-прежнему скрывался непойманным на Земле. Он был приговорён Советом к смерти, а его голова и вооружение приравнивались к ценному трофею. Итак, на Земле было много дел, требовавших внимания Совета, и Лок’На, слушая мудрецов, уже знал, что снова отправится в путешествие. Свести счеты с убийцей — его задача, как и отомстить за павших от его руки братьев. Но вдобавок ко всему, он примкнёт к другому отряду Охотника по имени Гаргарот, молодого, одарённого сына одного из Старейшин. — Я не подведу высокие ожидания Совета, — низко сказал Гаргарот, Охотник светло-зеленой масти, с красивыми, хищными жёлтыми глазами. Он преклонил колено перед пятью каменными тронами, каждый из которых венчали гигантские черепа и позвоночники ксеноморфов. — С тобой вместе отправится Лок’На, — повелел один из Старейшин, указав когтистой рукой на покорно склонившегося хищника. — Он поможет в поимке преступника. Оба Охотника приложили кулаки к сердцу и издали покорный рык. — Два дня на подготовку и сбор воинов. После чего вы отвечаете за миссию на Земле. Победа или смерть!