Холод во тьме

— И столько лет ты их хранил у себя?

— Всегда.

      Чашка крепкого кофе не справлялся ни с хроническим недосыпом, ни со стрессом, ни с дикой усталостью. Странно ожидать от простого напитка из автомата каких-либо чудодейственных свойств. Да и Люси особо не ожидала чего-либо. Она просто мечтала о той минуте, когда её, казалось, бесконечная стажировка подойдёт к успешному концу. Но, исходя из того, как всё это дело вымотало в край за последние пару месяцев, она надеялась, что, если не к успешному, так просто к концу подойдёт. Это было уже невыносимо. Но Хартфилия держалась.       Девушка допила горькую жидкость и, наконец, закончила писать надоевший отчёт. Она посмотрела на настенные часы: ещё три часа, и она свободна! Пойдёт домой, примет душ и рухнет на свою кроватку…       — Мисс Хартфилия! — И все мечты о последних спокойных часах смены тут же рухнули ей на голову, когда в кабинет беспардонно ввалилась медсестра. — К нам поступил пациент с травмой головы. Отказывается от помощи и как-то странно себя ведёт.       Люси удивлённо пару раз моргнула и встала с места, направившись за медсестрой. Поскольку она стажируется в частной клинике, редко когда поступают экстренные пациенты, а если и поступают, то их перенаправляют в другие подразделения.       — В третьей палате. — Жестом руки указав в сторону правого коридора, медсестра отправилась по своим делам.       А Хартфилия думала о своём. Днём они должны были вместе с Гажилом пойти к Джувии, но та куда-то пропала, написав сообщение, что чувствует себя неважно и хочет побыть немного наедине. Люси прекрасно понимала, с чем (точнее, c кем) связано её состояние, и потому очень сильно опасалась того, что происходит с её лучшей подругой. Как бы та не наделала глупостей. Она искренне хотела помочь, но понятия не имела, чем и как именно.       Блондинка поправила волосы, которые выбились из небрежного пучка, и зашла в помещение, где её ожидал больной капризный пациент.       — Глазам своим не верю, — тихо и смиренно прошептала себе под нос девушка. — Хотя, чему я удивляюсь.       — Йо, Луиджи!       На кушетке, весьма удобно для своего положения, сидел розововолосый парень, который всем своим видом излучал желание свести её грешную душу в могилу. Хартфилия встала посреди помещения с полным осознанием того, что её сейчас ожидает, и смиренно приняла свою неминуемую участь. У неё не было ни сил, ни желания препираться с этой извечной занозой в одном укромном месте.       — Люси, — поправила его как обычно девушка и подошла поближе, сфокусировав взгляд на голове, где на розовых волосах красовались пятна крови. — Что с твоей головой?       — Да так, прыщ выдавили! — задорно приняв сидячее положение, отмахнулся Драгнил и сияющими глазами уставился на неё впритык.       — А как итог, мозг выдавили? Хотя, едва ли он был…       — Эй, что за пассивная агрессия?!       Девушка остановилась в шаге от него и спокойно-недовольно скрестила руки на груди.       — Нацу, уйди отсюда, а то будут проблемы.       — Малышка, я и есть проблемы. Ты до сих пор это не поняла? — с усмешкой также скрестив руки на груди, сказал парень и задорно улыбнулся.       — Что за наказание такое… — Нервно почесав бровь, Люси начала успокаивать себя тем, что осталось всего три часа, а там и тёплый душ, кроватка, родная подушка. А это божье наказание просто-напросто наиграется на её нервах, доведёт до белой колеи и отстанет. В лучшем случае, конечно. — Что тут у нас? — Мысленно подбодрив себя и настроив к хорошему исходу событий, Хартфилия надела медицинские перчатки, подошла ближе и начала осмотр головы. Сильный ушиб с небольшой открытой раной. — Рвота, тошнота, головокружение есть? Нарушение зрения, слуха, речи и координации движений есть?       — Да, — тут же согласно закивал парень, смиренно сидя на месте. — Когда увидел тебя.       Люси в очередной раз за день тяжело вздохнула, пропустив мимо ушей его слова, и постаралась взять себя в руки. Интересно, где он получил такие повреждения? Она примерно могла представить, и от этих мыслей по её спине пробежали колкие мурашки, а в душе появилось жуткое чувство отвращения.       Убийцы. Все они. Что этот Фуллбастер, что он, что кто-либо другой среди них. Все до единого.       — Сейчас я обработаю рану, — холодно оповестила девушка и подошла к столу с необходимыми средствами оказания первой помощи. — Потом направишься к травматологу, там тебя подробно осмотрят.       — Давай ты сама осмотришь.       — Я хирург, Нацу.       — Так это же одно и тоже.       Хартфилия только недовольно вздохнула, явственно ощутив, как на неё резко обрушилась волна негодования, но её отвлёк телефонный звонок. Девушка тут же достала гаджет из кармана халата, отойдя в сторону от любопытно глядящего на неё Драгнила, и приняла вызов от Гажила. Чего он так на ночь глядя?       — Ты знала обо всём? — Донёсся осевший хриплый голос.       — Что? — на автомате вылетело с её уст, в то время как сердце тут же медленно начало набирать гулкие обороты от этого «мёртвого» голоса. — О чём? Что случилось, Гажил?       — Почему ты не рассказала мне?..       — О чём?       — Этот подонок… — Голос, граничащий ни с чем. Люси крепко сжала телефон, перебирая сотни различных вариантов событий. — Он принудил её… к браку…       Внутри всё сжалось в некую чёрную точку, а в ушах как-то неестественно зашумело.       — Я его убью.

