Убийца яутжа

Срочное сообщение! Один из чемпионов, Кол-ли-Ктей, отказался от участия в финальных боях. Сегодня решится, кому достанется титул победителя. Победа или смерть! Киан’дэ выглядел изумленным, равно как и охотница по имени Гил-За. Она смирилась с тем, что ей придётся нынче одержать победу над таинственным татуированным хищником и схватиться с одним из самых опасных противников — чернокожим великаном Кол-ли-Ктеем. И вдруг такая новость! Он отказывается от возможности выиграть! Победа ему неважна? Но почему? Охотница, досадуя, мотнула головой. А, неважно, что она прошла неполный цикл боев! Если она победит, в ранге ее точно повысят, а чемпионский титул добавит престижа. Издав громкий клич, охотница откинула назад голову с темными валарами. Ее крапчатая кожа была прикрыта тут и там обычными доспехами, руки прикрывали наручи, на груди свисало множество ожерелий. Киан’дэ ругнулся про себя. К’жит! Знал бы, взял бы другое оружие. Он посмотрел на боевое копьё, которое сжимала в руках изящная охотница. Даже не верится, что это последний бой. И с кем?! С самкой! Но по опыту, Киан’дэ знал, что не всегда стоит недооценивать более слабых самок. Некоторые из них могут вообще ничем не уступать самцам — по физическим показателям. Хищник слышал, как она подбадривает себя громкими боевыми криками и присматривается, как лучше напасть. Убийца напрягся, встав удобнее. В лазарете Алиса здорово подлечила его. Почти все старые раны зажили, хромота вконец прошла, и Киан’дэ чувствовал себя так же, как когда служил у Патрона. Там его тоже отлично лечили: покуда он был нужен старейшинам. Удар гонга оглушил Киан’дэ, и он встряхнулся от мыслей и… ловко увернулся от летящего в него копья! Метко пущенное оружие прошло в какой-то паре сантиметров от груди Киан’дэ и глубоко вонзилось в песок. Убийца отвёл руку с кнутом назад и примерился. Хлесткий удар заставил охотницу отскочить назад, и она оскалилась и зарычала. Этот странный хищник заставлял ее нервничать все соревнования. Его боевой стиль очень отличался от всего, что она видела. Даже она, более ловкая и подвижная самка, которая даст фору любому мощному воину, так двигаться не умела. Каждое его движение было отточеным, он никогда не стоял на месте, был быстр и бил в ловком прыжке, делал подсечки, словом, подходил на самые короткие дистанции. Куда его допускать было нельзя. К’жит! Зарычав, охотница уклонилась от удара кнутом и, нырнув под ним, едва успела подскочить к копью и схватить его, мягко перекатываясь в песке. Оба теперь были при оружии. Киан’дэ сложил кнут вчетверо, атаковал хищницу и удивился, когда она ушла от быстрого удара, предназначавшегося, чтобы отправить ее в нокаут. Молодцом держится! Он хмыкнул, уворачиваясь снова и снова от ее копья, которым она теперь дралась на ближней дистанции. Само копьё она сложила, чтобы было удобнее обращаться с ним. Она сделала двойную подсечку, быстро вращаясь — вряд ли кто-то успел бы уйти от второй… Но Киан’дэ ушёл, легко сделав пируэт. Взметнувшиеся полы его рваной накидки хлестнули охотницу по лицу, она смешалась — и Киан’дэ ударил ее ступней в лицо, отчего она опрокинулась на песок. Но внезапно и сам Киан’дэ повалился: арена словно ушла у него из-под ног, и он соскользнул прямо к хищнице, падая на неё и переворачиваясь. При падении он тщетно искал глазами, за что зацепиться. Она вскрикнула, на животе съезжая ниже и ниже. Киан’дэ свирепо зарычал, шаря руками в обсыпающемся песке. Он накрыл хищника с головой, как водопад, и Киан’дэ был просто сметён таким количеством песка. Кувыркаясь, оба чемпиона начали падать по платформе вниз, поскольку сама арена начала подниматься вертикально. Лавина песка обрушилась на Киан’дэ с большей силой, и он упал спиной вперёд, теряя всякий