Цветок чёрной пустыни

Оллгар ошибся в своих расчётах, и Эрлин проспала около пяти часов. Но Змея это даже обрадовало, ведь он ехал в полной тишине и без капризов этой принцески все время. В тот час, когда ночь медленно уступала перед рассветом, он все же нашёл укромную пещеру, где можно было бы передохнуть и поесть, чтобы с новыми силами отправится в путь. Он осторожно опустил девушку вниз и оставил лежать на рыжем песке, который устилал пещеру. Сам же ассасин занялся разведением костра, для того чтобы зажарить кролика, пойманного неподалёку. Он сидел у костра, медленно наблюдая за готовкой, когда девушка пришла в себя. Эрлин медленно открыла глаза, пытаясь понять, где находится. Пальцы провалились в сыпучую гущу песка, а в теле все ещё чувствовалась лёгкая слабость. Мысли роились в голове будто пчелы, но никак не складывались в полноценные воспоминания. Через секунду в голове всплыли последние события и последние слова Оллгара: " Прости... Мы примем бой, но тебя здесь уже не будет...". Эрлин попытались незаметно оглянуться. В нескольких метрах от неё, возле костра, сидел Чёрный Змей, который не обращал на неё никакого внимания. Справа на песке лежала сумка, поверх был брошен её лук, вместе с колчаном, из которого выпало несколько стрел. Девушка ещё раз взглянула на ассасина, пытаясь узнать, понял ли он, что она очнулась, но он все так же неподвижно наблюдал за кроликом, который медленно покрывался золотистой корочкой. Её пальцы потянулись к луку. — Так и будешь там лежать?— холодно прозвучал его голос, а глаза все так же смотрели в костёр. Услышав это, девушка резко вскочила на ноги и, подхватив вместе с луком ещё и стрелу, тут же натянула тетиву и направила острие в сторону убийцы, который в свою очередь, наконец перевёл на неё свой взгляд. — Ты сейчас же отвезешь меня назад — в Форин,— непоколебимым тоном выговорила она. — Или что?— спокойно спросил убийца, поднимаясь с места. — Или же я выстрелю,— её руки заметно начали дрожать, когда Змей подходил ближе,— заберу коня и уйду сама... — Давай,— он был слишком спокоен для сложившейся ситуации.— Испытай удачу. Только вот без меня ты и дня не продержишься,— он приблизился почти вплотную. — Продержусь, не переживай. — Ну что ж, тогда можешь хоть сейчас забирать коня и ехать в город, которого больше нет,— хмыкнул он.— Теобальд все равно уже и камня на камне там не оставил... — Заткнись,— попыталась со злостью выговорить Эрлин. — Обещаю тебе, как только ты зайдешь в свой бывший родной город Теобальд тут же схватит тебя,— от его холодного голоса по её телу приходились мурашки,— и жёстко отымеет прямо на улице при всём честном народе. Даже то, что ты принцесса не остановит его,— лицо искривилось в отвращении.— А если ему не понравится, то он тут же отдаст тебя на растерзание всему своему войску. И они пустят тебя по кругу. Ты будешь просить, и умолять их остановится, но никто тебя не будет слушать... — Я сказала, заткнись!— почти прокричала Эрлин, когда к глазам начали поступать слёзы. Змей почувствовал, как острие стрелы легко покалывало кожу сквозь одежду на груди, но отступать он не думал. — Они будут делать с тобой все, что пожелают до тех пор, пока ты не потеряешь всю честь и гордость,— убийца говорил спокойно, наблюдая за её реакцией, что непременно доставляла ему удовольствие.— Пока не станешь ненавидеть себя за то, что ты существуешь. А потом грязную и измазанную в их семени они бросят тебя в какую-нибудь канаву, где ты будешь молить о быстрой смерти,— на его губах появилась лёгкая улыбка, а по щеке Эрлин уже катились слёзы.— Так что давай! Убей меня и возвращался в Форин, принцесска, только не говори потом, что я был прав. Эрлин стиснула зубы от душевной боли. Ведь действительно, какая вероятность того, что отец с братом живы? Никакой, абсолютно. Руки дрожали то ли от напряжения, то ли от выбора, который ей стоило принять. Её с самого детства учили стрелять из лука и пользоваться ножом, но ещё ни разу в жизни ей не приходилось отнимать чужую жизнь. И сейчас, когда лук был в руках, а стрела нацелена точно в грудь, Эрлин боялась отпустить тетиву. И Змей заметил её промедление. Заметил неровное дыхание и дрожь в руках, которые все также крепко сжимали лук, не выпуская стрелу. Видел застывшие слёзы в глазах полных неуверенности и страха. Для него это все было знакомым, он уже не раз видел подобное. Особенно глаза наполненные страхом, которые обычно ассасин наблюдал у своих жертв. Но эта безысходность и неуверенность, это он видел лишь единожды, но пытался забыть тот случай, стереть из памяти будто фразу, написанную на песке. — Ты ещё не убивала, верно?— спросил он с лёгкой усмешкой, и заметил, как лицо Эрлин наполнилось ужасом. Он попал в точку.— Думаешь, что отнять жизнь это просто? Тогда посмотри, хватит ли у тебя смелости сделать это?!