Холод во тьме

— И что теперь? — Ничего.

      Вопросы в голове с каждым разом всё накапливались и накапливались, и самое ужасное, что ответов было катастрофически мало, как и желания.       Простого человеческого желания продолжать идти по этой чёртовой дороге, ведущей в некую неизвестность. В какую-то беспросветную холодную тьму.       Она продолжала идти по той самой непонятной дороге, которая расплывалась перед глазами и никак не желала принимать реалистичные формы. Всё вокруг было каким-то серым, тусклым, с неотчётливыми формами и линиями. Всё знакомое вокруг было таким незнакомым, чересчур чужим, инородным. Будто она попала на другую планету, в чужую Вселенную. Будто её телом завладел какой-то бездушный маньяк и направляет туда, куда ему самому угодно. Во тьму. В холод. В дикий неимоверный холод.       Что-то покатилось по холодной бледной щеке. Слёзы? Нет. Девушка медленно подняла голову к мрачному чёрному небу и даже бровью не повела от резко обрушившихся на неё крупных капель дождя, одна за другой пробивая насквозь её одежду. Что происходит? Почему она одна посреди улицы, а кругом нет ни единой живой души? Где она находится?       У дома.       У своего родного отцовского дома.       Она прошлась холодной ладонью по мокрому лицу, смахивая все застывшие капли, и продолжила идти неспешными шагами до нужной двери. В голове вроде и крутились мысли, а вроде и нет. Вроде было больно, а вроде и нет.       Звонок в дверь казался чем-то отдаленным. Нереальным. Будто она сидела в своей уютной комнате, и звонили не в её дом, а в соседскую. Но всё было совсем не так. Она в ожидании стояла мокрая до самой последней ниточки напротив столь знакомой двери и время от времени нажимала на звонок, противным эхом распространяющийся по всему кварталу.       Спустя минут пять безостановочных звонков, тяжёлая дверь с небольшим шумом распахнулся и перед ней предстал сонный мужчина, выражение лица которого тут же изменилось при виде незваного гостя в столь поздний час.       — Джувия? — непонимающе вскинул бровь Гажил и отошёл в сторону, давая проход сестре, после чего сразу же закрыл дверь и стёр окончательно с лица остатки сна. — Ты чего в такое время? Что-то произошло?       Но девушка не спешила особо отвечать на ссыпающиеся с невероятной скоростью один за другим вопросы. Странно. У самой в голове вопросы с целую гору, а тут ещё у неё пытаются что-то узнать. Люди такие странные существа: у них так много вопросов, но так мало ответов. Разве это справедливо?       Есть ли в этом мире вообще справедливость?       — Что случилось? — Рэдфокс осторожно схватил сестру за плечо и попытался привлечь её отсутствующее внимание на себя, с подступающим беспокойством предполагая десятки вариантов произошедшего. — Этот подонок тебе что-то сказал, сделал?       Локсар окончательно застыла взглядом на одной точке и ощутила странное покалывание в области глотки, где стало необычайно тесно. Губы отчего-то слегка растянулись в столь кривую болезненную усмешку, а покрасневший взгляд устремился к сурово-обеспокоенному лицу брата, который словно был готов разорваться на части и прямо сейчас отправиться к тому самому виновнику. К тому, кто привёл его родную кровь в такое состояние.       — Он отказался от меня.       Дрожащие слова как ясный гром пробили сознание и заставили непонимающе выпрямиться.       — Что? — только и вырвалось с его уст, а лицо сменилось простым непониманием и даже неким неверием.       Он просто-напросто отказался от неё тогда, когда не имел уже на это никакого чёртового права. Разве это справедливо?       Она не понимала всей несправедливости этого мира. Она упрямо и прямо глядела ясными покрасневшими глазами, полными боли и разочарования, от которых можно было просто захлебнуться и утонуть, и не могла никак уложить в разрывающейся голове весь данный факт. Как можно было довести себя до такого состояния? В какой момент жизни она оступилась и дала волю глупому сердцу, которое заварило всю кашу и теперь особо не стремится расхлёбывать? Почему всё это рухнуло на неё не тогда, когда этого хотелось? Почему так поздно? Ей хотелось разорвать свою грудную клетку на части, дабы выпустить весь тот пожар, охвативший её и без того искалеченную душу. Ей хотелось в отчаянии упасть на землю, разодрав кожу в области коленей, и, зарывшись дрожащими холодными руками в лохматые волосы, плакать и плакать. Рыдать и рыдать. Безостановочно. До тех пор, пока она не «выкинет» из себя весь тот негатив, охвативший каждую клеточку её тела. Но она не могла этого сделать. Лишь пустым взглядом смотрела куда-то сквозь обеспокоенного брата, ощущая дикий холод в кончиках пальцев рук и ног. У неё уже не осталось сил ни для слёз, ни для каких-либо выяснений данного положения. Она хотела спокойствия. Абсолютного. Чтобы время остановилось, чтобы хоть на мгновение остановилась вся эта несправедливость, которая тяжким грузом рухнула на её плечи, продавив её бренное тело и душу сквозь землю. Но её желания летели к чертям, ведь кто она вообще такая?       Лишь очередная жертва несправедливости этого мира.       Всю свою осознанную жизнь она бегала за тем, чтобы установить в этом мире справедливость. И теперь, когда сама же попала в этот капкан, не знала, как быть, что делать, куда себя деть.       — Он отказался от меня…       И никто не мог понять, было ли это утверждением или же повиснувшим над их душами тяжким маревом вопросом.

***

      Тишина ночи была необычайно громкой. Она продавливала сквозь землю. Заставляла сравняться с нею. Побуждала прокручивать в голове те сапфировые глаза, крупные капли слёз, отчаянные слова и каждое тяжёлое дыхание. Принуждала в каждом этом действии видеть истину. Ту самую истину, которую он отчаянно не хотел осознавать и принимать. Но и в тоже время до боли в грудной клетке желал, чтобы те самые слова, те плачущие красные глаза, те тяжкие вздохи имели смысл. Тот самый смысл, который он невольно придавал всему случившемуся.       Он мучил себя. Как всегда.       Фуллбастер захлопнул дверь машины и посмотрел на пасмурное небо. Оно было таким безжизненным, не подающим каких-либо признаков надежды на хоть что-то светлое. О каком свете можно говорить, когда он своими же действиями потушил этот самый огонёк, озарявший его жизнь? Он собственноручно выпроводил из своей жизни единственный лучик света. Без возможности вернуться. Раз и навсегда. Так ведь будет лучше.       Для кого?       Для неё?       Или для него самого?       Зачем он это сделал? Чтобы сохранить её жизнь? Или чтобы не брать на свою душу ещё одну душу?       Эгоистично.       И почему на его бледное лицо падают какие-то крупные капли? Точно так же, как и горячие капли срывались из сапфировых глаз и разбивались об асфальт… Черт, как же это было тяжело. Было пыткой стоять, словно неприступная крепость, и лицезреть это выражение лица. Грей Фуллбастер — профессиональный киллер, которому за всю жизнь удалось повидать огромное количество всяких изощрений. Он убивал хладнокровно и безэмоционально, словно запрограммированная по определенному алгоритму робот-машина. Он мог резать человека на кусочки, подарить ему уйму небывалых ощущений, слышать его истошные крики и мольбы, при этом даже и не моргнуть глазом. Но только час назад он в полной мере ощутил себя ничтожеством. Всего только час назад он стоял как вкопанный на одном месте и лицезрел напротив то, что оказалось ему не под силу. Он просто-напросто стоял и смотрел куда-то в сторону, мысленно уговаривая, нет, умоляя себя не смотреть туда, куда его как магнитом тянуло. И то, что происходило у него внутри на тот момент, было гораздо хуже и больнее, чем получать бессчётное количество физического урона. Он не знал, как быть, куда идти, что делать. Он неоднократно убегал. И на сей раз поступил абсолютно также.       Дождь. И это реальность? Почему она не имеет никакого смысла? Для чего она вообще тогда нужна? Почему же она сейчас настолько отвратительна и горька на вкус? Почему мысли так невыносимо больно разрывали на части голову?       Да и ведь не только голову…       Парень остановился напротив двери мрачного дома. Дом, куда в последнее время хотелось возвращаться. Дом, где пахло очень вкусной едой. Дом, где была его жизнь. А сейчас что? Вновь эта давящая тишина, уносящая в пучину мрака и холода. Вновь этот запах одиночества, погружающий с головой глубоко в пропасть. Вновь эти безжизненные стены, надвигающиеся так, будто желали раздавить в плюшку. Снова всё то, что было пару месяцев назад.       Фуллбастер спокойно вздохнул и зашёл в дом, встретивший его тишиной, холодом и мраком. Так ведь будет лучше? Нельзя. Это болото, затянувшее его с головой в свою пропасть, не должно затянуть и её.       Чистую.       Невинную.       Безгрешную.       Он медленно отложил в сторону верхнюю одежду и снял обувь, успешно игнорируя подошедшую мать, которая до этого тихо сидела на диване в гостиной и рылась в телефоне. Вдруг мимолётный взгляд остановился на тумбочке, где лежали маленькие заколочки-невидимки с сине-голубыми цветочками канзаши и подвесками в виде лепестков. Воспоминания нахлынули с невероятной силой.       Самые первые воспоминания из его жизни.       — Где эта? — В ожидании встав напротив сына, который особо не спешил любезничать с ней и отвечать на вопросы, Мика скрестила руки на груди и следила за его неспешными действиями. — Грей?       — Её больше нет, — равнодушно бросил парень и направился на кухню, которая показалась ему такой безжизненной и мрачной. Но ведь так оно и было. Это место лишилось жизни и своей радости.       — Вот и правильно, — женщина удовлетворено хмыкнула и проследила за сыном на кухню, прижавшись плечом к дверному косяку. — Не должно быть «таких» в нашей жизни.       — Зачем ты это сделала? — как бы просто между делом спросил он, параллельно наливая себе прохладной лимонной воды из графина в стакан. Казалось, его и не волновал ответ. Ему незачем знать то, что было очевидно ложью. Но все же отношение матери к его скоро уже бывшей супруге резко похолодало и этому должны быть разумные причины.       — Что? — непонимающе нахмурилась миссис Фуллбастер и несколько напряжённо прокашлялась, с подступающим пониманием смысла его вопроса выпрямившись на месте.       — К чему был весь этот спектакль? — Осушенный несколькими большими глотками стакан с шумом соприкоснулся со столешницей. Темнота опасных глаз мельком скользнула по сжавшейся женщине, которая неуютно поерзала на месте и, видимо, искала повод, как бы поскорее отсюда уйти.       — Я тебя не понимаю…       — Ты прекрасно меня понимаешь. Зачем ты подставила её с этим колье и билетом? — тут же несколько грубым тоном перебил её Грей и сделал пару шагов к ней навстречу, будто желая впиться в самую её душу и узнать правду. Хотя, он и сам уже догадывался, но просто не мог понять, в чём причина таких крайностей, максимально подлого поступка. — Ты пытаешься меня обмануть? Я прекрасно вижу в твоих глазах ложь. Зачем?!       — Ей не место в нашей жизни! — лопнув, будто сильно передутый шарик, строго высказалась Мика и устремила крайне негодующий взгляд на сына, сцепившись с ним в неравной борьбе взглядами. Этот человек был способен закопать любого своей темнотой и холодом, но с матерью он всегда был куда мягче.       Хоть и никогда не показывал этого.       — До этого же было место, — слегка смягчив ожесточенный взгляд, спокойно вздохнул парень и внимательно следил за каждым её изменением выражения лица. — Ты прямо не могла нарадоваться ею.       — Я была вынуждена, сынок, — отплатила сыну той же монетой, спокойным, несколько даже обеспокоенным голосом сказала женщина. — Не могу допустить ещё одной жертвы.       И Грей видел — она не лгала в этом моменте. Но также видел скрытые ноты. Чего она боится?       — Не могу позволить ей получить наше клеймо проклятых.

