Убийца яутжа

Я смотрела с высоты ложи и… не могла насмотреться. Это был он, и он действительно победил. Но какой ценой ему это далось? В груди болезненно кольнуло — и ревностью, и жалостью. Он хотел спасти эту охотницу. Знал ли он ее? Что ее связывало с ним? Почему он хотел пощадить ее? Этого я не могла сказать, но вид взбешённого Киан’дэ, с ненавистью глядящего на трибуны… был таким, словно он смотрел мне в глаза и ненавидел меня. Словно я заставила его это сделать. Он готов был рискнуть даже своей победой. Даже мной. Сморгнув, я поняла, что по щеке прокатилась слеза, и что я без особой радости смотрю на Киан’дэ. Его победа не дала ожидаемого предвкушения. Теперь я чувствую себя убийцей. Тихо отодвинувшись от края ложи, я опустила глаза, чтобы не видеть на экранах во много раз увеличенное лицо Киан’дэ в маске. Я ощущала свою вину и сжигающую, болезненную обиду, хотя глупо обижаться на того, кто ценой своей жизни пытается вызволить тебя из плена. Киан’дэ опустил голову, только грудь и плечи его высоко вздымались, и все мы видели, что он был в ярости. Склонившись над телом охотницы, он резко сорвал с ее шеи один из многочисленных медальонов и, сжимая его в кулаке, пошёл прочь с арены, не оборачиваясь. Толпа и это восприняла великолепно, провожая своего победителя. — Замечательно! Я с ненавистью посмотрела на Поллока, отметившего что-то в своем компьютере. — Тотализатор просто разрывается от ставок! — заметил он, говоря об этом своему сопровождающему, тоже человеческому мужчине, только более спокойному и приятному на вид. — Восемьдесят седьмой… чёрная лошадка. А какой был бой? Великолепно. Он потёр шею, устало откинувшись на спинку кресла, и заметил: — А вам, мисс Штальбаум, пора бы и встречать своего победителя. Согласно уговору, теперь вы переходите в его полное распоряжение. Почему нет радости? Распорядившись, Поллок остался в ложе, чтобы побеседовать с незнакомым мужчиной, а два крепких яутжа вывели меня прочь. Куда — я не знала. Не ориентировалась. Здесь все казалось мне одинаковым, и только сейчас, идя по коридорам, я поняла с ужасом, что… не хочу видеть Киан’дэ. Но двери разъехались в стороны, и я увидела его. Его раны уже обрабатывали, глубокую сквозную — на животе — бинтовали, явно подлечивая, а знакомая мне девушка, та, что устроила нам приватную встречу, сделала ему два укола в предплечье, хлопнув по руке: — Ну что, восемьдесят седьмой? Вот она, твоя награда. Киан’дэ поднял глаза, и тень радости пробежала в них. Если бы не усталость и не такое обилие наблюдателей, он бы подлетел ко мне, подхватил на руки, сделал что-то. Вместо этого, он остался где был, благодарно кивнув и не спуская с меня глаз. — Отведите ее в общие покои, — распорядился один из устроителей. — Господин. Вы сможете навестить ее, когда пожелаете, сперва выслушайте мое предложение. А уже потом поступайте, как считаете нужным… И вот меня снова повели прочь. Киан’дэ остался за моей спиной, а я уходила, не веря, что снова нахожусь в плену. Не так я все это представляла, нет… Меня привели в этот мерзкий гарем, где я как неживая прошла до своего маленького отсека и упала на койку, желая уснуть и больше никогда не проснуться.

