Цветок чёрной пустыни

Змей не теряя ни секунды, оттолкнул стражника, одновременно вонзая ему клинок в шею, и бросился в пропасть вслед за Эрлин. Водопад был довольно высоким, поэтому, ускорившись, он сумел в воздухе схватить принцессу и одним резким движением развернул её так, чтобы она оказалась над ним. Убийца знал, как это делается, ведь часто приходилось убегать от стражников, при разных обстоятельствах. Ещё секунда свободного падения и спину убийцы пронзает боль от сильного удара об воду. Где-то в боку появляется ещё одна боль, немного другого характера. Их тела в один миг поглощают бурлящие потоки воды, под которыми они тут же исчезают. В ушах не было ничего, кроме громкого хлопка и шума, что перекрывал доступ в голову абсолютно всем мыслям. А в рот ворвалась вода, что уже начинала саднить горло и пробиралась все глубже в лёгкие. Эрлин резко вынырнула, и глубоко вдохнула, освобождая горло от воды. Дальше последовал кашель. Она оглянулась, пытаясь найти взглядом ассасина, но его не было над поверхностью воды. Поэтому единственное, что ей оставалось это вновь нырнуть, задержав дыхание. Эрлин открыла глаза и заметила прямо рядом с ней, размытый чёрный силуэт, который различался на фоне серо-белого дна. Рука сомкнулась на его запястье, и девушка попыталась поднять Змея на поверхность. Благо она умела плавать и ей не составило особого труда поднять оглушенного мужчину над водой. Глубокий шумный вдох убийцы потерялся среди бурлящего потока водопада, также как и кашель. Он немного пришёл в себя, и они вдвоём начали грести к ближайшему берегу. Дыхание сбивалось с каждым движением, но желание жить было все же сильнее. И вот она — суша. Двое уставших путников, выбиваясь из последних сил, выбрались из бурлящей воды и тут же улеглись на каменный берег. Кашель, усиленное дыхание, боль в теле. Эрлин легла на живот и отстегнула тяжелую, напитанную водой, накидку. Змей же улегся рядом, тяжело дыша, и прикрыв глаза. Они точно не знали, сколько времени прошло, ведь половину мыслей поглощала усталость, а вторая половина растворялась в шуме водопада. Непонятно откуда возле них появился чёрный конь Змея — Смог. — Как он так быстро сюда добрался? — немного растерянно спросила Эрлин, приподнимаясь. — Смог, странный конь, — тихо произнёс он. — Тут уж не поспоришь… Эрлин медленно поднялась, заметив, как Змей уже встал и направился к Смогу. Им предстояла дорога. Снова. Убийца медленно поднялся на коня, а потом, как и раньше подал руку Эрлин, и помог взобраться, вновь усадив её перед собой. Смог, довольно быстро сам нашёл тропу между деревьев и направился по ней, будто понимал своего хозяина без слов. — Спасибо, — тихо произнесла Эрлин.— Ты мог этого не делать, но всё же… Спасибо, — повторилась она, легко при этом улыбнувшись. — Мы в расчёте, — так привычно холодно произнёс убийца, но что-то в его голосе было не так. Конь медленно шагал по песчаной дороге. Лес начал медленно переходить в пустыню. Но, как известно, как только солнце покидает небосвод и перестаёт нагревать песок, тут же станет холодно. И эти несносные перепады температуры могли вывести из себя кого угодно. Хотя сейчас солнце припекало изрядно, ведь закат был не скорым. Дорога была спокойной. Эрлин время от времени поглядывала назад, пытаясь заметить среди деревьев погоню, но все было тихо. Ни цокота копыт, ни дальних разговоров, ни запаха пыли в воздухе. Одежда уже начала подсыхать под действием ветра и еще припекающего солнца. А Смог, будто заведенный, шёл по тропе, предположительно по направлению в сторону Килана. Как и раньше они ехали в тишине, не особо радуясь компании друг друга, даже сейчас, после всего, что им пришлось пережить вместе. Эрлин лишь слышала тяжёлое дыхание убийцы где-то за спиной, которое со временем ставало неровным. Сильная хватка, с которой он сжимал поводья, вдруг ослабла, и девушка почувствовала, как ассасин сначала легко качнулся вперёд, наваливаясь на неё, и потом вдруг наклонился на бок, соскальзывая с седла. Он громко рухнул на землю, от чего Смог тут же остановился, а Эрлин быстро соскочила с него, и подбежала к убийце. — Змей? Змей, ты слышишь меня? — принцесса присела возле него и попыталась привести в чувства, но ничего не получалось. Она начала осматривать его, чтобы найти причину внезапной потери сознания. И та попала в поле зрения довольно быстро, ведь заметить большое мокрое пятно на правом боку, что почти сливались с чёрным