Timeless

http://www.youtube.com/watch?v=9nApCv4gca8 *флафф* Неделя подходила к концу, Лухан перезнакомился со всеми, кем только мог, даже Крис (ну тот, высокий надменный) снизошел до того, чтобы пригласить весь класс к себе на следующие выходные. «Потусить». Лухан вспомнил наставление Чонина, которого все равно все называли Каем, а на все вопросы тот лишь загадочно улыбался, и решил непременно посетить эту «пати на хате». Одно беспокоило Лухана – Сехун, казалось, больше не проявлял абсолютно никакого интереса к его персоне. Все так же просиживая перемены за тетрадкой, что-то самозабвенно рисуя. Лухану действительно ничего не стоило стать «своим» в классе за такой короткий срок – режим «улыбаемся, как в последний раз в своей никчемной жизни» срабатывал на все 100. И это, признаться, намного упрощало привыкание. В пятницу, на пятый день пребывания в новой школе, к Лухану вдруг, ни с того, ни с сего, подошел Крис. Это было так неожиданно, что Лу, на самом деле, едва не выронил сумку, с которой как раз только заходил в класс, но вовремя взял себя в руки. Крис, вообще-то, спрашивал его, Лухана, мнение по поводу предстоящей грандиозной тусовки, и хотел узнать, что тот думает по этому поводу своим «незамусоленным» взглядом. Лу, мягко говоря, опешил, но воспитание не позволяло ему отказывать в помощи людям, которые о ней просят. Поэтому он откашлялся и сказал, что действительно намерен прийти, но было бы лучше, если бы все это действо не включало в себя наличие тяжелых напитков. Вроде, Крис в лице не изменился, и ситуация была вполне нормальная – обычный диалог двух подростков о вечеринке, но было что-то в его взгляде, в его хищной, плотоядной улыбке, отчего Лухан чувствовал себя жалким оленем, которого подстерегает хитрый леопард. Но вида, разумеется, не подавал. Крис же, услышав необходимое, в последний раз смерил Лу таким взглядом и убрался восвояси. Отчего-то у Лухана в голове крутилось, что он только что получил предупреждение. Предупреждение чего, почему и за что – непонятно. Но эта мысль не покидала его. Вечеринка в конце следующей недели – по ходу разберемся. Суббота выдалась солнечной даже для сентября. Лухан проснулся от того, что лучики солнца, пробиваясь сквозь штору, освещали как раз ту часть верхней полки, где располагалось его лицо. Часы показывали 11 утра. Неплохо. Он свесился вниз – сосед уже куда-то свинтил, что довольно странно при его задротском образе жизни. Лухан умылся, собрался и решил пойти позавтракать в кафешке неподалеку. Планов особо не было, кроме одного… Но об этом он подумает после того, как почувствует себя абсолютно сытым и счастливым. Закинув рюкзак на плечо, он выбрался из общежития. Погода действительно была на редкость чудесной. Лухан перекусил и решил навестить Сехуна. Да-да. Загадочность всегда манит. А его влекло к Сехуну с двойной силой, потому что Лухан был исключительно любознательным. За неделю он окончательно убедился, что никто в классе не поддерживает с художником никакой связи. Он даже не посещает те немногие вечеринки, которые устраивают мажоры Крис и Чанёль. Вообще-то, Крис с Чанёлем были нормальными. Почти. Но все же было в них что-то отталкивающее. И Лухан пока до конца не разобрался, что именно. Сворачивая на ту улочку, где в прошлый раз был замечен уличный художник, Лухан поймал себя на мысли, что волнуется. И вообще, что ситуация довольно смущающая. Зачем он идет туда? Но вот он приблизился к художнику за работой. На месте клиента сидела прелестная девочка лет 10, а Сехун снова почти заканчивал свою работу, и улыбка, которую он дарил этому ребенку, подкупала своей добротой и искренностью, излучая счастье. Сехун еще не заметил Лухана, и тому удалось сделать серию мгновенных кадров. Сехун, наконец, увидел Лу и сделал жест рукой, чтобы он подождал. Лухан утвердительно кивнул и присел рядом. Когда портрет был окончен, а девчушка с радостным лицом побежала к маме, Се поднялся со своего места и вплотную приблизился к Лухану. Лу поднялся с корточек и стал с удивлением наблюдать за тем, как Сехун внимательно рассматривает каждую, казалось, частичку его лица. Художник же, в свою очередь, действительно старался