***

      Тишина в мрачной комнате была подобна утру понедельника. Как ежедневный будильник в шесть утра на ненавистную работу. Как усталость от бессмысленно протекающих дней. Как молчание на ответ о признании в любви. Как чистая слабость. Как болезненная правда. Как рвущиеся наружу горькие рыдания. Как отвратительное осознание, стукнувшее в голову после того, как дело уже было сделано.       Тишина в мрачной комнате вроде и была уже привычной, а вроде и нет. Вроде и было комфортно, а вроде и нет.       — Почему ты не подписала документы?       Локсар слегка вздрогнула, ощутив некий мощный разряд тока по всему телу и морщась от дикой боли по всему телу, и ещё плотнее укуталась в чёрную простынь, стараясь скрыть свою наготу. Вопрос «зачем?» сам по себе напрашивался, ведь, как говорится, что он уже не видел. Но она не могла дать дельный ответ, поэтому просто игнорировала всё то, что лезло в голову, и старалась сконцентрироваться. Сейчас не до этого. Она прижималась спиной к спинке кровати так, словно хотела продавить себя сквозь неё и сбежать, желательно далеко и надолго, поскольку она не имела никаких представлений, что будет дальше и что сказать. И нужно ли вообще что-то говорить в данном случае.       — Ты пытаешься просто избавиться от меня, — невнятно пробурчала сама себе под нос Локсар, мельком взглянув на парня, сидящего боком к ней на краю постели, и молила, чтобы он не оборачивался к ней, иначе точно провалится сквозь землю. Что произошло между ними полтора часа назад — она даже не хотела думать над этим, поскольку нет на свете никаких таких слов, которые смогли бы дать ответ случившемуся.       — Я пытаюсь тебя уберечь, — устало вздохнул Фуллбастер, будто в сотый раз пытался донести простую истину до маленького, ничего не понимающего ребёнка. Он завязал верёвки брюк и, подняв с пола чёрную футболку, обратно вернул его на своё законное место на теле.       — Уже поздно, — бесцветным голосом прошептала Джувия, явственно чувствуя, как что-то неумолимо грызло душу и оставляло эти места кровоточить. Она аккуратно встала с места, придерживая простынь у груди, и постаралась обратно надеть снятую с неё непонятно когда мужскую футболку. По всей длине рук красовались ушибы и алые пятна. Впрочем, не только на руках. — Ты меня уже втянул в своё болото.       Она обернулась назад и чуть было не врезалась в мужскую грудь. Локсар подняла голову, ощутив, как что-то в грудной клетке рухнуло вниз, и встретилась взглядом с тёмными глазами, в которых бежала сплошная строка усталости и нежелания отступать от своего. Она видела в этих глазах недосказанность, неуверенность в каких-то действиях, желание что-то сделать, сказать. Но что? Почему он так многозначительно молчит и ждёт? И самое главное — чего ОНА от него ждёт?       — Чего ты ждёшь? — тихо прошептала девушка, будто бы желая от него чего-то добиться.       Он молчал. Он был одним из тех, кто всегда молчал. Но его тёмный взгляд говорил гораздо больше, чем кто-либо другой. Он просто смотрел на неё сверху вниз, будто бы пытаясь пробиться сквозь её черепную коробку и увидеть наконец, что же творится там. Будто бы глубоко размышляя над чем-то очень тяжёлым и изнуряющим. И Джувия также хотела понять, чего же он хочет. Чего же он ждёт.       «Чего ты ждёшь?.. Я ведь стою к тебе практически в упор…»       Зрачки тёмно-синих глаз расширились, когда Джувия поймала себя на странной мысли. Нереальной. Мысль, которая подкралась к ней неожиданно исподтишка и ударила под самый дых.       — Ничего… — Тёмные глаза, в которых плескались усталость и безвыходность от сложившейся ситуации, скользнули по её резко разочаровавшимся потухнувшим сапфировым глазам, в которых он видел целый океан разнообразных эмоций.       Одно слово. И столько разочарования. Одно слово, которое до последней буковки было пропитано ужасным холодом, проникшим в самые потаённые закоулки сердца, сковав душу ледяными оковами и взяв абсолютно каждую деталь в своё владение. Всё вокруг казалось некой иллюзией, миражом, который тает под натиском горькой правды. Его тёмный взгляд, спокойные слова, импульсивные действия, которым она придавала какой-то несуществующий смысл, резко испарились куда-то в стратосферу, оставив после себя лишь лёгкую дымку горькой реальности и глубокого разочарования. Разочарования в первую очередь в себе. В свою глупость. В свою опрометчивость. На что она надеялась? Что она хотела от него услышать? Как он мог ей дать то, чего в принципе не было? Ею воспользовались, и теперь просто «ничего». Какая же наивная. Глупая.       Немая борьба длилась бы ещё долго, если бы не нарастающая ярость в тёмно-синих глазах. Чёрт, как же она устала. Как же она устала быть какой-то куклой, которой попользовались и теперь решили выбросить из-за ненадобности. Как же она устала эмоционально и морально зависеть полностью от одного единственного человека, которому было вообще наплевать на неё и на её чувства. Жива, дышит, ходит — и достаточно. Остальное ведь не важно!       — Знаешь что? — дрогнувшим голосом прохрипела девушка, стараясь сдавить этот нарастающий ком в горле. Её глаза, которые были упрямо и прямо устремлены в эти бездонные омуты абсолютного холода, вдруг так ужесточились и залились ненавистью ко всему на свете. — Какой же ты мерзавец на самом деле!       — Знаю… — Лёгкая кривая улыбка появилась на его ничего не выражающем лице, из-за чего Локсар показалось, будто внутри неё взорвался вулкан из всех накопленных обид на этого человека и вообще на всю эту чёртову жизнь. Эта улыбка была как насмешка, как напоминание о том, что он никогда не поймёт её боли, её чувств. Так ведь было всегда. С самого начала.       — Сколько ещё ты будешь играться моей судьбой? Ты не пытаешься меня защитить. Ты просто хочешь избавиться от меня, чтобы, вдруг если со мной что-нибудь случится, тебя не сожрала мысль, что это из-за тебя, — жёстко отчеканила Джувия, чувствуя, как противные щупальца ярости охватывает каждую клеточку её тела, отчего голос жутко дрожал от переполняющих эмоций, а руки невероятно тряслись от пробирающего до самых костей холода. — Но ты должен был обо всём этом заранее подумать! Мой отец просил тебя защитить меня, а не держать рядом с собой и подвергать ещё большей опасности! Ты забрал у меня всё!       Фуллбастер крайне тяжело вздохнул, отвернувшись в сторону от этих сапфировых глаз, полных решимости и отчаяния, что пытались выжечь в нём дыру, и устало взлохматил волосы, обнажая всем на обозрение разорванные в кровь костяшки запястий. В этом жесте была видна вся его усталость и боль, как физическая, так и душевная, накопленная за все месяцы тяжелых взаимоотношений с девушкой.       — Чёрт побери, Грей, ты хоть немного осознаёшь это? — досадливо не унималась девушка, решившая для себя, что выскажет ему абсолютно всё, что в ней накопилось за последнее время. Её жизнь сравняли с землей, значит, и она тоже имеет на то право. — Ты оставил меня буквально ни с чем! Воспользовался мной! И когда понял, что просто не справляешься, бросил на произвол судьбы! Я вещь какая-то, что ли, Грей? Посмотри на меня! — сорвавшимся на крик голосом потребовала она, не отрывая взгляда от напряжённого профиля парня. — Посмотри, я говорю! Ты всегда смотрел на меня свысока, так в чём же сейчас дело?!       Её голос звенел по всей мрачной комнате, оседая тяжким маревом на душу каждого. Сердце билось до того больно и гулко, что Лоскар не приходилось особо стараться, дабы услышать эти удары. Она не собиралась отступать. Сколько можно? Сколько ещё она должна давиться обидой и болью? Сколько ещё будет терпеть и смотреть на то, как играются её жизнью? Захотел — принудил к браку. Захотел — отнял любовь и веру в счастливую жизнь. Захотел — ограничил в свободе. Захотел — дал надежду на нормальную жизнь. Захотел — поцеловал. Захотел — отпустил и ушёл. Захотел — переспал. Она не даст больше ему делать всё, что взбредёт в его больную голову. Ни за что.       — Что ты сделал с моей жизнью, а, Грей?.. — осипшим голосом с болью спросила Джувия и, схватив его за предплечье, грубо развернула к помятой постели со следами их пережитой страсти. — Что здесь было два часа назад? Для чего? Чтобы что? — её слова эхом отдавались в тишине комнаты, как последний крик души. Как последний крик о помощи перед тем, как окончательно потухнуть раз и навсегда.       Фуллбастер уставился на кровать взглядом, который не выражал ровным счётом ничего. И от этого девушке стало до того паршиво, что ей захотелось лезть на стены и выброситься с балкона. Этот взгляд, холодный и отстранённый, как лёд, пронзил её сердце, заставив ощутить невыносимую боль. Девушка почувствовала, как её мир рушится, словно карточный домик, и ей захотелось кричать, бежать, сделать что угодно, лишь бы избавиться от этого невыносимого чувства пустоты. Она чувствовала, как её руки неистово дрожат, а в глазах закипают слёзы, но ни одна из них не упала. Ей казалось, что она стоит на краю обрыва, и весь мир внизу кажется безжизненным и холодным. Неужели только она одна видит в этом что-то большее, чем просто чёрствый взгляд? Неужели только она чувствует, как её сердце разрывается на части? Джувия смотрела на него с такой смесью отчаяния и гнева, что он невольно отвёл взгляд.       — Ты забрал всё. Абсолютно всё! И теперь пытаешься оставить меня ни с чем… — Сжав кулаки до побеления костяшек, Локсар разодрала в очередной раз и без того порванную губу, отчего почувствовала металлический привкус во рту. Всё тело выло неистовой болью, места ушибов горели и ныли, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что она чувствовала в данный момент где-то слева в груди. — Тебя хоть немного мучает совесть, Грей?.. Хоть немножко? — тихим шёпотом проговорила Джувия, не отрывая взгляда от парня и ощущая накатывающиеся слёзы. Но нет, она не даст и слезинке сорваться с глаз. — Неужели… неужели… я совсем…       Неужели она совсем ничего не значила? Неужели всегда была лишь пустой оболочкой, которую ему доверили, и не более? Обида на саму себя и собственную глупость давила так сильно, что её сердце, словно тяжёлый камень, упало в бездну. Ноги начали подкашиваться, как осенние листья под порывом ветра, и она медленно осела на диван, чувствуя, как мир вокруг растворяется в её слезах.       — Какая же я всё-таки дура… — с болью из самых недр сердца прошептала Локсар, уставившись на пол отсутствующим взглядом.       Как же она устала. Как же устала всё время бежать, идти навстречу, глотать обиды, ступать на свою гордость. Как же она устала не видеть отдачи. Как же устала чувствовать себя ненужной. Пустым местом.       Фуллбастер осторожно присел на край помятой постели, уперевшись локтями о колени и скрестив пальцы в замок. Тишина в комнате звенела как никогда раньше, заставляя их перебирать в голове абсолютно всё. Каждую мелочь. Каждую пережитую эмоцию и чувство. Атмосфера была до того накалённой, что не хватило бы свежего воздуха со всего мира, дабы развеять эту напряжённую ауру между ними.       — Скажи, почему ты вновь оказалась в опасности? — тихо и осторожно спросил Грей, не отрывая такого холодного взгляда от таких же холодных стен. Он не нуждался в ответе.       — По собственной глупости.       — Нет… Из-за меня. Я опасен для тебя. — Фуллбастер скользнул твёрдым взглядом на девушку, глаза которой закрывала отросшая чёлка. Его желваки заходили ходуном, благодаря чему его лицо ожесточилось. Как же он ненавидел эту чёлку. — Вдолби это себе в голову. Потому что я не знаю, смогу ли в следующий раз спасти тебя. Смогу ли еще раз тебя увидеть живой.       — Я давно как умерла, — усмехнулась Джувия и досадливо посмотрела на него. — Что живого ты во мне оставил?!       — Да что ты несёшь, чёрт побери… — возмущенно прорычал Фуллбастер, вздохнув долго с невероятной тяжестью. Как же ему было тяжело донести до этой девушки такую простую истину. — Ты понимаешь, что бы с тобой случилось, опоздай мы буквально на одну минуту?       — Но не случилось!       Перед его глазами предстали отчётливые картины окровавленной полураздетой девушки, которую прижимали корпусом к столу, и мужчина, подставляющий свой половой орган между ягодицами жертвы. Он чётко помнил эти крики помощи, но не помнил, что там дальше было. Просто густой туман. Грей тогда подумал, что он слетел с катушек, бесчисленное количество раз избивая этого подонка, посмевшего посягнуть на сокровенное. Ни боль в руках, кожа на костяшках которых слезла от бесчисленных ударов, ни с ужасом глядящая на него девушка, которую тут же увели из комнаты, ни Жерар, попытавшийся остановить его, потому что тот подонок уже был всмятку мёртв, — ничто не смогло успокоить его пыл. Поэтому он перестрелял абсолютно каждого, в чьих жилах текла кровь этого монстра.       Фуллбастер схватился за разрывающуюся голову и жёстким взглядом вцепился в немую борьбу с сапфировыми глазами, которые выражали неземную упрямость и непонимание.       — Что ты хочешь от меня?! Что я должен сделать? Ты умная и образованная девушка, так скажи же мне, что происходит с родными тех, кто по уши находится в крови и у кого вокруг да около враги? Что будет дальше? В следующий раз я не успею, и тебя изнасилует какой-нибудь урод в отместку мне? Перережет тебе глотку, если я кому-то перейду дорогу? Пустит тебе пулю в лоб только потому, что ты моя жена? А? Ты серьёзно хочешь испытать судьбу и проверить это на деле?       — Не будет этого! — закричала в ответ на все его досаждающие слова девушка, сама же не веря в собственные слова. Локсар сжала пальцы в кулак до того больно, что сама же поморщилась от этой боли. Она упрямо глядела на разгневанное лицо Грея, совершенно не ожидая от него такой открытой реакции и всех этих слов.       — Адвокат! Заткнись, чёрт возьми, и послушайся меня хоть в кои-то веки! — Фуллбастер уже не просто говорил, а граничил с гневным рыком. Он резко поднялся с места, нависнув над девушкой мрачной тучей. В его чернеющих яростных глазах, не терпящих возражения, она видела собственное холодное отражение. — Ты исчезнешь! Мы больше никогда в жизни не пересечёмся! Ты забудешь всё, что произошло за последние месяцы! Вернёшься обратно к своей жизни, к брату, к Люси, к этому… — голос охрип на долю секунды, — к этому белобрысому, неважно! Забудешь, понятно?! Всё, что было! Всё, что произошло в пределах этого дома! Абсолютно всё без исключения! ЗА-БУ-ДЕШЬ!       По мере каждого высказанного в её адрес слова Джувия чувствовала, как падает в бездонную леденящую яму. Каждое слово как приговор в зале суда. Каждое тяжелое дыхание как стук молотка по деревянной поверхности. Как гвоздь, забиваемый в её символический гроб. Она не отрывала взгляд от парня, и было ощущение, словно у неё отбирают самого родного человека на свете. От неё требовали невозможного…       — Как?.. — охрипшим голосом едва слышно прошептала Локсар, вглядываясь в эти тёмные глаза в тщетной попытке найти там хоть какие-то отголоски ответов на её вопросы. Но там не было ровным счётом ничего из того, что ей бы хотелось увидеть. Только жестокость и принуждение. Впрочем, как и в начале их взаимоотношений. — Как мне это сделать, если я… — её голос неестественно задрожал, и она не смогла более осилить этот жестокий взгляд на себе, поскольку от нахлынувшего осознания её отчаянные глаза залились слезами. Но она не позволила этим слезам предательски стечь по щекам. Она держалась из последних сил, подавляя рвущиеся наружу рыданья, и видела рядом с собой размытые очертания мужского лица. Как же ей хотелось стереть с его лица эту грубость, вернув то доброе спокойствие и лёгкую улыбку, которой он когда-то одаривал только её. — Я…       Слова застряли в горле, как острые осколки разбитого стекла, и дыхание стало прерывистым. Взгляд её, полный отчаяния и невысказанных чувств, метался по комнате, словно искал утешение в каждой тени. Её губы дрожали, но ни один звук не вырывался наружу. В этот момент она поняла, что все слова уже сказаны, но никто не услышал их, и теперь она осталась одна в этом безмолвном мире, где её голос больше не имел значения.       — Мистер Фуллбастер, можно вас! — Локсар слегка вздрогнула от неожиданности, и они одновременно посмотрели в сторону двери, где с первого этажа донёсся мужской напряжённый голос.       Грей без лишних слов тут же направился вниз, оставив после себя жирную точку в их, скорее всего, последнем разговоре, а Джувия опустила низко голову, чувствуя, как целый булыжник, вставший поперёк горла, желал разорвать её на части. Это конец. Она поняла.       Внутри всё сжималось от боли. Внутри всё разрушалось от боли.       Локсар, тяжело вздохнув и будучи водруженной своими мыслями, принялась искать хоть что-то, что можно надеть, а то на одной футболке далеко не пойти. Она посмотрела на своё болезненное отражение в зеркале. Ссадины, синяки на лице, на руках, ногах. На фоне бледной кожи они казались ужасными и нереальными. Мысли грызли абсолютно всё изнутри, забрав себе всё её внимание, отчего она была полностью рассеяна и надела те же тёмные джинсы, что были на ней до этого. Они были слегка запятнаны в крови, но это почему-то девушку нисколько не смутило, поскольку продолжала находиться в своих раздумьях и понемногу ощущать ломящую боль в каждой клеточке тела. Все побои начали постепенно напоминать о себе тупой болью.       Но все мысли улетучились далеко и надолго, когда с первого этажа донеслись шум и крики:       — Ублюдок!       Локсар в очередной раз нервно дёрнулась, мысленно прикинув, что скоро вообще станет параноиком из-за этих постоянных дёрганий, и посмотрела в сторону двери. Все существующие размышления испарились мгновенно, когда она поняла, что этот голос принадлежит…       — Гажил?..       Джувия как ошпаренная схватила с пола рубашку Грея и бросилась к двери, чуть не перевернувшись на ступеньках и параллельно натягивая на себя мужскую вещь, и тут же первым делом заметила Гажила, схватившего Грея за футболку и прижимающего его к стене. Охранники вместе с Жераром стояли в стороне и были вот-вот готовы вмешаться в конфликт, но, судя по всему, по приказу Фернандеса стояли в бездействии.       — Гажил! — Что есть силы Локсар в ужасе вцепилась в озверевшего, покрывающего всех и вся трёхэтажным матом брата и тщетно попыталась отцепить его от спокойного Фуллбастера.       — Как. Ты. Посмел. Мою. Сестру! — громко зарычал Рэдфокс, будто бы не замечая рядом с собой кого-либо другого, и с невероятной силой замахнулся на парня кулаком. Джувия испуганно охнула, отступив на пару шагов назад, и ошарашенно прикрыла ладонями рот. Жерар тут же гневно сделал шаг вперёд, но Грей, сплюнув кровь на паркет, жестом руки приказал всем стоять на своих местах. — Я уничтожу тебя, понимаешь?!       На шум подбежали Кана и Леви, которые, едва завидев происходящее, в ужасе остановились у порога.       Но Гажил будто ничего и никого не видел на свете, кроме спокойно глядящего на него Фуллбастера, в глазах которого читалось что-то неизведанное. Будто принятие своего собственного греха, его последствий и ожидаемое наказание. Лицо Рэдфокса было багровым от накатившего гнева, а капилляры глаз жутко полопаны, отчего создавалось ощущение, будто пик его терпения над чем-то настал. Он с силой вновь вцепился в футболку своего ненавистника, остервенело пройдясь кулаком по его челюсти, а после коленом по животу, отчего тот рухнул одним коленом на пол и даже не предпринимал хоть каких-либо попыток защититься. Мужчина в мгновение ока достал пистолет из-за пояса и грубо приставил его дуло к иссиня-тёмной голове.       — Я убью тебя и даже не моргну глазом! — тяжело дыша, безжалостным голосом прорычал он и вдавливал дуло пистолета ему в голову. — Мне плевать на свою свободу и карьеру, но я не закрою глаза на то, что ты сделал с моей сестрой!       И Локсар будто облили ледяной водой. Она широко распахнутыми глазами стояла в стороне, не в силах даже сделать и шагу, перебирая сотни вариантов того, что могло спровоцировать брата так сойти с ума. И почему-то только одно лезло в голову…       Неужели и он узнал?       — Гажил, убери это! — Взяв себя в руки, Джувия тут же встала между этими двумя, толкая мужскую руку, сжимающую крепко пистолет, в сторону. — Немедленно!       Тут же всё внимание мужчины переключилось на неё. И он посмотрел на неё такими покрасневшими беспомощными глазами, в которых резко вспыхнули боль и отчаяние. Рука, так крепко сжимающая пистолет, обессиленно повисла в воздухе, а на красных глазах едва заметно выступили слёзы полной потерянности и абсолютного бессилия. Локсар прикусила нижнюю разодранную губу и чувствовала себя до того паршиво, будто бы предала своего самого родного человека и теперь стоит напротив него, не имея под рукой хоть каких-либо оправданий.       — Почему ты мне не сказала? Почему все знали, но только не я? — охрипшим, дрогнувшим голосом тихо спросил он, не отрывая от неё болезненного взгляда. — Кто я тебе, Джувия?..       Локсар опустила голову и скрыла слезящиеся глаза под длинной чёлкой, чувствуя, как напряжение в горле нарастает и становится жутко трудно дышать.       — Я думал, Леон просто спятил после всего, когда подставил этого мерзавца… — гневно выплюнул мужчина и вновь беспомощно вздохнул. — Почему, сестрёнка? — Тяжёлые мужские руки осторожно дотронулись до подрагивающих плеч. Леон? Почему опять он? — Ты ведь всегда бежала ко мне за помощью. Так почему же столько всего позволила себе в одиночку пережить?..       Но Джувия так и не нашла в себе силы поднять голову и посмотреть в эти глаза, полные боли и отчаяния. Её неконтролируемо трясло всем нутром, а перед глазами отчётливо пробегались все те изощрённые картины пятимесячной давности, заставляя вновь погружаться в пучину семи кругов ада.       Рэдфокс осторожно притянул её к себе и прижал к груди, давая почувствовать защиту и спокойствие. Но, чёрт побери, она ощущала, как её рвёт изнутри на части, как всё смешалось и превратилось в некий огромный лабиринт, из-за чего она теперь точно не знала, что делать, куда идти и как быть. Девушка осторожно сжала край куртки брата, подавляя бурю негативных эмоций и переживаний. Рэдфокс осторожно оставил долгий поцелуй на её макушке и повёл в сторону выхода. И Джувия слепо последовала за ним. Но что-то тянуло её назад, посмотреть в ту сторону, где стоял он.              Прямо у выхода стояли Кана и Леви, и Гажил грубо задел плечом последнюю.       Локсар в последний момент успела обернуться через плечо и заметить эти тёмные глаза.       Тёмные холодные глаза, что молили её не уходить.       Остаться.