***

      — Ты вчера даже толком ничего не объяснила…       Запах терпкого кофе, охвативший каждый уголок просторной кухни, где царил небывалый беспорядок, казался чем-то совершенно незначительным и бессмысленным. Обыденным. Со стороны это именно таковым и казалось. Но на деле за этим ничего не значащим ароматом скрывался долгий и весьма тошнотворный — в буквальном смысле слова, — допрос, где, как бы сильно ты ни старалась, обязана излить наружу всё то, что привело к этому моменту. И совершенно неважно, что сил нет даже элементарно сидеть на этом неудобном кресле и пристально глядеть опухшими красными глазами на пар, исходящий от столь обожаемой, но на данный момент бессмысленной чашки зелёного чая. Сил нет даже просто вздохнуть полной грудью, не говоря уже о том, чтобы что-либо говорить, а уж тем более отвечать на неприятные вопросы.       Ни любимый зелёный чай, ни родные стены, ни дорогой сердцу человек не могли её привести к чувству равновесия. К тому, что столь жизненно необходимо на данный момент. К тому, что пошатнулось и, казалось, больше никогда не займёт свое прежнее место.       — Что произошло? — Этот вопрос эхом пробежался по черепной коробке, заставляя падать в мрачную пучину всего произошедшего.       А ведь ничего и не произошло. Просто весь мир как-то неожиданно и непонятно рухнул в одночасье.       — Грей решил развестись, — легко вылетело с уст. Но так тяжело ударило прямо по кровоточащему сердцу.       Почему?       — Наконец-то! — чуть не выронив с рук стакан горячего горького кофе, с огромным облегчением выдохнул Гажил так, будто всю свою сознательную жизнь ждал именно этого момента. Хотя, это так и было. Его мир разделился на две части с тех пор, как родная сестра свернула в своём жизненном пути куда-то совершенно не туда, и с того самого момента он позабыл обо всём том, что было в первой половине жизни. Мужчина некоторое время пребывал в состоянии полного аффекта, но вскоре крепче сжал в руках стакан и, задумчиво нахмурившись, присел за стол напротив сестры. — Но почему так спонтанно?       Джувия перевела отсутствующий взгляд с чашки чая на серьёзное лицо брата. Он всё видит насквозь.       — То есть ты пришла в три часа ночи, промокшая, без каких-либо вещей… Поссорились? — предположил Рэдфокс, голос которого приобрел нотки непонимания и нарастающего гнева. Различные гипотезы произошедшего начали стремительно крутиться в голове, из-за чего перед глазами мелькали самые изощрённые картины. — Он тебе ничего не сделал?       — Нет. — Заметив, что этот человек накрутил себе уже довольно много чего лишнего, Локсар поспешила остановить поток бессмысленных догадок. — Я вещи чуть позже заберу.       — Я сам сейчас поеду и заберу твои вещи. Сиди дома, отдыхай, — тут же сказал Гажил и почесал затылок. Девушка не стала возражать: сейчас это лучшее решение для неё. — Насчёт развода не переживай. Я свяжусь с одним человеком… он сделает всё быстро, без этого срока на примирение.       Она опустила голову, благодаря чему длинная чёлка скрыла пустые глаза, и выпила немного уже подстывшего чая. Каждый с трудом сделанный глоток казался чем-то на подобии лезвий, пытающихся пробраться через горло в желудок.       — Хорошо.       Звенящая тишина кричала прямо ей в лицо, но она ничего не могла более сказать. Что-то стремительно разрывало её на части. На мелкие-мелкие кусочки.       — Это правильно, Джувия… Ты сама ведь и без меня это прекрасно знаешь. Он убийца. Он убивал, убивает и будет убивать. Нет жизни рядом с этим человеком. Он проклят самим Богом…       Но как это донести до чёртового сердца?

***

      За последние пару месяцев Гажил впервые чувствовал себя так бодро и весело. Его с самых недр души переполняло дикое чувство радости и счастья, будто выиграл в лотерее пару миллиард. Но ведь оно так и было. Непонятно, но каким-то образом удалось вытащить обратно к себе любимую сестру, которая уже почти пять месяцев находилась в логове кровожадного до мозга костей убийцы. И теперь она вернулась. Своими же ногами постучала в его дверь, и он теперь ни за что не позволит, чтобы её вновь отобрали у него. Ни за что.       Каждый божий день он бился впустую об стену. Каждый день он думал и думал. Искал и искал. Думал и искал выходы, как забрать обратно под своё крыло сестру, несмотря на то, что та так глупо препиралась и отказывалась возвращаться, ссылаясь на то, что якобы любит и по собственному желанию находится рядом с тем ублюдком. Но Рэдфокс ни разу не думал верить ей. Да даже если и не лгала она — всё равно. Её выбор был самым что ни есть настоящим билетом в один конец. Это каждый из них понимал.       И сейчас выпал шанс. Огромный бешеный шанс вернуть всё к тому моменту, когда они все были счастливы. Когда его сестра была рядом, когда он видел в её глазах озорство, радость и улыбку на губах, а не пустоту в опухших красных глазах и лживую кривую полуулыбку. И он ни за что не упустит этот момент. Сам лично возьмёт всё в руки и доведёт дело до конца. Обязательно.       Мужчина тяжело вздохнул и медленно надавил на тормоз, принуждая машину остановиться у величественных ворот огромного особняка. Заглушив мотор и посмотрев на своё бодрое отражение в зеркале, он вышел из машины и целенаправленно подошёл к воротам, где ему уже как обычно без каких-либо препираний открыли вход.       — Да ты у нас уже постоянный гость, — донёсся откуда-то тонкий женский голос. Рэдфокс отчего-то улыбнулся и посмотрел направо. Неудивительно. Этот особняк охраняется не только по всему периметру, но и за много километров от этого места, благодаря чему местные всегда заблаговременно в курсе о неожиданных гостях. Это он уже давно изучил.       — Спешу тебя огорчить, мелкая, — с ухмылкой сказал Гажил как только синеволосая девушка остановилась напротив. Странно, он всегда думал, что Джувия — единственная на всём белом свете, у кого такой необычный, подходящий лицу цвет волос. Такой нежный, красивый, напоминающий о бескрайнем бушующем океане. — Это мой последний визит.       А эти ореховые глаза, которые непонимающе сузились, напоминали что-то вроде утренней зари в глубоком хвойном лесу. Почва, стволы деревьев и хвоя.       Карие и мелкие вкрапления насыщенного зелёного цвета.       — Передай кому-нибудь, чтобы они собрали и принесли мне вещи Джувии. — Насильно выдернув себя из унесших в глубокую пропасть раздумий, Рэдфокс слегка прокашлялся и оглянулся по сторонам. Не стоит так пристально смотреть на неё. И с чего он вообще смотрит на неё?       — Это ещё почему? — Ещё больше непонимающе нахмурилась Леви и укуталась в плед, когда сильный порыв ветра пробрался под лёгкое платье, заставив тело покрыться колкими мурашками.       — Потому что моя сестра не будет больше находиться рядом с вами, — не терпящим возражения голосом тут же сказал Гажил, изменившись в лице. Он не позволит даже и волосинке Джувии больше находиться на этой территории. — Рядом с твоим братом-убийцей ни секунду более не будет находиться.       — Что?       — Они разводятся.       Минута тишины тянулась удивительно долго. МакГарден то открывала, то закрывала рот в тщетных попытках собрать свои мысли в одну кучку и понять смысл услышанного. Огромное количество вопросов разом рухнули на неё, но смогла озвучить всего только два:       — Почему? Что случилось?       — Случилось то, что и так бы случилось благодаря мне, — бесцветным голосом процедил Рэдфокс, не желая более находиться на данной территории. Осмотревшись, он остановился на одном мужчине в деловом костюме неподалёку от ворот: — Эй, мне нужны вещи моей сестры!       — Мистер Фуллбастер сказал нам, что вещи его супруги уже собраны и отправлены по адресу на Набережной. — Тут же спешно подошёл охранник. — Часа два назад машина выехала.       — Отлично, — удовлетворённо кивнул он и тяжело вздохнул. Что-то странное было в груди.       Что-то странное маячило перед глазами.       — Ну… — в очередной раз вздохнув полной грудью так, будто хотел выдохнуть из себя все излишки всяких непонятных ему эмоций, Гажил придал лицу непринуждённость и былую радость. — Прощай, мелкая.       Он отвернулся и ушёл. Но это девичье непонимающее лицо так и маячило перед глазами. Эти ореховые глаза, где была некая грусть.

***

      — Я не могу поверить просто… — донёсся тяжёлый вздох по ту сторону связи и какое-то шуршанье. — За что Леон так поступил?       — Не знаю… — наравне с подругой также тяжело вздохнув, Джувия зажала телефон между ухом и плечом, взяв на руки стакан горячего чая и тарелку с бутербродами. Она поудобнее уселась за столом, чувствуя себя чуть более-менее легче после того, как полностью (почти) излила душу Люси, которая после всего услышанного долгое время находилась в смятении. Но всё равно что-то продолжало терзать сердце.       Какие-то непонятные острые шипы взяли в мучительный плен это глупое сердце, сжимая его в своих тисках сильно и крепко. Девушка невольно уставилась в одну точку, в очередной раз прогоняя в голове всё произошедшее, и никак не могла поверить, что это всё. Конец.       Конец?       Разве такое возможно? Теперь у неё есть возможность вернуться обратно в свою нормальную жизнь? А какая она была — эта нормальная жизнь? Без страха, хронической тревоги, бессонницы, вечного отсутствия аппетита, постоянных переживаний, извечной войны в голове. Казалось, будто у неё никогда и не было такой жизни. Будто с тех самых пор, как она себя помнит, у неё именно такая жизнь. Нынешняя. Будто всё то, что было пять месяцев назад, длинный глубокий сон. То, чего никогда и не было. Реальность — то, что сейчас.       — Как бы то там ни было, Джувия, случилось просто самое наилучшее. Ты наконец-то избавилась от этого монстра, — с глубочайшей ненавистью по отношению к тому, о ком шла речь, высказалась Хартфилия. — Поскорее подпиши документы о разводе и будешь свободной. Начнёшь жизнь по-новому.       А ей это надо? Она сама того хочет? Нужна ли ей эта «новая жизнь»? Почему её заставляют начать то, чего она сама не понимает, хочет или нет. Почему, чёрт побери, она ничего не может понять?       — Хочешь, встретимся? — так и не дождавшись какого-либо ответа на свои высказывания, Люси сомнительно предложила единственное, чем могла помочь в данной ситуации. — Только вот сегодня не смогу, смена до двух ночи.       Джувия в сотый раз за день сделала очередной вздох, вырвав себя из глубин непонятных мучительных раздумий так, будто провели рукой по запотевшему стеклу.       — Давай завтра вечером в «Dilam», как обычно.       — Хорошо, до встречи.       Кромешная тишина в помещении была настолько устрашающей и мучительной, что Локсар хотелось убежать отсюда далеко и надолго. Она попыталась кое-как впихнуть в себя этот несчастный бутерброд, который приготовила не пойми как, но ничего не пролезло дальше глотки благодаря огромному булыжнику, вставшему поперёк горла. Ничего не хотелось. Ни кушать, ни пить, ни думать. Просто сделать так, чтобы всё на чёрно-белом свете исчезло и осталось лишь одно — умиротворение. Спокойствие. Абсолютное.       Но не было даже этого единственного.       Поэтому она довольствовалась тем, что есть. Точнее ничем.       Смотреть в одну точку было совершенно бессмысленным делом, да и к тому же изнурительным в плане того, что чем больше она сидела без дела, тем больше лезли в голову различные бессмысленные мысли, поэтому девушка убралась за собой в кухне и решила пойти в свою комнату, которая была заперта ещё с тех самых пор, как она переехала к Леону на радостях. Тогда всё было совершенно по-другому. Тогда ей казалось, что нет на свете более счастливой девушки, чем она. Что всё всегда будет именно так: отец рядом, любимый человек, брат, подруга, обожаемая работа без каких-либо проблем. Казалось что это уже навсегда. А оказалось, показалось. Всё рухнуло в какой-то момент. И теперь она осталась без ничего. Ни отца, который в любом случае всегда был бы за неё. Ни любимого человека, который так омерзительно предал. Ни брата и подруги, которые совершенно не понимают её чувств. Ни работы. Ни даже её самой. От её прошлой жизни остались лишь одни воспоминания, который изо дня в день изнуряют её внутренний мир. Возможно ли теперь всё это вернуть? Прежнюю жизнь, прежнюю репутацию, прежних брата и подруги, прежнего любимого? Разве такое возможно? Как всё забыть? Как вычеркнуть из жизни эти пять месяцев, которые тянулись целую вечность?       Как стереть эти тёмные холодные глаза?       Как перестать думать?       Она не понимала. Будто стояла на перекрёстке, где перед ней были открыты тысячи и миллионы различных дорог, ведущих в какую-то неизвестность.       Джувия поправила мешающую чёлку и невольно вспомнила тот день, когда Грей подарил ей те заколочки-невидимки с сине-голубыми цветами канзаши и подвесками в виде маленьких лепестков. Сейчас нет их. Ни «той» её, ни «того» Грея, ни этих заколочек. Ничего.       Локсар остановилась напротив массивной двери кабинета отца. Странно, но она редко когда туда заходила. Когда отец был жив, она не позволяла себе туда зайти без его ведома, а уж после смерти ни разу не посмела даже дотронуться до ручки двери. Туда вообще ещё ни разу никто не заходил, решив оставить в этом кабинете последний след покойного отца. И почему-то её невероятно как потянуло туда.       Кабинет был самым простым: стеллаж с небольшим количеством любительских книг, стенка с документами и различными семейным фотографиями и массивный пустой стол, где лежал блокнот и рамка с фотографией. Там был запечатлен сам Джордж Локсар вместе с сыном и дочкой. Джувия тепло улыбнулась, взяв в руки рамку. Теплота в её улыбке медленно видоизменилась болезненностью. Как же ей не хватало отца. Мудрого, любящего, готового ради неё буквально на всё. Почему же он покинул её так рано?       Девушка присела напротив стола, грустным взглядом уставившись в кресло отца. Раньше там сидел отец, а она, маленькая, подбегала к нему и садилась на его колени, мешая нормально работать. Он ни разу за столько лет жизни не выгонял её и даже не подавал намёков, что мешает ему. Всегда встречал с радостной улыбкой и играл с ней до тех пор, пока ей не надоедало и сама не убегала обратно прочь из кабинета.       А сейчас в этом помещении осталось лишь эхо её смеха и поучительных рассказов отца. Лишь лучшие воспоминания её жизни, которых она так бережно хранила в закоулках души и никому не давала запятнать их.       Локсар прошлась медленными шагами мимо стеллажа, разглядывая довольно-таки интересные книги, а после, остановившись на одной, взяла её и присела обратно на место. Всё равно делать нечего, так проведёт время за любимым занятием.       Она всегда любила читать различные документальные книги, порой даже и на романтику поглядывала. Но, конечно, она никогда не была ярой поклонницей так, как была Люси. С самого детства она ходила с книгами под бок.       Джувия даже и не заметила, как ближе к вечеру подошла к концу книги. За своими раздумьями она не совсем вникла в суть, да и, если честно, её она особо и не волновала. Встав с места, она посмотрела на время, где показывало уже пять вечера, и поставила обратно на своё прежнее место книгу. После девушка без особого интереса прошлась по другой книжке, которую часто читал отец при жизни, повествующий о жизни маленького мальчика, выживающего в годы войны. Странно, но ей всегда эта книга казалась такой скучной, и до сих пор также, потому она поспешила вернуть её обратно на место, но вдруг из неё выпало что-то.       Локсар тут же сделала шаг назад и подняла с места некий старый снимок. Точнее, скорее всего, половину порванного снимка. На ней была запечатлена её покойная мать, отец и она сама. Маленькая. Лет так двух. И половинка какой-то незнакомой женщины. Обычный снимок.       Но неожиданно что-то ударило под дых. Обычный снимок? Эта незнакомая женщина так сильно ведь похожа на Мику. Этот снимок…       Она видела половину этой фотографии в загородном доме Грея, куда он отвел её месяцем ранее и случилась перестрелка, где его очень тяжело ранили. В другой половине был запечатлён Грей, Сильвер и Мика.       — Что это значит? — успокоив бешеный шум сердца, тихо прошептала Джувия, разглядывая себя маленькую с заколочками-невидимками с сине-голубыми цветами канзаши на коротеньких волосах.       Точно такие же, которые ей Грей подарил.

