Готический ангел

      На покрытой свежевыпавшим снегом крыше академии сидит одиноко посматривающий вдаль человек. На его будто никогда так и не укладывавшиеся за всю жизнь взъерошенные каштановые волосы падали хрупкие осенние снежинки, тихо тая. Ноябрь в этом году выдался слишком холодным и снежным, вот и засыпало северо-восток Токио будто пряничные домики сахарной пудрой. Парк академии напоминал причудливые фигуры из мятного сахара из ближайшей кондитерской, а посреди него, как одинокая свечка на именинном торте, возвышался корпус общеобразовательных программ. И поезд, медленно проносящийся между небоскребов вдалеке – все вокруг напоминало масштабную модель города в канун рождества, ублажающую взгляды посетителей торговых центров. Жаль, что среди этого белоснежного покрывала не видно совершенно ничего черного, - примерно такие мысли проносились в голове у Наеги, казалось бы, вечность скучавшего в «солярии», на крыше самой высокой башни «Пика Надежды». Неподвижно, будто Роденовский Мыслитель, которого, будто пережиток прошлого, вынесли на крышу из одного из музейных залов, и теперь стынет на холодном ветре, облепленный снежинками.       - Макото, друг мой, здравствуй. Ты уже здесь час сидишь. Не замерз еще? – услышал парень знакомый голос c непробиваемым южнославянским акцентом. Из-за приоткрытой двери мелькают два серебристо-голубых глаза и развеваемые ветром золотистые волосы.       - А, это ты. Входи, чего прячешься-то?       Соня, придерживая рукой сумку, открыла тяжелую скрипучую дверь и подбежала к «счастливчику». Впрочем, что предложение спуститься, что предложенный девушкой глинтвейн в термосе зеленоглазый бессловесно и гневно отверг. Его эмоциональное состояние все ухудшалось и ухудшалось. Принцесса не на шутку испугалась, как бы доведенный до белого каления счастливчик не захотел сброситься с крыши академии, а потому решила остаться с ним, пока Макото не остынет и не вернется в общежитие. Однако свесивший ноги с крыши «Пика Надежды» шатен словно хотел испытать Сонино терпение, наклонившись и неподвижно застыв на несколько минут.       - Это ты… из-за Селес, что-ли? – спросила догадавшаяся блондинка, с выражением дикой тревоги глядя на однокурсника. Соня не на шутку испугалась, боясь, как бы Макото не замерз совсем – того и гляди, свалится с крыши! Стараясь не вспугнуть его, блондинка тихонько подкралась к нему на коленях и рывком подтащила его к себе по крыше академии. Сделать это было очень непросто – слишком тяжел был превратившийся в овощ парень, которого Соня тащила по шероховатой крыше. А Наеги не отвечал. Обняв колени, он все поглядывал в одну точку, в сторону тех самых знакомых высоток. А вот и железнодорожный мост, и старинный парк, засыпанный снегом! Тот самый через который ему как-то довелось пробежаться с… Таэко, черт ее дери! Вот же дернуло его сболтнуть это имя! И это после того, как Селестия, держащая свое прошлое в черном теле и относившаяся к нему, как к счастливо окончившемуся страшному сну, уже почти забыла рядом с парнем все болезненные события из детства.       - А может… это и не любовь была? – неожиданно разрушил тишину счастливчик мыслью вслух. На минуту отвлекшись от безудержного самобичевания, Макото старательно «прокрутил» в памяти тот самый момент, когда Селестия оставила его в гордом одиночестве. Как будто ожившая восковая фигура, плавно и абсолютно безэмоционально, будто все ее воспоминания о жизни пропали раз и навсегда. И теперь уже вокруг были какие-то неведомые черные стены ванной комнаты и сидящей рядом с ней незнакомец. Словно фантастический сюжет какой-то: сказанное в слух