***

      Сколько прошло времени? Пару минут, полдня, несколько дней, недель, года? Как давно она уже неподвижно сидит на месте и смотрит в окно, где бушевал ливень в сопровождении громов и молний? Раскатистые громы, что никак не волновали её сердце. Странно, раньше она так боялась их, а сейчас таким бесстрастным взглядом скользит по крупным каплям, стекающим по запотевшему стеклу. Иссушенные губы ужасно разодраны до крови, кожа лица какая-то неестественно бледно-серая, а глаза… Её глаза были наполнены «ничем». В них не бегала сплошная строка разнообразных эмоций и каких-либо переживаний, они не слезились, не были красными или какими-либо другими. Они выжали из себя всякого рода чувства. Не осталось ничего. Ни боли, ни тоски, ни чувств, ни ощущения, будто её как палку согнули пополам. Она сама не понимала, что происходит. И, если честно, не хотела понимать вовсе.       О том, что она здесь сидит уж точно больше пяти-шести часов, говорила лишь тянущая поясница и боль в ягодицах. Да вообще во всём теле. Было огромное желание, чтобы по ней прошёлся какой-нибудь бульдозер, чтобы привести все мышцы и связки в чувства. А ещё лучше, если пройдётся по мыслям, дабы раздавить весь тот хаос, что творится у неё в голове. Стереть с сетчатки глаз тот отпечатавшийся тёмный холодный взгляд.       Стук. Стук в дверь её комнаты. Ручка медленно дёрнулась вниз, и в помещение вошёл мрачный Гажил с прозрачной папкой в руках.       — Так и будешь неподвижно сидеть? Со вчерашнего дня уже так… — мужчина закрыл осторожно за собой дверь и медленно подошёл к туалетному столику, где оставил папку и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. Ожидание. — Ты что-нибудь скажешь?       Ожидание. Невыносимое. Рвущее. На мелкие куски.       — Понятно, — тяжело вздохнул Рэдфокс. — Подпиши это, я заберу. Завтра в десять развод через суд.       Джувия не спеша взяла с ящика тумбочки ручку и, встав с дивана, переместилась на пуфик у туалетного столика. Волосы были грязные и лохматые, небрежная чёлка мешалась перед глазами. Под пристальным взглядом брата она осторожно открыла первые страницы документа, и первое, что ей бросилось в глаза, — подпись. Столь знакомая подпись, фамилия и инициалы. Абсолютно в каждой из трёх страниц стояла эта чёртова подпись.       Ком в горле нагрянул как ни кстати. Локсар сжала металлическую ручку, не смея оторвать взгляд от этой предательской строки. Почему же что сейчас, что пять месяцев назад за тем регистрационным свадебным столом в торжественном зале при подписании бумаг о заключении брака она чувствует одно и то же? Откуда в ней столь огромное желание встать и просто разорвать на части эти бумаги? Откуда в ней эта пустота, заполняющая собой каждый уголок её души?       Стрелки на часах неминуемо тикали, приближая некий переломный момент. Ручка так и застыла у сплошной пустой строки, где нужно было поставить свою подпись, а перед глазами, как будто перед самой смертью, бежали кадры последних пяти месяцев. И почему, чёрт побери, именно самые тёплые и счастливые моменты? Вроде их было так мало, практически ничтожное количество по сравнению со всем тем ужасом, что ей довелось пережить. Но конкретно эти моменты заставляли её сердце дрожать и сжиматься, ощущая такое невыносимое, бесконечное чувство отчаяния.       Девушка медленно и с запинками нарисовала на каждой странице что-то отдалённо напоминающее её подпись, на последнюю из которых упала крупная капля слезы. Чернила тут же поплыли. Упала и вторая капля. И причём с таким невероятным грохотом, что гром и молнии за окном были ничем по сравнению с этой капелькой.       Гажил пристально следил за ней сверху вниз и, явственно выражая всё своё недовольство, взял со стола папку. Он хотел уже уйти, и он это сделал, но в самый последний момент резко развернулся у двери обратно к ней, спиной сидящей к нему. Джувия чувствовала его взгляд на себе. Но она продолжала неподвижно сидеть и скрывать половину лица волосами, дабы вдруг ненароком не засветить все свои ушибы и синяки.       — Почему ты плачешь, Джувия?! — находясь где-то между отчаянием, безысходностью и досадой, спросил мужчина. Он чувствовал себя настолько паршиво, что не знал, что сказать и куда себя вообще деть. — Ты насильно за него вышла замуж? Насильно! И что сейчас, чёрт побери? Насильно разводишься? Что с тобой происходит?       Молчание. Локсар сидела неподвижно на месте, низко опустив голову над столом. И как же его это сводило с ума! Он не понимал, что с ней происходит, почему себя так ведёт. С тех пор, как он забрал её из дома того подонка, она не удосужилась проронить и слова, заперлась в своей комнате и сутки сидит неподвижно на кровати. Мужчина просто не мог найти себе место. Он уже и с Люси поговорил, заставив её в подробностях выложить всё, что знала, и поговорил со знакомым из суда, который пообещал, что ради него быстро и без проблем решит вопрос о расторжении брака. Он сделал всё, что было в его силах! А эта девушка просто не может пойти ему навстречу и хоть что-то внятно сказать, дабы ему иметь хоть какое-никакое представление, что с ней происходит. Даже с Люси напрочь отказалась говорить.       Рэдфокс очень шумно и тяжело вздохнул, покрутившись вокруг своей оси и стараясь унять гнев и отчаяние.       — Почему ты меня ни во что не поставила? Разве я бы не смог тебя защитить? Я ведь видел! Я ведь чувствовал! Ты бы не смогла такое сделать, но — будь я проклят — ничего не смог сделать! — Мужчина резко ударил кулаком по двери. — Знаешь почему? Потому что именно ты связала мне руки и ноги своей упёртостью и враньем! Я не смог защитить доверенное отцом! Теперь как мне быть?       Шум в ушах не прекращался.       — Теперь я уж точно не позволю ему приблизиться к тебе. Никогда! Развод, а его упеку за решётку!       Дверь захлопнулась с невероятной мощью.       И так крепко обняла пустота.

***

      Собственное отражение в зеркале расплывалось перед глазами в некую мутную непонятную картину, пока мысли бродили где-то далеко, за сотни километров от головы. И приходилось каждый раз прикладывать невероятные усилия, дабы возвращать себя к ясной реальности. Горькой. Отвратительной. Невыносимой реальности. Реальности, от которой хотелось убежать далеко и надолго. И она старалась это сделать, и вроде бы что-то получалось, но, к сожалению, ей это только казалось. На самом деле, она просто топталась на месте.       На самом деле, она ни на что не была способна.       И как давно уже так?       Как давно она превратилась в никчёмную, ни на что не способную девчонку? Когда и в какой момент жизни она оступилась и потеряла контроль над своими чувствами и эмоциями, правом на собственное слово и мнение?       Джувия прикусила разодранную нижнюю губу, следы которых довольно удачно скрыла алой помадой, и поправила складки на белых брюках средней ширины, а также давящий воротник вязанного свитера. Она внимательно посмотрела на свой плотный макияж, успешно скрывший все синяки на лице. В частности, один большой синяк был у виска. Все остальные ушибы по телу не предоставилось проблемой скрыть толстым слоем одежды.       Суд через полтора часа. Гажил сделал всё, чтобы их браку пришёл скорейший конец. Девушка надела сапоги и аккуратно распустила волнистые волосы с тугого хвоста. Она не знала, куда бежать, к кому пойти, кому высказаться, дабы её поняли. Дабы ей рассказали, что с ней происходит. Почему ноги отказываются делать шаги, руки как отдельные части тела живут своей жизнью, а голова вообще заварила какую-то кашу, из-за которой она была настолько рассеяна и невнимательна, что одно и то же дело выполняла по нескольку раз. Например, Локсар уже в третий раз надевает и снимает сапоги, причёска почему-то каждый раз какая-то не такая, алую помаду сменяет то нежный розовый, то просто блеск, то обратно алый, зачем-то понадобились перчатки, хотя на дворе ещё довольно тепло, хоть и пасмурно. В конечном итоге ей всё это надоело. Надоело, что она разучилась контролировать свои действия и мысли. А потому, тяжело вздохнув всей грудью, присела у порога дома и уставилась на свою обувь.       Вместо того, чтобы оплакивать отца, у которого сегодня годовщина смерти, она оплакивает себя. Гажил ещё рано утром предложил ей сходить на кладбище, но Джувия отказалась. Смысл идти и посещать абсолютно пустую могилу? Её отец похоронен совершенно в другом месте. В таком красивом месте, откуда явно открываются невероятные виды на рассвет и закат.       Так хотелось заплакать. Но у неё не оказалось тех слёз, которых можно было бы пролить. В груди была такая чернота бездонная, а в голове абсолютное одиночество. Она ещё никогда раньше не чувствовала себя настолько беспомощно и жалко. Будто её привязали руками и ногами к этому состоянию без возможности когда-либо выбраться и задышать полной свободной грудью. Будто огромными гвоздями её ноги прибили к этому месту, и теперь она не могла сделать и шагу. Просто стояла на перекрёстке жизненных дорог и не знала, куда же идти.       Она потеряла всех и всё. Прошлое, будущее, настоящее. Всё превратилось в прах. Сможет ли она вновь встать на ноги? Сможет ли вновь начать жизнь с чистого листа? Ведь однажды у неё это получилось. Должно же получиться и в этот раз…       Звонок в дверь отвлёк её от глубинных размышлений. Девушка аккуратно поднялась с места, поморщившись от боли, и остановилась, положив руку на ручку двери. Последний раз такой визит обернулся для неё трагедией… Локсар покачала головой и посмотрела в глазок, где увидела синюю макушку.       Леви?              — Привет, — с трудом выдавила из себя Джувия улыбку, открыв дверь.       — Привет… — неуверенно замешкалась у порога Леви, крепко сжимая в руках свою сумочку. Она неуверенно глядела то на неё, то вниз, то куда угодно, выдавая внутреннюю борьбу. Теперь и они обо всём знают… — Ты выходишь? В суд?       — Нет, ещё рано, — с печалью в голосе сказала Локсар и отошла в сторону, пропуская в дом гостью. — Проходи.       МакГарден в благодарность скривила некое подобие улыбки и осторожно вошла в дом, будто её мог там кто-то поджидать и застать врасплох. Она немного замешкалась у порога, а после сняла обувь, пройдя в гостинную и усевшись на диване. Джувия прошла следом за ней и села напротив. Напряженная тишина повисла в воздухе, но ни одна из них не смела первой прервать эту жуткую, давящую ауру.       — Нам Эльза обо всём рассказала… — первой начала Леви, прокашлявшись, тем самым стараясь унять хриплый голос. — Все в особняке до сих пор в шоке, а Грей… — Сердце пропустило удар. Гулко. Да так, что Локсар скривилась от услышанного имени. — Его нигде не видать. В прочем, как всегда.       Джувия неуютно поёрзала на месте, стягивая рукава свитера вперёд и уставившись таким усталым взглядом на паркет.       — Я просто не могу поверить, как это могло случиться прямо под нашим носом, а мы даже и не заметили. Мы… Мы были так рады, что у него хоть кто-то появился в жизни… Такой прекрасный, добрый лучик света в его тёмном мире… — продолжила МакГарден, выдавая в своём голосе весь спектр неподдельных сожалений. — Миллионов слов будет недостаточно, чтобы я выразила все свои эмоции… Как мне стыдно перед тобой за Грея.       Локсар сжала и разжала горящие веки, тяжело вздохнув.       — Джувия, прости, пожалуйста… Я знаю, что это эгоистично — просить о таком. Прости, что мы все были настолько слепы, что не замечали твою боль. — Леви неуверенно подняла голову на напротив сидящую девушку и с полным сожалением во взгляде надеялась, что хоть что-то поможет сгладить острые углы. — Ты лишилась всего в своей жизни только из-за какой-то глупости. Его поступок бесчеловечен, он…       — Леви, — с тяжёлым вздохом прервала её мольбы о прощении Джувия, не в силах дальше всё это слушать. — Грей это сделал не просто так, а чтобы защитить меня! От вашего дяди. Да, хоть и не самым лучшим способом, но он сделал то, что в тот момент ему показалось самым лучшим…       — Этому нет никаких оправданий, Джувия! — досадно выпалила МакГарден. — Он поступил просто чудовищно. Ты ведь хотела выйти замуж за другого. Ты любила этого человека. У тебя были определённые мечты. Цели. Работа. Карьера. Твоя семья. Я просто представить не могу, насколько тебе было больно и как сильно ты ненавидишь Грея.       Как сильно она его ненавидит? Невероятно сильно.       — Джувия, я сделаю всё, чтобы тебе помочь. Доверься мне, — с полной уверенностью в собственных словах сказала Леви, твёрдо посмотрев на неё. — Можешь спокойно развестись с ним. Мы сделаем всё, чтобы он больше никогда в жизни к тебе не смог приблизиться. Обещаю.       Куда ей бежать? К кому идти? Чтобы просто её поняли…       — Спасибо…