одеянием, было просто. Сначала можно было подумать, что это просто вода, но, дотронувшись к нему, кончики пальцев окрасились в алый. Осознание того, что это кровь пришло сразу, но вот откуда? За всю битву он ни разу не получил удар, который бы мог нанести ему такие увечья, буквально пробивая бок Змея насквозь. Эрлин помедлила секунду, ведь в голове вдруг мелькнула мысль, что теперь она свободна. Ассасин больше не сможет удержать её, связать, и даже получить заранее договоренное вознаграждение за её жизнь. Теперь она сама может отправиться в Килан, и не придется терпеть компанию этого бездушного, жестокого и циничного убийцы. Ей не придётся отдавать ему ещё половину суммы, за то, что он просто доставит её в пункт назначения. Эрлин резко поднялась с места и подошла к Смогу. Осторожно погладила чёрного коня по морде, чтобы тот привык к её прикосновения, а потом, уверенно обхватив узду, сделала уверенный шаг вперед, намереваясь уйти, уводя за собой Смога, хотя тот был не в восторге от таких действий, ведь мотнул головой, развивая гриву и громко заржал. Но после первого шага, Эрлин вдруг остановилась. За спиной кроме недовольного ржания Смога слышалось ещё и тяжёлое дыхание, которое переходило в стон. В голове же начали, будто дикие пчелы, роится мысли. «Он ведь в таком состоянии из-за тебя», — говорил внутренний голос.— » Он спас тебя, а теперь ты готова его бросить умирать?». «Но он же всего лишь убийца»,— утвердил второй голос.— «Сам разберется. Ему не привыкать». «Но все же он человек, который нуждается в помощи»,— твердил первый. Рука с силой сжалась на узде. Ногти оставили красные следы на белых ладонях. А внутри кипела неразбериха, состоящая из двух голосов, каждый из которых настаивал на своём, от чего у принцессы медленно накипала некая злоба на саму себя. Ведь самым сложным для неё всегда оставался выбор, который всегда зависел от двоих противоречивых голосов. То ли совесть, то ли чувство ответственности заставило остановиться окончательно. — Да чтоб тебя, — ругнулась Эрлин, вновь услышав за спиной протяжный стон, что терялся в шуме ветра. Она выпустила с рук узду, и тут же развернувшись, подбежала к Змею.— Сначала бросаешься меня спасать, а теперь ещё и свою смерть хочешь на меня повесить?! Нет. Так не пойдёт, — бубнила она себе под нос.— Я не какая-то там неженка, как ты говорил, — с этими словами девушка быстро распустила золотую нитку, которой был вышит герб её дома на уровне груди. Но, так или иначе, он был довольно маленьким, чтобы заметить его под складками белой рубашки. Потом, порывшись в сумках, что были прикреплены на седло, нашла брошь с Фредионом и приложив небольших усилий сняла с нее иголку, которой она обычно крепилась к одежде. Так же Эрлин оторвала несколько полос ткани от своей накидки. И вновь подбежала к Змею. Быстрые и четкие движения. Она точно знала, что нужно делать. Сначала вытерла чистой тканью рану от крови, так, чтобы было видно края. Потом не особо то заумным способом завязала прочную золотую нить на иголке. Дальше следовало самое сложное — наложить швы на рану, но и это не заняло у Эрлин много времени, ведь руки у неё уже были натренированы, а действия отшлифованы до совершенства. Благо у неё был хороший учитель-лекарь, у которого она обучилась, когда в Форин пришла очередная эпидемия. Тогда принцесса ещё не знала, насколько нужным окажется этот навык. Иголка искусно протыкала кожу, проделывая небольшое отверстие для нити. Снова и снова, и снова. В итоге шесть швов сзади, на спине, и пять спереди — только на это и хватило нити. Все время Эрлин поглядывала назад на дорогу, надеясь, что оттуда сейчас не появятся воины Теобальда. Ведь в таком случае их обоих ждёт смерть. Она не сможет противостоять им самостоятельно, тем более что стрел у неё больше не было, а лук без них был абсолютно бесполезной палкой. Но ведь есть ещё меч, которым отбивался Змей, но, к сожалению, познать все тайны боевого искусства на мечах у Эрлин не получилось. Её брат Оллгар был лучшим мечником королевской гвардии отца, но все попытки обучить этому девушку постигли поражение. Поэтому сейчас все, что ей оставалось, это быстро собрать Змея и уйти с дороги как можно быстрее. Следующим её шагом было сооружение некого подобия носилок. Поэтому она протянула из леса две длинные ветки и, сняв с седла веревку, начала связывать деревяшки между собой с одной стороны, оставляя свободные концы, чтобы можно было потом привязать носилки к коню. Между палками она навязала вторую веревку зигзагом, одновременно закрепляя большие прочные листья железного дерева*. Разместив самодельные носилки параллельно ассасину, она собралась с силами. — Сейчас будет немного больно, — проговорила скорее себе, ведь Змей вряд ли мог её услышать. Она осторожно взяла его под спину и под ноги и начала переворачивать на носилки. Убийца застонал от боли, но все же за несколько минут оказался там, где и нужно было.