— Что это? То есть… кто это? — Грей Фуллбастер.

      В голове отчётливо всплыли воспоминания с отцом. Тот самый день, когда он попросил помочь вытащить Грея из тюрьмы.

— Дочка, мне это очень важно. Этот человек мне очень важен. В трудную минуту я должен быть рядом с ним.

      Почему за всё это время она ни разу не поинтересовалась тем, почему Грей защищает её?

***

      Тонкие пальцы нервно барабанили по рулю водительской машины, а взгляд тёмно-синих глаз был направлен на высоченное стеклянное здание. Туда, где всё и началось. Где её нормальная жизнь пошла под откос. Джувия сняла очки и бросила их на пассажирское кресло рядом, поправив мешающую чёлку и зажевав нижнюю губу. Она должна это сделать. Должна всё знать, понимать, осознавать. Потому, взяв в кулак остатки уверенности в себе и своих способностях, вышла из своей машины, которую ей вчера подогнал охранник вместе с её личными вещами.       Он не имеет право всё бросить и уйти просто так. Её жизнь не игра, чтобы поиграться, а после выбросить, когда она наскучит.       Пройти мимо всей охраны не было проблемой, ведь статус жены Грея Фуллбастер всё ещё висел на её шее. Лишь ассистентка у кабинета поспешила остановить, чтобы сначала предупредить босса, но Локсар игриво улыбнулась и сказала что-то типа «хочу сделать ему сюрприз». Та сразу залилась краской и поспешила вернуться к своей работе за нагруженным столом.       Откуда такая льющаяся через край уверенность? Что она ему скажет? С чего начнёт? Джувия знала. Она не просто так целые сутки рылась в своей голове, собирая с самого начала весь пазл событий. Больше не будет противных вопросов в её голове. Она сама лично поставит все точки. Уничтожит все «но». Сотрёт в порошок всё то, что мешается в сердце.       Больше не позволит кому-либо управлять её жизнью. Решать, когда ей оставаться, а когда уходить. Достаточно. Она дочь Джорджа Локсара и Энни Локсар. Не где-то из подворотни нашла себя. У неё была жизнь. Эту жизнь разрушили. И теперь тот, кто это сделал, ответит по всей строгости перед ней.       Но едва ли ей удалось зайти в кабинет и столкнуться взглядом с тёмными холодными глазами, как вся напыщенная уверенность рухнула точно так же, как рушится карточный домик. Все вопросы, которые она с таким трудом прогнала из головы, каждому из них дав свой полноценный ответ, тут же нахлынули обратно, и причём с такой силой, будто на сей раз пытались добиться своего изначального желания разорвать голову на части.       Тяжёлая дверь автоматически захлопнулась за ней, а она сама как вкопанная стояла на месте, не имея каких-либо возможностей оторвать взгляд от его мрачного лица.

— Уходи…

      Ну почему? Чёрт побери, почему сейчас вся уверенность как самый последний предатель поджав хвост убежала восвояси?! Почему её вновь оставили один на один с этими тёмными глазами, сканирующими её насквозь? Почему она опять так бессильна перед ним и не может просто-напросто выбрать себя? Почему чёртова гордость не может ступить на её сердце и разум, заставив заткнуться, и взять дело в свои руки?       Почему? Почему она стала настолько слабой?       — В молчанку поиграть пришла? — Этот холодный голос. Абсолютно такой же холодный и опасный, каким был пять месяцев назад.       А ведь именно здесь всё и началось. В этом кабинете. Именно в этих стенах она сделала тот самый выбор, который перевернул её жизнь настолько разительно.       Локсар сжала ледяные пальцы в кулак, а коленям приказала прекратить так предательски подкашиваться. Она не позволит слабости так сильно на неё влиять. Не позволит более этим холодным глазам пугать и сжимать её, заставляя чувствовать себя никем и ничем.       — У меня ещё одно желание осталось, — уверенно сказала Джувия, очистив голос от всяких непрошенных негативных эмоций.       — Какое? — прекрасно поняв, о чём она говорит, Фуллбастер откинулся на спинку кресла и наклонил голову чуть в бок. Разве он мог забыть тот день в загородном доме? Её эту глупую игру на три желания, её вопросы, её саму…       — Хочешь сказать, что забыл?       — Если бы… — безэмоционально протянул Грей. — Ну, что там.       — Кто я тебе?       Что-то изменилось в этом взгляде. И Джувия никак не смогла понять, что же. Но также она боялась услышать ответ на свой вопрос.       — Официально жена, — тихо пробурчал он, немного промолчав. — Скоро — никто.       Локсар внутренне тяжело вздохнула. Сделать вид, будто её совсем не задели его слова, было невероятно сложно. Но она держалась. Она знала, на что идёт.       — Ты говорил про свое самое первое отчётливое воспоминание в три года, — сделав несколько уверенных шагов к его столу, девушка достала из сумки ту самую половину старой фотографии и положила его на стол. Фуллбастер тут же посмотрел на снимок, и что-то в его взгляде всё-таки дрогнуло. — Это моя мать, отец и я. Другая половина снимка находится в том загородном доме, где есть ты, твоя мать и твой отец.       Молчание было мучительно долгим. Тишина рядом с ним всегда была изнурительной и необычайно долгой. Что происходит в его голове? О чём он думает? Почему в нём так много тайн? Она терпеливо и уверенно смотрела на его пристальный взгляд, застрявший на этом снимке. Будто он по новой воспроизводил в голове события двадцатитрехлетней давности.       — Наши семьи раньше дружили, — будто находясь в прострации, почти что неслышно сказал Грей, не отрываясь от снимка.       Джувия с огромным трудом набрала в лёгкие много кислорода, заполнив каждую щель грудной клетки, но так и не нашла в себе силы выдохнуть всё обратно. А ведь всё это было так очевидно. Как ясный день. Как чистая прозрачная вода. Вся правда постоянно маячила перед её глазами, а она упорно не замечала её, продолжая пребывать в своих проблемах и думать, почему же всё так сложилось. Почему? Почему она с самого начала не начала рыться в этой истории? Почему не искала родоначальника всех своих бед? Почему не пыталась понять смысл поступков этого человека? Ведь, возможно, если бы она в свое время выяснила всю подноготную, то сейчас бы всё было по-другому…       Если бы. Если бы. Если бы.       — Ты меня с самого начала знал, поэтому… — осевшим голосом едва слышно прошептала Локсар, просто-напросто не веря своим ушам. Как её семья могла быть связана с его семьёй?       — Не смог убить, — закончил за неё парень.       Он продолжал смотреть на снимок, вспоминая каждую деталь того дня. А Джувия шумно вздохнула и отвернулась от него, протирая разгорячённое лицо ледяными ладонями. Она цеплялась тревожным взглядом за всё подряд, за каждую деталь, за каждую точку, чтобы найти хоть в чём-то своё облегчение. Но становилось только хуже. Чувство, будто на неё надвигаются стены, никак не покидало. Будто кто-то стиснул руки вокруг шеи и мучительно долго убивал.       Убивал и убивал.       Почему теперь-то всё вот так? Почему не стало легче? Правда должна облегчать. Но сейчас ей казалось, будто весь мир обрушился на её плечи.       — Пошли. — Вдруг Фуллбастер резко поднялся с места и направился к выходу, ничего более не сказав.       Джувия прикусила нижнюю губу и сжала в кулак края пальто. Не отдавая отчёта своим действиям, она, будто марионетка, слепо действующая по воле своего кукловода, направилась следом по пятам парня, который сразу спустился в личную парковку и сел в машину. Дождавшись, когда же и она сядет и пристегнётся, Грей надавил на газ и направился в какую-то неизвестность. Локсар старалась не смотреть на него, и у неё это прекрасно получалось, пребывая в своих раздумьях и перебирая детально каждую полученную информацию, которая вроде и укладывалась в разрывающейся голове, а вроде и нет. Вроде и стало теперь гораздо легче, а вроде и нет.       Минув высокий величественный мост и множество однообразных небоскрёбов, чёрный спорткар остановился у одного холма с крутым склоном и огромным старым деревом, у которого в силу сезона пожелтели все листья и медленно опадали, создавая атмосферу мрачности из-за серых кучевых облаков, и в тоже время солнечную сказочность из-за усыпанных повсюду желтых листьев.       Они некоторое время сидели в салоне, уставившись вдвоём в одно место — единственную могильную плитку прямо под деревом, усыпанную высохшими и свежевыпавшими листьями. Вскоре Фуллбастер вышел из машины и медленными шагами направился к тому самому месту, присев на корточки и смахнув с плитки мешающиеся листья.       Джувия тоже вышла из машины и неуверенно подошла к парню, мысленно настраивая себя на хоть что-то хорошее и стараясь игнорировать подступающий шок и абсолютное непонимание выгравированного на могильной плитке. Девушка тяжело вздохнула. Она смотрела на могилу. Медленно шагала покрасневшим непонимающим взглядом по буквам, выгравированным на могильной плитке. Видела имя, фамилию и цифры. Дату рождения и дату смерти. А между ними чёрточка. Такая совсем небольшая чёрточка.       Чёрточка, длиною в целую жизнь.       Жизни её отца.       — Это… Что это? — онемевшими губами едва ли слышно выдавила из себя Локсар.       — Могила твоего отца, — бесцветным голосом сказал как отрезал Грей, взяв лежащий на сырой земле талисман в виде капельки дождя.       Проследив взглядом за его действиями, Джувия впала в ужас. Этот талисман… Он когда-то принадлежал её отцу. Он всю жизнь носил его и оберегал, а незадолго до своей смерти сказал им, что потерял его.       — Мой отец похоронен в другом месте! — отрицательно покачав головой, уверенно заявила Локсар. Такого не может быть. Вообще. Никак. Она собственными глазами видела, как его положили в гроб, а гроб в могилу. Всё своими же глазами видела. Это какой-то блеф. Нереальность.       Но зачем ему врать?       Он никогда не лгал ей.       — Та могила пуста.       — Такого не может быть… — Повис в воздухе неуверенный в собственных же словах шёпот. — Как?       — Твой отец завещал… — спокойно ответил Фуллбастер, не поворачиваясь к ней и продолжая сидеть перед могилой на корточках. — Перед смертью он попросил меня о двух вещах: похоронить его в этом месте и оберегать тебя… даже если это будет стоить мне жизни.

— Что это? То есть… кто это? — Грей Фуллбастер.

      Ощущение нереальности услышанного давило по мозгам похлеще того, как если бы ей на голову водрузили целый булыжник.       — Я когда попал в тюрьму, Джордж пытался уговорить меня выйти оттуда. Он отправил ко мне тебя в надежде, что я всё-таки соглашусь… У него ничего не получилось.

— Дочка, мне это очень важно. Этот человек мне очень важен. В трудную минуту я должен быть рядом с ним.

      Ведь всё было так очевидно. Настолько очевидно, что даже слепой увидит и поймет. Глухой услышит и поймет. Но почему она так упорно отказывалась видеть и слышать истину всё это время?