настоящее имя превратило ее в безликую оболочку и вызвало мистический ужас с желанием поскорее куда-то убежать. И теперь – будто уместившийся в одно мгновение месяц пронесся перед глазами. Месяц неверия в свое фантастическое счастье и подозрительного недоверия к так внезапно свалившегося на него, будто снег на голову, девушке. Месяц чудовищного страха потерять это нечаянно добытое сокровище. И, когда Макото был уже готов вздохнуть с облегчением, уверенный, что даже внезапно открывшаяся перед ним правда о детстве Селестии, так тщательно скрываемом ею, не способно поколебать их крепчающие чувства, Селес упорхнула и скрылась вдалеке. Как далекая звезда, кажущаяся такой близкой – вот она, прямо на ладони! – она так и осталась где-то за сотни световых лет. Но могла ли она сделать это, если бы искренне любила счастливчика?       - Ты о чем? – Соня недоумённо посмотрела на очнувшегося однокурсника с таким взглядом, будто перед ней сейчас упал метеорит, из которого к тому же, полезли рептилоиды.       - О твоей и, некогда, моей спиралеволосой подруге. Не говори, что не знаешь.       - Чего же именно я не знаю, позволь поинтересоваться! – пристально взглянула парню в глаза Соня. И Наеги, даже не пытаясь сглаживать углы, в красках поведал обо всем, что случилось.       Картина изменилась до неузнаваемости. Соня, еще полдня назад наблюдавшая кудрявую готессу в таком же, а может быть, и более потерянном состоянии, желавшую поскорее куда-то удалиться, тотчас же все поняла. На мгновение остолбенев, взирая на однокурсника остекленевшим взглядом, тут же что есть силы схватила его за грудки.       - Дурень! Она любит тебя до смерти! Если уж натворил дел – найди ее и исправь ситуацию! В конце концов, кто у нас «Абсолютный счастливчик»? – воскликнула блондинка, непрерывно тряся застывшего в апатии друга.       - И каким же местом мой талант поможет в этом случае? – теперь уже пришла пора Макото удивляться речам Сони. Едко и почти издевательски он смотрел на девушку, всем своим видом показывая, что она только что сказала наиглупейшую вещь из всех возможных. Впрочем, блондинка великолепно поняла, что Макото хочет ей сказать. Вне себя от гнева Соня молниеносно размахнулась и влепила счастливчику такую пощёчину, что он с силой ударился затылком о бортик крыши.       - Он ещё сомневаться в себе вздумал! – кипятилась Соня, стирая последние остатки безупречных манер и аристократического воспитания, - в конце концов, если в тебе остались хотя бы какие-то чувства к ней, то уж постарайся вернуть ее!       - Вернуть куда?! Вернуть зачем?! – Наеги схватил Соню за руку, занесенную для очередной отрезвляющей пощёчины, и гневно посмотрел ей в глаза, - да, она отреклась от своего прошлого, и ее коробит и пугает все, что связывает ее с ним. И да, я поступил как последний дегенерат, сдуру вспомнив ее старое имя. Однако разве это причина для того, чтобы уходить? Если она любила меня, то хотя бы постаралась сделать все, чтобы развеять между нами недоверие! В конце концов, я не считаю ее отречение от прошлого каким-нибудь ужасным преступлением. Если это очередная ложь, то у нее есть веские причины. Но она покинула меня, как только осознала, что ее секрет теперь и не секрет вовсе. Да уж, Селес ведет себя хуже капризной малолетки!       - Вот как… Значит, тебе правда ее исчезновение кажется капризом? – невесело произнесла Соня, опустив взгляд, - а сам-то ты так же пытался раскрыть все карты перед ней? Неужели у тебя не осталось ни одного секрета, который она знает? Я же наперед знаю, что ты остался для нее почти такой же покрытой мраком тайной, каким был в первые минуты знакомства – и для этого не нужно быть гениальным психологом.       