Timeless

평화 Лухан сидит, как нашкодивший котенок, под пристальным испытующим взглядом Сехуна, который ждет объяснений. Художник переспрашивает в третий раз за последние две минуты: - Лухан, я всё ещё жду ответа. Объясни мне, с каких это пор вы такие друзья, что Крис пишет тебе? Нет. Не так. С какой стати он вообще тебе пишет? Какого черта? Лухан смотрит в одну точку, прокручивая в голове всевозможные пути отступления, а главное – способ усмирить гнев своего парня. Раскрывать карты прямо сейчас – не входило в его планы. Дурацкая слабость – он был так рад видеть Сехуна, что забыл закрыть ноутбук. За что и поплатился. Сехун все так же в ожидании. Лухан робко начинает: - Се… Не нервничай. Ну чего ты завелся? Мы просто… Просто переписываемся. Ничего такого. Ну серьезно. - Просто переписываетесь? Ха! С чего это вдруг Крис стал человеком, с которым ты можешь просто так взять и начать переписываться? И вообще, скажи ещё, что все ваши разговоры сводятся к различиям природы-погоды между Кореей и Китаем! - Ты что, мне не веришь? – в голосе Лу – нотки зарождающейся истерики. Он знает, что так поступать нельзя, но это единственный способ грамотно и быстро съехать с темы. - Я что, по-твоему, дурак? – Сехун возмущен. - Прекрасно! Значит, судя по твоим словам, дурак здесь я. Замечательно! – Лухан демонстративно отворачивается от парня и накрывается одеялом с головой, показывая, что разговор окончен, а он, Лухан – обижен. И вот здесь, впервые за всё время, Сехун действительно чувствует себя полным дураком. Довел своего больного парня из-за пустяка. Какая ему, в сущности, разница, что их связывает с его бывшим парнем? Главное, что Лу не скучает в одиночестве. Ещё неделя, а затем всё это не будет иметь абсолютного никакого значения. Червяк сомнения противно подтачивает его изнутри, но художник упорно старается игнорировать его. Поэтому он примирительным тоном говорит: - Лу… Лу… Ну перестань. Я не это имел в виду. Просто я очень соскучился, да и это сообщение совершенно сбило меня с толку. Я просто ревную, ты же знаешь. И жутко чувствую себя виноватым, что не могу проводить с тобой столько времени, сколько хотел бы. Проклятая работа. Но мы не можем иначе. Потерпи чуток, и давай не будем ссориться, ладно? Я пришел, чтобы побыть с тобой. А ещё Чанёль сказал, что тебя выписывают в следующую среду. Это правда? Лухан же в это время чувствует себя если не дураком, то последней сволочью уж точно. Но поделать ничего не может. Его гложет чувство вины, ведь, по сути, источник проблем тут – он, а Сехун ещё пытается не ругаться, уступая ему во всем. Поэтому он разворачивается и просто двигается, освобождая место рядом с собой. Художник понимает намек и садится на койку рядом. Они лежат в обнимку, просто наслаждаясь обществом друг друга, пока в палату не входит, по-видимому, та самая медсестра, о которой говорил Чанёль. Она смеряет уничтожающим взглядом их обоих и безапелляционным тоном заявляет, что посетителям нельзя лежать на кровати пациентов, что-то про антисанитарию и уже в самом конце бормочет что-то про безнравственность нынешней молодежи, уходя. Самое интересное, что ни Лухан, ни Сехун так и не поняли, зачем она заходила. Но когда дверь за ней закрывается, Лухан начинает заливисто смеяться: - Ого, с какой скоростью ты спрыгнул с кровати! Ты видел выражение её лица, когда она увидела нас вместе? Сехун краснеет и оправдывается: - Конечно, видел. Поэтому и спрыгнул. От греха подальше. Чанёль меня предупреждал. - Хаха, да, к Чанёлю у неё особая любовь. – Лухан все никак не может успокоиться. Время летит незаметно, ведь влюбленные, как известно, часов не наблюдают. Лухан и сам понимает, что Сехуну пора. Но как же хочется, чтобы он побыл ещё хотя бы чуть-чуть! Сехун мягко целует любимого в губы и шепчет: - Мы ещё наверстаем, я обещаю. Тебя выпишут, и мы будем целыми днями вместе. Ещё надоесть успеем друг другу. Лухан отрицательно машет головой, еле сдерживая горький вздох. Сехун всё же уходит. Ему делать кучу домашнего задания, ведь преподаватели и так не в восторге от его успеваемости. Плюс, из-за работы на учёбу остается ещё меньше времени. Лухан остается один, перекладывая ноутбук с прикроватного столика к себе на колени. Вообще-то, он сам написал Крису. Мысль об этом пришла ему ещё в воскресенье, когда он увидел измученного теперь уже не только ожиданием и отсутствием Криса, но и чувством вины по отношению к самому Лу, Чанёля. Тот выглядел так, словно из него душу вынули. Нет, он пытался улыбаться, шутил, но не заметить грусть в его глазах мог разве что слепой, да и тот, верно, почувствовал бы, как веет от башни обреченностью. Лухан, в общем-то, попросил прийти Чанёля не просто так. У него была просьба, которую пока что нужно было сохранить в тайне от Сехуна. Именно тогда Лухан, эгоист по натуре, впервые задумался о том, как же тяжело, наверное, было Чанёлю все эти месяцы. Он думал всю ночь о том, что же может сделать для одногруппника, страдающего от своей всеобъемлющей любви и просто удивительной верности. А в понедельник Чанёль пришел и принес с собой хорошие новости. Замысел Лухана, в который он посвятил лишь Чанёля, можно было частично воплотить в жизнь, о чем тому и сказали в офисе страховой компании. Если собрать все необходимые документы, то страховая компания должна возместить свыше 50%, в зависимости от