— Но зачем тебе это? — Он сын одного моего близкого друга…

      Как? Просто как? Как её отец, олицетворение законов, справедливости и жизни, мог быть связан с этим миром?       — На протяжении четырёх месяцев по три раза в неделю он навещал меня.       — В твоем личном деле… — немного промолчав, Локсар отчего-то слегка усмехнулась. Как же всё идеально сложилось.       — Да. В строчках моего личного дела введены Д. Локсар… То есть, Джордж Локсар.       Их ложь брату ещё в самом начале всей этой истории, когда он запер их в полицейском участке по отдельности и допрашивал. Самым весомым аргументом в пользу того, что она по собственной воле вышла замуж за него, оказался именно то, что на протяжении четырёх месяцев по три раза в неделю его навещало некое Д. Локсар. Тогда Джувия подумала, что личное дело фальсифицировано, но оказывается… этот Д. Локсар никто иной, как её собственный же отец. Получается… причиной всех этих нескончаемых бед её отец? Её идеальная жизнь обрушилась ей на голову благодаря «стараниям» отца?       — Как мой отец был связан со всеми вами?       — Джордж был не просто основателем самого крупнейшего адвокатского бюро, как всем известно. В восьмидесятых годах он вместе с моим отцом и дядей Сэмом были неким мафиози, под прикрытием управляли несколькими бандитскими группировками, которые в свою очередь держали в страхе почти девяносто процентов всего населения Магнолии. Были чем-то вроде золотого трио. Об их настоящей личности знают всего несколько человек. Всех остальных убили. После, в результате бунта и по большой любви к женщине, которая мать твоего сводного брата, в начале девяностых твой отец изъявил желание покинуть этот мир и начать новую жизнь с чистого листа. Дядя Сэм был тяжело болен, поэтому тоже уехал в другую страну за лечением, где неудачно обрёл семью. Так и распалась целая «империя». Джордж опасался за тебя по той простой причине, что даже несмотря на то, что с его мрачного периода жизни и прошло много-много лет, всё равно остались недоброжелатели, которые желали мести. Не только тебя всю жизнь оберегал, но и Гажил находится круглосуточно под надзором. Ну, за ним следить гораздо легче. Он постоянно в своей коморке в полицейском участке и пару наших людей работает под его руководством.       Где-то внутри оборвался трос, который все время держал уверенность в собственном всезнании, безопасности и завтрашнем дне. И по всему телу разлилось противное чувство недоверия, которое, словно миллионы тонких иголок, проткнуло изнутри бешено колотящееся сердце. Как такое возможно? Ей как никогда раньше захотелось ничего не слышать. Прекратить этот бесконечный поток нереальной информации, которая напрочь отказывалась укладываться в голове. Ведь это всё неправда. Это всё не может быть правдой! О ком он сейчас говорит? Кто был одним из глав какого-то мафиози? Её отец? Её собственный родной отец, который даже и муху не мог обидеть? Что за клевета на усопшего человека? Почему он пытается осквернить чистое имя её отца?       — А тот снимок… — с усталым вздохом прошептал Фуллбастер, желая поскорее уже закончить разговор. — Он сделан через десять лет после того, как Джордж исчез. Объявился однажды со своей второй женой и дочкой… и после вновь испарился.

Flashback

      — Боже, Грей, отдай ей, — с досадой обратилась темноволосая женщина к мальчику лет так трёх, нещадно вырвавшему заколку с коротеньких синих волос маленькой девочки, которая тут же упала на пол мягким местом и зарыдала в голос. — Зачем тебе эти заколки?       — Ни дааам! — неуклюже убежав подальше от мамы и спрятав в кармане заколку-невидимку с сине-голубыми цветами канзаши и подвесками лепестков, криво пробурчал мальчишка.       — Оставь, Мика. — Другая синеволосая женщина взяла на руки плачущую дочку и улыбнулась ей. — Она сейчас успокоится.       — Эй, Мика, Энни, берите Джу и Грея и подходите, — из другого конца дома донёсся мужской голос. Сильвер пододвинул стул Джорджу, чтобы освободить как только можно больше места. — Сделаем пару снимков.

End flashback

      Джувия опустила опустошённый, и в то же время переполненный отчаянием взгляд на свои ледяные руки. Её черепная коробка разрывалась на миллионы частей от простого чёртового осознания, что все его слова закрепляются фактами. Что всё это правда. Что всё это время перед ней была иллюзия идеального мужчины, отца, человека. И от этого осознания ей хотелось упасть на колени и горько-горько зарыдать во весь голос, потому что теперь уж она точно окончательно запуталась.       — И что теперь? — Она посмотрела сверху-вниз на его иссиня-чёрную макушку. Почему-то появилось невероятное желание коснуться кончиками пальцев этих мягких прядей, которых нещадно теребил сильный порыв ветра.       Фуллбастер медленно поднялся с места и наконец обернулся к ней, сжимая в руках талисман в виде капельки дождя. Она впервые увидела его таким «никаким». Взгляд, олицетворявший конец всему после всех раскрытых карт. И от этого стало так невыносимо тесно и мрачно в груди. Этот вид вгонял в панику, заставлял метаться из стороны в сторону в попытках остановить. Остановить то, что она и сама заведомо знала, что он скажет. Но ничего не могла поделать. Она была слабой и беспомощной перед ним. Как с самого начала, так и под самый конец. Она могла только молчать. Но только сейчас поняла, как же это было на самом деле тяжело.       Молчать и смотреть.       Молчать и смотреть на него.       — Ничего. — Вручив ей в руки талисман, парень напоследок бросил взгляд в сторону могилы и направился к машине.       А Джувия стояла. Волосы взметались в разные стороны из-за сильных порывов ветра, а нижняя губа задрожала от холода, пробирающего до самых костей. Но этот холод был ничем по сравнению с тем холодом, который охватил каждый закоулок души. Ей хотелось закричать во весь голос, разодрав глотку. Выплеснуть наружу всё то, что накопилось в груди и освободиться. Просто, чёрт побери, освободиться от всего, что таким огромным камнем встало поперёк горла. Но у неё ничего не вышло. У неё вообще больше ничего не выходило.       — Я так запуталась… — сломленным голосом прошептала Локсар, ощутив жуткую боль в горле. Она подняла голову к мрачным небесам и просто молила о помощи. — Что мне делать теперь, отец… Куда идти?

***

      Добираться обратно пришлось на машине телохранителя, которому Фуллбастер поручил довезти её в целости и сохранности до самых дверей дома. Джувия не стала подавать вида, что это её почему-то крайне задело. Да и особо не было ни сил, ни желания много думать о его данном поступке, поскольку как только Локсар переступила порог дома, появилось невероятное ощущение тяжести в каждой клеточке тела. Все струны, которые итак были натянуты до предела, оборвались в один миг, словно кто-то провёл острым ножом по всем сразу.       Девушка лениво стянула пальто и бросила его на подлокотник кресла, на которое аккуратно сама присела, устало проведя холодными ладонями по горячему лицу. Опустошённый взгляд остановился на фотографии отца в шкафу. Она отчего-то горько усмехнулась, чувствуя себя до того паршиво и беспомощно, что хотелось просто-напросто разорваться на части. Человек, которого она чуть ли не боготворила, которого любила больше всей своей жизни, которого считала образцом для примера, оказался вовсе не тем, кем она его представляла. Теперь этот образ идеального человека плыл перед глазами, и она вовсе не понимала, что думать дальше. Как быть дальше.       А как быть?       Как раньше.       Ничего ведь не изменилось вроде. Но что-то так больно прошёлся острыми кинжалами по кровоточащему сердцу.       Вся её реальность как-то неожиданно рухнула ей на голову, разрушив все её познания и уверенность в родных людях. Чему ей теперь верить? Кому теперь верить? Кто есть кто?       Она не знала. И больше всего на свете ненавидела именно это чувство. Неведение.       Раздался звонок в дверь. Джувия, тяжело вздохнув, уныло поплелась открывать дверь. Скорее всего, это Гажил. А может и ещё кто-нибудь.       — Здравствуйте. — Но едва она открыла дверь, как перед ней предстал хлипкий мужчина в деловом костюме и с чёрной папкой в руках.       — Здравствуйте, — поприветствовала в ответ Локсар. Этого человека она видела пару раз: семейный адвокат, приходил в особняк по особо важным делам.       — Я адвокат мистера Фуллбастера, Сай Ширрон. Принёс документы о разводе. Вам нужно их подписать и завтра явиться в суд в одиннадцать часов. — Мужчина протянул ей чёрную папку и, заметив, что та особо не спешит брать её и подписывать, немного замешкался. — Могу оставить документы, ознакомитесь. Их через два часа заберёт мой водитель.       Джувия прикусила нижнюю губу, затравленно смотря на подаваемую чёрную папку, и отчего-то тяжело вздохнула. Она нехотя забрала папку, пробурчав слова благодарности, и закрыла дверь.       Звенящая тишина в доме давила как никогда раньше. Локсар продолжала молча смотреть на папку, прокручивая в голове сотни и тысячи различных мыслей. Её жизнь запросто вот так разбилась вдребезги, оставив после себя ровным счётом ничего. И теперь её хотят вернуть к этим «обломкам».       Девушка осмелилась посмотреть содержимое папки: всего пять листов с абсолютно теми же условиями, что и в документах о разводе Мики, но разница была лишь в том, что абсолютно в каждом листе уже стояла подпись Грея. И от этого почему-то нахлынула невероятная волна злости. Брови сошлись на переносице, а губы самопроизвольно поджались в тонкую полоску.       — Придурок, — гневно выплюнула Локсар и кинула на стол документы. Она спешно отыскала в ящике ручку и злостно в каждой строке с подписью подписалась.

***

      Очередной ничем непримечательный вечер был как всегда прохладным и ветреным. Иссиня-тёмные волосы нещадно теребили сильные порывы ветра, но это никак не мешало Грею наслаждаться красотою ночи, взирая на беззвёздное тёмное небо.       Но посмел помешать кто-то другой.       — Мистер Фуллбастер, я вас отвлеку на минутку, — донёсся робкий мужской голос сзади. Парень тяжело вздохнул и вернулся обратно в реальность. В длинную дорожку особняка, где вокруг стояло бессчётное количество охраны, а позади его личный адвокат. — Это документ о разводе. Я его забрал у вашей супруги, — как-то неуверенно пробурчал Сай Ширрон, протягивая ему папку. — Там… это… она…       Грей хмуро забрал из его рук чёрную папку и поспешил просмотреть содержимое, чувствуя что-то неладное. И чуйка как всегда не подвела. А уголки губ почему-то сами по себе на секунду приподнялись, а после, взяв себя в руки, парень недовольно вздохнул:       — Дура.       На каждой из пяти страниц, где должна была стоять её подпись, огромными буквами было написано «НЕТ!!!».

