Timeless

автор ропщет, ибо с сегодняшнего дня в названии частей разрешены только русские и латинские буквы. чёрт. исходное название части будет теперь под треком, в самом начале главы, ок?) http://www.youtube.com/watch?v=1MouPWdGmLw 사랑 첫느낌 Неделя летит, а Сехун с Луханом снова как чужие. Лу, впрочем, живет воспоминаниями, что-то греет его изнутри, когда он с улыбкой вспоминает выходные. Вообще-то, он хочет встретиться с художником на неделе, но единственный повод – это незавершенный портрет, а что-то настойчиво подсказывает ему, что обращаться самому – не стоит. Он сдерживается, лишь помня обещание Сехуна посетить вечеринку Криса вместе с Луханом, данное в прошлую субботу. И Лухан сам не знает, как ему удалось добиться этого обещания. Но он уповает на то, чтобы Се не забыл исполнить его. В пятницу в классе только и разговоров, что о предстоящей тусовке. И лишь… Лухан уже входя в класс, догадывается, кто находится вне всех тем, увлеченно листая свою тетрадь, видимо, просматривая рисунки. Он хватает стул, подсаживается к Сехуну и говорит: - Давай в воскресенье встретимся пораньше? И вместе пойдем. Художник поднимает на него удивленный взгляд и еле заметно кивает. Лухан расплывается в улыбке и продолжает: - Тогда послезавтра в 5 возле школы? А то я, если честно, плохо знаю район, где находится дом Криса. И, получив еще один легкий кивок, он уходит обратно на свое место, сияя. Он еще не замечает буравящего взгляда с другой стороны класса. А в следующий момент рядом с ним оказывается Чонин, который, хватая его за запястье, почти что выволакивает в коридор, прижимая к холодной стене и выпаливая четким быстрым и довольно громким шепотом: - Лухан, это не то, что тебе нужно. Лухан ошарашен и еще не совсем понимает, что происходит. - Запомни: Крис всегда получает то, что хочет. Сехун стал единственным, кого захотел Крис, как бы ни извивались перед ним девчонки. Да и… кхм… парни. И он его получил. А потом… как это часто бывает, запал прошёл. Тебе не нужно вникать во все это. Просто знай: навряд ли тебе стоит связываться с Сехуном, если этого не делает Крис и добрая половина нашего класса. - Ты хочешь сказать, что Крис с Сехуном… они… встречались? – Лухан не может поверить в услышанное, и кажется, будто это просто дурацкий сон, всё, что было прежде – разлетается в прах прямо перед глазами. - Я хочу сказать, что всё это очень плохо кончилось. Для Сехуна. И непременно так же нерадужно закончится для тебя, если ты вовремя не остановишься. Звенит звонок, и Лухан срывается с места, впервые так радуясь началу урока. Он залетает в класс и, не поднимая головы, падает на свое место. Уроки проходят в полном забвении. Навряд ли он сможет что-то вспомнить потом, ведь мысли текут в совершенно ином русле. Наутро ему больше всего хочется отправиться на заветную улочку, чтобы забрать оттуда Сехуна и поговорить с глазу на глаз. Но что-то щемит внутри, и Лухан прекрасно понимает, что это страх. Страх перед тем, что он неизбежно услышит в ответ на свои глупые вопросы, которые он никак не может не задать, ведь их за ночь накопилась, кажется, целая уйма. И этот страх сильнее него самого. А больше всего его беспокоит то, почему ему так необходимо услышать эти ответы от самого Се, и вообще, почему ему так необходимо их услышать. Ведь, в сущности, они касаются двух совершенно чужих ему людей. Лухану нехорошо от самой мысли, что ему придется задавать такого рода вопросы. Но набирая воду из кулера, он осознает, что настроение ни к черту, и больше всего сейчас он нуждается в том, чтобы увидеть Сехуна. Поэтому он заваривает кофе и поспешно переодевается, пока он стынет. На небе собираются тучи, и, хоть дождик обещает быть непродолжительным, Лухан натягивает капюшон и спешит, надеясь застать художника на своем месте. Запыхавшись, он сворачивает в нужном месте и видит вдалеке знакомый силуэт. Сехун, судя по всему, уже собирается, попеременно поглядывая на небо. Лухан тоже поднимает глаза и понимает, что гроза обещает быть долгой вопреки ожиданиям. Когда он приближается к художнику, небо вот-вот готово разразиться тяжелыми каплями, давая, впрочем, еще пару минут невезучим прохожим. В следующий момент раздается грохот грома и Лухан, хватая Сехуна одной рукой, а другой – закидывая его сумку себе на плечо, увлекает за собой. Ближайшим убежищем становится козырек уличной лавки с продуктами, хозяева которой поспешно собирают товар, предчувствуя плохой торг. Ровно через минуту