Timeless

http://www.youtube.com/watch?v=uiT0fBePR0Q 특별함 /это странная глава. может, из-за настроения, может, из-за трека. странная и длинная. не все поймут, не всем понравится, но, пожалуйста, пройдитесь глазами еще раз по примечанию - я предупреждала. спасибо вам за то, что читали. хотя бы до этой главы) и не кидайте в меня галоши, только тапочки, хорошо?/ Сехун так и уходит в одежде Лухана, когда их идиллию нарушает ненавистный сосед. Свои вещи он забирает в пакете, куда их заботливо сложил Лухан. На следующий день Сехун кидает смс-ку с просьбой встретиться чуть позже, ссылаясь на некоторые дела. Лухан решает, что ничего страшного не случится, если они немного припозднятся, и соглашается, кидая ответную. Они встречаются перед школой, как и договаривались. Лухан нутром чувствует неладное, а Сехун выглядит, как побитая собака. Лу беспокоится, но, кажется, друг не настроен на беседу. Когда они приходят, вечеринка в самом разгаре, ведь на дворе поздний вечер. То, как их встречают присутствующие, еще больше убеждает Лу в том, что приходить сюда было плохой идеей. Но вот по лестнице со второго этажа спускается Крис. Его дом действительно огромен. И слишком. Слишком роскошен. В нём ничего не бросается в глаза, сияя безвкусицей и расточительством. Наоборот. Кажется, будто каждая неприметная, простая вещь в этом доме таит в себе непомерную дороговизну. И стиль. Но не пестрит, обнажая цену. Крис улыбается так, что у тех, кто плохо его знает, становится легче на душе. А у тех, кто знает его слишком хорошо, холодеет все внутри. Ведь так он улыбается только тогда, когда что-то задумал. И Лухан в курсе этого. Более того, он неглуп. В ответ лишь кивнув и одарив вежливой улыбкой хозяина дома и всех окружающих, он оценивает реакцию Се. Крис, проскальзывая мимо, шепчет еле слышно прямо на ухо: «Мой сюрприз чуть позже. Наслаждайтесь атмосферой». Лухан удивлен, но, ожидая чего-то подобного, он не подает виду. Они с Сехуном проходят к столу с напитками, и тут к ним вдруг начинает приближаться недоразумение. Лухан знает, что именно к ним, потому что девушка широко и фальшиво улыбается: - Ой, Господи, какие люди! Лухан, дорогой, как я рада, что ты выбрался в свет! Впервые, я полагаю? – Лухан в смятении, в голове его в бешеном ритме мысли сменяют друг друга, пытаясь напомнить, где же он мог встречать эту особу, и при каких обстоятельствах. Но система дает сбой, и он решает воспользоваться беспроигрышным вариантом – послушать и поулыбаться, при таком потоке речи она скоро сама все расскажет. Но недоразумение вдруг переключает свое внимание на отрешенного художника, меланхолично вытряхивающего щепотку соли на внешнюю сторону ладони. Лухан обращает внимание на, по всей видимости, бокал с текилой в его другой руке. Недоразумение, тем временем, щебечет: - Ой, нет же! Вот, кто у нас впервые в обществе! Детка, как тебя сюда занесло? Ты же никогда не почитаешь нас своим присутствием! Ого, наш мальчик пьет текилу? Не балуйся, это опасно. Лухан судорожно вспоминает. Точно. Глава школьного совета. Но она с параллели, какого черта её занесло на эту вечеринку? Потом он вспоминает слова Кая. Действительно, Крис ведь может выкинуть что угодно. Она трещит, не прерываясь ни на минуту. На ней жуткого цвета платье с откровенным декольте. И она всюду сует свой нос. Лухан отрывается от своих мыслей в тот момент, когда она ядовито голосит на публику: - Сехун, детка, дай сюда эту гадость! Тебя же стошнит! – и пытается вырвать из рук шот. Последнее, что мелькает перед глазами – как Се все так же, не торопясь, слизывает щепотку соли с внешней стороны ладони, спокойно, но уверенно отбирает у неё свой шот, опустошает его до дна, с характерным звоном ставит его на стеклянный столик и берет дольку лайма с резного блюдца. Затем он аккуратно