обстоятельств, стоимости пребывания Лухана в этой клинике. Ведь произошедшее можно считать несчастным случаем. Это означало, что те деньги, которые заплатил Чанёль, при предоставлении необходимых документов, можно будет получить обратно по страховке. Следовательно, Сехуну не нужно будет работать денно и нощно. Эта мысль несказанно радовала фотографа. После ухода Чанёля в понедельник, Лухан включил ноут и, решившись, написал короткое сообщение Крису в социальной сети: Привет. Думаю, помнишь меня. Есть интересный предмет для разговора. Но сначала поговорим о природе-погоде? Ответ пришел на следующий день. И был, в общем-то, не так лаконичен, но и не груб, однако в точности отображал Крисову манеру говорить короткими предложениями: Привет. Удивлен. Помню, конечно. Может, сразу к делу? Лухан ответил сразу: Зачем же сразу. А как же дань вежливости? Этикет, и всё такое… У нас, например, холодно. Как тебе живется? Когда обратно? Честно признаться, первое сообщение от Лухана не просто удивило Криса. Оно ошеломило его, совершенно сбив с толку. А всё потому, что он стал первым, кто за долгие месяцы пребывания Криса в чужой стране, соизволил написать и поинтересоваться, как он поживает. Стоит, разумеется, признать, что были и до сих пор есть несколько глупых девчонок из числа старых знакомых, которые пишут и даже пытаются названивать ему по видео-связи, набиваясь в девушки, доставая расспросами о том, когда же любимый оппа вернется на так называемую Родину. Но. Лухан был едва ли не последним, от кого он ожидал подобного сообщения. Самым последним, вероятно, стал бы Сехун. Самого Криса до безумия раздражал тот факт, что человек, которого он поставил на первое место в этом списке, то бишь, ожидая, что он чуть ли не последует за ним на край света, за все это время так и не объявился. Ни единой весточки. Сначала отсутствие сообщений злило Криса, но он успокаивал своё самолюбие тем, что де не пришло ещё время. Но дни бежали, утекая водой сквозь пальцы, а Чанёль все молчал. Потом Крис перестал злиться, убедив себя в том, что он обиделся, и даже если Чанёль теперь объявится, то ответа от него, такого прекрасного, не получит. Но время шло. А молчание со стороны Чанёля стало болезненно ранящим. Молчание со стороны того, от кого он такой реакции уж точно не ожидал. У Криса в Пекине была слишком насыщенная жизнь – спасибо отцу. Но это вовсе не значит, что у него не было времени, чтобы почувствовать себя абсолютно одиноким. По правде говоря, он чувствовал себя одиноким всегда, каждую тягучую минуту своей динамичной жизни. Он думал о том, что ему не хватает друзей, которые остались в Корее. Но мысли, опережая друг друга, сменялись, приводя его к тому, что и в Корее друзей-то у него не было. Он ведь всегда так считал, находясь там. Тогда кого же ему не хватало? Сознание рисовало ему сразу два имени по очереди. Иногда в голове вспыхивало, что не хватает ему Сехуна и, возможно, Чанёля. А иногда вторило, что Чанёля, а уже потом Сехуна. Обе эти мысли пугали его, поэтому он прогонял их, забивая голову другой ерундой. Крис был не из тех, кто слишком быстро признается в своих слабостях. Как самому себе, так и окружающим его людям. Он вообще предпочитал, чтобы они думали, что у него слабостей нет. Его так учил отец когда-то, в редкие моменты, когда им удавалось поговорить. Одиночество не ломало его. Но привычка, что рядом всегда есть глупый «хвостик» по имени Чанёль – плотно укоренилась в его жизни. Проблема состояла в том, что когда он понял, что его слабостью может стать Сехун – он быстро отказался от него. Но не отказался от Чанёля, ведь никогда не считал, что он может стать его слабостью. Он был уверен, что легко переживет это, своего рода, расставание. Словно скинув с себя ярмо, которое столько лет натирало шею. На деле же оказалось не совсем так. Но он ни за что бы себе в этом не признался. Лухан получил ответ чуть длиннее предыдущего: Здесь тоже не май. Человек ко всему привыкает. Обратно… Не думаю, что скоро. Посмотрим. Что-нибудь расскажешь? Он улыбается, глядя на дисплей, потому что Крис уже задает встречные вопросы. Крис же даже не надеется, что Лухан упомянет имена тех двоих, единственных, о ком он вспоминает, находясь так далеко. Фотограф же отвечает на следующий день: Всё по-старому. Не думаю, что весть о том, что историчка ушла в декрет, столь важна для тебя :). Что, и каникул у тебя не бывает? Устрой дестрой – уволь всех своих репетиторов и приезжай весной. Мы тебя встретим тут со всеми почестями и фанфарами. Лухан не знает, зачем он это пишет, но не может же он сходу написать Крису о том, что Чанёль тут медленно умирает, уже не надеясь встретиться. Крис же, получив это странное сообщение с неожиданным содержанием, приподнимает бровь в немом удивлении и отписывает: С чего это такие привилегии? Как там по этикету – мне в ответном жесте нужно пригласить вас сюда, погостить? Лухан смеется в голос и отвечает: Ну, мы не напрашивались. А потом кое-что вспоминает, и дописывает: Прости, но думаю, что в ближайшее время мы не сможем осчастливить тебя своим присутствием. Так что, как говорится – уж лучше вы к нам! Собственно, в тот день же Сехун и становится свидетелем этой переписки, требуя объяснений от Лухана. Ответ Криса гласит: Я подумаю над твоим предложением. Отчего у Лухана на душе почему-то становится светло и непривычно спокойно.