***

      Тяжёлые кучевые облака были некими предвестниками чего-то крайне неприятного и словно давили своей безысходностью. Ветер меланхолично перемещал по городским улицам опавшие листья, создавая тревожный акустический фон. В такие моменты особенно ярко ощущается хрупкость человеческого существования и неизбежность изменений, которые могут не только не принести улучшения, но и усугубить существующее положение.       Белая машина из разряда «дорого-богато» плавно остановилась у большого здания, где огромными буквами всем на обозрение было выставлено «Дворец Правосудия». Джувия аккуратно вышла из салона автомобиля Леви, которая вызвалась сопроводить её во всех этапах расторжения брака под предлогом, что не может в такой ответственный момент пустить её одну. Так или иначе, какая-никакая поддержка была необходима. Гажил застрял в пробках, поэтому предварительно сообщил, что может опоздать на неопределенное время. Зачем он вообще был нужен и чем бы мог помочь здесь — Джувия не понимала. Хотя… Всё же понимала, отчасти.       Локсар закрыла дверь, взяв с собой только паспорт и телефон. Она поправила белоснежное пальто, поправила волнистые волосы, тяжело вздохнула, готовясь к чему-то слишком страшному, и вместе с Леви направились ко входу в помещение. Краем глаза она заметила чёрный спорткар.       Он уже здесь.       Направившись сразу на второй этаж, где их уже должны были ожидать, Джувия явственно чувствовала, как с каждым проделанным шагом её сердце бьётся всё сильнее и сильнее. Как немеют пальцы. Как ноги пытаются оторваться от неё и убежать куда подальше от этого места. Она чувствовала жуткую черноту в груди и подкатывающую тошноту, от которой хотелось согнуться в три погибели и выплевать всё, что накопилось в ней. Но она держалась. Из последних сил. На последнем издыхании. Она стойко стояла на своих ногах и решила для себя, что больше не будет показывать слабину. Никогда. Хватит с неё унижений. Хватит её беготни. Забудет. Один раз забылось. Вычеркнулось. И на сей раз также забудется. Также пройдет. Всё ведь проходит в жизни? И день сменяется ночью, и проливной дождь яркой радугой. Это очередной этап её жизни. Очередное испытание, подготовленное судьбой, чтобы она стала сильнее. Непоколебимее.       Не хочет её видеть рядом? Ну и ладно. Чтобы она исчезла? Да пожалуйста! Она не позволит более её гордости валяться у чужих ног.       Девушки синхронно повернули налево, в длинный коридор, где их уже поджидал ассистент судьи рядом с открытой дверью. Но не в зал суда. А в так называемую комнату «час охлаждения», где должны были супруги уединиться на целый час для того, чтобы обдумать своё предстоящее решение. Локсар считала это одним из самых абсурдных законов: если люди решили для себя твёрдо развестись, то ничто более не могло заставить их одуматься от своего решения. Из истории, насколько она помнила, за всё время действия данного закона всего две пары передумали под самый конец разводиться. Однако оговорка была в том, что одна пара решила развестись по глупости женщины, которая подумала, что муж ей изменяет, а это таковым не оказалось, а другая пара хоть и не развелась в первый раз, зато развелись через месяц. Так что какой толк от данных методов — оставалось для неё загадкой.       Джувия подошла к ассистентке и отдала ей всё, что было у неё в карманах. Посмотрев напоследок на Леви, которая ободряюще погладила её по плечу и коротко улыбнулась, зашла в небольшую комнату. Дверь за ней закрылась на ключ. Слишком маленькое помещение. Диван и журнальный столик, на котором стояли две бутылки воды и ваза с искусственными цветами. Ничего более. А на диване уже сидел объект всех её бед. Сидел с запрокинутой назад головой, уставившись на белоснежный потолок такими спокойными глазами. Локсар всегда завидовала его умению сохранять спокойствие абсолютно в любых жизненных ситуациях.       Она осторожно тяжело вздохнула, причем долго, и прижалась спиной к двери. Стоять надо было много.       Время тянулось мучительно долго, будто бы издеваясь над её уставшей душой. Каждый вздох казался невыносимо долгим, а тишина в помещении была настолько изнуряющей и давящей, что невольно хотелось лезть на стены, выпрыгнуть из окна, молить открыть эту грёбаную дверь за спиной, дабы убежать отсюда далеко и надолго. Чтобы боль и напряжение растворились в воздухе, оставив только пустоту. Чтобы всё поскорее закончилось. Забылось. Не вспоминалось. Но время не спешило, оно издевалось, как и всё вокруг. И она продолжала стоять, чувствуя небывалое напряжение по всему телу и сжимая руки в кулаки, надеясь, что это когда-нибудь закончится.       Если всему суждено кончиться, то пускай это произойдет в скорейшем времени. У неё уже не было тех сил, которых бы могла потратить для того, чтобы пережить все эти события и не сойти с ума. У неё уже совсем ничего не было.       Только пустота. Всепоглощающая. Тёмная. Холодная.       — Тебе есть что сказать?       Локсар едва заметно дёрнулась, ощутив, как сердце упало куда-то глубоко в пропасть, а по всему телу пробежалась волна мурашек. Она с трудом сглотнула напряжение в горле.       — Не осталось во мне ничего, чего бы я не высказала тебе.       Как? Вот как ему удаётся сохранять это спокойствие, чёрт возьми? Как он может просто сидеть на диване, распластавшись вдоль и поперёк, как ни в чём не бывало, и не проявлять в голосе хотя бы толику напряжения?       — Я создал специальный отряд, который будет круглосуточно за тобой приглядывать. Они прибудут, как закончится судебное заседание. Это необходимость на первое время. Если что-то и произойдет, к тебе незамедлительно придут Нацу, Эльза или Жерар. Кто поближе будет. Ты можешь жить обычной жизнью…       Обычной жизнью? Джувия слегка горько усмехнулась, вглядываясь на узорную плитку под ногами. Этот человек с самого начала издевался над её судьбой. В принципе, ничего и не изменилось.       — Прости меня…       Локсар едва заметно приподняла голову, упав в некую глубокую прострацию. Высокая горловина тёплого свитера начала сильно давить, а руки, спрятанные в глубоких карманах светлого пальто, заметно похолодели и сжались в крепкий кулак. Каждый вдох и выдох становился всё тяжелее и тяжелее, а атмосфера вокруг давила так, что её ноги едва выдерживали подобный шквал различных эмоций.       — За всё… — В некогда спокойном голосе, в котором сквозил только холод и безразличие ко всему на свете, вдруг совершенно неожиданно протеснилось что-то крайне странное. Что-то такое ранее неизведанное. — Особенно за то, что произошло в последний раз. Я не должен был к тебе прикасаться.       Девушка так и не нашла в себе силы подать хоть какие-то признаки жизни. Её тело оставалось неподвижным, но внутри всё перевернулось от услышанного. Голос, который всегда был ледяным и безразличным, вдруг стал другим. В нём появилась тень вины, понимания непоправимого, чего-то, что она никогда раньше не слышала в его словах. Он ни разу за всё время ни за один свой поступок не извинялся перед ней. Наверное, даже и мысли не допускал об этом, считая себя невинным и оправдываясь тем, что «дал обещание».       Она медленно посмотрела в сторону, и их взгляды встретились. Его глаза были по-прежнему спокойны, но стоило ей только внимательно приглядеться, и она увидела в них глубочайшее сожаление, словно он только сейчас осознал, что совершил нечто непоправимое. И это сожаление заставило её задохнуться в собственном шквале эмоций. Всё в голове перемешалось в сумбурную кашу, отчего она сама не понимала, что чувствует и что вообще думает. Локсар сжимала и разжимала собственные кулаки, из последних сил пытаясь привести себя в чувства, но холод, сковывавший её, был гораздо сильнее.       — Ты… — начала она, но голос заметно дрогнул. Так предательски.       Грей тяжело вздохнул, словно хотел что-то ещё сказать, но остановился. Его лицо исказилось от внутренней борьбы, и он отвернулся. Он много чего ещё хотел сказать, но сейчас уже не видел смысла.       Девушка шумно вздохнула, выдохнув всё то напряжение, которое охватило в плотных тисках её грудную клетку, и посмотрела вверх, на потолок. Он всегда так делал, когда над чем-то глубоко размышлял, может, ей тоже поможет? Может, она найдёт хотя бы в этом потолке своё спокойствие? Но этого не происходило. Смотрела она так минуту, две, пять. Всё равно ураган из различных негативных эмоций никак не утихал внутри.       — Сегодня годовщина смерти моего отца. Ты навестил его? — Голос звучал жутко неестественно и совершенно неизящно. Плевать. Ей вдруг так захотелось разбавить всю эту омерзительную тишину. Задать хоть какие-то вопросы среди тысячи других, которые её мучили. Всё равно это уже ничего не изменит, хотя бы станет чуть легче. Наверное. По крайней мере, она надеялась на это.       — Да…       Она прикусила нижнюю губу, ощутив, как начали гореть глаза. Как же она скучала по отцу. Как же его не хватало сейчас.       — Почему он именно тебе завещал похоронить его в том месте? Почему нам не сказал?       — На том месте впервые мой отец, Джордж и Сэм познакомились и в последствии дали братские клятвы всегда хранить верность друг другу. Завещав это вам, думаю, у вас бы в последствии точно возникли вопросы, откуда ещё две другие могилы здесь. Особенно имя всеми известного Сильвера Фуллбастера.       Насколько же у них была крепкая дружба, раз уж отец предпочёл постоянную компанию этих двух, чем быть похороненным рядом с могилой любимой жены. Он ведь заведомо знал, что его дети будут идти к пустой могиле.       — Джордж очень боялся, что ты узнаешь о его тёмном прошлом. Всегда говорил мне, какая ты чистая и невинная, словно «божий ангелёнок». Что ты некое подобие наказания для него, ниспосланное Богом, чтобы он всегда смотрел на тебя и понимал, скольких таких же невинных чистых детей он оставил без отцов.       Нижняя губа неконтролируемо задрожала, а тёмно-синие глаза залились слезами. «Божий ангелёнок» — он всегда называл её так ласково и с огромной любовью. Джувия опустила голову, чувствуя невероятную грусть по ушедшему человеку. Они будто говорили о двух совершенно разных людях.       — Интересно, что бы он сказал, увидев наше положение? — тихо прошептала Локсар, не сумев пересилить огромный ком в горле.       Как же больно. Чёрт бы побрал, как же больно. Жгучие слёзы покатились по щекам, вызывая неконтролируемое чувство бесконечного одиночества. Но она сдержалась. Не здесь. Не сейчас. Локсар незаметно стряхнула солёные капли и успокаивающе задышала, стараясь унять рвущиеся наружу рыдания.       — Почему именно я? — Главный вопрос, который мучил её всё это время. — Почему он тогда отправил меня к тебе в тюрьму? Сам был адвокатом, на него работали лучшие адвокаты Фиора, да и навряд ли твой адвокат был каким-то сопляком. Почему я? Я тогда только выпустилась, у меня был нулевой опыт, ничего не было. В тот день я только выиграла дело Люси.       — Не знаю.       — Не знаешь или не хочешь говорить?       — Я никогда тебе не врал… И сейчас тоже не хочу.