поддевает зубами мякоть – а девица все верещит и верещит – отделяет кожурку от лайма и с меткостью стрелка «роняет» её прямо в бокал недоразумению. У той культурный шок, она как рыба ловит ртом воздух – но в помещении, наконец, тишина. Ибо все разговоры разом прекращаются, и все взгляды устремлены либо на удаляющегося Сехуна, либо на бокал трещотки. Слышится короткая усмешка, и Лухан знает лишь одного человека в этой комнате, кто мог бы оценить подобную злую шутку. Он оборачивается, но Крис уже снова шутит в своем кругу. Атмосфера снова отличается непринужденной принужденностью. Лухан назвал бы это добровольно-принудительным весельем. Он выбегает за Сехуном на улицу, но того нигде нет. Там только Чанёль, который усмехается, словно подражая своему другу, но слишком фальшиво, и говорит: - Если ты ищешь Сехуна, то его здесь нет. Поищи наверху. В одной из спален. – снова усмешка. – Он их как свои пять пальцев знает. Если ты понимаешь, о чем я. И от его тона, его взгляда, его идиотской манеры тянуть слова и придавать им оттенок таинственности – от всего этого Лухана тошнит. Слишком много недосказанности. Открытой, ничего не прикрывающей наглой недосказанности, намеков, от которых выворачивает наизнанку. От пошлости и грязи. И заискивающих взглядов, которые все бросают на хозяина дома. Лухан возвращается и, снова заглянув в гостиную и не найдя предмет поисков, поднимается наверх. Там, в большой открытой комнате на кремовом кожаном диване, развалившись, полулежа, Сехун опустошает очередной шот текилы. Ибо рядом с диваном кофейный столик с идентичным набором напитков и закусок, как и внизу. Лухан уже ненавидит себя за то, что пришел сам и притащил сюда Сехуна. У того мутный взгляд, и видя, как его тихий, скромный мальчик превращается в ещё более угрюмого, социопатичного пьяницу, Лухан начинает сомневаться в его кристально чистом прошлом. Се пьёт явно со знанием дела, и «вставляет» его только потому, что он позволяет всем думать, что его «вставило». Но Лухана не проведешь. Он подходит и, беря художника за руку, тянет с дивана. Где-то в направлении тех дверей должна быть ванная комната. Се сползает с дивана, глупо улыбаясь. Лухан не ведется. Он поднимает хрупкое тело, аккуратно взяв за талию, но Сехун как тряпичная кукла – он не хочет играть по правилам друга. Лухан кое-как доволакивает его до ванной, найдя её, в конце концов, после двух неудачных попыток. В спальнях уединились парочки, и они не очень довольны вторжением в их общественную личную жизнь. Лу вволакивает художника в ванную комнату в акварельно-морских тонах и запирает дверь. А затем садится рядом с ним на пол, прислонившись к стене, и просто приводит мысли в порядок, закрыв глаза. Отвлечься приходится только тогда, когда он ощущает копошение рядом. Сехун, наконец, примащивается, и Лухан чувствует его голову у себя на плече. По обыкновению ледяная рука касается ладони фотографа. И Лухан, все ещё не свыкшись с этой странной привычкой, вздрагивает. Сехун, тем не менее, руку не убирает. - Ну и как тебе этот парад уродов? Нравится? Много нового для себя почерпнул? – в голосе художника насмешка, и Лухану не по себе не оттого, что над ним насмехаются, а оттого, что тон Сехуна может быть так поразительно схож с Крисом. Без той напускной фальши, что скользит в каждой попытке Чанёля. И от этого ледяные когти сомнения ещё больше расцарапывают изнутри грудь. Он ещё слишком многого не знает, чтобы вот так вот просто вляпаться по уши в того, кто раскрывается далеко не тем, кем себя выдает. А Лухан понимает, что до этого самого «вляпаться» - расстояние, как разрыв между словами у того недоразумения внизу, что ещё, быть может, до сих пор пялится на свой бокал с ликером и шкуркой от дольки лайма. Лухану не по себе, но мысли бессовестно улетучиваются, когда Сехун