контакт с ареной. Череп пронзила резкая боль, как и спину. Он подвигал руками и ногами. Нет, ничего не сломал. Осторожно поднимаясь, Киан’дэ увидел неподалёку охотницу. Она вставала на ноги, оберегая правую руку — очевидно, сломанную. Убийца огляделся. Кнут он потерял при падении, а вот охотница молодец, ее оружие все ещё при ней. Киан’дэ посмотрел наверх, на колоссальную стену, выросшую перед ним. И замер. Арена продолжала двигаться. Медленно она совершала оборот, как бы переворачиваясь. Киан’дэ осмотрелся. Если они так и останутся здесь, на самом дне, то арена попросту их раздавит. Киан’дэ, увязая в толще песка, поспешил выбраться из него. Он побежал вперёд, но все время проваливался вниз, а вот у самки дела обстояли лучше. Она была легче Киан’дэ и потому бежала быстрее. Арена уже накрыла убийцу своей тенью, и он попытался ускориться. Сердце колотилось уже в горле, и он увидел поднимающийся конец Арены… за который предстояло зацепиться. Иначе все. Конец. Эта огромная тарелкообразная платформа должна была совершить лишь один оборот, прежде чем раздавит одного из них. Или их обоих. Охотница яростно рыкнула, прыгнув и цепляясь одной рукой за край платформы. Киан’дэ оставалось около сорока метров. Не успеть. Не оттолкнуться. Он слишком тяжёлый, вязнет в песке, а прыгнуть надо уже высоко. Он поднажал, приблизившись к краю, и с силой прыгнул… Руки ухватились за самый край, но были готовы вот-вот разжаться из-за скользящего между перчатками песка. Охотнице было даже полегче: она уцепилась когтями, но висела на одной руке, а вот Киан’дэ висел на обеих руках, однако скользил из-за перчаток. Пот лился градом с обоих хищников, силящихся удержаться. Арена медленно поднималась. Киан’дэ чувствовал, что ещё немного — и он больше не сможет держать так тело, от напряжения руки уже дрожали. Вдруг он почувствовал, что платформа кренится теперь не так сильно, и налёг на неё грудью, по-прежнему крепко держась, чтобы не соскочить с неё вниз, как по наклонной. Хищница рыкнула. Она была в отличие от Киан’дэ на самом краю, и силы покидали ее. Повиснув на одной руке, она шипела и рычала, яростно впившись в платформу когтями и полосуя ее. Киан’дэ невольно встретился взглядом с ее синими глазами, полными отчаяния и злости. Так долго она не продержится. Осторожно двигаясь теперь вниз, он медленно подполз к охотнице. Проклиная себя за то, что делает, Киан’дэ только думал о том, какой ужасной должна быть эта смерть. Ужасной и недостойной воина. А ведь она стремится наверняка к чести. Я сделаю ее смерть достойной Охотника,  — решил Киан’дэ и, зарычав, ухватил самку за загривок, с силой волоча следом за собой. Трибуны взорвались воплями. Самка не вырывалась, помогая ему двигаться вперёд, но не понимая, что такое он делает. Тем не менее, инстинкт сработал, она поползла за своим противником и спустя несколько минут с облегчением осознала, что платформа стала более пологой. Теперь сорваться с неё будет сложнее. Тяжело дыша, Киан’дэ откинул назад голову, устало глядя на охотницу. Она тоже была вымотана, но перехватила в руке свое копьё. — Ты мне помог. Благодарю. Но не забудь: мы соперники. — Выкрикнула она. — Обороняйся, восемьдесят седьмой! Друзья! Мы не читаем без музыки, потому что под музыку я и пишу. Это ритм драки и настрой всей работы, так что у вас в наушниках сыграет Disturbed — Indestructible. К слову, обложку зацените у альбома: роскошь! Прям Киан’дэ своей персоной! Киан’дэ ловко приподнялся, ударив носком мягкого сапога по песку и швыряя его в лицо охотницы. Она зажмурилась, в глаза налетели мелкие песчинки. Одна секунда — и Киан’дэ прыгнул вперёд, подмяв ее под себя. Заламывая ей сломанную руку и слыша вопль боли, Киан’дэ встал коленом ей между лопаток, балансируя на платформе и