***

      Локсар нервно стучала пальцами по столу, не отрывая взгляда от точки на полу. Она сходила с ума. Она явственно ощущала, как просто катится её крыша непонятно куда. Мыслей в голове было настолько много, что она попросту не понимала, за какую схватиться, и с которой именно начать разгребать весь этот хлам. Да и, если честно, для этого не было ни сил, ни желания. Она просто продолжала смотреть в одну точку уже который час и осознавать, что пора уже к знакомому психологу сходить. Точно.       Девушка тяжело вздохнула и изменила положение на стуле, подобрав под себя ноги. Раньше её личным психологом была Люси, которой она могла доверить абсолютно всё самое сокровенное и тайное. Но сейчас… Она вообще не поймёт то, что происходит у неё внутри. Более того, ещё и осудит. В принципе, она и сама себя осуждала.       — До чего же докатилась… — устало прошептала Джувия самой себе, уныло покачивая головой. С минуты на минуту должны были прийти Люси и Гажил, а Локсар всё продолжала сидеть на месте в убогом состоянии и полном как внешнем, так и внутреннем беспорядке.       Она ещё никогда в жизни себя не ощущала настолько непонятно и беспомощно. Никогда ранее в голове не было настолько всё запутано и запущено. Послезавтра день смерти её отца, а она не знала, куда именно к нему идти: в то кладбище, где он, по всеобщему знанию, похоронен, или в то место у холма, где похоронен по словам Грея. Она думала, что её жизнь запятнали ужасами и кровью в тот день, когда подписала документы о заключении брака, а оказалось, что она была запятнана ещё за много лет до её рождения. Как принять данный факт? Как жить с этим осознанием дальше?       Локсар чувствовала, что близок тот момент, когда по ней будет плакать психушка. Ей нужно было отвлечься, а для этого, прежде всего, необходимо живое общение, которое что-то задерживается. Девушка тяжело вздохнула: в вечернее время в Магнолии образуются невероятные пробки, поэтому нечему удивляться. Ну а пока есть время, ей бы не помешало разобраться с собой и со своим внешним видом, который оставлял желать лучшего. Она уныло встала с места и поплелась к зеркалу в просторном коридоре, где начала расчёсывать подросшие чуть ниже лопаток, слегка влажные после душа волосы. Грей отправил все её вещи, кроме фена. Может, сходить за ним? Джувия мысленно и явственно дала себе пощёчину. Зачем ей тот её фен, когда старый в тумбе ванной лежит? Что за глупости? И каким местом она думала, когда подписывала те документы о разводе?       Девушке стало стыдно смотреть на саму себя. Какие же просто-напросто глупейшие поступки она совершала, которые совершенно не поддавались хоть какому-либо логическому объяснению. В какой момент жизни она отступилась и начала делать то, до чего раньше бы ни за что не додумалась?       Вдруг звонок в дверь отвлёк её от лишних мыслей. Наконец-то! Локсар тут же подошла и распахнула дверь. Но натянутая улыбка медленно поплыла в никуда.       — Здравствуйте, морская Богиня. Как поживаете?       Всё рухнуло куда-то вниз, в глубокую нескончаемую бездну, а по телу пробежался лютый холодок, заставивший крепко сжать ручку двери.       — Видимо, не очень рады меня видеть.       Перед глазами вся жизнь пронеслась так, будто напротив неё предстал ангел смерти, требующий её душу. Локсар с огромным трудом сглотнула ком, больно вставший поперёк горла, и постаралась скрыть страх, сковавший каждый миллиметр тела.       — Ну, после нашей последней встречи… — попыталась непринуждённо улыбнуться Джувия, что получилось у неё крайне неудачно и странно. Хотя для данной ситуации нисколько не странно. Странно то, что она не пыталась выбраться из ситуации, захлопнув дверью прямо перед носом этого человека или уж сразу начать кричать о помощи. Хотя, едва ли эти два варианта возможны.       — Да, уж извините, — слегка хохотнул парень и почесал затылок. — Я думал, вам понравилось моё гостеприимство.       — У меня нет претензий к вам лично, просто… — Локсар ещё крепче сжала ручку двери, не смея предпринять хоть какие-либо действия для спасения своей жизни. Она знала — Джейк Кир, племянник Миро Кир, её похититель несколькими днями ранее, явился сюда не просто так, чтобы принести свои извинения за предоставленные некогда неудобства и зайти на чашечку чая, дабы в спокойной обстановке обсудить то, что тогда не получилось у них.       — Я всё понимаю, — с чистейшей совестью улыбнулся ей Джейк. — Как насчёт вкусного кофе с круассанами где-нибудь на берегу у моря?       Джувия сжалась всем нутром. Тишина тянулась как эластичная лента, но предпринять хоть каких-либо действий у неё никак не получалось.       — Советую долго не думать, поскольку с минуты на минуту подмога во главе Грея Фуллбастера и Нацу Драгнила будут уже здесь, — блаженно оповестил парень, заставив её сердце забиться ещё сильнее. Её спасение идёт к ней. — Понимаете, нам пришлось приложить к стенке всю вашу охрану. Суровые ребят, почти всех моих людей перебили.       Джувия сжалась ещё сильнее. Нужно просто оттянуть момент. Или что? Что делать, чёрт побери?       — Не переживайте, насильно волочь вас я не буду. Но прежде чем мне отказывать, советую посмотреть на это. — Джейк осторожно показал ей экран смартфона, где отображался групповой видеозвонок. А там уже несколько мужчин в чёрных масках показывали ей на обозрение целую роту вооружённых людей, судя по всему, на крышах, местность которых были ей весьма знакомы. Они здесь, находятся прямо напротив её дома и готовы к любым действиям по одному единственному приказу. — Они вооружены до зубов. Скоро ведь и ваш брат должен явиться с подругой.       Локсар окаменела. Ошеломлённый взгляд застыл на экране смартфона, а в голову стукнуло понимание того, что даже Грей со всей своей охраной не справятся с таким количеством людей. Но самое главное было то, что так или иначе они пострадают. Все. Гажил, Люси, Нацу и он.       — Не трогай их… — бесцветным голосом процедила сквозь зубы она, потеряв всякое чувство собственного самосохранения.       На сей раз Грей её уж точно не простит.

***

      Опять это положение. Опять эта безысходность и липкий страх, пожирающий каждую клеточку. Вновь эта дрожь по телу и чувство нереальности происходящего. Ощущение неминуемо приближающейся беды, крепко схватившей её за глотку. Джувия судорожно вздохнула и выдохнула, тихо, максимально медленно, пытаясь из последних сил успокоить бьющую по всем сигнализациям тревогу. Она старалась не подавать хоть каких-либо признаков жизни, дабы ненароком не привлечь на себя внимание своего молчаливого собеседника, а потому её внешний вид и поведение смело можно было сравнивать со статуями.       Но это было уже невыносимо. Пошёл уже четвёртый час, как она просто сидела неподвижно на месте и наблюдала за панорамным окном как утреннее солнце окрашивало небеса в лиловые оттенки. Чего они от неё хотят? Она не знала и, судя по всему, её особо не спешили оповещать о её предстоящей судьбе. Джейк, который привёз её сюда и не отходил от неё ни на секунду, время от времени задавал всякие вопросы, пытаясь перевести свой монолог на более высокий уровень — диалог. Но пока что удавалось добиться хоть каких-никаких жестов в виде покачиваний головой. И, видимо, он был более чем этим доволен. Вообще, он был как-то всем доволен.       Локсар теребила кольцо в виде капельки на безымянном пальце. Грей… Странно, но она почему-то совершенно не опасалась за свою жизнь. Он придёт за ней. Он спасёт её. Он не оставит её.       Не так ли?       — Чего вы пытаетесь добиться? — Джувия удивлённо похлопала покрасневшими глазами и только тогда поняла, что эти слова принадлежали ей. Странно, но жуткий страх как-то слегка отступил.       — Я? — Тут же обратил на неё своё внимание Джейк, сидящий напротив.       — Все вы.       — Я хочу просто приятно провести с вами время. Не более. — Девушка видела в его словах искренность. Но почему она? Почему он казался таким уравновешенным и адекватным? Как среди такого семейства психопатов-убийц может находиться такой на вид хороший парень? — До остальных мне нет дела.       — Почему именно со мной? Если вы думаете, что через меня у вас получится добиться чего-то от Грея, то не думайте. Я для Грея лишь игрушка, которой он поигрался и бросил. Он уже выжал максимум пользы, и теперь я абсолютно ничего не значу.       — Как это бросил? — тут же загорелся какой-то радостью и надеждой Джейк, поддавшись слегка вперёд. В нём скрывался неподдельный интерес, только вот — здоровый ли этот интерес.       — Он разводится, — максимально постаравшись подать вид безразличия, пожала плечами Локсар и наконец впервые за долгое время поменяла позу, откинувшись на спинку массивного кресла и перекинув ногу на ногу. Ощущение было такое, будто по ней проехался булыжник: каждая клеточка выла во весь голос. — Теперь каждый своей дорогой.       Джувия посмотрела на свои пальцы: они тряслись как у параноика. А что если её слова являются вовсе не блефом? Что если всё это и вправду так? Может ему надоело с ней нянчиться только потому, что об этом попросил её покойный отец? Он ведь ничем никому не обязан, а потому может спокойно отказаться от обещанного, оставив её на произвол судьбы. Но ведь этого не может быть! Почему не может?

— Джувия, он убийца. Засыпай и просыпайся с этой мыслью.

      Но ведь до этого он всегда приходил на помощь. Всегда подставлял ей своё плечо. Ни разу не навредил даже её волоску.

Он убийца. Он убивал, убивает и будет убивать. Нет жизни рядом с этим человеком. Он проклят самим Богом…

      Почему она пытается его оправдать? Ведь реальность показывает совершенно иное: с тех пор, как она была вынуждена уйти вместе с Джейком из дома, прошло чуть больше пяти часов, а вестей хоть каких-либо от Грея как не было, так и нет.       Почему отчаяние и некое разочарование так нахлынуло? Она ведь с самого начала обо всём знала…       — То есть вы теперь свободны? — вырвал её из глубин раздумий Джейк своим неподдельным интересом.       — Что-то вроде того, — слегка огрызнулась в ответ Локсар.       — Тогда могу вас пригласить на свидание? Прозвучит странно, но вы мне очень сильно понравились с самой первой секунды, — сцепив пальцы в замок, высказался парень. Девушка недовольно нахмурилась. — У меня чистые намерения, Джувия.       — Я не хочу иметь дело с такими омерзительными кровожадными убийцами, как вы, — ненавистно процедила Локсар, слегка поддавшись вперёд. Каким бы прекрасным и хорошим ни казался этот человек, факт остаётся фактом — он такой же убийца, как и все остальные на территории этого помещения. — Меня тошнит от вас и всей вашей шайки-лейки. Вы все до единого отвратительны как снаружи, так и внутри.       — Ну а с Фуллбастером как-то имели же дело.       — Он совершенно другое.       — Какое? — Напыщенная радость медленно сползла с лица Кир, сменившись сначала непониманием, потом осознание, а после гневом. И это отчего-то одернуло девушку, и она поняла, что далеко не самое подходящее время и место нашла для того, чтобы высказать всё то, что о них думает.       В его озорных глазах резко потух свет точно так же, как и загорелся в тот день, когда впервые увидел её. И теперь Локсар казалось, будто впервые видит его. Это был вовсе не тот доброжелательный милый и приветливый парень, каким она его узнала, а самый что ни есть кровожадный убийца, жаждущий ещё больше крови. Он некоторое время молчал, смотря на неё исподлобья, заставляя её сжиматься от дикого страха и веющей ауры убийцы, а после как-то омерзительно ухмыльнулся.       — Я всё понял. Удачи вам, морская Богиня.       Парень медленно поднялся с места и смерил её жутким взглядом. Взгляд, предвещающий смерть.       Мучительную долгую смерть.       — Желаю прожить остатки своих минут в счастье и гармонии.

***

      Стрелка на часах, отвечающая за течение секунды, была подобна течению целого часа.       Каждая одна секунда казалась полноценным часом.       И в который раз уже так? Который раз время так подло издевается над ним? Который раз он сходил с ума, смотря на эту чёртову стрелку, движущуюся настолько медленно и мучительно?       Который раз он смотрел в эти сапфировые глаза и пытался донести простую истину? Почему она из раза в раз, вновь и вновь, опять и опять его не послушала и поступила по-своему? Почему?       Что делать? Где она? С кем она? Что с ней?       Уже шесть мучительный часов он никак не мог понять. Никак не мог найти.       Фуллбастер нервно барабанил пальцами по массивному деревянному столу, а ледяной взгляд был направлен куда-то сквозь прострацию. Мысли в разрывающейся от жуткой боли голове были до того перемешаны, что он не мог понять, с какой начать и на какую обратить внимание. Его просто разрывало на части одно только осознание, что она находится в чужих руках, что кто-то может до неё дотронуться, что может просто взять и навредить. И самое главное, что он никак не мог найти её и спасти.       В просторном кабинете мрачного дома сидели Эльза, Нацу и Жерар. Каждый был занят поисками: то переговариваясь по телефону, то копаясь в ноутбуке. Напряжение пропитало каждый атом атмосферы, заставляя всех хвататься за волосы и проводить ледяными руками по разгорячённому лицу. Один только Грей, сидящий спокойно за столом, смотрел на стрелку часов и не особо торопился подавать хоть каких-либо признаков жизни. Но, несмотря на его внешнее состояние, каждый из здесь находящихся прекрасно знал и понимал, что внутри этого человека разворачивается целая мировая катастрофа. Например, это стало особо чётко понятно, когда двое из выживших телохранителей Джувии при смерти рассказали о том, как на них напали люди Кир и им не удалось справиться, после чего Фуллбастер без колебания прострелил им обоим черепную коробку. Тогда Нацу очень сильно разозлился, ведь это были его личные особо ценные люди, но благодаря Жерару ему с трудом, но всё же удалось промолчать. Не время для этого.       Стук в дверь. В помещение боязливо вошел мужчина.       — Мистер Фуллбастер, мы проверили те адреса, которые вы дали, — слегка осевшим голосом пробурчал тот, но никто особо не торопился обращать на него внимание. — Там пусто.       Секунда, и его череп пробила пуля.       Грей спокойно отложил в сторону чёрный пистолет и принялся дальше барабанить пальцами по столу. Эльза и Жерар слегка нахмурились, а Нацу гневно сжал челюсть. За сегодняшний день они потеряли уже четырнадцать лучших из лучших людей.       Гробовая тишина, время от времени прерываемая стуками подушечек пальцев по клавиатуре ноутбука и звонкам на смартфоны. Фуллбастер поднялся с места и принялся мерить шагами кабинет, делая бессчётное количество шагов. Время тянулось как резина. Десятки, сотни, тысячи вариантов поисков тщательно перебирались по одному, но ни один из них не давал хоть чего-то стоящего и полезного. Оставалось только одно: прочесать каждый уголок города.       В дверь неуверенно постучали двое мужчины. Но едва они переступили порог кабинета, как тут же запуганно остановились, увидев лежащего на окровавленном полу с простреленным лбом сотоварища.       — Мистер Фуллбастер… — напряжённо осевшим голосом выдавил из себя один из подошедших. — Те адреса все оказались пусты…       Миг, и опять по всему помещению раздаются громкие выстрелы.       — Чёрт, Грей, что за ***** ты творишь?! — Не выдержав, резко поднялся с места Нацу и гневно встал напротив Фуллбастер, который с непроницательным видом бросил на стол пистолет. Но каждый видел, как в этих тёмных глазах бушевали все ужасы мира. — Думаешь, такими действиями ты быстрее её найдешь?!       — Её нет нигде! — сквозь зубы прорычал Фуллбастер, также резко вспыхнув яростью.       Напряжение начало расти в геометрической прогрессии, но ни Эльза, ни Жерар не спешили вмешиваться в нарастающий конфликт между этими двумя, хотя полностью поддерживали негодования Нацу. Они, будучи недовольными поведением Грея, понимали: сейчас сохранять спокойствие просто невозможно, а хотя надо.       — Мы делаем всё возможное и даже невозможное! — на повышенных тонах процедил Драгнил. — Не веди себя так, будто такое происходит впервые!       — Какое?! Что?!       — Грей! — резко поднявшись с места, приказным тоном замолчать уже окликнула Эльза. Она всегда была единственной, кто мог успокоить этих двоих, но именно в такой ситуации не совсем была уверена, что сможет хоть что-то сделать.       — Что «Грей»?! — взревел во весь голос Фуллбастер, раскинув руки в разные стороны. — Её нет! Как вы этого не понимаете? Её нет! Нигде нет! Я не могу её найти, чёрт побери!       — Найдём!       — Найдём? Найдём?! Чем заканчивалось каждый раз наше «найдём»?! Что было с Уртир?! Когда мы её нашли?! А Аска?! Когда я успел до неё добраться?! — Тяжело дыша, парень прошёл взглядом по каждому из присутствующих, лица которых так и кричали о неуверенности в собственных же словах, и остановился на Нацу, пыл которого уже значительно погас. — Эвегрин, Лисанна?! Когда ты успел, чёрт побери, Нацу?!       Он замолчал, в то время как его слова мрачным маревом оседали над душой каждого. Лицо Драгнила жутко побледнело, а глаза резко потухли, не оставив и следа хоть каких-либо эмоций.       — Я теряю её! Как вы этого не понимаете?.. — охрипшим голосом процедил Фуллбастер и, резко развернувшись, ударил несколько раз кулаком по стене. — Теряю…       Руки невольно опустились, и он прижался лбом к холодной стене. Перед глазами мелькнули эти сапфировые глаза. Вот бы их ещё раз хоть увидеть вживую…       — Своё доверенное… Свою…