Макото лишь понуро взглянул на блондинку, всем своим видом говоря: «Ну, не рассказывал – И ЧТО?».       - И нет, я не считаю тебя лицемерным эгоистом. У каждого из нас были и есть свои сокровенные секреты, которые мы не стали бы открывать даже самым близким людям. Многие из них слишком болезненны, чтобы доверять их, каким бы крепким между вами не было доверие. Так случилось и с Селес. Признаюсь честно, я сама не знала о том, что она скрывала свое имя и происхождение. Но я не осуждаю её. Её прошлое было полно боли и страха. Я сама знаю, каково это, когда тебя никто не любит. И она опасалась, что ты тоже не полюбишь её, посчитав, что обходились с ней справедливо. Она боялась, что ты не поймешь всю глубину её проблем, посчитаешь их пустяковыми, а когда оказалось, что ты знаешь о её прошлом, восприняла тебя как человека из этого самого прошлого. Чёрт побери, неужели до тебя не доходят такие элементарные вещи?       - Видимо, нет, - вздохнул Макото, отворачиваясь, пресыщенный вдохновенной, но, похоже, абсолютно бесполезной речью блондинки. Соня в который раз хотела съездить парню по лицу, но успокоилась. Наеги смотрел на нее глазами, полными разочарования. Как будто, несмотря на все свое недовольство, все-таки чувствовал себя виновным в произошедшем. Выпустившая весь свой пар Соня тихо подходит к нему и гладит счастливчика за плечи:       - Смелее. Ты ведь любишь ее! – Соня спокойно улыбнулась, - я верю, что у тебя все получится. Только лишь найди её!

***

      Знакомая тропинка. Однако в этом же парке, когда-то переделанного в некрополь для музыкантов андеграунда, недалеко от заброшенного театра, все также мертвенно тихо. Чёрная фигурка, ёжащаяся от холода, задумчиво бродит посреди склонившихся голых деревьев и высоких каменных игл, изредка поглядывая краем глаза из-за мехового капюшона. Несмотря на далеко не осеннюю стужу, на этом крохотном клочке земли девушка чувствует себя как-то по-особому тепло. Какая-то нежно-мертвящая безмятежность. Клёны вокруг будто срослись в огромный купол, надежно закрывающий от чужих глаз. Осыпавшаяся изгородь, словно занавесочная тюль, скрывала этот парк за ажурной чугунной оградой. Остаться бы здесь хотя бы на день, даже несмотря на то, что так холодно. В конце концов, можно попробовать отсидеться в театре, развести там огонь и устроиться на пару дней. Лишь бы больше не возвращаться в эту проклятую академию!       В это время Макото во весь дух бежал по наводненным толпами прохожих улицам, стараясь не поскользнуться на покрытых тонкой ледяной коркой плитах. Наверняка Селестия отправилась куда-то в сторону школы Ниси-Асакуса, или же решила заглянуть к себе на квартиру. Знать бы еще, где она живет. А, впрочем, не важно! Пусть даже придется искать по всему городу, это будет явно легче, чем тот марш-бросок меж блуждающих молний. Лишь бы девушка не была слишком уж подавлена и ее не потянуло на сумасбродные вещи. Если уж раны, нанесённые прошлым, начали кровоточить, то как бы Селес не начала поиск всех, кто портил ей жизнь, с целью мести. С этой мыслью в голове Макото рванул к школе Ниси-Асакуса. Вот и знакомый парк на горизонте показался! Сейчас Селестия наверняка копается в документах, разыскивая своих явных и неявных врагов. Надо немедленно остановить ее!       