***

В отличие от других помещений, здесь прорубили большие окна, так что я наконец-то видела небо и океан и могла ориентироваться во времени. Когда я проснулась, уже рассвело, и на меня сразу навалились воспоминания вчерашнего дня. Сев на койке, я запустила пальцы в волосы и в шоке уставилась на гладкий пол. Снаружи меня позвали, но я даже не пошевелилась. Не представляю, что делать теперь! Волнуясь, я быстро умылась и вышла из отсека в общую комнату. — Рената! — Одна из девушек недовольно подошла ко мне. — Если тебя зовут, пожалуйста, хотя бы реагируй. Я кивнула, но вид у меня был настолько подавленный, что цепляться ко мне она больше не стала. — У тебя все хорошо? — спросила вместо этого она. — Да, все нормально. За общим завтраком (завтракали мы вместе за длинным столом, который накрывали по очереди) девушки делились впечатлениями после вчерашнего боя. Конечно, они не могли не упомянуть о Киан’дэ. Как вообще обойти эту тему, если он победил? Я ковырялась в тарелке, с одной стороны ощущая колоссальное облегчение оттого, что он остался жив, а с другой, не понимая, что мне делать теперь. — Я как раз была на одной ложе в секторе С. Ох, ну и шумели все! — А как он столкнул жука с платформы?! — Было очень круто! Но я болела за самку. — Да? С чего бы это? — Может, теперь чемпиону нужна хорошая рабыня? Девушки посмеялись. Без всяких эмоций я положила в рот ложку каши и вдруг насторожилась, как и все мы, потому что раздался звук отъезжающих дверей лифта. Амилия, самая молодая и любопытная из нас, с длинными светлыми волосами, убранными в косу, побежала смотреть, кто пришёл, а вернулась с испуганной улыбкой: — Вспомни лихо!.. Это он, тот чемпион! Вы бы его видели, уж страшный! Вблизи вообще… Я вздохнула, отложила ложку и медленно вышла из столовой, слыша за спиной недоуменное «Куда она?». Да, в общей комнате, смотрясь крайне нелепо и неуместно, стоял Киан’дэ. Глядя на его напряженную позу, я вспомнила, как буквально несколько дней назад была счастлива, увидевшись с ним на десять минут. Но сейчас желания подбежать к нему почему-то не было. Мы стояли друг напротив друга, и я поняла, что Киан’дэ чувствовал передо мной вину. Тихо цокнув, он склонил голову набок, сделав шаг вперёд. — Подожди. — Я немного отступила. — Постой. Я не ждала, что ты придёшь уже сегодня… Он в недоумении выпрямился. «Нужно было не приходить?» — мрачно возвестил голос в моей голове. — Нет, зачем… что ты. Просто я не была к этому готова. Что я несу? Киан’дэ приблизился ко мне, описав небольшой круг и пристально разглядывая меня. «Я сделал все возможное и невозможное, чтобы быть рядом с тобой» — тихо сказал он. Я опустила глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Я видела, вчерашний бой тебе дался очень тяжело. — Выдавила я с трудом. — Тебе пришлось ее убить… Киан’дэ непонимающе цокнул, снова склонив набок голову в своей привычной манере. Приблизившись ко мне и наклонившись к моему лицу, он осторожно отвёл волнистую прядку в сторону и сверкнул глазами: «Ты ревнуешь?». — Вовсе нет! — возмутилась я, покраснев, но было поздно. Киан’дэ безо всяких предупреждений схватил меня за плечи и крепко прижал к себе. «Ревнуешь, я вижу» — неожиданно довольно заявил он, резко подхватывая меня на руки и ухмыляясь. — Да ничего такого! Пусти на пол! — возмутилась я, упираясь ему в плечи. — Киан’дэ! Нельзя же так! «Ревнуешь, значит, любишь» — заключил хищник. Что ж, логично. Ещё сильнее заливаясь краской, я пыталась извернуться, как змея, но тщетно. Он легко пронёс меня к дополнительному выходу и приложил к сканеру большой палец правой руки. Некоторые девушки с любопытством выглянули из столовой, наблюдая за моими попытками вырваться. — Киан’дэ! — строго сказала я, хмурясь. — Немедленно прекрати вести себя, как все эти яутжа! «Я, конечно, к ним не отношусь, — невозмутимо сказал он, — но прошу немного уважения, отныне ты — моя собственность». Задохнувшись от возмущения, я замолчала. Киан’дэ куда-то нес меня по коридору: нужно сказать, не раз я видела, как яутжа выходят через эти двери вместе со своими женщинами. Киан’дэ снова открыл дверь в один из отсеков, и мы оказались в большой комнате, крайне аскетично обставленной. Тем не менее, в ней была невысокая просторная кровать. Большая стеклянная перегородка отделяла одну часть комнаты