Цветок чёрной пустыни

Эрлин все время пыталась улыбаться, хотя ей была до невозможности противна компания Теобальда. Только сейчас время проведение со Змеем ей казалось просто великолепным отдыхом. Она пыталась как можно меньше возмущаться и строить из себя бедную девушку, семью которой он уничтожил и сжег до тла её город. И Теобальду это определённо нравилось, она не перечила и буквально была готова ко всему, хотя он и чувствовал некий подвох в её действиях. У него были лишь догадки насчёт того, что именно заставляло её поступать именно так. Возможно, девушка не знала, живы ли её родные и таким образом лишь пыталась подобрать к нему нужные ключи, чтобы выудить информацию? Возможно, у неё был злой замысел, или же всё-таки она просто сдалась ему, чтобы защитить того наемного убийцу? Но так или иначе ему нравилась её покорность, по крайней мере сейчас, ведь принцесса Форина согласилась стать его женой, и это было как никогда кстати. Таким образом Теобальд лишь закрепит за собой право на захваченные земли, ведь принцесса осталась последней наследницей южных земель континента, и за ней без всякого сомнения, пойдут люди, автоматически поддерживая и укрепляя позиции Теобальда. Это была единственная причина этого брака, но Олдред так же не мог не заметить красоты принцессы, которая непременно радовала его глаза. Она довольно молода и, возможно, не опытная в любовных делах, но королю и это нравилось. Теобальд уже предвкушал сладость её нецелованых губ и мягкость её нетронутой белой кожи. Олдреду нравилась даже сама мысль о том, что нечто прекрасное будет принадлежать только ему. И он и только он сможет сорвать эту вторую цветущую белую розу Форина, ведь первой была её мать — Космин. И вот теперь её дочь готова пойти на это, лишь ради спасения жизни. Совсем скоро они уже стояли перед укандером* в храме Святой Девы и приносили друг другу супружеские клятвы. Над головами обоих священник держал короны, что своим видом напоминали клыки волка. На Теобальда были его лучшие доспехи из черного золота, что взблескивали на свету из-за нанесенной гравировкой черепа волка. Эрлин же была одета в бежевое платье с длинными рукавами, шлейфом и фатой. Золотая и серебряная вышивка отображала мотивы её дома — плетущийся куст белой розы, который начинался от шлейфа и доходил до спины, а там вместо завершения превращался в череп волка. Теобальд настоял на том, чтобы символ его дома украшал её платье и, скорее всего (судя по тонкой работе), оно готовилось заранее. Но принцессу это не волновало в голове у неё без остановки роились мысли будущего плана и вновь, и вновь проносилось лицо Двэйна. Его последний взгляд, наполненный непониманием и некой грустью. Прикосновение руки Теобальда заставило её вздрогнуть и вернуться в реальность. Она перевела свой взгляд на него. Король ожидающе приподнял бровь, и Эрлин поняла, что сейчас её очередь произносить клятву. Слова вырвались из её уст самостоятельно. Она не понимала их значения, точнее не хотела даже задумываться над тем, что сейчас говорит. Отвращение присутствующие в душе на лице отражалось лишь смирением и уважением, которые Эрлин успешно удавалось отыграть, не будучи великолепной актрисой выездного театра. Последнее слово «обещаю» она выговорила, приложив к нему как можно больше уважения, ведь именно оно застряло в её горле будто кость и раздирало его до крови. Она не хочет этого, но кто её спрашивает. По-другому никак. Теобальд довольно улыбается и наконец накрывает её губы, заключая их в поцелуе. Ему нравится этот сладковатый вкус. Что касается Эрлин — она ненавидит это ощущение. Не о таком первом поцелуе она мечтала всю жизнь, не этот мужчина должен сейчас быть перед ней. Не ему она мечтала принести клятву и стать женой. Принцесса, ставшая уже королевой, ненавидит всё это, но улыбается, думая о своём плане. Уже скоро они сидят за огромным столом, вокруг куча гостей и ни одного знакомого лица. Эрлин чувствует себя чужой на этом празднике, ведь думает о другом. Всё вокруг происходит слишком быстро, заставляя голову кружиться. Она чувствует, как её начинает тошнить от этого — от присутствующих людей, от обстановки, от прикосновений