— она не ответила, и помедлила, опустив вниз заплаканные глаза. Змей нанес удар, выбивая лук из рук Эрлин. Её пальцы разжались, выпуская стрелу, что со свистом улетела куда-то в сумерки. Убийца с силой толкнул девушку, которая попыталась отбиться и упала на песок, до крови расчесывая руку об него же. Она тихо вскрикнула, когда Змей навалился на нее, сковывая её руки в своей железной хватке, и забрасывая их выше головы. Он достал из-за пояса веревку и быстро начал связывать ей руки, чтобы принцесска вновь не натворила чего-то подобного. — Так и знал, ты просто трусиха,— с такой же дьявольской усмешкой на губах произнес он,— неженка-принцесска. Неспособная постоять даже за себя... — Ну так не таскайся со мной,— плача, произнесла Эрлин.— Почему просто не убьешь меня? Все равно мне незачем больше жить... Её голос немного проседал. А слёзы уже оставляли мокрые дорожки на щеках. Змею не составило больших усилий связать ей руки. И оставив Эрлин в таком виде, немного отстранился, приподнимаясь над ней же. — Незачем жить говоришь?!— хмыкнул Змей, охватывая подбородок девушки пальцами, приподнимая его.— Ох, бедная-несчастная! Может стоит жить хотя бы ради мести. Не думаешь?! Хм? Он с силой отпустил её подбородок, толкнув немного в сторону. Убийца заметил, как её глаза вдруг высохли. Слез больше не было, так же как и переполнявшей её истерики. Лишь мокрые дорожки напоминали о её недавнем рыдании. Его глаза вдруг заметили драгоценный камень в серебряной оправе, что украшал белую рубашку, застегивая её на груди. Змей присмотрелся и удивился, когда понял, что эта полупрозрачная с голубым оттенком драгоценность является одним из Камней Четырёх Стихий. А точнее это был сам Фредион — камень, который при любых обстоятельствах и погодных условиях оставался холодным. Камни стихий встречались довольно редко, ведь некоторых они пугали своей сверхъестественной природой. Калдий — всегда оставался тёплым и имел оранжевый оттенок. Остальные же два Камня Стихий не использовали как украшение на одежде, ведь трудно носить камень, с которого постоянно стекала вода — Банятий, или же камень, с которого постоянно слоями спадала плодородная земля — Дизордин. Никто толком не знал, откуда они взялись, но существовала легенда, что именно в них были заточены Духи, что создали их мир. Другая же говорила, что с помощью Камней Стихий можно призвать оракула. Но все это лишь легенды, в которые Змей мало верил. — Пожалуй, я это заберу,— сказал он, срывая Фредион из рубашки девушки.— Редкая штука. — Не смей,— оживилась Эрлин, и схватила его за запястье. — Да ладно, он все равно тебе не понадобится, — проговорил Змей и дернул рукой, вырываясь из её хватки. Он поднялся и направился в сторону костра, оставив связанную девушку на песке. Эрлин чувствовала, как слёзы с новой силой стекали по щекам. Боль острым лезвием разрезала её душу, кромсая на мелкие части. После смерти матери она часто терпела нечто подобное, пыталась не показывать слёз и боли, что её терзали. Отец всегда говорил, что его дети — наследие великого Форина не должны показывать свои чувства. Она с Оллгаром пытались держать все в себе, показывать лишь силу, терпеливость и геройский характер, которым они должны были отстаивать свое королевство, своих подданный, что надеялись и полагались на них. Но сейчас, ради чего терпеть эту боль, что накапливалась много лет? Она устала. У нее больше ни на что нет сил, а страх пожирает душу. Форина больше нет, так же как её брата и отца. Все исчезло в один миг. И теперь она осталась лишь беглянкой, у которой не осталось ни семьи, ни королевства, ни подданных. Слёзы стекали по её щекам и практически беззвучно падали на песок. Панические всхлипы забивали её лёгкие, не давая спокойно вдохнуть. Эрлин буквально задыхалась, пытаясь успокоится. Змей же лишь с каменным выражением иногда поглядывал, как девушка почти беззвучно шептала "ненавижу". Он не знал кому именно были предназначены эти слова, но она повторяла их снова и снова. Вместе с этим слышались ещё и всхлипы, которые он терпеть не мог. Убийца ненавидел двуличности, которая сейчас была присуща именно этой принцесске. Когда её по лицу ударил Беорегард она и звука не издала. Её взгляд был все таким же настойчивым и холодным, а теперь она будто маленькая девчонка рыдала и билась в горе. Ассасин понял, что не ошибся, и все принцессы одинаковые. Ничем не отличающиеся друг от дружки, балованные девчонки, которые жалеют лишь себя. Даже эта внешне казалась сильной и независимой, но внутри была все той же принцесской. Но Черному Змею абсолютно не хотелось сейчас думать об этом, поэтому он оставил её вместе со своими проблемами наедине. Это длилось довольно долго. Лишь когда солнце начало опускать свои лучи на землю, Эрлин наконец успокоилась. Всхлипы стихли, а слёзы высохли.