от другой. Я подумала было, что там душ… но нет. Это был вовсе не душ, а самый настоящий бассейн! Краешек его завиднелся, когда Киан’дэ осторожно поставил меня на ноги и с усталым вздохом снял с плеч накидку. — Утомился? — ехидно вопросила я, сложив руки на груди. Хищник повел плечом, разминая его и никак не отвечая мне. Подняв на меня глаза, он явно посмеялся, хотя выражение их и было усталым. Яркие, алые пополам с багровым, они горели на фоне точеной маски, и вдруг я остро поняла, что совсем не обижена на него. Он действительно сделал все возможное. Осторожно подойдя к нему, я нежно положила руку на его плечо. — Спасибо, — впервые поблагодарила я его, чувствуя лишь сожаление, что этот путь он прошёл из-за меня. Но сожаление было недолгим. Хищник ловко сделал мне подсечку, подхватывая меня и быстро прижимая к стене. — Да что ты делаешь! — возмутилась я. «Это если вдруг решишь сопротивляться» — невозмутимо сказал Киан’дэ. — Я даже не собиралась… — я буркнула это, отмечая, что одной рукой он крепко удерживает оба моих запястья, поднимая их над моей головой. Друзья! Песня коротковата, так что я просто советую поставить ее на повтор. Devil Eyes — Hippie Sabotage. Приятного чтения! В его глазах что-то зажглось, и из существа, уставшего от бесконечных убийств, сбившегося с пути и взявшего волю в стальной кулак, он вдруг стал мягким и плавным. Коснувшись гладкой маской моего лба, он вздохнул. — Я тоже долго ждала тебя, — тихо произнесла я, собираясь высвободить руки из его ладони. Бесполезно. Вырваться из его хватки невозможно, только если он сам это захочет. «Можешь ревновать. Обижаться. Делай, что пожелаешь, — великодушно разрешил хищник, в то же время раздвигая мои бёдра коленом и сужая глаза. — Теперь ты снова рядом». Мне показалось, что я задыхаюсь, а воздуха не хватает. По телу пробежал электрический импульс, и мне вдруг ужасно захотелось плюнуть на все свои мысли, закрыть глаза и снова почувствовать его. Долго мы не были вместе… долго я не чувствовала его тепло и прикосновения. Тело словно все вспомнило, раньше, чем я согласилась пойти с собой на компромисс и послать свои ревность и обиды, а также чувсто вины к черту. Одной рукой хищник вполне ловко снимал с меня одежду, благо ряд пуговиц разошёлся с первого же раза. Его руки были покрыты перчатками, но даже через них я почувствовала, насколько острые его когти, сомкнувшиеся на моем бедре. Мы снова встретились взглядами. — Что, прямо здесь? — возмутилась я. Хищник закатил глаза, но легко придержал меня под ягодицы одной рукой, второй так же ловко снимая с моих ног свободные брюки и оставляя их на полу. Я неизбежно заливалась краской, оставшись в одном нижнем белье. Опасливо обняв Киан’дэ за шею (все же метра два в нем точно было), я видела, как он несёт меня за перегородку, и вот передо мной уже открылся глубокий бассейн метров на пятнадцать в длину. Киан’дэ осторожно зашёл в него по ступеням, я же старалась не отставать от него, распахнув его робу и плавно скользнув руками по обнаженной груди. Сердце неистово колотилось от непонятного волнения, и я поняла, что попросту… отвыкла от Киан’дэ. Он опустил меня в бассейн, предоставив возможность погрузиться в тёплую приятную воду и отплыть чуть дальше. Он снял робу, откладывая ее в сторону, и, выйдя из бассейна, безо всякого смущения начал спокойно раздеваться и разуваться. Наконец, избавившись от всего, он зашёл ко мне в бассейн, устало облокотившись о бортик и погрузившись в воду по плечи. Там, где для меня дна не было, он спокойно стоял, хотя и по грудь в воде. Я медленно подплыла к нему, цепляясь за его предплечья и подтягиваясь ближе. Коснувшись ладонью маски, я нежно спросила: — А что насчёт этого? Хищник покачал головой, накрывая мою ладонь своей и ловко перехватывая меня в воде. Ещё секунда — и я прижата к бортику. Киан’дэ мягко толкнул меня на спину, и я откинулась на прохладный влажный пол головой, видя над собой лишь белый потолок и приборы освещения. Практически в ту же секунду я услышала шипение воздуха и поняла, что это за звук. Он снял маску. «Глаза не открывать» — строго велел Киан’дэ, подтягивая меня к себе. — А то что? Сожрешь? — съязвила я, наощупь касаясь его и ощущая под руками мышцы грудной клетки. «А ты сомневаешься?». Хищник взял мою ладонь в руку, помедлив, и