Flashback

      Блёклая серая комната была наполнена запахом табака и дорогих мужских духов. Люминесцентные лампы противно шумели, отчего хотелось выключить свет, но за неимением каких-либо окон в помещении это не предоставлялось возможностью. В этой комнате вообще ничего не было: только деревянный стол и три жутко неудобных стула. Не более.       Грей недовольно вздохнул, наклонив голову чуть вбок. Как же ему осточертело здесь сидеть второй час, сравнивая своё укромное мягкое место с сиденьем стула — с квадратом. Как же ему было хорошо недавно в своей комнате на удобной постели в тишине и вдали от всяких посторонних личностей. Если бы он сейчас кому-то сказал, что ему очень хорошо в тюремной камере совершенно одному, абсолютно каждый бы покрутил у виска. Как может быть хорошо в тюрьме?       Фуллбастер посмотрел на напротив сидящего мужчину, который внимательно смотрел на доску шашек на столе.       — Тебе не надоело?       — Что именно? — Сделав вид, как будто ему не задают этот вопрос по десять раз каждый раз, когда он приходит сюда, Джордж удивлённо вскинул поседевшие брови и глубоко закурил большой сигарой. Клубки дыма медленно заполняли помещение.       — Зачем ты сюда приходишь каждый раз?       — А что делать ещё старику на пенсии? С кем тусоваться? Гажил сутками напролёт на работе: ему обещали повышение, вот и ломит себя в полиции. Джувия вообще завалилась среди своих бумаг и новых дел. Сэм всё время занят своей забегаловкой, тошнит уже.       — А меня тошнит от этой игры, — раздражённо пробурчал Фуллбастер, посмотрев на грязный потолок над головой. — И твоих визитов.       — Но так или иначе ты каждый раз соглашаешься на встречу, — подметил мистер Локсар, едва заметно ухмыльнувшись по-доброму. И не поспоришь. Ведь он за два месяца нахождения в тюремном заключении ни разу не пустил к себе родных. Ни мать, ни ребят, ни даже дядю, который какие только попытки и не применял. Он пришёл сюда сам по собственной воле. Убежал, иначе говоря… Однако почему-то каждый раз, по три раза в неделю, без лишних слов приходил в эту комнату и играл в шашки с этим стариком. Интересно ему? Совершенно нет. Просто… Он сам не знал, почему так поступает. Наверное, когда-нибудь даст ответ на собственный вопрос. Но не сейчас. Сейчас парень, оказавшись проигравшим в этом разговоре, посмотрел на то, как Джордж пытался выбраться победителем из игры. — Опять тупик.       — Тебе ведь никогда не победить.       — Может, у тебя и феноменальная память, зато у меня целый багажник опыта. Так что шансы на выигрыш или проигрыш никогда не равняются нулю, — мужчина оторвал взгляд от шашек и с каким-то неподдельным интересом посмотрел на Фуллбастера, который из последних сил делал вид, будто ему совершенно неинтересно здесь находиться. — Так Джув говорит постоянно. Она тоже очень любит шашки.       Повисла тишина, словно кто-то выключил шум самой Вселенной. Даже эта надоевшая лампа умолкла. Запах дорогого табака приелся в его кожу.       — Ты так и не ответил, зачем тогда её отправил ко мне, — прервав минутное молчание, которое показалось чем-то бесконечным, тихо пробурчал Фуллбастер, глядя куда-то сквозь стены. Он прекрасно заметил на себе многозначительный взгляд Джорджа, но из последних сил сделал вид, будто его это совершенно не волновало.       — Чтобы ты наконец перестал убегать от самого себя. Ты нужен своей семье. — Спустя долгое время раздумий мужчина сделал свой ход и вновь закурил. — И в кого ты такой пошёл… Сильвер никогда не избегал проблем.       — У него не было таких проблем. — Фуллбастер поддался вперёд, сделав свой ход и выбив ещё две шашки противника.       — Ой, чего только у нас и не было!       — Так чем бы она помогла? Она ведь меня даже и не помнит.       — Я закрытыми глазами вижу твой неподдельный интерес… — озорно усмехнулся Джордж и с большой радостью сделал свой ход. — Они в следующем году планируют свадьбу.       Пальцы, взявшие чёрную шашку, дабы сделать свой ход, застыли на месте. Грей задумчиво уставился на доску. Но думал он далеко не о том, как пойти дальше…       — Дожить бы… Я останусь при мнении, что этот белобрысый не достоин моего божьего ангелёнка. Заносчивый эгоист! — выразился мистер Локсар, не отрывая выразительного взгляда от лица парня.       — Какая разница, при каком ты мнении, — прокашлявшись, Фуллбастер сделал свой ход. Проигрышный ход. — Это её выбор.       Вновь тишина.       — Она ведь ещё когда была трёхлеткой только и говорила, что выйдет замуж за тебя, — по-доброму рассмеялся Джордж и откинулся на спинку стула, закурив в последний раз и потушив сигару о край маленькой металлической тарелки. Тёмно-синие глаза никак не желали отрываться от спокойного лица парня. Только вот мистер Локсар знал этого парня как облупленного. Он вовсе не был спокоен. Спокойствием тут даже и не пахло. — Кстати, отдай её заколки наконец. Всё же они принадлежали моей маме. Некое наследие и все дела.       — Я их тогда ещё выбросил, — недовольно отмахнулся Грей, опустив голову и посмотрев на свои пальцы. Они дрожали?       — Ага.

End of flashback

      Их время подходило к концу. Время их пути. Джувия продолжала смотреть покрасневшими глазами на жёлтые деревья за окном, колыхающиеся от сильных порывов ветра. Она больше ничего не могла сказать. Просто хотелось пойти куда-нибудь, где будет спокойно. Осталось ли в этом мире такое место, где будет ей спокойно?       Это конец? Всего этого больше не будет? Не будет тех мрачных стен? Не будет изнуряющих мыслей? Не будет опасностей, угроз, страхов?       Это конец? Не будет того величественного особняка? Не будет девочек, которые стали как родные? Не будет уютных вечеров в компании? Не будет больше удобного дивана? Не будет его?.. Его «жёнушка», «адвокат», «не вмешивайся»? Его холодных тёмных глаз, его спокойного голоса, странного поведения? Это действительно конец?       Дверь позади открылась. Два щелчка, и Фуллбастер медленно поднялся с места и подошёл к ней, остановившись прямо напротив. Взгляд сапфировых глаз прошёлся по тёмно-синим, в которых выражалась тоска и раскаяние.       — Это принадлежит тебе, — он протянул вперёд руку, держа две маленькие заколочки-невидимки с сине-голубыми цветами канзаши и подвесками в виде маленьких лепестков.       — Это твоё. — Локсар тяжело вздохнула и оттолкнулась от двери. — Я не хочу, чтобы у меня было хоть что-то, что будет напоминать о тебе.       — Они принадлежали матери Джорджа, твоей бабушке. Я их у тебя забрал в нашу первую встречу, теперь возвращаю.       Джувия завороженно посмотрела на парня. Принадлежит ей?       — Моё самое первое отчётливое воспоминание, о котором ты спрашивала, — это ты… — он улыбнулся. По-доброму, едва заметно, словно рассказал о самом лучшем воспоминании всей своей жизни.       И Локсар показалось, будто она на секунду задохнулась от этой столь притягательной улыбки. Она казалась такой искренней, тёплой, исходящей из самых недр светлой части души, что сердце невольно начало биться ещё быстрее. Она удивлённо смотрела то на него, то на эти заколки и никак не могла уложить в голове, что эта вещь изначально принадлежала ей. Она, конечно, была в курсе, что они и до этого знали друг друга, будучи маленькими детьми. Но почему он их хранил у себя? Почему забрал? Почему не выбросил?       Девушка осторожно забрала их из его холодных рук и прижала к груди.       — И столько лет ты их хранил у себя? — удивлённо выдохнула Джувия, чувствуя, как в груди разливается нечто… Что?       — Всегда.