Однако буквально перед воротами школы счастливчик затормозил. Ужасная мысль, промелькнувшая в его голове, как удар тяжелого молота прошлась по всему его телу. А не могла ли готесса решиться на суицид после этого всего? Ведь она наверняка потратила столько времени, скрывая свою личность и все, что связывало ее с прошлым! Её ранимая натура, столько скрываемая за точёной мраморной маской, вряд ли выдержала бы еще одного удара, даже такого пустякового! Проматывая в своей голове этот ужасный сценарий, Наеги несся в противоположную от парка сторону. Как бы не было сложно, нужно любой ценой найти Селестию и удостовериться в том, что она жива. Даже если придется перевернуть весь многомиллионный Токио вверх дном!       Увы, силы парня были на исходе. Пробежав еще квартала три, Макото резко замедлился. Да уж, это было куда круче, чем забег с Таэко на спине. Пробежать километров пять даже налегке. Но даже несмотря на постепенно кончающиеся силы, счастливчик спешил дальше. Вот крохотная площадь посреди старинных домов, одинокая нитка железной дороги… В этом месте надо хотя бы немного перевести дух – даже несмотря на отчаянное желание продолжить поиски силы воли уже не хватало на то, чтобы поддерживать исчерпывающий ресурс организма. Тяжело вздыхая, Макото наклонился перед чугунной оградой, хватаясь за литые прутья обессилившими руками. Безразличным взглядом он уставился в сторону небольшого скверика, скрытого голыми ветвями живой изгороди. Какие-то каменные обелиски, желто-белое заброшенное здание с колоннами, и…       - Селестия!       Девушка в чёрном капюшоне, прохаживающаяся среди рядов острых обелисков, затормозила и машинально обернулась, услышав знакомый голос, но тут же продолжила свой обход некрополя, будто это ее и не касалась. Может быть, парень не заметит и побежит дальше. В конце концов, она просто повернулась в сторону того, кто нарушил здешнюю вечную тишину. Готесса, стараясь не привлекать внимания, так же мягко и спокойно, как раньше, развернулась и, стараясь скрыть лицо под капюшоном, подошла к закрытому входу в заброшенный театр. Хрупкими ручками она попыталась сорвать тяжеленный навесной замок, в дополнение к дверному навешенный на бронзовые дверные ручки. Изо всех сил пыхтя и упираясь ногами в гранитные порожки, Селестия потеряла равновесие и упала. Её силенок даже не хватило на то, чтобы расшатать одну из дверных ручек, явно держащуюся на честном слове и тройке проржавевших заклёпок.       Внезапно, девушка почувствовала, что сзади ее кто-то держит, упираясь руками в спину. Вот уж чего Селестия явно не ожидала! Судорожно вздрагивая от ужаса, готесса медленно обратила свой взгляд вверх. Над ней, завешивая тенью небо, склонилось знакомое лицо. Яркие зелёные глаза, свисающий с головы хохолок и такая невинная, добродушная улыбка. Наеги, не произнося ни слова, бережно держал девушку, чуть не упавшую на каменные порожки. Впрочем, готесса мгновенно поднялась на ноги, вырываясь из рук счастливчика. Она мгновенно обернулась и, пятясь назад, медленно отошла к закрытым дверям театра, чувствуя себя теперь загнанной зверюшкой.       - Селес, стой! Мне нужно сказать тебе кое-что, - спокойно сказал Макото, следуя за готессой.       - Не могу понять, о чем вы, молодой человек, - все так же сухо, как и пару месяцев назад, ответила брюнетка, продолжая свой монотонный, нескончаемый обход чугунной клетки. Впрочем, несмотря на удачную попытку изобразить полное безразличие, Макото не удивился такому ответу. В конце концов, даже несмотря на нескончаемое бегство от собственного прошлого, невзирая на годами культивируемую неприступность, это все еще та самая Таэко. Хрупкая и нежная, ранимая и слабая. Жаждущая защиты и заботы, непрерывной ласки и внимания. Всеми покинутая, одинокая, беззащитная девочка. Она вряд ли ненавидит или же презирает его. Она попросту очень сильно напугана.       - Селес, пожалуйста. Прости меня.       - Простить за что? Не помню, чтобы нас представляли друг другу! – так же безразлично иронизирует готесса, - неужели вы успели в чем-то передо мной провиниться?       - Селестия, прекрати! – как бы хорошо Макото не понимал, что чувствует Селес, попытка стереть моменты их знакомства из памяти изрядно его напрягала, - как будто ты меня не помнишь.       - Помню, - девушка остановилась, видимо устав нарезать круги вокруг парка, - только какой смысл от этой памяти. Если бы она оставалась доброй, а не отравленной семенами давно минувших дней.       Девушка медленно обернулась, взглянув в глаза преследовавшему её счастливчику. Наеги навсегда запомнился этот взгляд. Так смотрят, когда выражают недоверие, разбавленное разочарованием. Будто Селестия где-то в глубине души хотела простить его, но не могла. Какой-то ужасный страх сковал её искренние желания.       - Прошлое – в прошлом. Прости меня. Я не знал, насколько оно осталось для тебя болезненным.       - Довольно! Откуда ты вообще узнал моё настоящее имя! Я не давала тебе свою ID-карту! – Селестия вела себя так, будто слушала очередную ложь, зная правду наперед.       - Мне не нужна твоя карта, - безмятежно улыбнулся Макото, - школа-интернат Ниси-Асакуса однажды дала мне затравку, которая и разожгла моё любопытство.       - Понятно, - горько улыбнулась Селестия, - и дальше ты опросил обо мне местных, поискал документы и нашел все данные на меня? Не верится как-то! Во всяком случае, вряд ли у тебя есть такие детективные способности.       - Это не способности, - воскликнул Макото, - это прозвучит крайне глупо. Это был всего лишь сон. Всего лишь один сон, в котором мне удалось встретить тебя из прошлого в той заброшенной школе. Ты рассказала мне все о себе. О потерянной семье, о горестях школьной жизни, об азартных играх. И о замке, да, о замке. О твоей мечте, воплощению которой в жизнь ты так отчаянно посвящала всё своё свободное время.       Уставшая выслушивать объяснения счастливчика, и собравшаяся покинуть парк, готесса всё же остановилась. Откуда он всё знает о ней? Вплоть до самых сокровенных мечтаний? Может быть, он действительно не лжёт? В конце концов, это мог быть один из так редко встречающихся в жизни вещих снов. Как иначе объяснить тот факт, что Макото знает о замке?       - Ладно. Я верю тебе. Ты мог узнать обо всём только будучи телепатом. А в телепатию я не верю. Другое дело – вещие сны.       - Ну, так всё и было. Я бы никогда не узнал ничего о твоём прошлом, даже допросив одного из преподов в твоей бывшей школе. Я просто уснул в библиотеке, - горько усмехнулся счастливчик, - Селес, у тебя нет причин, чтобы бояться меня.       - Может быть, все же… Таэко? – краснея и отводя взгляд спрашивает девушка, стараясь скрыть свою неуверенность всеми способами.       - Нет. Селестия, - спокойным тоном отвечает Наеги, положа руку на плечо готессы, - для меня ты всегда ей и останешься. Моя прелесть. Королева моих грез. Мой прекрасный готический ангел. Я ничуть не жалею, что встретил тебя. Пожалуйста, прости, я не хотел тебя пугать. А уж тем более, не хотел напоминать о прошлом. Я не желаю тебе зла. И ты сама это прекрасно понимаешь – иначе стала бы ты со своей интуицией открывать мне дверь тогда, когда я пришел навестить тебя? Разве ты бы впустила меня?       