кладя ладонь на шею охотницы. Придушить и сломать шею… и все. Конец. Он уткнул ее лицом в песок, заставляя задохнуться. Хищница с силой брыкалась и изворачивалась, но Киан’дэ было уже не сбросить. Он уворачивался от ударов древком копья вслепую и сильнее сжал на крапчатой тонкой шее ладонь. Охотница засипела. Внезапно, Киан’дэ что-то почувствовал. Все равно что интуитивно. Он сгруппировался, молниеносно налегая грудью на свою противницу — и очень вовремя! Над его головой в напрасной надежде схватить добычу пролетела крупная тварь, определённо, один из больших чужих. Киан’дэ отпустил охотницу, выхватывая из ее ослабевших рук копьё и раскладывая его. Зарычав, он перехватил его удобнее, но не для того, чтобы метнуть. Перепрыгнув через охотницу, он выставил древко навстречу когтям и пикообразному хвосту чужого, отбрасывая его в сторону и принимая боевую стойку. Только сейчас Киан’дэ заметил, как этот чужой непохож на прочих. Есть разница между ним и остальными. Более мускулистый и крупный, на морде — что-то вроде жвал, да и отростки на голове очень намекают на валары. Киан’дэ содрогнулся, по загривку пробежал холод. Это что, чужехищник? Светлокожий (в отличие от лаковых чёрных чужих) предалиен издал мощный рык и бросился на Киан’дэ. Убийца едва успел отскочить в сторону, перекатываясь на песке и вздрагивая. Какой быстрый! Чужехищник прыгнул на него, и только выставленное вперёд копьё защитило от моментальной смерти. С рыком отбросив тварь подальше, Киан’дэ вскочил на ноги. Предалиен скользнул по песку, делая разворот и кидаясь к своему врагу, но Киан’дэ ловко прыгнул, разворачиваясь в переднем сальто, и мазнул копьем по морде твари, опадая в песок. Рев предалиена дал понять, что Киан’дэ ударил как следует. Но уйти от обрушившегося на него, как камень, чужехищника он не смог, и копьеобразный хвост вонзился ему в живот, отчего Киан’дэ кашлянул твеем в маску. Мощный хвост предалиена поднял хищника в воздух, заставляя Киан’дэ напрячься и ухватиться за него руками. Хватку пришлось разжать: чужехищник броском вперёд хотел отхватить его голову. Поймав могучие челюсти предалиена, Киан’дэ издал громкий рык, полный злости и боли. Нет! Нет! Не так, не здесь! Все должно закончиться не так! Он смотрел в бешеные глаза твари, чувствуя, как ворочается в его животе копьеобразный хвост, и задыхался от своего же твея, но как мог сдерживал челюсти предалиена. Зловонное дыхание прошлось по маске Киан’дэ, зубы тупо царапнули металлический подбородок. Внезапно, предалиен с криком боли вырвался из рук Киан’дэ и откинул голову назад. Хищница двумя точными ударами копья рассекла хвост мерзкого врага, там что Киан’дэ повалился на песок, хрипло кашляя и вставая на колено. — Восемьдесят седьмой! — хищница подскочила к нему, крепко обняв и перекатившись вместе с ним: обрубок хвоста предалиена обрушился на то место, где они стояли пару секунд назад. Киан’дэ встал, держась за ее руку, и кивнул, благодаря. — Давай завалим вместе эту дрянь! — рыкнула охотница, прокручивая в руке копьё. Киан’дэ мрачно кивнул и издал тихий стрекот, встав наизготовку и видя, как предалиен беснуется и хлещет обрубком своего хвоста. Как по команде, Киан’дэ и Гил-За бросились с двух сторон на предалиена, притом охотница бросила в него копьем в прыжке. Чужехищник отпрыгнул в сторону, скалясь, но тут копьё ловко перехватил и Киан’дэ, подныривая под массивный хвост и вонзая оружие в бок монстра. Предалиен отшвырнул Киан’дэ, ревя от боли и ярости. Убийца тяжело упал на арену, скользя к краю, и тряхнул головой, в которой все кружилось и звенело от таких ударов. Предалиен прыгнул к нему, однако траектория прыжка была сбита: это охотница атаковала его, сильным ударом отбрасывая его чуть в сторону, отчего тварь промахнулась, упав