***

      Джувия сидела, будто парализованная. Её ноги дрожали, как осенние листья на ветру, а взгляд метался из стороны в сторону по просторному помещению, избегая встречи с глазами парня, сидящего по ту сторону массивного стола. Она сжимала заколки в ледяных пальцах, надеясь найти в них опору, но это не помогало. Её попытки выбросить хотя бы на время ненужные мысли куда подальше и собраться были тщетны.       Она нервно дёргалась от каждого звука. От барабанящих по металлическому отливу окна капель дождя. От тяжёлых вздохов пожилого судьи, который рассматривал их документы. От монотонного звука клавиш компьютера, где молодая ассистентка беспрерывно что-то печатала. И даже дёргалась от молчания охранника, стоящего у двери. Всё казалось каким-то не так… Столь чуждым, будто она впервые в жизни находилась в кабинете судьи. Она чувствовала себя беспомощной, как маленький кораблик в бескрайнем неспокойном океане. Ветер перемен, который должен был бы наполнить её паруса, казался лишь слабой рябью на поверхности воды. Она не знала, куда плыть, и её сердце сжималось от страха перед неизвестностью.       — В общем, я не вижу каких-либо препятствий для вашего развода, — прокашлявшись, тяжёлым голосом начал судья, отчего Локсар явственно ощутила, будто резко исчез стул и она начала падать в бескрайнюю пропасть. — Но законом обязан ещё раз спросить. Вы до сих пор хотите развестись, миссис Локсар?       Конец? Именно сейчас всё подойдёт к концу? Стоит ей только сказать одно слово, и она выйдет из этого помещения совершенно свободным человеком? Какой будет её дальнейшая жизнь? Что она будет делать? Сможет ли она вообще теперь хоть что-то сделать?       — Миссис Локсар?       Взгляд застыл на заколках. Сущий ад. Она пережила рядом с этим человеком худшие моменты всей своей жизни. Она неоднократно подвергалась опасности из-за него. Она потеряла своего любимого человека, свою работу, доверие брата, лучшей подруги. Она потеряла свою гордость, самоуважение, счастье, радость, здоровую психику. Её сердце билось быстрее, словно пытаясь разорвать грудь, а разум был пуст, как чистый лист бумаги, на котором она пыталась примерно описать свою новую жизнь, но не знала, с чего начать.       Её должна переполнять ненависть к этому человеку. Её обязана переполнять ненависть ко всему сущему!       Но что не так?..       — Мистер Фуллбастер, ваше желание развестись до сих пор в силе? — так и не дождавшись ответа от истца, судья тяжко вздохнул и перекинул своё внимание на ответчика, который был не менее задумчив.       — Да…       И до чего же сильно её накрыла обида. В первую очередь на себя и на свою наивность.       — Миссис Локсар, вы до сих пор поддерживаете желание развестись?       До чего же она глупа.       — Миссис Локсар?       До чего же ей было паршиво от того, что она вновь выбрала не себя.       — Нет, я не хочу разводиться со своим мужем. — Высоко подняв голову, Локсар уверенно посмотрела на немного опешившего судью. — Это спонтанное решение, принятое в порыве эмоций. Ваша честь, я отклоняю свое исковое заявление.       Не смотреть. Не смотреть. Не смотреть, чёрт возьми. Она чувствовала этот леденящий взгляд на себе. Понимала, что если сейчас посмотрит прямо, то провалится сквозь землю. Рука до того сильно сжимала заколки, что они вот-вот были готовы превратиться в пыль.       — Однако, поскольку мистер Фуллбастер всё-таки требует развод, мы не можем просто закрыть дело… — После минутного молчания судья отметил что-то в документах и передал их ассистентке. — Вынуждены отложить ваше заявление на следующее судебное заседание для дальнейшего разбирательства… Если всё-таки вновь передумаете, подойдите четвёртого числа следующего месяца в это же время, а если придёте к обоюдному согласию сохранить брак, то можете не приходить. Распишитесь, пожалуйста, и вы свободны.       И Локсар даже не поняла, как изобразила в документах что-то отдалённо напоминающее её подпись. Чернота в груди разъедала абсолютно всё. Она видела на себе этот прижигающий взгляд тёмных глаз и старалась из последних сил делать вид, будто ничего не происходит и всё идёт так, как они задумали изначально.       Не дожидаясь, когда ассистентка передаст документы Фуллбастеру и тот подпишет их, Джувия быстрыми шагами направилась к выходу и убежала. Убежала от него, от своих мыслей, от самой себя.       На выходе в коридоре её ожидала Леви. Чёрт побери, что она ей скажет? На секунду остановившись и увидев её удивлённый взгляд, Локсар замечтала о том моменте, когда всё же земля разорвётся на две части и она сможет провалиться. Чтобы на неё не смотрели так, не задавали вопросов, не требовали чего-то. Просто оставили её в покое.       Девушка быстрыми шагами направилась к выходу.       — Я перезвоню. Джувия, подожди! — спешно сбросив вызов, Леви поднялась с места и удивлённо проследила взглядом за Локсар, которая без лишних слов ушла. Следом за ней буквально вылетел из кабинета судьи озадаченный Грей. — Куда она побежала?       — Она отказалась, — обречённо вздохнул Фуллбастер, взъерошив волосы. — Забрала заявление.       — Что? — опешила МакГарден и уставилась злобным взглядом на парня. — Ты опять ей угрожал? Что ты ей сказал?       Но девушка так и не дождалась ответа, поскольку Грей, явно не желая всё оставлять просто так, стремительно направился следом за убежавшей.       Тем временем Джувия думала о том, как не перевернуться на этих ступеньках при выходе из здания. Она проклинала всё подряд. Начиная от этих скользкой лестницы, благодаря которой с лёгкостью можно было попасть в травмпункт, поскольку на улице шёл сильный дождь и всё вокруг было мокрое. И заканчивая своим выбором. Однако от выбора своего и его последствий она стремительно пыталась убежать. Убежать от себя в первую очередь.       Мы бежим от собственных мыслей. Бежим от ошибок, от правды. Бежим от всего, что может изменить нас и нашу жизнь.       Мы бежим от наших любимых. Бежим от тех, кого не любим. Побег помогает при расставании, помогает избавиться от нежелательных слов, боли. Побег спасает нас от объяснений, помогает уходить тихо, оставляя после себя бессчётное количество вопросов.       Мы бежим незаметно. Смешиваемся с толпой на улице. У каждого из них есть свой путь побега, который круто отличается от нашего. Мы бежим, чтобы в одиночестве понять себя. Бежим, потому что это проще, чем остаться и бороться за то, что нам дорого.       Мы бежим, не понимая, что побег — это временное спокойствие. Мы все убегаем. Убегаем, не замечая, что это время и жизнь убегают от нас.       Мы бежим, так и не поняв, что можно игнорировать кого угодно и что угодно, но только не себя.       Резкий порыв леденящего ветра вперемешку с крупными каплями дождя заставили девушку задохнуться от холода при выходе из здания. Она оглянулась по сторонам в тщетных попытках собраться всеми остатками сил и понять, что же делать дальше. Её никто не поймёт. Следовательно, и не к кому было идти. От этого осознания что-то внутри так сильно сжалось, и ей захотелось зарыдать в голос. Так же сильно и без остановки, как и этот дождь. Впервые в жизни она почувствовала себя настолько одинокой и беспомощной.       Вокруг не было никого. Все люди разбежались по зданиям, машин совсем не было, кроме спорткара Фуллбастера и Леви. Девушка стремительными шагами направилась в сторону машины Грея, но, очевидно, не для того, чтобы в неё сесть. Она просто хотела поскорее отсюда убежать. И это можно было сделать только у края проезжей части, пройдя мимо чёрного спорткара и молясь, чтобы поскорее проехал пустой таксист.       И случилось худшее. Её резко и, причём, больно схватили за локоть и развернули на сто восемьдесят градусов. Джувия никогда и не думала, что столкнётся с таким ужасом в чёрных глазах.       — Что это было? — Едва сдерживаясь, чтобы не закричать во весь голос, Грей старался сохранять спокойствие. И впервые в жизни у него это не получалось. Он жадно метался взглядом по испуганному лицу девушки и мечтал, чтобы она посмотрела на него и объяснила свой бездумный поступок.       Бесконечный шум дождя и завывание ветра создавали ощущение, что весь мир вокруг замер, оставив их один на один. Джувия не чувствовала ни своих подкашивающихся ног, ни рук, в одной из которых продолжала сжимать заколки, а другую больно сжимал Фуллбастер. Она отчаянно смотрела куда-то сквозь его грудную клетку, моля все небесные силы помочь ей. Но в этот момент казалось, что сама природа ополчилась против неё, пытаясь утопить в своих холодных объятиях.       — Почему ты столько лет хранил их у себя? — едва слышно на фоне сильного ливня прошептала Локсар, на секунду поморщившись от боли в руке. Там был сильный ушиб.       — Это здесь при чём? — осторожно расслабив руку, парень озадаченно не сводил взгляда от отчаянного лица.       — Почему, Грей?! — Дрожащий до этого голос резко приобрёл требовательные нотки. Она больше не будет убегать. Здесь и сейчас должно всё решиться. — Почему мой отец отправил меня к тебе? Почему доверил меня тебе?       — Сейчас это всё не имеет значения… — Будто сбившись с толка, Фуллбастер окончательно убрал руку и поморщился от бежащих по лицу капель дождя.       — Имеет, понял?! У каждого человека же есть право выбора. Это мой выбор!       — Чего ты пытаешься добиться?       И Локсар будто дали сильную пощёчину. Она глубоко задышала, чувствуя, как одежда промокла до последних ниточек, прилипая к телу, и видела в этих чёрных глазах жуткий страх. Она впервые в жизни видела в этом человеке подобного рода отчаяние, будто он должен был вот-вот лишиться самого близкого человека на свете. И её сердце до того сильно сжалось от этого беспомощного вида, что захотелось… захотелось сильно обнять его. Это непреодолимое желание рухнуло на неё настолько неожиданно, что она сама не поняла, откуда в ней столько жалости к человеку, который раскромсал на куски её жизнь и теперь пытался выбросить все остатки. Но она продолжала стоять и смотреть на него, борясь с желанием прижаться к чёрной машине рядом, поскольку сил уже не осталось выдерживать на себе всю эту вселенскую ношу.       — Почему ты… ты отказываешься от меня? — Джувия не ожидала дельного ответа. Если честно, сейчас она ничего и ни от кого не ожидала.       Казалось, прошла целая вечность бесконечного молчания, прежде чем Фуллбастер решился хоть что-то сказать. В тёмных глазах не было привычного холода и отстранённости, как бывало обычно. В них развернулся целый пожар из разнообразных чувств, и Джувия из последних сил старалась понять, какие именно чувства там преобладают. Казалось, ей это было жизненно необходимо.              — Я не смогу тебя уберечь. Это не в моих силах… — Его голос звучал ужасно глухо, будто из далёкого мрачного прошлого. Великий Грей Фуллбастер, который мог свести счёты с кем угодно, убить без зазрения совести, выглядел как самый беспомощный маленький ребёнок во всём белом свете. — Ты моё самое уязвимое место, и они будут бить именно в это место.       — Но со мной ведь ничего не случилось, — прошептала она, ощущая, как внутри всё сжимается от тревоги. От этого беспомощного вида. От того, как трудно ему даются эти искренние слова. От осознания, насколько же сильно она всегда была важна ему. — Я жива, здорова.       — С тобой обязательно что-нибудь должно случиться, чтобы ты поняла всю опасность ситуации?       Их взгляды схлестнулись в ожесточённой схватке. Её упрямость и несогласие отступать от своего, и его желание защитить её любой ценой.              — Ты только живи. — Сделав шаг вперёд, благодаря чему расстояние между ними полностью исчезло, Грей будто бы хотел что-то сделать, сказать ещё много слов, но никак не решался. — Мне этого всегда было достаточно.       — Недостаточно, Грей, — отрицательно покачала головой Джувия, желая, чтобы он успокоил её пошатнувшийся мир. Сейчас это было только в его силах.       — Достаточно.       — Недостаточно.       — Этого хватит для того, чтобы я жил, боролся, оберегал тебя от всех. Даже от себя.       Всё вокруг исчезло. Время, шум проливного дождя, Леви, которая стояла у здания и всё никак не решалась подойти, порывистый ветер, заставляющий крупно дрожать от холода. Всё резко куда-то пропало. И на замену всему пришло огромное осознание. То, отчего она так долго и стремительно убегала. Джувия едва заметно болезненно улыбнулась, не отрывая уставшего взгляда от лица парня, где выражалось столько всего… Столько боли, отчаяния, одиночества, что Локсар показалось, будто она наконец-то нашла ключ к его душе.       Его глаза, тёмные, как бездна, смотрели на неё с такой мольбой, что ей стало трудно дышать. В них отражалась вся его внутренняя борьба, все те чувства, которые он так долго скрывал. Его лицо, искажённое от боли и страха, раскололось на тысячи осколков. И именно в этом хаосе Локсар увидела его истинную сущность — человека, который был сломан, но не сломлен до конца.       Его глаза, его взгляд продолжали держать её на месте, словно гипнотизируя и вовлекая в некую внутреннюю борьбу. И она проиграла в этой борьбе. Он больше не может бежать. Она больше не может прятаться. Она должна сделать этот шаг, несмотря на все свои страхи и сомнения.       — Я, оказывается, влюбилась в тебя… — голос дрогнул.       Как и весь внутренний мир парня, до которого не с первого раза дошёл смысл этих слов.       Он неверующе сделал шаг назад, будто бы получив сильный удар прямо под дых, и не отрывал ошарашенного взгляда от лица девушки, в котором выражалось нежелание более убегать от реальности. От того, что столько времени мучило и её, и его.       — Нельзя, Джувия, нельзя…       — Себе ты смог сказать «нельзя»? — Джувия едва устало улыбнулась. Так болезненно и отчаянно. Всё это время они истязали друг друга молчанием, хотя всё было настолько очевидно, будто кристально чистая вода.       — Ты пострадаешь. — Фуллбастер тяжело вздохнул, отвернувшись от неё, и упёрся руками о края капота чёрной машины. Крупные капли дождя беспрерывно стекали по его лицу, смывая всё внутреннее спокойствие, которое когда-либо у него было.       — Я уже страдаю, Грей… — не отрывая опустошённого взгляда от парня, Локсар также тяжело вздохнула и посмотрела вверх, в серое, беспросветное, мрачное небо. — Как ты этого не понимаешь…       Дождь бил её по лицу, а она продолжала озираться по сторонам в тщетных попытках найти хоть в чём-то своё облегчение. Какая же глупость — просто влюбиться, как пятнадцатилетняя девчонка. От этого ей хотелось истерически засмеяться. Но не было сил. Она положила заколки себе в карман пальто, крупно дрожа от холода, и заметила приближающуюся машину Гажила по ту сторону дороги от них. Девушка усмехнулась. Как она сейчас всё это объяснит ему? Что ему скажет?       Но она продолжала смотреть вверх, дабы затолкнуть обратно все те слёзы, которые она так тщательно пыталась всё это время держать взаперти. И все её мысли улетучились далеко и надолго, когда она отчётливо увидела на крыше одного из зданий человека в чёрном.       Снайпера.       — Грей!       Всё произошло очень быстро. Да так, что никто и не понял, что произошло.       Вот она хватает Грея за предплечье и тянет его на себя, дабы скрыться за машиной.       Вот одна пуля поражает левое бедро, оставив дыру на белоснежных мокрых штанах. Кровь хлынула струёй.       Вторая пуля прилетела куда-то в ребро.       Фуллбастер в ужасе хватает обмякшее тело, прикрыв её собой. В долю секунды он открывает дверь машины и скрывается за ней, отчего третья пуля прилетает в дверь и мгновенно отлетает благодаря бронированному покрытию. Ещё одна. Ещё. И последняя.       А время дальше шло. Хоть и мир рухнул окончательно, ярко-алая кровь лилась импульсивной струёй из бедра и живота, окрасив всю белоснежную одежду алым, и к ним бежали испуганные Гажил и Леви. Но время всё также продолжало нещадно течь. Точно так же, как и жизнь утекала из таких красивых, пустых сапфировых глаз.