Теобальда, от его очередных поцелуев на просьбу толпы, от собственной беспомощности и странной боли в груди. Ей хочется исчезнуть. Раствориться в воздухе, но все что она может сделать это уйти. — Ты куда? — сильная хватка Теобальда останавливает её, сжимая запястье. — Я бы хотела… — Не можешь дождаться первой брачной ночи?! — насмешливый голос, выводил её из колеи. Он насмехался над ней, так просто и глупо. — Думаю все уже достаточно выпили, чтобы не заметить нашего исчезновения, — не успела Эрлин ничего ответить, как Теобальд тут же поднялся и потянул её за собой. Они шли по коридорам знакомого для девушки замка, ведь в детстве она со семьёй часто гостевали в Килане, и принц Зандер, как хороший друг успел ей всё здесь показать. И она точно знала куда они направляются сейчас. Дверь распахнулась и перед ними оказалась лучшая комната во всем замке с высоким потолком и золотым обрамлением на стенах, огромными картинами и окнами с балконом, что прикрывались лёгкой тканью. С одной стороны находились двери в ванную, а напротив входа у стены, между огромных окон стояла большая кровать, углы которой обрамляли деревянные стойки из железного дерева, к которым крепился балдахин с лёгкой полупрозрачной ткани синего цвета. У другой стены стояла тумбочка, шкаф, небольшой столик с зеркалом, но Эрлин не успела их рассмотреть детально, ведь тут же была прижата Теобальдом к двери. Он хотел поцеловать её, но девушка отвернула голову. — Не смей со мной сейчас играть, — его голос был пропитан раздражительностью. — Я и не думала, — произнося это, Эрлин упиралась руками в его грудь, не подпуская и легко отворачивала голову, когда он в новых попытках наклонялся к её губам. — Так в чем же проблема? — немного зло спросил Теобальд, впервые чувствуя её упорство. — Я… Просто, не знаю как у Вас в Вольфрии, но у нас — в Форине принято, чтобы девушка перед первой брачной ночью искупалась в воде с белой солью и была одета подобающе, — её голос немного дрожал, но она надеялась, что Олдред этого не заметит и не знает обычаев её народа. Король недовольно хмыкнул, а потом лишь приблизился к её уху. — Ладно, только не заставляй ждать меня слишком долго, — его рука скользнула на её шею, потом он приложив некое усилие схватил её за подбородок, и повернув к себе, заключил её губы в поцелуе. Отпустив руку, он обвел её взглядом, и Эрлин легко улыбнувшись буквально скрылась за дверью, что вела в ванну. Девушка тут же прислонилась спиной к холодной двери прикрыв глаза. К ней тут же подошли несколько служанок и поклонились. — Чего желаете госпожа? — спросила одна из них. — Ванную с белой солью и лучший вечерний наряд, — служанки тут же ринулись выполнять её просьбу. Эрлин снова почувствовала тошноту, что подступает к горлу. Дышать стало тяжело.и она со всех ног бросилась к выходу на балкон. Открыв двери, она подошла к каменной ограде и попыталась вдохнуть полной грудью, но все равно.что-то мешало это сделать. Она прикрыла глаза, пытаясь успокоится. Тошнота от пережитого поцелуя не отступала. Как же это противно — понимать, что ты целуешь того, кто убил твою семью, уничтожил твой дом, да и вообще не самая приятная личность в обществе. Но почему же тогда, ей нравился один из таких же. «Двэйн» — в голове пронеслось его имя, а перед глазами лицо, что заставило Эрлин тут же их открыть. Она залезла рукой под платье, пытаясь найти то, что оставил ей убийца. Пальцы сжались на холодной рукоятке клинка, того самого маленького ножа, который Змей дал ей перед тем, как они вошли в город. Прощальный подарок. Солнце уже заходило за рыжие пески, что виднелись за стенами Килана. Лёгкий ветер поднял её волосы и охладил лицо. Эрлин осторожно вытерла стекающую по щеке слезу. Она не знала, почему сейчас плачет. Из-за того, что это возможно последний закат, который девушка видит в жизни? Или же из-за того, что больше никогда не встретится со своим Чёрным Змеем? Эрлин прикрыла глаза и тяжело вздохнула. — Прощай, и спасибо за все, Двэйн, — проговорила она в пустоту, не надеясь ни на что. По щеке вновь покатилась слеза, которую Эрлин быстро вытерла и, в последний раз взглянув на закат, скрылась в темноте окна замка.