Timeless

В понедельник вечером Сехун влетел в кабинет лечащего врача, но не обнаружил его там. Тогда он прошел к палате Лухана, но и фотографа не оказалось на месте. В палате было совершенно пусто, и в душу художника закралось опасение, что того выписали, т.к. он не успел занести деньги. Его прошиб холодный пот, и он в панике стоял несколько секунд, не зная, что теперь делать. Однако буквально через мгновение в комнату зашла немолодая женщина со шваброй в руках и вопросительно посмотрела на Сехуна: - Ищете кого-то? Он опомнился: - Да-да, Вы не знаете, когда выписали пациента из этой палаты? - А его ещё не выписали. Он на вечерних процедурах, мне кажется, я видела его в перевязочной вместе с доктором Ко. Вы можете подождать его в коридоре. - Спасибо большое! – Сехун почувствовал, как от сердца отлегло, и почти выбежал из палаты. - Да не за что, - уборщица посмотрела ему вслед и пожала плечами. Минут через двадцать Сехун увидел, как из перевязочной вышел Лухан, которого аккуратно придерживал за локоть его лечащий врач. Он встал со своего места и подбежал к ним: - Здравствуйте! – он поклонился доктору и принял из его рук Лухана, теперь сам придерживая его за плечи, - С Вашего позволения, я к Вам чуть позже зайду. Доктор Ко кивнул и удалился. - Привет, как ты? – Сехун прижался щекой к Лухану. - Привет, - Лухан накрыл ладонью руку художника на своем плече, - Всё хорошо, вроде. Правда, врач немного изменил курс лечения. - В смысле? - Мне кажется, мне стали интенсивнее проводить процедуры… Да и количество медикаментов увеличилось. И ещё, знаешь… Сехун напрягся: - Что? - Мне кажется, и количество внимания со стороны медперсонала как-то увеличилось. Но это неважно. Наверное, они знают свое дело. Ты много работаешь. Спишь хоть чуть-чуть? Сехун не сразу уловил смену темы разговора и, неопределенно тряхнув головой, кивнул: - Да… я думаю, уж они-то знают… Что? Нет, не то, чтобы особо много, просто выматывает. - Тебе нужно больше отдыхать. Зачем ты пришел? Сехун усадил Лухана на койку и усмехнулся: - То есть, мне теперь и не приходить? - Не приходи, если это идет в ущерб твоему сну и здоровью! – Лухан насупился. Сехун рассмеялся: - Видеть, как ты идешь на поправку – разве может быть что-то более полезное моему сну, здоровью и настроению? Лухан скривился: - Ну да, ну да, давай, расскажи мне сказку на ночь. Так я тебе и поверил. Почему этот изверг-врач не дает мне зеркало? Твоя работа? - Э… нет… не знаю… Наверное, он посчитал, что так будет лучше. Пока что. - Ты снова меня обманываешь? - Да. - Я так и знал. Сехун наклонился, легонько коснулся губ фотографа и уложил его, накрыв покрывалом: - Все-то ты у меня знаешь. Наверное, устал. Отдыхай, я приду завтра. - Лучше принеси мне телефон и спи себе дома сколько угодно. - Ты же знаешь, что не принесу. - Вредина. - Я тоже тебя люблю. – Сехун вышел из палаты и направился в кабинет лечащего врача. Доктор Ко что-то энергично писал в больничной карте, но стук в дверь прервал все его мысли. - Да? - Здравствуйте ещё раз… - Здравствуйте. У Вас есть какие-то вопросы? - Вообще-то, их не было, когда я шел сюда с целью принести Вам деньги, но теперь… - Какие деньги? - Эм… Первую часть оплаты за лечение пациента из 304 палаты, которого я совсем недавно принял из Ваших рук и довел до палаты. - Молодой человек, не нужно проверять меня на порядочность. Оплата за лечение пациента из 304 палаты с термическими ожогами лица, которого я совсем недавно, как Вы правильно заметили, передал Вам в руки, уже произведена. В полной мере. – Доктор Ко сердито закрыл больничную карту, в которой ещё буквально минуту назад что-то писал. - Как? Кто? Простите… Вы ничего не перепутали? – Сехун растерялся окончательно. - Юноша, а вот теперь не нужно делать из меня дурака. Пройдите в бухгалтерию или сделайте запрос на ресепшене, в базе данных должна быть информация о том, кто, когда и где осуществил перевод данной суммы. Не нужно задерживать мое время. - Спасибо, извините. – Сехун