опасно близок – он не любит, когда на его вопросы не отвечают. Он скользит затуманенным от алкоголя взором по идеальному профилю Лу и произносит: - Нет, ты слишком красив, чтобы тебя писать. От него разит текилой, но губы все равно слишком манят. И Лухан признает, что ничего не может поделать с тем, что его тянет к Сехуну. В дверь стучатся, и Сехун слишком резко встает. Он тянет за собой Лухана, приводя в какую-то комнату. Лу ничего не понимает, но чувствует, что Сехун действительно слишком хорошо ориентируется в этих коридорах. И почем ему знать, что спальня свободна? - Это спальня Криса, сюда никому нельзя входить, поэтому она всегда свободна. – Сехун предупреждает вопрос, отвечая на немой новый. – Но мне можно. А значит, можно и тебе. Через минуту в дверь стучатся, и Сехун смеется: - Он слишком хорошо меня знает. Однако в проёме, вопреки ожиданиям Лухана, вовсе не Крис, но Сехун вовсе не удивлен. В дверях какой-то парень, и во взгляде его та же дерзость, что и у всех, кто окружает Криса, называясь его «друзьями», на деле же – просто пешками. Он ставит на прикроватный столик два шота с текилой и злосчастное блюдце, на одной стороне которого аккуратно рассыпана соль, а на другой – веером выложены дольки лайма: - Личная благодарность. Крис передает, что очень ценит, что вы пришли. Парень удаляется, а Сехун беззвучно смеется. Лухан не понимает ничего, кроме того, что он ничего не понимает. Сехун берет Лухана за руку и рассыпает ему на ладошку соль. И Лу чувствует, что это ничем хорошим закончиться не может. И не потому, что плохая примета. А потому… что в следующий момент Сехун не слизывает, а мелкими укусами, не больно, острыми зубками собирает соль с чужой ладошки, оставляя красные следы. Лухан противится, но, по факту, сделать ничего не может, когда Сехун опустошает один шот до дна, заедая всё тем же лаймом, но уже, не церемонясь, пережевывая мякоть вместе с цедрой. Лухан в оцепенении даже тогда, когда Сехун валит его на кровать и, оседлав, целует. Жадно, искусно, ревностно, цепляясь, как за воздух, раня нежные губы до крови. Руки беспорядочно блуждают, приподнимая лухановскую футболку, оголяя ребра, и каждое прикосновение отдается тупой болью. Так случается, когда в голове стучит: «нельзя», а на устах лишь: «безумно хочется». Лухан не способен думать в это мгновение, но мысль промелькивает в голове острой вспышкой – его оседлал дьяволенок. Его поцелуи всё жарче, а прикосновения все требовательнее. Лухан тянет край сехуновской футболки вверх, и Се принимает игру, прекратив сладкую муку поцелуями, чтобы снять футболку. Лухан пользуется минутной заминкой и, последовав единственной разумной мысли, не затуманенной желанием, выворачивается из-под Сехуна и мгновенно выскальзывает за дверь. Ему слышится истерический смех Се, оставшегося в комнате, но он не видит, как тот, опрокинув в себя второй шот текилы, разваливается на огромной кровати. Лухан сбегает вниз по лестнице и, завидев Криса в кругу все тех же «друзей», приближается слишком быстро. Он хватает хозяина дома за грудки и шипит: - Что ты подсыпал ему, ублюдок? «Друзья» вокруг силятся оторвать Лухана от Криса, но тот делает жест рукой, что, мол, оставьте. Ему не холодно, не жарко, ведь Лу все равно ниже, и оторвать его от пола не может. Поэтому он лишь улыбается и говорит: - Что такое? Ты не знал маленькой особенности нашего Сехуни? Обыкновенно, после 3-4-го шота текилы он имеет все, что движется. У Лухана отнимаются руки, возвращая воротник рубашки Криса на место. Но он слишком умен, чтобы вот так попасться, поэтому он зло шутит: - Значит, и тебя успел? Крис усмехается, и тон его в этот раз слишком издевательский: - О, малыш, ты всерьез так думаешь? Или ты ещё раз хорошенечко пошевелишь мозгами? И тут до Лухана доходит весь смысл происходящего.