в паре метров от Киан’дэ. Зацепившись рукой за край движущейся платформы, Киан’дэ встретится глазами с охотницей, подскочившей к нему, и кивнул. Она быстро сообразила, что он имеет в виду. Оба хищника встали плечом к плечу, ожидая, когда предалиен набросится на них. И так и случилось. Тварь выпростала вперёд когтистые лапы. Киан’дэ успел с трудом увернуться, хотя и споткнулся о плещущий по песку хвост. Но охотнице не повезло. Предалиен вонзился в ее грудь клыками, разрывая грудную клетку и окрашивая морду в яркий зелёный твей. Громко взревев, Киан’дэ схватился за его жвалы, оттаскивая предалиена назад и тесня его к краю пропасти. Вот уже задняя лапа монстра оступилась… Охотница осела на песке, истекая кровью. Киан’дэ встал между ней и предалиеном, силящимся схватить свою жертву и добить ее. Издав глубокий горловой рык, убийца напрягся, чувствуя, как по одежде и броне стекает собственный твей из глубокой раны, и, пока силы его не оставили, сделал последний рывок. Резко отпустив предалиена, он позволил тому дернуться с визгом вперёд… чтобы с силой прыгнуть, ударив его ногой в грудь. Не удержавшись, предалиен соскользнул в пропасть, визжа и царапая воздух когтистыми лапами. Ещё несколько секунд — и земля внизу окрасилась кислотной кровью. Киан’дэ посмотрел на поверженного чужехищника и громко, низко зарычал, разворачиваясь к охотнице. Гил-За вытянулась на песке в луже собственной крови. На останавливающейся платформе, как показалось Киан’дэ, стало очень тихо. Он склонился над охотницей, уважительно кивнув ей и присев рядом на одно колено. — Ты отлично дрался, восемьдесят седьмой. — Тихо сказала Гил-За. — Хоть ты и не охотник чести, но это было достойно. Киан’дэ поморщился, но не стал показывать своего пренебрежения к достойному бою. Раз это для неё столь важно, пусть думает так. Он с тихим рыком поднял на руки охотницу. Очень молодая, но напористая, наивная в своём желании добиться чести и статуса, и… добрая. Сердце было не на месте. Он знал, что должен сделать, но не мог заставить себя. Упорно брёл по песку, теряя собственный твей. Охотница молчала, придерживаясь за его броню. И вдруг, как облако… со всех сторон он услышал лишь одно. — Убей ее! — Убей! — Убей!… … Киан’дэ заозирался, злобно скалясь под маской и рыча на зрителей, скандирующих одно и то же. Неужели они не видели, как достойно она сражалась? Киан’дэ громко рыкнул, но шум толпы не стих. Он шёл, мрачно глядя вперёд себя и понимая, что уничтожает все, к чему шёл. А как же Рената?.. В груди заныло. — Восемьдесят седьмой, — неожиданно подала голос охотница. — Дай прилягу. Цокнув на неё, убийца продолжил идти с ношей, но охотница неожиданно зарычала: — Я сказала: отпусти меня! До ворот было метров пятьдесят. Киан’дэ осторожно опустил самку на песок, понимая, что ему предстоит. Убей! Убей! Убей! Толпа скандировала, как неистовая. — Давай. — Процедила самка, вставая на колени и покорно склоняя голову. — Сделай это. Киан’дэ презрительно скривился, мотнул головой. — Давай. Я хочу этого. — Она строго взглянула на него. — Я хочу умереть с честью. Киан’дэ рыкнул, дёрнувшись и пройдясь взад-вперёд. Охотница терпеливо ждала. — Для меня будет честью умереть от твоей руки. Давай! — крикнула она. Один. Два. Три. Киан’дэ быстро подошёл к ней, положив руки ей на шею и посмотрев в глаза. Много чего он в них увидел. Того, что будет неотступно преследовать его. Скользнув ладонью по ее лицу, не покрытому маской, он кивнул и в один миг сломал ей шею. Толпа взорвалась ликованием, когда Киан’дэ остался одним живым существом на арене, а комментаторы на разных языках начали оглашать итоги. Но в груди все жгло, будто он выпил крови чужого, и глядя на тело охотницы у своих ног, он понял, что не готов был к этой победе.