— Ну, ты и тяжёлый, — вновь выговорила Эрлин переводя дыхание. Потом быстро поднялась и, подведя Смога ближе, закрепила свободные концы веревки к седлу с обеих сторон. Удостоверившись, что они не развяжутся, Эрлин поднялась на коня и, взяв в руки узду, дала ходу. Смог медленно, но уверенно подался по дороге, а принцесса тем временем взглянула на плоды своих трудов, надеясь, что ей больше ничего не понадобится, ведь они покидали последнее место, где были деревья, и попадали в жаркую пустыню. Было бы конечно не плохо остановится в лесу и передохнуть, ведь ассасину это было чрезвычайно важно сейчас, но шанс того, что их обнаружат воины Теобальда был слишком велик. Дорога вскоре утопилась в песках и теперь Смогу пришлось немного постараться, чтобы взобраться на высокий бархан, да ещё и таская за собой носилки со своим хозяином, которого Эрлин пришлось ещё и привязать к лежаку, чтобы парень не свалился по дороге. Раскаленный песок нагревал воздух, который казалось обжигал лёгкие при каждом вдохе. Сначала это не казалось большой проблемой, но чем дольше они шли по пескам, тем сложнее было дышать. Вскоре по всему телу начали выступать мелкие капельки пота, сигнализируя, что теряется такая драгоценная для пустыни, влага. Но чёрный конь продолжал двигаться вперёд. Солнце изрядно припекало голову, превращая волосы Эрлин в раскаленные соломинки. В обед стало настолько жарко, что ей даже пришлось накинуть капюшон своего плаща, лишь бы спастись от обжигающих солнечных лучей. Конечно же она подумала и своих спутниках, набросив на Змея огромную то ли простыню, то ли кусок ткани, чтобы солнце не обжигало его лицо, а на голову и гриву Смога — полы своей накидки. Периодически принцесса останавливалась, чтобы дать немного воды убийце, и даже смачивала кусок ткани водой, давая её чёрному мустангу. Воды была полная фляга, но девушка не успела даже заметить, куда она делась после нескольких таких остановок. Казалось, что она испаряется на этой жаре, стоило лишь открыть флягу из кожи варана. После полудня ничего не изменилось. Солнце все так же обжигало кожу, стоило ей показаться из-под тени. А песок буквально превратился в горячие угли. Казалось, что на нем можно было бы с лёгкостью приготовить королевский завтрак. Последние капли воды буквально испарились в воздухе, оставляя путников без такой нужной в пустыне влаги. Не потребовалось много времени, чтобы проявились первые признаки обезвоживания. Во рту стало сухо, настолько, что казалось будто там был насыпан песок, кожа становилась, будто высохший осенний лист. Да ещё и это неимоверно сильное желание пить, которое перебивало остальные потребности. И слабость. Ужасная слабость в теле, будто солнце высасывало последние капли жизни. Сидеть ровно стало тяжело, и Эрлин периодически наклонялась вперёд прижимаясь лбом к накрытой шее Смога. Она чувствовала его сильное дыхание и понимала, что если им не удастся вскоре найти тень или оазис, то они не выживут. В очередной раз она полезла рукой в прикрепленную на седле сумку, надеясь найти там ещё одну спрятанную убийцей кожаную флягу. Но вместо этого пальцы коснулись чего-то холодного. Эта прохлада от чего-то маленького, теперь буквально обжигала разгоряченную кожу. Пальцы сжались на знакомой форме, и через секунду Эрлин достала из сумки светло-голубой Фредион. Сейчас она с неким безразличием и грустью смотрела на этот камень. С грустью, потому что он достался ей от матери, внешность которой с протяжением лет медленно стиралась с памяти. Последние годы, если девушка хотела вспомнить её, ей приходилось идти в королевскую библиотеку, где на картине была запечатлена нестареющая красота Космин. Безразличие в её взгляде было вызвано лишь тем, что сейчас от этого камня стихии не было никакого толка. Он приносил лишь холод, хотя сейчас им больше был бы полезен Банятий, который всегда источал влагу. Но все же Эрлин сжала его в руке, надеясь, что это хоть как-то охладит ее тело.