***

      Ожидание. Ожидание. Ожидание.       Чернота в грудной клетке разъедала каждый миллиметр кожи, заставляя всё больше и больше сжиматься и прокручивать в голове сотни и тысячи вариантов исхода событий. Она перебрала абсолютно каждый всевозможный вариант спасения своей души из этих четырёх стен. Заглянула за каждый угол, дабы найти хотя бы что-то, что поможет ей защититься в случае чего. Но кроме каких-то стеллажей с книгами в этом помещении больше ничего и не было. Потому она просто сидела, вжавшись в кресло, и явственно чувствовала, как страх и чувство самосохранения душат и давят всем своим весом.       Джувия дёргалась от каждого шороха. Подпрыгивала от каждых приближающихся в сторону этого кабинета шагов. Нервно смотрела в одну дверь напротив, умоляя всех небесных сил помочь ей. Но стрелки на часах безжалостно тикали, а спасения как не было, так и нет.       Рыдать ей не хотелось, кричать и биться об стенку тоже. Но это было ровно до тех пор, пока кто-то не начал приближаться тяжелыми шагами в сторону этого кабинета. Локсар сжалась всем нутром, ощутив, как сердце в грудной клетке больно забилось с невероятной силой, и отчаянным взглядом смотря на замочную скважину, куда по ту сторону двери кто-то всунул ключ и сделал два медленных оборота. Обороты, каждый из которых был подобен удару по огромным колоколам.       Дверь медленно распахнулась, заставляя всё больше и больше трястись от страха, и у порога предстал невероятных размеров крупный, лет пятидесяти, мужчина.       Джувия застыла, будто её окатили ледяной водой. В этом незнакомом человеке она увидела самого дьявола.       — Ох, ох, ох. Что за неземная красота… — Разглядывая её сжавшуюся с ног до головы похотливым кровожадным взглядом, мужчина омерзительно облизнул губы и закрыл на ключ дверь за собой.       Вот теперь то Локсар захотелось биться в истерике и выпрыгнуть с окна непонятно какого этажа, лишь бы не оставаться один на один с этим типом. Лицо побледнело пуще прежнего, будто она оказалась в аду напротив самого что ни есть Дьявола, а испуганный взгляд так и был прикован на нём, как зажатый в углу заяц.       — Познакомимся? — не отрывая от неё похотливого взгляда, которым её уже полностью раздел, усмехнулся мужчина, медленно шагая к ней. — Я Миро Кир, глава семейства Кир.       «Дьявол во плоти» слегка нагнулся над ней, уперевшись одной рукой об подлокотник кресла, и, медленно проведя шершавой рукой по её бледной щеке и остановившись на дрожащем подбородке, грубо задрал её голову верх.       Джувия забыла как дышать, будто из атмосферы выкачали весь пригодный для жизнедеятельности кислород, оставив её ни с чем. Она испуганным взглядом смотрела в его чёрные ужасные глаза, и с трудом подавляла рвущиеся из самых недр груди испуганные вскрики и рыдания.       — А этому выродку довольно повезло с такой, как ты, — разглядывая каждый миллиметр её лица и больно сжимая её подбородок, тихо прошептал Кир. И в каждом его шёпоте и действии были отчётливо видны гнев, безжалостность и жажда крови. — Ты знаешь, что твой ублюдок убил моего сына? Моего одного единственного наследника… — он ещё ближе наклонился к девичьему лицу и медленно провёл влажным языком по щеке, отчего у Локсар тут же возник рвотный рефлекс. — Какая вкусная клубничка.       — Не трогай меня, урод! — резко вспыхнув, девушка что есть силы влепила ему пощёчину, которая для этого громилы была подобно укусу мухи, и громко закашляла, подавив подкатившую рвоту и протерев обслюнявленную щеку.       — А вот это мы зря… — так и не двинувшись с места, Миро вновь взглянул на неё и нахально усмехнулся.       И Джувия поняла, что совершила страшную ошибку. Возможно, последнюю в её жизни непростительную ошибку.       Он резко и невероятно больно схватил её за волосы и разом поднял с места, с размаху ударив её по лицу. Локсар вскрикнула от пронзившей боли, но не успела опомниться, как тут же получила ещё одну пощёчину и рухнула на пол, на который тут же начали падать капли крови. Девушка громко задышала и трясущимися руками схватилась за нос, откуда как ручьём полилась алая жидкость. Перед глазами жутко всё плыло и стояла беспросветная темнота, но не успела она опомниться, как мужчина вновь схватил её за волосы и разом поднял на ноги.       — Иди сюда! — прорычал он ей в лицо, больно задирая голову назад и сжимая в кулак пряди синих волос.       Джувия впилась ногтями в его руку, пытаясь вырваться из его хвата, но всё перед глазами было размазано в сплошное огромное пятно, а в ушах звенел какой-то ультразвук. Кир резко толкнул её в сторону, отчего слабое тело ударилось об стену, выбив из лёгких весь оставшийся кислород, и рухнуло на пол. Девушка, на секунду позабыв как правильно дышать, громко закашляла и схватилась за живот.       Мужчина безжалостно усмехнулся, разглядывая её бьющееся в агонии тело и кровь, размазанное по всему светлому полу. Ему это определённо приносило невероятное удовольствие.       Локсар привела сознание в равновесие и с трудом смогла разглядеть свои окровавленные дрожащие руки. Нужно бежать. Нужно биться. Нужно хоть что-то сделать. Но она не чувствовала собственного тела, не могла контролировать свои же ноги. Едва она слегка приподнялась на локтях, как её тут же больно схватили за локоть и в одно движение поставили на ноги.       — Не трогай меня! — Что есть силы оттолкнувшись от мужчины, девушка попыталась вырвать свою руку из стального хвата. Заметив на столе толстую книгу, она схватила её и со всей мощью ударил ею по его лысой голове. Но тот даже и не шелохнулся, продолжая наблюдать и истязать её кровожадным взглядом. — Помогите! Кто-нибудь!       — Кричи, кричи! Громче! — омерзительно усмехнувшись, Кир толкнул её к столу и схватил одной огромной рукой за окровавленный подбородок. — Рыдай, *****! Кричи, умоляй, сучка Фуллбастера! — прорычал он ей в лицо, прижав к столу всем телом. — Давай, умоляй меня остановиться!       — Уйди! — охрипшим голосом закричала Локсар, брыкаясь из последних сил в его руках.       Но ему было мало. Хотелось ещё. Большего. Резко схватив её за плечи, он развернул бьющуюся в истерике женское тело к себе спиной и прижал корпусом к столу, удобно прижавшись пахом к её ягодицам.       — Не трогай!.. — громко рыдала в голос Джувия, умоляя всё сущее хоть как-то помочь ей. Но безысходность пожирала все её силы, отчего могла только кричать. Просить помощи было не у кого. — Уйди!..       Задрав обе дёргающиеся руки ей за спину и придерживая их одной рукой, мужчина грубо стянул вниз женские штаны и тут же расправился со своим ремнём, благодаря чему на пол вслед за женской вещью упали ещё и мужские брюки вместе с боксерами. Полностью обездвижив тело жертвы, Кир похотливо провёл членом по сжавшейся промежности и с наслаждением вздохнул.       — Ноги раздвинь, *****! — Попытавшись коленом раздвинуть в стороны дрожащие ноги, он с размаху ударил ладонью по оголённым ягодицам и тут же прижал тазом к столу девушку. — Раздвигай, сука!       Локсар уже не имела никаких таких сил, чтобы хотя бы элементарно кричать, а просто-напросто захлёбывалась в собственных же слезах и рыданиях, понимая свою неминуемую участь.       Мужчина никуда особо не торопился. Он с огромным наслаждением разглядывал перед собой сочные формы и медленно проводил обслюнявленным членом по горячему клитору, рыча от огромного наслаждения. Поудобнее устроившись, дабы уже проникнуть в желанное место, он отпустил обмякшие руки и с похотью схватился за большие ягодицы, приставив свой окаменевший член к входу во влагалище.       Несколько выстрелов по ручке двери оглушили всё пространство, заставив Кир остановиться, не успев даже начать. Едва он успел посмотреть назад, где дверь бесцеремонно снесли с петель, тут же две пули чётко полетели ему в левую ногу. Мужчина зарычал, упав на одно колено, и тут же потянулся к своему пистолету на полу рядом с брюками, но и в эту руку метко прилетела пуля.       Джувия, будучи оглушённой болью и выстрелами, с трудом смогла опомниться и подключить ясность мышления. Она тут же надела обратно штаны, которые застряли чуть ниже колен. Но, к сожалению, сил хватило только на это, потому что едва сделала шаг в сторону от лежавшего на полу мужчины, как тут же ноги предательски подкосились, и она болезненно упала вдоль стены. Всё перед глазами плыло. Она, прижавшись спиной к холодной стене, видела только своего насильника, корчующийся на полу от полученных огнестрельных ран, и отдалённо могла разглядеть чей-то мужской тёмный силуэт, направляющийся в сторону раненного, которого с размаху ударил ногой по лицу и тот рухнул к ней ещё ближе. Практически на расстоянии вытянутой руки.       Ужас. В тёмно-синих глазах читался только ужас. Локсар никак не могла оторвать широко распахнутые глаза от насильника, которого до кровавой каши избивал некий тёмный силуэт. Она никак не могла его разглядеть. Кровь брызгалась повсюду и текла лужей. В ушах стойко звенело ультразвуком, перед глазами была только одна кровь, а потому она не сразу смогла разглядеть вставших перед ней серо-зелёных встревоженных глаз и копну розовых, торчащих в разные стороны волос. Джувия вообще не смогла ничего разглядеть и даже не ощущала чужие мягкие требовательные касания к горящим от боли плечам. Перед глазами всё стремительно темнело и плыло, и тело полностью обмякло.       Прежде чем кто-то осторожно поднял её ослабленное тело на руки и повёл в сторону выхода, она явственно увидела и запомнила эти тёмные глаза.       Эти отчаянные, переполненные страхом и болью тёмные глаза.