наконец притянул ее, позволяя мне коснуться… Я скользнула пальцами по чему-то острому. Уже через секунду мою ладонь нежно поцеловали, и между лопаток у меня ярко и горячо вспыхнуло, заставляя заняться жаром все тело. Это была жвала или клык. Жвала. Это его лицо! Я боролась с искушением открыть глаза, но понимала, как сильно Киан’дэ доверяет мне. Нет, я не могу так с ним поступить. Пробежавшись рукой вверх, я уверилась в своей догадке и наткнулась на нечто круглое и холодное в матовой текстуре острой костной жвалы. Кольцо? Я усмехнулась. — Зачем украшать себя, если ты никому не показываешь своего лица? — задала я вопрос. «Разумно. Но тогда я ещё не носил маску». Горячее дыхание коснулось моей руки. Я исследовала точёную скулу, в то время как его руки плавно поглаживали мой живот и уходили вниз, к бёдрам. Я скользнула к массивным, как у любого яутжа, надбровным дугам и шипастому наросту над ним, переходящему в высокий лоб. Вдруг мою исследовательскую деятельность наглым образом прервали. Когтистая рука плавно откинула меня назад, на прохладный пол, и я ощутила прикосновение острых жвал к своей груди. Вздрогнув и прерывисто вздохнув, я подалась наверх новому ощущению, в то время как гладкий язык нежно тронул сосок и провёл по груди вниз, к животу. И ещё ниже… От поцелуев хищников ничего хорошего я не ждала. Они были неприятны потому, что мне были чужды их страшные лица. Но лица Киан’дэ я не видела, а лишь чувствовала, как четыре острые жвалы осторожно касаются меня там, и язык медленно проникает глубоко внутрь. Тело бросило в жар, и я изогнулась, вздрогнув и издав стон. Руки нащупали плечи Киан’дэ и его валары, и я впилась в них, неожиданно услышав, как хищник хрипловато посмеивается. — Что?! Ты ещё потешаешься надо мной?! — возмутилась я. «Не разговаривай. У тебя лучше получается стонать, особенно сейчас» — посоветовал иронизирующий Киан’дэ, и его язык быстро совершил оборот, отчего я ещё выше подскочила. Создавалось яркое впечатление, что я прямо сейчас умру, притом — от удовольствия. Уже не смущаясь и по совету своего любовника громко постанывая, я двигала бёдрами в такт движению его языка, пока неожиданно он не выскользнул. Киан’дэ выпрямился, мягко поддерживая меня под спину на воде, и прислонил лопатками к бортику. Запустив пальцы в его дреды, которые хищники называли сами «валарами», я ощутила, как он медленно входит в меня, позволяя постепенно привыкнуть к своим размерам. Он взял мою ладонь, снова нежно целуя ее, и я почти сразу поняла, что он опять скрылся под маской, потом что пальцы мои царапнули металлическую маску. Я открыла глаза, ухватившись крепче за его плечи и позволяя немного увеличить темп. Ничуть не сомневаюсь, что хищник себя сдерживает, судя по двум сверкающим, как плошки, глазам. Подхватывая меня под бёдра, он с силой входит, и я опускаю лицо на его плечо, утыкаясь в него и со стоном умоляя не останавливаться. Он резко выходит, и под своей ладонью, лежащей поверх твёрдого пресса, я чувствую, как глубоко и быстро Киан’дэ дышит. А затем — снова проникает в меня. Я вскрикиваю, крепче обнимая его шею другой рукой и вжимаясь в неё лицом. Нет ничего, кроме этих секунд. Кроме бесконечного ощущения наполненности. Тривиально, сказано сотни раз тысячами людей, но я ощутила себя частью паззла, удачно сложившегося в общую картину. Живот свело сладостной судорогой, отдавшейся вниз импульсами — и я протяжно застонала, взметнувшись и не зная, куда деваться от такого сильного чувства, потеснившего в груди сердце. Содрогнувшись от нескольких сильных толчков, я обмякла, вскрикнув, и опала в руках хищника, устало понимая, что он быстро подхватил меня. Ещё один толчок — и уже он кончил в меня, вздрогнув и прикладывая острую скулу маски к моей груди. Выдохнув, я без зазрения совести налегла на мускулистую спину Киан’дэ, не беспокоясь, что ему будет тяжело. — Дааа… я совершенно точно скучала по тебе, — мечтательно сказала я, устало прижавшись щекой к одной из татуировок. «Даже тренироваться, и то легче» — сдавленно сказал Киан’дэ. Я рассмеялась, приподнявшись и скользя назад, чтобы крепко обнять его за шею. «Люблю тебя» — эта мысль пролетела в моей голове, и я уткнулась в бордовую плотную кожу, зажмуриваясь и смаргивая дурацкие слезы. Я нежно коснулась губами его шеи. — Я тоже тебя люблю.