грядет ливень, словно в небе прорвало огромную дыру. Хозяева лавчонки подгоняют авто и, кое-как погрузив свои ящики, исчезают за поворотом, хотя дороги особо не разобрать, и Лухан думает, что им лучше бы остановиться и переждать. Сехун в футболке и шортах, а холодный ветер пробирает до костей. Лухан ставит на помост для ящиков сумку мастера и снимает с плеч рюкзак. В нем толстовка с позавчерашней прогулки по Сеулу – вечер выдался теплым, и она так и осталась лежать на дне. Он нерешительно протягивает её Се, не глядя, попутно закрывая рюкзак. Но толстовка так и остается в руке, и когда он заканчивает с дурацким замком, то видит дрожащего Сехуна, который, впрочем, витает где-то в своем мире, глядя, как будто, сквозь дождь. Его бьет крупная дрожь, потому что становится действительно очень холодно для сентября. И слишком резко. Но он молчит, он не произносит ни слова. Лухан нерешительно накидывает кофту на хрупкие плечи, а их обладатель не обращает ровно никакого внимания. Они вдвоем. И кажется, словно весь мир вокруг замер в ожидании. Спустя некоторое время ничего не меняется. Они все еще стоят в безмолвной тишине, а дождю нет дела до них – он продолжает бесноваться. И лишь ветер становится еще холоднее. Или во всем виновата вода, потому что её потоки, смывая все на своем пути, таким образом «очищают» улицу, и Лухан с Сехуном по щиколотки в этой ледяной воде. Лу и самому становится не по себе. Слишком холодно. Дождь, ветер. И слишком холодно между ними. Поддаваясь минутному порыву, он становится прямо напротив Сехуна, но в последний момент останавливает себя. Слишком близко. И он совсем не уверен, что это уместно. Что это нужно им обоим. Он возвращается на прежнее место слева от Сехуна, опираясь, так же, как и он, спиной о прилавок. А еще через пару мгновений абсолютно ледяная рука художника находит теплую ладонь фотографа. Лухан вздрагивает от неожиданного прикосновения. Но на лице Сехуна, кажется, не дрогнет ни один мускул. Правда, теперь через сплетение их рук Лухану передается дрожь его тела. Ветер сменяется, увлекая за собой направление дождя – и теперь от него никуда не скрыться. Капли дождя летят, пронзая воздух, как стрелы, прямо под самый козырек. Лухан зажмуривается и понимает, что через пару мгновений они оба будут насквозь мокрыми. Двигаться дальше – бессмысленно. Он ищет решение, но куда больше его начинает беспокоить тот факт, что рука Сехуна в его собственной ладони слабеет. Лухан открывает глаза и, отрывая Сехуна от прилавка, разворачивает его, и, становясь спиной к ненавистным стрелам дождя, берет весь удар на себя. Они оказываются лицом к лицу с художником, и Лухан видит, как подрагивает его нижняя губа. Он обхватывает осиную талию одной рукой, другой стараясь смахнуть те капли, которые все же попадают на лицо его мальчика. Потому что первое желание, видя это лицо – защитить, закрыть собой от всего плохого, от всех бед, от всего, что тревожит. Сехун дрожит всем телом, и Лухан ненавидит все на свете от того, что не может ничем помочь. Он прижимает его к себе, насколько возможно, но этого мало – Лу и сам, промокнув почти насквозь, начинает озябать. Благо, небо, словно сжалившись, начинает проясняться вдали. Ветер гонит тучи прочь, и двум несчастным не приходится слишком долго стоять. Через 10 минут или около того, дождь стихает. А Лухан уже тянет Сехуна в направлении своего общежития, потому что ему кажется, что онo ближе всего. Сехун не возражает. Он покорно идет, ведомый Луханом. Они забегают в общежитие и поднимаются на нужный этаж. Лухан открывает дверь своим ключом и облегченно вздыхает – соседа нет, и его мало интересует, почему. Он выворачивает содержимое шкафа на пол, чтобы достать теплые вещи, что в самом низу. Собирает необходимые вещи, полотенце и вталкивает Сехуна в ванную. Пока тот смывает с себя неприятную тяжесть и холод горячей водой и переодевается, Лухан тоже успевает сменить одежду и заварить чай. Сехун робко выглядывает из ванной, а Лу втягивает его в комнату и усаживает на кровать соседа – ничего, переживет. Накидывает на его плечи свое одеяло и протягивает горяче-жгучий чай. Сехун молча отхлебывает и смотрит больше не в никуда, а прямо в глаза напротив. Лухан едва не давится и ловит себя на мысли, что в этих глазах больше тайны, чем в любых, которые он встречал до этого. И в них слишком много боли и отчужденности. И даже недоверия. Но тишина больше не давит. Словно этим двоим стало уютно в этой тишине.