направился на ресепшен. - На кой черт тебе твой хренов мобильник, если ты его не берешь? – утро в классе началось с громогласного вопля прямо с порога аудитории. Вопль был адресован Пак Чанёлю, который, впрочем, не сразу понял, что происходит. Лишь когда Сехун со скоростью урагана приблизился к его парте и, встав прямо над ним, повторил свой вопрос, Чанёль все-таки поднял голову: - В чем дело? - Я спрашиваю: какого хрена ты не берешь трубку? В классе все замерли. Можно было с точностью утверждать, что таким Сехуна никто никогда не видел. - Наверное, я не слышал. – Чанёль пожал плечами. – Что-то случилось? - Случилось, твою мать, случилось! Не смей никуда исчезать после занятий, ты понял? - Сехун, что за нервы? Хочешь поговорить – так и скажи. К чему весь этот цирк? – эта реплика Чанёля была явно лишней. - Немедленно. Из класса. – Тоном, не терпящим возражений, процедил художник и вышел из класса. Чанёль неспешно поднялся со своего места, и под гробовое молчание одноклассников последовал за Сехуном. - Что ты затеял? - Я??? – словно поперхнувшись воздухом, переспросил Чанёль, когда они вышли во двор школы, завернув за угол, подальше от любопытных глаз. – Ты о чем? - Не прикидывайся идиотом, - голос Сехуна вдруг зазвучал устало, так, словно ему все до смерти надоело. – Ты все прекрасно понял. Зачем ты оплатил лечение? Добренький, да? Пытаешься откупиться? Жалкая попытка. Нам не нужны твои подачки. - Причем тут это… Сехун вытащил из кармана бумажник: - Здесь только половина, но я обещаю, что в скором времени отдам тебе недостающую часть. Видя, что Чанёль не собирается брать деньги, он бросил купюры на пол и развернулся, чтобы уйти. Но башня схватил его за руку: - Сехун, подожди, - голос Чанёля звучит… умоляюще? Художник замер на мгновение. - Подожди, пожалуйста, - в тоне его собеседника явно чувствовалась горечь: - Это не потому, что… Подачки или что-то такое. Я… Я… может быть, и трус, но не дурак. Я раскаиваюсь. Я виноват, и я несу ответственность. Я хочу хоть как-то помочь исправить положение. Пожалуйста. Забери свои деньги. Тебе они нужнее. И не работай больше, я прошу тебя. Сехун вдруг рассмеялся и, развернувшись, посмотрел в упор на Чанёля: - С чего такие внезапные перемены? Пытаешься вымолить прощение? А впрочем… - Нет, не пытаюсь. Не у тебя уж точно. Пойми, Сехун. Я действительно раскаиваюсь. Я искренен. Но мне не нужно твое прощение. Мне хватит того, что Лухан не держит на меня зла, даже если ты всю жизнь будешь проклинать меня. Сехун потерял дар речи на мгновение, а затем, тяжело сглотнув, переспросил: - Повтори. Ты сказал, что Лухан простил тебя? - Он сказал, что верит тебе. А ты убедил его в том, что моей вины в этом нет. И за это тебе спасибо. Но это не значит, что я так просто уйду с поля зрения, словно ничего не случилось. Давай приложим силы вместе, чтобы исправить нынешнее положение? Лухан сказал, что ты чувствуешь себя виноватым в произошедшем. А я знаю, что от комплекса вины не так уж и просто избавиться, даже если объективно ты ни в чем не виноват. Сехун закусил губу, словно слова, которые он не хотел произнести, рвались наружу. Чанёль продолжал: - Я прошу тебя. Но даже если ты сейчас мне откажешь, я продолжу стараться. В одиночку. Просто вместе это было бы эффективнее. Пойми, для того, чтобы продолжать это делать, мне хватит и лишь его прощения. Я осознал, что и это для меня – слишком много. И я не собираюсь упустить это за просто так. Я буду стараться до тех пор, пока не исправлю все, за что чувствую свою вину. Но… - Хорошо, - перебил его Сехун. – Давай попробуем вместе. Я не настолько эгоист, чтобы ради собственных принципов пожертвовать благополучием любимого человека. Только ради Лухана. Не думай, что мы друзья или что-то в этом роде. Как только он придет в норму, если я увижу тебя где-нибудь рядом – тебя не спасет ни твой достаток, ни связи, ни рост и ни сила. Запомни это. Чанёль усмехнулся, и губы его тронула полуулыбка: - Договорились.