не упустить ни малейшей детали во внешности олененка. А затем вдруг замер и, взглянув Лухану прямо в глаза, серьезно заявил: - Я хочу тебя нарисовать. Лухан опешил: - М-м-меня? Зачем? Привет. Ой. В смысле, как твой день? Может, прогуляемся? Сехун отрицательно покачал головой и, аккуратно взяв Лу за подбородок, повернул его влево, чтобы рассмотреть профиль. - Я начну прямо сейчас. Лухану действительно ничего не оставалось, кроме как согласиться. Сехун усадил его на табурет и сказал расположиться так, как ему будет удобно. Лу снова лишь кивнул и примостился. - Почему ты не берешь с клиентов деньги? Тебе нравится дарить людям их портреты? Или нет, наверное, все гораздо глубже – тебе просто нравится дарить счастье людям? - Лухан, не мели ерунды, мне просто нравится рисовать. – сказано это было с такой серьезной миной, что Лухан невольно улыбнулся, глядя на своего мастера. А ещё, хоть ему и не хотелось этого признавать, где-то глубоко в душе разлилось тепло от того, как Сехун назвал его по имени. Даже несмотря на то, что Се произнес это, не задумываясь, как бы между прочим. - Се…хун, ты проводишь здесь все свое свободное время? – протянул олененок. - Нет, конечно, у меня же семья: жена, трое детей. Ещё по боку школа, работа, сверхурочные и съемки в гей-порно. – это было снова сказано настолько буднично и безэмоционально, что Лухан еле сдержался, чтобы не засмеяться. - А почему именно в гей-порно? В гетеро не берут из-за того, что твоя невинность затмевает всех актрис и перенимает внимание на себя? Рука Сехуна дрогнула на секунду, сделав мимолетный жест в воздухе, но Лухан заметил, как он покраснел, несмотря на абсолютно невозмутимое лицо и тон: - Так, я попрошу некоторых помолчать, тут, вообще-то, творческий процесс – не отвлекай мастера. Лу улыбнулся и отметил про себя, что не такой уж Сехун и нелюдимый. Но пересилить себя и промолчать, теряя такой отличный повод, он не мог: - Ты идешь к Крису в следующую субботу? Он приглашал весь класс. Рука с карандашом замерла в воздухе, и буквально в следующее мгновение, послышался треск дерева – Лухан с ужасом заметил, что карандаш был сломан ровно посередине, и его острый конец впивался в ладонь художника, царапая до крови. Лу соскочил, но Сехун сделал левой рукой предупредительный жест оставаться на месте и ледяным тоном сказал: - Всё в порядке, сломанный карандаш – не трагедия. Сейчас возьму другой. Ты что-то говорил? Но Лухан четко осознал за эти несколько секунд, что повторять вопрос не нужно. Поэтому молча присел обратно. Через 5 минут, однако, ему надоело сидеть в одной позе, и он поднялся со словами: - Так-с, я проголодался (наглая ложь!), а значит, мы сейчас идем искать замечательное место, где подают самое вкусное в мире мясо. Ты знаешь такое? Усадить обратно его было нереально, как, впрочем, и остановить его беспрестанный поток слов, поэтому Сехун лишь тяжко вздохнул и приподнялся, дабы сложить незаконченный портрет в тубус. А затем стал потихоньку собирать вещи. На белоснежной бумаге, однако, появился алый штрих, что никак не могло ускользнуть от внимания Лу, разумеется. - Но сначала, знаешь… эээ… в аптеку надо заскочить, кажется, мои кроссовки стали мне натирать, да и мигрень… в общем, в аптеку… Сехун смерил его недоверчивым взглядом, все так же находясь в процессе «найди и собери всё, что ты раскидал, называя это творческим беспорядком». Как только он закончил и закинул сумку на плечо, они двинулись на поиски лекарств и вкусняшек. - Ты же никуда не убежишь? – Лухан скрылся в ближайшем дверном проёме, над которым красовался зеленый крест. Когда он вышел, Сехун и правда стоял на том же самом месте, поэтому он приблизился к нему и, беря за руку, улыбнулся: - Ты же хочешь закончить мой портрет. – это было, скорее, утверждением, нежели вопрошанием, после чего Лухан разжал ладошку и с ювелирной точностью прилепил пластырь аккурат на место неглубокой, но все же кровоточащей царапины на правой ладони художника. А затем, снова беря Сехуна за руку, он почти пропел: - Идём, я, правда, проголодался. Сехун, однако, выдернул свою ладошку из руки Лу. Тот же постарался не обращать на это никакого внимания. Бывает.