***

      — Как вы себя чувствуете?       Девушка медленно приоткрыла многотонные веки. Первое время перед глазами всё было жутко размыто, а мозги никак не желали подключиться к работе, дабы дать ей понять, где она вообще находится. Но, к радости, её плачевное состояние длилось недолго, и вскоре всё потихоньку начало проясняться, и она узнала этот потолок и эти стены. Странно, очень странно, но почему-то на бледных губах появилась едва заметная улыбка.       Ощущение, будто по ней марафоном прошлись несколько десятков булыжников, никак не покидало. Локсар с огромным трудом смогла повернуть голову в сторону, где стояла незнакомая женщина в белом халате.       — Не очень, — тихо прошептала охрипшим голосом Джувия, в полной мере сумев привести сознание в нормальное состояние.       — Вы просыпались четыре-пять часов назад. И я вам вколола снотворное, чтобы немного поспали и отдохнули. Также обработала ваши раны, всего пару царапин и слегка разбитая губа, кровь из носа остановилось само по себе. Есть ушибы и всё, больше никаких внутренних травм, — оповестила мягко обо всём медсестра, присев рядом с ней на край дивана. — У вас нигде не болит?       — Голова… — с трудом сглотнув, тихо ответила девушка.       — Выпейте это обезболивающее, сразу станет легче, — взяв с журнального столика упаковку каких-то лекарств, женщина тут же налила из графина в стакан воды и преподнесла его вместе с одной желтоватой таблеткой. Джувия без малейшего раздумья выпила её, лишь бы прекратилась эта разрывающая головная боль. — В особняке никто не в курсе о вашем похищении, кроме мисс Скарлет, мистера Драгнила, мистера Фернандеса и мистера Фуллбастера. Полежите, отдохните, скоро они к вам зайдут. Можете принять душ и отдохнуть.       По всему телу пробежались колкие мурашки, заставив слегка вздрогнуть и вспомнить всё то, что она пережила. Бледное лицо пуще прежнего побледнело, а жуткая боль в каждой клеточке тела дала о себе знать ещё сильнее и болезненнее. Локсар посмотрела сначала на настенные часы, где показывало пять вечера, а после на свои руки, где красовались яркие алые пятна чужих пальцев, а в некоторых местах гематомы. Уши жутко гудели и горели неистовым огнём. Джувия некоторое время молча пролежала в постели мрачного дома Фуллбастера, прокручивая в голове из раза в раз всё произошедшее. Все те ужасы. Весь тот страх. Всю ту боль.       Вскоре Локсар решила отвлечь себя от мрачных бесполезных мыслей, а потому осторожно встала, ощущая неимоверную боль по всему телу, и оглянулась по сторонам. Всё те же стены, те же вещи. Девушка не стала долго зацикливаться на том, что из её личных вещей вообще ничего не осталось, и направилась в санузел, дабы смыть с себя всю грязь и высохшую кровь. Странно, но она не смогла взглянуть на себя в зеркале. Стянув всю грязную одежду с тела и кое-как расчесав слипшиеся в крови волосы, девушка зашла в душевую кабину и включила прохладно-тёплую воду. Она так и простояла под струями непонятно какое время, будто надеясь, что вода смоет весь пережитый ужас и не отрывая взгляда от воды, уходящей куда-то в тёмную дыру. Перед глазами каждый раз всплывали те испуганные, переполненные болью и отчаянием тёмные глаза.       Он ведь столько раз просил, умолял не подвергать свою жизнь опасности. Столько раз она его ослушалась. Столько раз подводила. Что теперь ему скажет? Как посмотрит в глаза?       Джувия не знала. Вообще теперь ничего не понимала и ничего не осознавала. Её безответственность на сей раз просто непростительна.       Девушка тяжело вздохнула и принялась стирать всю грязь с тела. Она вылила почти весь шампунь на голову, бессчётное количество раз вымывая и снова намыливая, и до скрипа протерла всё тело жёсткой мочалкой, оставив на дне полного геля для душа всего пару капель. Полностью умывшись, Локсар обернулась в большое чистое полотенце и прошла обратно в спальню, не смея даже посмотреть на свой плачевный внешний вид. Медсестра всё также молча сидела на диване. Хорошо, что хоть она была здесь. Чуть более как-то спокойнее.       Не найдя в шкафу хоть каких-либо собственных вещей, Джувия, за неимением каких-либо иных альтернатив, надела чёрную футболку Грея и укуталась в плед, не найдя в себе силы просто элементарно высушить волосы. Едва она вернулась обратно в постель, как тут же послышались спешные шаги в сторону спальни. Локсар была чуть более спокойна: это кто-то другой. Не он.       — Джувия! — не постучавшись, с порога подбежала к ней обеспокоенная Эльза и мягко накинулась, нежно прижав её к груди. — Ты как? Всё хорошо?       Локсар слегка улыбнулась.       — Да отделалась пару ударами и пощёчинами, — попыталась она отшутиться, что получилось не совсем так, как бы хотелось. — Всё хорошо.       — Прости нас, пожалуйста, мы сделали всё возможное, чтобы поскорее тебя найти, — виновато вздохнула Скарлет, выпустив её из стальных объятий и присев на край постели.       Медсестра, которая всё это время тихо сидела в стороне, взяла разрешение и ушла. Теперь в ней не было каких-либо надобностей.       — Это я виновата… — низко опустив голову, тихо прошептала Локсар. Жуткое чувство вины начало очень сильно давить на неё. — Я снова подвергла и себя, и вас опасности.       — О нас не думай, — отмахнулась Эльза, ясно давая ей понять, что лично для них дело прошло без каких-либо значительных потерь. Но по ней ведь так не скажешь. Вся помотанная, в царапинах, уставшая, грязная. Сразу было видно, что эта девушка не спала как минимум сутки-две, и от этого Джувия по новой ощутила укол вины и безответственности.       — Что вы сделали? — опасаясь услышать то, что и предполагалось, осторожно спросила она.       — Да ничего, — подозрительно отмахнулась Скарлет и встала с места. — Где фен? Давай высушу твои волосы, а то простынешь.       Девушка суетливо направилась в санузел, явно не желая отвечать на её вопросы, и вскоре вернулась с феном.       — Эльза, — требовательно настояла на своём Джувия, продолжая следить за её избегающим типом поведения. — Пожалуйста, скажи.       Скарлет на секунду остановилась, тяжело вздохнув, так, будто сделали что-то крайне тяжелое и страшное. Она молча подключила розетку к питанию и принялась аккуратно сушить синие влажные волосы.       — Семейства Кир больше нет, — спустя некоторого времени тишины, тихо, но и в то же время жёстким, не терпящим возражения голосом сказала Эльза. Таким тоном, который был свойственен исключительно только ей. — Ни одного не оставили в живых.       Локсар застыла пустым взглядом на одном месте, в то время как по телу пробежались сотни мурашек. Она не стала больше ничего говорить, да и голос полностью охрип, отчего было больно даже просто дышать. Они убили всё семейство. Всех до одного. Из-за неё. Это просто никак не желало укладываться в голове.       Как только Скарлет высушила волосы, она аккуратно расчесала их, а после осмотрела её лицо, где была слегка разбита нижняя губа, покраснение левой щеки и большой синяк у виска, который под волосами особо не был заметен.       — А он?.. — не выдержав неизвестности, неуверенно спросила Джувия и низко опустила голову.       Тишина.       — Он не в себе пока что.       И отчего-то Локсар одолел жуткий страх. Она впервые за долгое время вновь боялась его…       Вдруг со двора послышалось резкое торможение нескольких машин. Эльза, стараясь особо не подавать виду, выглянула на балкон и тут же второпях вернулась обратно. Джувия испуганно укуталась в плед, ощущая, как дыхание всё больше и больше учащается.       — Джувия, оставайся здесь, хорошо? — Скарлет натянуто улыбнулась ей и тут же спешно направилась к выходу. — Я скоро вернусь.       Плотно закрыв за собой стеклянную дверь, Эльза уверенно спустилась на первый этаж, обулась в окровавленные ботинки и, выйдя на крыльцо, встала прямо у двери. Жерар стоял у своей синей машины поодаль, скрестив руки на груди и особо не спеша вмешиваться в нечто неизбежное. Грей уверенно направлялся к ней, а Нацу, поспешив за ним, резко остановил того и развернул через плечо к себе.       — Оставь её, пускай лучше с ней побудет Эльза! — Не желая отпускать сотоварища в таком обезумевшем состоянии в дом, Драгнил вытер замазанное высохшей кровью лицо ладонью.       — Отойди, — пробежав ледяным взглядом по упрямому лицу парня, стальным голосом процедил Фуллбастер и вновь развернулся и направился к стоящей у двери, как неприступная крепость, как воинственная стража, Скарлет.       — Грей. — Вновь предприняв очередную попытку, Нацу схватил его за локоть и остановил. Он собственными же глазами видел, в каком состоянии была Джувия, и прекрасно знает, на что способен Грей в состоянии безумия и гнева, а потому не мог в данный момент позволить ему пойти к ней, пока у всех не утихомирится пыл. — Она испугана до самых последних чертей, а ты уж явно не в себе.       — Уйди. — Тёмные опасные глаза пронзили насквозь, и рука отчего-то медленно ослабла.       Фуллбастер уверенно направился к входу в дом так, будто не видел стоящую прямо у двери Скарлет. Казалось, для него это и вовсе не было преградой. Казалось, просто мог переступить её, как маленькую букашку. Он молча остановился напротив неё в опасной близости, и между ними развернулась немая борьба. Тёмные глаза и карие. Тёмная аура и алая.       — Если ты ей хоть что-то сделаешь или скажешь… — стальным голосом предупреждающе сказала Скарлет.       Грей заметно нахмурился.       Эльза отошла в сторону, и он зашёл в дом, захлопнув за собой дверью и закрыв её на замок.

