Убийца яутжа

— Зачем тебе знать правду? Она судорожно выдохнула и потихоньку попыталась прижать к груди, разорванной клыками Киан’дэ, покрывало. Но хищник грозно рявкнул, заметив ее движение: «Не двигаться». — Дай мне хоть что-нибудь, — проскулила она. — Или я истеку кровью до того, как все расскажу. Киан’дэ мрачно хмыкнул и, раздумав, поднял алисину юбку с пола, швырнув ее девушке. Голубые глаза зло вспыхнули, но она проглотила этот небрежный жест и прижала к кровоточащей ране ткань. — Немного лучше, — хрипло произнесла она. — Я должна попросить, прежде, чем начну… — она с надеждой посмотрела в непроницаемое шрамирование лицо хищника. — Когда ты все узнаешь, пожалуйста… подумай… о пощаде. Алые глаза смотрели яростно, но внешне Киан’дэ был спокоен. Он сузил окровавленные жвалы и медленно подался вперёд. Непроизвольно, Алиса отпрянула от него. «Говори. Я обдумаю твою просьбу». Алиса прикрыла глаза лишь на секунду, чтобы собраться с мыслями. Нужно сказать ему… нужно сказать. И тогда, быть может, он сохранит ей жизнь — из милосердия. — Я родилась в Стейтен-Айленде, там же и выросла. — Начала она. — Отец умер от гриппа, когда мне было шестнадцать. Мать осталась одна со мной и старшим братом. В то время вы уже навещали Землю… Зимой это было. Она помолчала, шмыгнув носом, и неожиданно Киан’дэ впервые за долгое время увидел в ней ее, настоящую. Обычного живого человека, а не притворную лощёную шлюху. Я училась и подрабатывала санитаркой в местной больнице, братец мой был из тех ребят, что охраняли Стену. Мать работала на складе. Мы так и жили — года два, в спокойствии, и вот я повстречала своего будущего мужа. Стивена. Стив тоже охранял Стену и патрулировал улицы, надеялся однажды поступить в полицейский отряд. Мы планировали жить в доме его родителей — он один из всей семьи остался в живых. Думали, что, когда станет полегче, детей заведём. Меня уже перевели на должность медсестры. Я училась на врача на вечерних курсах… Накануне того дня, когда все случилось, я шла с вечерних курсов. Я очень устала — после целой ночи дежурства в больнице и учебы. Еле передвигала ноги. Больше всего мечтала очутиться поскорее в постели и заснуть. Завтра хотя бы не моя смена… Вдруг мысли мои прервал далекий гул. Я обратила внимание, как и другие прохожие, на ночное небо. Подняла глаза и увидела, как в облаках движется что-то огромное. В голове сразу проскочило: яутжа! Спохватившись, я не стала стоять на улице и смотреть на движущийся звездолёт, который постепенно показывался в небе, словно до того был невидимым. Меня вдруг охватило смутное предчувствие беды, что было неудивительно: эти страхолюдины всегда приносили с собой одни беды. Одна из всех, я припустилась бегом к себе домой, вернее, к дому Стива — он должен был как раз заступить на ночное дежурство, но у нас ещё было время на совместный ужин. Так что он пока дома. Я влетела во внутренний дворик, выбив своим телом хлипкие воротца ограды, и забарабанила в дверь. Стив открыл сразу же, точно стоял прямо за дверью и все это время ждал меня. Он был уже одет в форму, на рукаве его была красная лента — обозначение патрульного. — Стив! Там… Там их корабль! — задыхаясь от быстрого бега, выпалила я. — Я знаю, видел сам из окна. — Сказал он хмуро. — Лиса… зайди внутрь. Быстро. Он запер за мной дверь на замок и щеколду, накинул сверху цепочку (точно это могло спасти нас от сверхсильных инопланетных охотников) и, повернувшись ко мне, крепко взял меня за плечи. — Вот что, — медленно сказал он. — Когда я уйду, сразу иди в подвал. Ты знаешь, там есть люк на случай урагана. — Стив. Я сразу поняла, что он имеет в виду. — Я не могу. А как же мать и брат? Как же ты?.. — Это яуты, их не интересуют пожилые женщины! А мы с Беном… надеюсь, нас участь их рабов минует. Я уперлась руками в дверные косяки и закричала что есть сил: — Я никуда без вас не пойду! Я не хочу!!! Но Стив легко подвинул меня, оставил за спиной, а сам стремительно выбежал за дверь и пошёл на службу, оставив меня, в полном ужасе, одну. Я недолго раздумывала, что делать дальше. Вышла следом за ним во дворик и пошла на его поиски, чтобы уговорить и спрятаться вместе. Но даже не дойдя до ограды, я услышала выстрелы. Я побежала назад, в дом, позабыв обо всем, что меня волновало секунду назад. Я забыла, черт возьми, о Стиве, брате, маме… я влетела в дом, заперла дверь на все замки, забежала вниз, в подвал, и едва открыла ржавую дверцу люка. Дрожа, я просидела там все время, пока наверху гремели взрывы и выстрелы. Слушала человеческие крики и ваш ублюдский рёв. Я не помню, сколько часов прошло, прежде, чем вы вломились в дом и нашли меня. Для вас это труда не составило. Одним ударом яутжа вырвал дверцу люка, словно знал, где я нахожусь, и выволок меня за волосы, бросив под ноги таким же мразям. Это сейчас я понимаю, что на мой город напала банда изгоев. Но возненавидела я вас всех — окончательно и бесповоротно, в тот день, когда меня насиловали в собственном доме, а потом в полусознании вели по улицам опустошённого города. Вы, сволочи, убивали женщин, детей и стариков. Мужчин с оружием и без. Я тогда думала, вы все придерживаетесь кодекса… ха. Мне не повезло напороться на тех, кому было наплевать на кодекс. С ними я пробыла порядка года в скитаниях. Кроме меня, они захватили в плен ещё несколько десятков молодых девушек. И что ты думаешь? К концу моего пленения в живых осталось только семеро из нас. Из сорока или пятидесяти человек. Остальных они затрахали, забили насмерть, заморили. Женщины умирали при родах, не в состоянии без должной помощи разродиться вашими же ублюдками. Беременных они насиловали по двое и по трое — огромные суки куда крупнее тебя, а потом оставляли раскуроченными, помирать, как собак. Я была умной и хитрой, и я научилась доставлять таким, как вы, удовольствие, наступив на горло своей ненависти. Целый год до столкновения этих изгоев с другими я ублажала их лидера, а после перешла как ценный трофей к другому бандиту. И все повторилось сначала. Так, в плену, я провела ещё год, а затем попала на платформу. Я узнала, что хищники сотрудничают с некоторыми людьми, и вначале возненавидела тех, кто оставлял таких, как мы, на растерзание этих гадов. А затем мне пояснили одну вещь. Как оказалось, цель у этих людей была одна: выведать как можно больше о вас и ваших технологиях, узнать ваши слабые места, разработать на основе вашего генетического материала новые вакцины долголетия. Мы долго готовили оружие против вас, и я за все это время погубила не меньше двадцати таких, как ты, мерзких ублюдков. Так что ты, дорогой, будешь двадцать первым, хочешь ты того… или нет! Резко вскинув руку, она метнулась из последних сил на Киан’дэ. Хищник рыкнул, легко уклонившись в сторону и одним ударом руки свалив девушку на бок. Секунда — и он перехватил ее за оба запястья. — Пусти! — кричала и билась в его руках Алиса. — Отпусти меня, ты, сраное пугало! Киан’дэ с ухмылкой посмотрел на шприц, наполненный, несомненно, смертельным для хищника препаратом. Медленно переведя взгляд на Алису, он раздвинул жвалы и издал низкий рык. — Нет! Нет, — Алиса вздрогнула и вжалась спиной в постель, испуганно замерев перед оскаленным хищником. — Умоляю! Нет! Это была моя ошибка! Аааа!!! Киан’дэ легко, будто веточку, сломал тонкое запястье девушки, наслаждаясь ее воплями. Шприц выпал из ее рук, и Киан’дэ откинул его, наклоняясь ещё ниже над Алисой. Она слышала на своём лице его горячее дыхание и понимала, что это конец. А потому, издевательски оскалившись, она набралась смелости и дернулась под мощным телом хищника: — Ну давай, урод! Делай что хочешь, я уже все сделала. Дрожа и распаляя себя, она зло продолжила: — Я уже все сделала, все, что хотела! Ты, мразь, можешь меня убивать, но я-то уже убила твоё сраное отродье, которое вынашивала эта шлюха! Когда я извлекла это из неё, оно ещё было живым, урод, и поверь, я знаю, что в лаборатории, куда я его передала, оно долго ещё мучилось… Оглушительно рявкнув, Киан’дэ сжал руку на ее глотке. «Ты готова к смерти?» — прорычал он, приближая лицо к ней. Алиса сдавлено кашлянула, кивнув. Упершись ногами в живот Киан’дэ, она безуспешно пыталась сбросить его с себя. Обхватив ее лицо острыми жвалами, хищник помедлил, наслаждаясь ее страхом. Он впился клыками в губы Алисы, ловко проскальзывая языком между ними и раскрывая их. Испуганно мыча, девушка сжалась, ощущая, как все плотнее клыки смыкаются на ее плоти, а жвалы прокалывают кожу и вонзаются в лицо, навсегда уродуя его. — Нет! — простонала она, силясь вырваться. — Неееет! Киан’дэ свирепо блеснул глазами. Извращённый поцелуй стал ещё более напористым и удушающим. Ухватившись за ее язык клыками, он легко рванул его на себя, разрывая жвалами глотку Алисы. Сплевывая язык уже полумертвой девушки, чьи глаза быстро гасли и приобретали стеклянный свет, он раскинул руки и заревел, стараясь выплеснуть всю ту боль, что он ощутил. Но сделать этого было невозможно. Алиса задыхалась собственной кровью, дрожа в предсмертной агонии. Она ещё чувствовала боль, когда он рывком опустил руку вниз, к ее влагалищу, и одним сильным ударом разорвал половые органы, заводя руку по локоть и вырывая матку. Надрывно закричав, девушка умерла моментально, ещё пару раз дёрнувшись всем телом. Тяжело дыша, Киан’дэ с ненавистью отшвырнул сгустки плоти, глядя на мертвую Алису. В голове все пылало и плыло. Он медленно встал с обнаженного, изуродованного тела, с отвращением глянул на него ещё раз — и, чтобы забыть обо всем, что услышал, поскорее, начал сосредоточено одеваться. Уже завтра все здесь запылает, и наконец-то он ощутит то, что должно: удовлетворение от совершенной мести. Раздвинув окровавленные жвалы, хищник издал сухой смешок и, напоследок окинув взглядом комнату, ставшую местом пыток, вышел прочь.