— У меня уже есть адвокат.

— Он не сможет тебя спасти.

— Ты что ли сможешь?

      И в такие моменты всегда вспоминается начало. По крайней мере, Грей всегда вспоминал то, с чего всё начиналось.       Она его спасла.

Двумя часами ранее

      — Сегодня всё закончится окончательно.       Всё выглядело таким серым, безжизненным, приносящим лишь печаль и тоску. Даже это место у подножья холма всегда выглядело восхитительно красивым, но сейчас таким… никаким. Блёклым, без красок, пустым, совершенно неинтересным. Огромное массивное дерево стояло совершенно неподвижно, а листья, когда-то ярко-зелёные, теперь поблекли и дрожали на ветру, как призраки прошлого. Будто вся природа разделяла внутренние переживания парня, стоящего у одной единственной могильной плиты.       — Как ты думаешь, старик, был ли в тот день другой выход? Был ли вариант не принуждать её к браку?              Его голос звучал тихо, едва слышно на фоне сильного рёва порывистого ветра, превращающего мир в хаос из шума и грохота. Он стоял неподвижно, словно статуя, высеченная из камня, и его присутствие в этом месте было столь обыденным. Ветер, играя с его волосами, превращал их в иссиня-тёмные волны, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. Его лицо выглядело суровым и задумчивым, но в глазах не было ни следа эмоций. Лишь взгляд, устремлённый на буквы, выдавал его внутреннюю борьбу и, возможно, даже отчаяние. И страх.       Страх перед неизведанным.       — Я это сделал, чтобы защитить её, или… — Фуллбастер тяжело вздохнул и поднял голову к небесам. — Во мне сыграли мои чувства?       Он смотрел вверх и вспоминал её смех, голос, улыбку, привычки, глаза. Эти глубокие тёмно-синие, похожие на чистые сапфиры, глаза. Как бескрайний бушующий океан, в котором можно было запросто утонуть, потерявшись в их глубинах. Она была подобна райскому песчаному берегу, к которому приливали волны океана. Такая чистая, белоснежная, невинная. Такая недосягаемая. Запретная. Для него.       Отовсюду смог её убрать.       Но из памяти не смог.       — Ты ошибся, когда говорил, что я не эгоист.       Тёмные глаза направились вновь на могильную плитку. Интересно, чтобы он сказал, будь сейчас рядом?

Джордж В. Локсар

01.10.1957 — 04.10.2021

      — Я самый ужасный эгоист на свете.       А ветер рвал и метал всё на своём пути, словно в ярости, предрекая огромную потерю.