***

      Угнетающая тишина, кажущаяся в темноте комнаты куда страшнее, чем когда-либо раньше, давила на её плечи настолько сильно, что ей казалось, будто вот-вот провалится сквозь пол в глубокую нескончаемую пропасть. Но этого не происходило. Вообще ничего не происходило. С тех пор, как ушла Эльза, прошло чуть больше тридцати минут. Но никого как не было, так и нет. Отдалённо слышались лишь тяжёлые шаги на первом этаже в гостиной, шум льющейся воды и вновь шаги. Бесконечные и бессчётные. И самое страшное было в этой ситуации именно то, что она прекрасно знала, кому принадлежат эти шаги. Она выучила наизусть эти шаги.       Сердце билось учащенно и настолько сильно, что она явственно ощущала его болезненные удары об грудную клетку, где творился некий тёмный хаос, овладевающий каждой клеточкой её тела. Джувия не отрывала испуганного, ожидавшего свою неминуемую участь взгляда от ручки двери и молила всех небесных сил, чтобы к ней зашла именно Эльза. Нацу. Жерар. Венди. Мира. Чёрт побери, да кто угодно, только бы не он! Она сжималась всем своим нутром, укутавшись в тонкий плед и прижавшись спиной к изголовью кровати, и ощущала невероятно давящий страх и чувство надвигающейся беды. Почему? Почему она из раза в раз подводит его, заставляет рисковать не только своей, но и чужими жизнями, чтобы вытащить её из пропасти, куда она сама же кидалась? В какой момент жизни она отступилась и начала совершать настолько глупые безрассудные поступки? Где именно потеряла чувство самосохранения?       Локсар тяжело вдохнула в лёгкие невероятное количество кислорода, будто кто-то ударил под самый дых, когда поняла, что тяжелые шаги медленно направляются в спальню, именно сюда, к ней. Она резко поднялась с места, позабыв о всякой ломящей боли по всему телу, и стремглав бросилась к двери, которую тут же осторожно заперла на замок. Руки дрожали как у параноика, колени жутко подкашивались от обрушившихся шквалов эмоций, а желание броситься отсюда прочь, как только можно дальше, никак не покидало. Что с ней? Почему она медленно шагает назад, беспомощно глядя на дверь, и чувствует абсолютно то же самое, что чувствовала несколько часов назад в том кабинете напротив того мужчины, который почти изнасиловал её? Почему она боится того, к кому должна бежать в случае опасности? Почему она так вздрогнула и заткнула ладонями рот, когда по ту сторону двери предстала тень и донесли стуки?       Требовательные стуки.       Каждый стук был подобен удару по колоколам, разносящийся по всему помещению громким эхом.       — Джувия, открой. — Спокойный хриплый голос.       Локсар прижалась спиной к ледяной стене, будто пытаясь продавить себя сквозь неё, и ужаснулась тому, какой ураган творился в этом «спокойном» голосе. Вот бы пришла Эльза. Вот бы хоть кто-то. Почему никто не слышит её мольбы?       — Открой. — Ручка двери вновь дёрнулась, на сей раз сильнее и требовательнее.       Но девушка, вся бледная и дрожащая, просто стояла как статуя, мысленно полностью понимая, что лучше сейчас по-хорошему открыть, но не могла ничего более сделать, как просто стоять. Стоять и молчать. Стоять и понимать, что эта преграда является лишь временной.       — Открой. — Тон доносящегося голоса с каждой секундой становился всё более агрессивным, а уже не то что стуки, а полноценные удары кулаком по непробиваемой стеклянной двери всё чаще и чаще. — Открой дверь, Джувия!       Джувия в очередной раз приняла свою неизбежную судьбу. Она, сжимая края чёрной футболки, боролась с диким желанием упасть на колени и зарыдать во весь голос, молить прекратить все эти ужасы, спрыгнуть с балкона и убежать куда-нибудь далеко-далеко. Ей просто хотелось, чтобы хоть кто-то обнял её и сказал, что всё будет хорошо. Что и яркое солнце заменит серые тучи, и на место холода с водоворотом извечных негативных эмоций придёт тепло, и на лице появится счастливая здоровая улыбка, а на душе будет спокойно и умиротворено. Но выходило ровным счётом всё наоборот.       Она стояла столбом, ощущая неимоверный холод мрачных стен, и из последних оставшихся крупиц сил старалась подавить рвущиеся наружу горькие рыдания. Сколько ещё она будет такой слабой? Почему из уверенной и сильной девушки, умеющей постоять за себя и знающей своё место, она превратилась в нечто похуже, чем тряпка? Почему она могла только стоять и смотреть на ручку двери, которая уже трещала под бешеным напором, и просто ожидать свою участь?       — Я к чёртовой матери сейчас снесу её!       Пару секунд, и несколько выстрелов через глушитель заставили Локсар ошеломлённо застыть и потерять хоть какую-то связь с реальностью. Дверь тут же с грохотом распахнулась, чуть не слетев с петель и по инерции врезавшись в стену, и напротив предстал тёмный опасный силуэт. Девушка могла только набирать в лёгкие кислорода, не понимая, как всё это дело обратно выдыхать, и смотреть на него. В его опасные тёмные глаза, не предвещавших хоть чего-то хорошего. В его бледное гневное лицо, которое давало понять только одно — пик терпения настал. Пути назад нет.       — Грей, я… — Предприняла попытку Джувия разрешить всё произошедшее разговором, но не успела она хоть что-то придумать, как в какие-то незначительные доли секунды он оказался в опасной близости напротив так, будто шёл к ней с мировой войной.       Но только в самый последний момент Локсар успела заметить то, чего всё это время просто-напросто игнорировала. Страх и боязнь потери в тёмных глазах. Почему в последний момент? Да потому что дальше всё было как в тумане.       Фуллбастеру стоило всего пару секунд, дабы оказаться напротив неё практически вплотную и неожиданно, словно огромное цунами, обрушившееся на берег, вовлечь в такой осторожный, но и в то же время жадный страстный поцелуй. Это было безумие. Самое настоящее безумие. Сердце начало гнать кровь по жилам с такой космической скоростью, что она попросту не успевала дышать, задыхаясь в пламени нахлынувших эмоций. Она хотела отстраниться, оттолкнуть нависшего над ней и так жадно целующего парня, убрать пробравшиеся под чёрную футболку ледяные руки, но что же творило её тело? Её руки, которые до этого самого момента сжимали края единственной вещи на ней, сами по себе, будто отдельные части тела, провели линии вдоль напряжённых мужских рук и обвили шею, сжав в кулак иссиня-тёмные пряди. Она поднялась на носочки и с таким же рвением ответила на поцелуй.       Крепкие руки блуждали по женской спине, опускались ниже, очерчивали незамысловатые линии, сжимали упругие ягодицы, прижимали к себе плотно, ни на секунду не отрываясь от умопомрачительных губ. Хотелось только целовать. Целовать нежно. Целовать страстно. Целовать грубо. Ни секунду времени больше не тратить на всякие глупости, потому что хотелось только одного. Её. Сейчас. И очень.       Джувия с трудом на секунду оторвалась от целующих с таким напором губ, дабы перевести полностью сбившееся дыхание и заметила потемневшие темнее прежнего глаза, в которых плескалось желание. Казалось, надо остановиться, прекратить всё это дело, одуматься. Однако интуитивно Локсар понимала, что они зашли уже слишком далеко, чтобы останавливаться. Поняла по этому тёмному взгляду, блуждающему по её лицу и останавливающемуся из раза в раз на её алых губах. По мужским рукам, прижимающих её тело плотно к себе. По тому невероятному пожару, развернувшемся внизу её живота. Да и разве хотелось им остановить эти обжигающие касания и страстный пылкий поцелуй? Ответ был максимально прост.       Фуллбастер прижал её к стене и вновь впился в желанные губы. И Джувия позабыла обо всём на свете. Начиная от того, как там её звали, и заканчивая тем, как же сильно она боялась этого человека минутами ранее. Глупости. Разве он мог причинить ей вреда?       Ледяные руки прошлись по внешней части бедра и остановились на столь ненавистной чёрной рубашке, которую Грей посчитал крайне ненужной вещью на женском теле. Он аккуратно стянул её и выбросил куда-то в сторону, оставив девушку абсолютно голой перед ним. И от одного этого вида внутри всё подорвалось. Стройные длинные ноги. Тонкая хрупкая талия. Упругие большие груди с вызывающе набухшими сосками. Красивое лицо. Пухлые алые губы. Синие локоны, напоминающие морские волны. И сапфировые манящие глаза, которые, казалось, он видел впервые. Но ведь на самое деле он впервые видел в этих глазах такое неподдельное желание и азарт. И один только этот страстный взгляд послужил ему неким катализатором для дальнейших действий.       Грей убрал синие пряди волос в разные стороны и вновь коснулся холодными губами жаждущих продолжения девичьих губ. Он осторожно развернулся направо и медленно начал делать шаги вперёд, не отрываясь от вкусных губ ни на секунду, в то время как Локсар приходилось отступать назад, к постели. Она сжала в кулак края чёрной футболки на груди парня и, присев на край кровати, а после, приняв лежачее положение, настойчиво притянула его к себе. Фуллбастер навис над девушкой, аккуратно раздвинув коленом стройные ноги и поудобнее устроился между ними. Торопиться было некуда, да и ночи уже длинные.       Джувия вновь обвила мужскую шею руками, пропуская иссиня-тёмные пряди сквозь пальцы, и притянула к себе так, будто желала соединиться с ним в одно целое. Грей на секунду отчего отстранился, вновь посмотрев на её полуприкрытые сапфировые глаза, и слегка ухмыльнулся. Он тут же вернулся обратно к жадно вдыхающим кислород губам и вовлёк их в шаловливую горячую игру. Сначала целовал робко, медленно, осторожно, будто ещё не до конца был уверен, правильно ли он поступает и хочет ли эта девушка того же самого, что и он. После настойчиво наращивал темп, кусая и засасывая нижнюю губу, облизывал, вновь кусал и засасывал. И так из раза в раз. А Локсар просто сходила с ума и тяжело дышала, ощущая такой неимоверный пожар между ног, который был так сладок, но и в то же время уже невыносим. Ей хотелось больше, дальше, глубже, жёстче, что угодно.       Фуллбастер ещё раз сильно засосал опухшую нижнюю губу девушки и медленно начал спускаться ниже, оставляя яркие пятна на белоснежной шее. Шершавые руки мягко исследовали желанное тело, гладя внешнюю сторону бедра, поднимаясь вверх по животу, который мгновенно покрывался мурашками, и останавливаясь на груди, который тут же привлёк всё внимание парня на себя. Он на секунду приподнялся на руках и жадным взглядом посмотрел на них. Такие большие, упругие и вызывающе торчащие соски, которые так и манили прильнуть к ним. Грей осторожно облизнул правый сосок и с интересом начал наблюдать за реакцией девушки, которая тут же судорожно замычала и слегка поддалась вперёд. На губах появилась очередная ухмылка. Именно этого он хотел. Слышать её желания. Видеть их в каждом её действии. Сжав одной рукой левую грудь и массажируя сосок, он начал порывисто лизать и засасывать правую грудь, вырывая с её уст тяжёлые вздохи и подавляемые стоны. Локсар, извиваясь под ним, крепко схватилась за мускулистые мужские плечи и пыталась сжать ноги между собой, поскольку то, что происходило ниже живота, сводило её с ума. Но Грей не давал ей это сделать. Более того ему хотелось большего: слышать её тяжёлые вздохи, горячие стоны, громкие крики.       Оставив правую грудь полностью в засосах и покраснениях, он перешёл на левую, которую с тем же порывом активно облизывал сосок и засасывал, наслаждаясь извивающимся под ним телом. Но этого было мало, а потому свободной рукой он медленно начал опускаться вниз, щекоча живот, и осторожно прошёлся подушечками пальцев по изрядно влажному клитору. Девушка тут же судорожно дёрнулась и машинально попыталась сжать ноги, между которыми хорошенько обустроился Фуллбастер. Это была именно та реакция, которую ему так сильно хотелось заполучить. Этот на вид безобидное действие заставило Джувию выгнуться дугой и потерять всякий контроль над своими действиями, громко застонав и вцепившись ногтями в мужские руки. Боже, она точно сойдёт с ума под ним и в кругу этих рук. И как хорошо, что не пришлось умолять не останавливаться. Грей и сам всё понял без слов. Он медленно ласкал влажный клитор, постепенно наращивая бешеный темп и параллельно засасывая выпирающие соски. А также наслаждался неконтролируемыми стонами.       Но вскоре он ощутил, как в штанах становилось с каждой секундой жутко тесно, а потому хотелось уже снять всё, что только есть. Но шаловливые женские руки опередили его. Джувия судорожно развязала верёвки на спортивных штанах и, захватив вместе с ним ещё и боксеры, резко потянула всё вниз, высвобождая наружу то, что заставило её приподняться и жадно провести по нему пальцами. Девушка облизнула засохшие губы и пробежалась взглядом по затуманенным тёмным глазам, которые то и дело бегали по её обнажённому телу. Странно, что он за всё это время сам не додумался снять всю одежду. Хотя, что уж, они оба потеряли рассудок.       Локсар порывистыми движениями стянула с парня чёрную футболку, бросив его туда же, где лежали все оставшиеся вещи, а после толкнула его назад и параллельно присела на его бёдра. Она на минуту остановилась, будучи заворожённой мужским телом. Накачанный торс, мускулистые руки, на поверхности которых выступали крупные вены, крепкая грудь, шея и он. Он довольно часто ходил перед ней без футболки, и она всегда старалась не замечать того, что каждый раз ловила себя на мысли, как же он на самом деле сексуален. Как же ей хотелось коснуться этих рельефных мышц. И она это сделала, проводя руками по прессу, груди, шее, плечам, рукам и обратно. Девушка полностью наклонилась к нему и жадно начала целовать, чувствуя его окаменевшую плоть между ног, а Грей, воспользовавшись моментом, нежно провёл холодными руками по тонкой талии и сжал сочные ягодицы. Она медленно начала тереться клитором об его взбудораженный член, получая море эмоций и рвущиеся наружу полустоны. Как же это было хорошо, прекрасно, горячо, страстно. Хотелось, чтобы это длилось бесконечно долго, ни на секунду не останавливалось, но и в тоже время хотелось дальше и больше.       Джувия нехотя оторвалась от мужских губ и, посмотрев в его тёмные глаза, где бушевала страсть, осторожно ввела его член внутрь себя. Фуллбастер тут же с рыком сжал её ягодицы, и на сей раз была очередь Джувии наблюдать за его наслаждениями, которые заставляли её действовать дальше. Она поначалу медленно тёрлась, делая движения вверх-вниз, и наблюдала за ним. Как же это было приятно. Как же было хорошо. Видеть и слышать его возбуждение, его бешеное желание иметь её. Только её, одну, единственную.       И вскоре она полностью потеряла связь с реальностью и с необузданной силой начала прыгать на его члене, запрокинув голову назад и совершенно не пытаясь контролировать громкие стоны. Руки и ноги тряслись, внизу живота всё подрывалось, а сил оставалось мало. Заметив это, Грей аккуратно остановил её и, тут же приподнявшись с места, развернул, поставил на колени и наклонил. Локсар тяжело дышала. Но всякое её дыхание сбилось с правильной ритмичности, когда парень медленно вошёл в неё, нежно поглаживая бёдра и упругие ягодицы. Он несколько раз повёл поверхностно вперёд и назад, будто дразня её, а после вошел максимально глубоко и порывисто. Девушка тут же громко застонала и выгнулась дугой, как игривая белая кошка.       — Грей… — жалобно застонала Локсар. — Пожалуйста…       — Что? — Донёсся тяжёлый хрип позади. Чёрт, разве может мужской голос быть настолько сексуальным?       — Не останавливайся…       И этого было более чем достаточно, чтобы он начал действовать. Фуллбастер крепко схватил её чуть ниже талии и просто начал двигаться. Быстрее. Глубже. Жёстче. Страстнее.       Всё превратилось в тёмную массу и посреди всего этого были лишь они. Всё исчезло. Исчезли эти стены, улицы, Вселенная, проблемы и всё то, что могло им помешать.       Лишь он и она. Он, который двигался с невероятной скоростью, оставляя яркие следы на её талии от жёсткого хвата, и чувствуя, как вот-вот кончит. Она, которая сжимала в кулак простынь, заполняя всё помещение громкими стонами, выгнулась дугой, чувствуя приближение кульминации.       Лишь он и она.

***

      — Я точно постарею раньше времени с ней, — рассуждал сам с собой Гажил, в очередной раз нажав на красный кружочек на экране смартфона, когда по ту сторону связи его в сотый раз оповестили о «недоступном в зоне действия сети абоненте».       Рэдфокс тяжело вздохнул и почесал затылок, вновь посмотрев на листок, где перед исчезновением Джувия оставила послание о том, что «решила на время отдохнуть от мирской суеты, вернусь через день-два, не переживать». Подобные необдуманные действия были в её репертуаре, но в последний раз, когда она так сделала (а после он её нашел за столом бракосочетания с ненавистным Фуллбастером), мужчина что-то побаивался подобного рода отдыха.       — Джув, ты меня в могилу сведёшь, клянусь… — чуть ли не поддавшись эмоциям, чтобы завыть волком, в очередной раз напряженно вздохнул Гажил, но в этот же момент донёсся звонок в дверь. — О!       Он тут же стремглав бросился к двери, попутно молясь, чтобы это была его глупая сестра. Но все его надежды рухнули ему на голову, когда напротив предстал вовсе не тот, кого он ждал. Точнее, появился тот, кого он вообще никогда больше не ждал.       — Леон?       — Ты должен это знать, пока не поздно.