Брюнетка все еще старается сохранять свое ледяное спокойствие. С надменным, ледяным, как арктическая стужа, взглядом, она протягивает руку, чтобы дотронуться до лица счастливчика. И Макото, тремя часами ранее ощутившим на своих щеках Сонины «ласки», быстро хватает девушку за руки, с силой притягивая её к себе и обнимая за плечи. Глаза Селестии в который раз переполняются слезами. Отбросив все манеры, она нежно-нежно обнимает Макото и прижимается к его груди. Так сильно, что парень не выдерживает и падает в снег. Счастливчик уже рад рассмеяться, да только наполненный светлой грустью взгляд девушки не позволяет.       - Я люблю тебя, - сквозь льющиеся рекой слезы говорит Селестия, - как не любила никого в этой жизни. И вряд ли полюблю еще. Макото, мой милый, пожалуйста, и ты… прости меня. Я просто… очень сильно испугалась.       Слёзы, такие горячие, чуть ли не обжигают лицо Наеги, привыкшее к ноябрьскому холоду. Сквозь толстую зимнюю куртку он ясно чувствует, как сильно бьется нежное девичье сердце.       - Мое маленькое счастье, пожалуйста, не надо плакать, - со слезами в голосе произносит Макото, - я никогда не причиню тебе больше вреда. Я сам до смерти люблю тебя, хоть и пугаю тебя временами.       Счастливчик, держа за руку свою грустную возлюбленную, поднялся на ноги и стряхнул снег с Селестиного пальто. Лед недоверия выплавился из глаз девушки вместе с её слезами, и теперь она крепко обнимала Макото, прижимаясь к его куртке своими мокрыми щёчками, пока тот тихонько гладит девушку по головке.       - Все хорошо, моя маленькая принцесса. Скоро все невзгоды жизни закончатся, и у тебя обязательно будет замок! – как тогда, во время прорыва из захваченного блуждающими молниями парка, тихо сказал Макото.       - Какой смысл в замке, если в нем нет принца? – улыбнулась Селестия и, вставая на носочки, дотянулась до лица Наеги. Поцелуй, такой тёплый и нежный. За ним – ещё один.       - Как ты думаешь, почему тебе дали такой необычный титул? «Абсолютный… счастливчик», - тихим полутаинственным тоном произнесла готесса, прижимаясь к зеленоглазому пареньку.       - Не знаю. Может быть оттого, что мне повезло поступить в эту академию, а потом удачнейше встретить тебя.       - А я думаю, по другой причине, - добродушно улыбнулась Селестия, - ты заслужил его потому, что даришь другим людям счастье. Как подарил его мне! – девушка закрыла глаза и впилась в губы счастливчика. За месяц Макото уже, казалось, был должен привыкнуть ко всем этим поцелуям, но нет. Каждый из них был для него как первый, сладкий и яркий, запоминающиеся ощущения от которого нельзя было спутать ни с чем другим. И все эти полминуты студенты «Пика Надежды», позабыв обо всех невзгодах, чувствовали себя счастливей всех на этом свете.       Застенчиво улыбаясь и вновь пряча взгляд, Селестия достала из внутреннего кармана пальто расплющенный свиток из кружевной крафт-бумаги, заботливо перевязанный пеньковой веревочкой с массивной печатью из чёрного сургуча. Макото аккуратно раскрыл его. Это было приглашение на День Рождения, устраиваемое девушкой в одном уютном кафе на крыше.       - Точно же! Я и забыл, что у тебя скоро День Рождения! – рассмеялся Наеги, хлопая себя по лбу.       - Да. Завтра, - тихонько промолвила девушка, - мне будет уже восемнадцать.       - Вот как. Значит, ты совсем уже большая!       Селестия улыбнулась. Она вспомнила, как когда-то праздновала День Рождения в кругу семьи. Однако теперь слёзы даже не думали подступать к её горлу. Солнечная радость, которой наполнил душу девушки её однокурсник, настойчиво прогоняла всё, что могло опечалить готессу.       - Всё-таки мы созданы друг для друга, - Селестия снова оборачивает свои ручки вокруг пояса счастливчика, дрожа от холода.       - Пойдем, домой, моя милая. Заварим чайку, почитаем книжки. Ты быстро согреешься.       - Хорошо. Пошли! Нас ждёт порция восхитительного Гёкуро! Я купила его на прошлой неделе.