Твоя любовь — это так красиво

      Дружба. Казалось бы, такое простое слово из шести букв, а какой смысл в нем заложен. Но многие ли из вас имеют настоящего друга? Не того, что через пять лет будет носить звание «бывший лучший друг», а тот, что навсегда? Тот, что, несмотря ни на что, поддержит? Тот, что будет заботиться о вас, когда даже вы сами не будете этого делать? Тот, который будет принимать вас такими, какие вы есть на самом деле, со всеми недостатками?       У его отца есть именно такой друг. Хьюн — талантливый художник. Настолько, что его картины выставлялись в лучших галереях города. Слава о нём была невероятна, но он никогда не зазнавался, не превозносил себя и свой дар. А всё своё свободное от работы время проводил вместе с другом и его семьёй. Однажды он предложил нарисовать портрет матери Намджуна в качестве подарка на её день рождения. В процессе рисования к ним в комнату пробрался маленький Джун. Вообще, он искал свою маму, а вместо этого нашёл нечто другое. Своё призвание.       Он видел, как краски, наносимые уверенной рукой художника, ложатся на холст. Как все эти мазки объединяются в одну картину. Как гармоничны между собой цвета, подобранные для портрета его матери, что была похожа на ангела. Она светилась мягким тёплым светом и была будто настоящая, такое ощущение, словно она вот-вот спустится с картины, подойдёт к Намджуну, обнимет и поцелует в очаровательные ямочки на щеках, как делала всегда.       Намджун так загляделся на картину, что не заметил, как его нахождение в комнате рассекретили. Хьюн, видя, с каким восхищением Намджун смотрит на картину, понял, что тот явно не равнодушен к искусству. Подойдя к маленькому Джуну, он сказал:       — Привет, маленький разбойник. Нравится? Картина, я имею в виду, нравится?       Джун быстро закивал головой, а потом твёрдо произнёс:       — Да.       Тогда Хьюн рассмеялся с такой серьёзности в голосе малыша. А затем предложил:       — А не хочешь тоже научиться рисовать? Я могу научить тебя.       Именно с этого момента Намджун открывает для себя чувственный мир красок. С малых лет он учится секретам и тонкостям рисования у своего учителя. Сначала академический рисунок, затем подключилась и живопись. Чем старше становился Намджун, тем лучше у него получалось писать. Его картины чуть ли не совершенны, а холст пропитан не только маслом, но и чувствами. Душой. Он счастлив: процесс от рисования доставляет ему удовлетворение, а результат заставляет гордиться.       Однако так будет не всегда. Один случай изменит всё. Смерть Хьюна — большой удар для их семьи, от которого Намджун за много лет так и не смог оправиться. С тех пор, как он лишился учителя, которого так уважал, его картины перестали его радовать. Они стали такими серыми и унылыми, что хоть вешайся иди. Но всё же Намджун не мог перестать рисовать, это означало бы, что он предал память горячо любимого учителя.       Год за годом Джун мучается, рисует, а потом убирает готовую картину в подвал, лишь бы не видеть эту банальность. Хотя в последнее время места там уже нет, приходится оставлять их в самой мастерской и страдать от созерцания этого убожества. Ему кажется, что талант его покинул. Хотя это не так. Его картины по-прежнему прекрасны. Но Джун в упор этого не замечает. Поэтому он так хочет вернуть свой дар, который, как он считает, исчез вместе с учителем. Но как это сделать?       Был один способ. Намджун знал о нём, так как с детства не только рисовал, но и увлекался магией и тёмной стороной реального мира. Мама всегда ругала его, отбирала книжки о демонах и прочей нечисти, но разве Джуна это останавливало?

***

      — Привет, — Джун услышал мягкий голос за спиной и сразу же обернулся.       Было довольно светло для этого времени суток, облака не так часто перекрывали лунный свет, поэтому он смог разглядеть того, кто пришёл к нему на встречу. Высокий и красивый парень, одетый в классический костюм, медленно шёл в его сторону, с неким изяществом переступая линии, оставленные мелом. Широкие плечи, светлые волосы, выразительные глаза и идеальные пухлые губы. Первое впечатление он создавал шикарное, конечно. Джуну вообще показалось, что он видит ангела, а не того, кого ждал.       — Меня зовут Джин, — незнакомец улыбнулся уголками губ, таких пухлых и эстетичных, что художник смотрел на них, надеясь запомнить эти идеальные формы. — Звал?       — Э-эм... вау, — всё, что смог выдать художник спустя несколько секунд молчания. — Так что... получается, это всё реально? Ну, демоны, сделки?.. — он всё ещё находился в замешательстве от происходящего.       — Получается так, Джунни. Только не говори, что ты выдернул меня из тёплой кроватки только из-за желания поэкспериментировать, — демон рассмеялся звонким смехом, а затем продолжил. — Так ты находишься на безлюдном перекрёстке этой тёмной ночью, потому что ты хочешь... чего? — он вопросительно поднял брови.       — А, да. Я художник, но... я считаю, что пишу картины ужасно, нет, просто отвратительно. И хотя все мои друзья восхищаются и убеждают меня, что мои работы — шедевры, я ведь сам понимаю, что это они делают из жалости ко мне. Потому что я не слепой, я сам вижу, что то, что я делаю — мерзость, по-другому и не скажешь. Когда я смотрю на результаты работы, мне становится так неприятно, потому что...       Пока молодой художник рассказывал о своей проблеме, а тучи сгущались, погружая всё вокруг в темноту, демон ушёл в свои мысли, которые обычно старался отогнать. Такого не было никогда, он внимательно выслушивал заморочки клиентов, их просьбы и мольбы. Но не в этот раз. Слишком знакомо звучат слова художника. «Отвратительно». «Мерзость». «Я ведь сам понимаю, что это они делают из жалости». Улыбка исчезла с лица, в глазах промелькнула грусть.       — ... а я рисую, всё ещё продолжаю рисовать, потому что это — единственное, что у меня есть. Искусство, наверно, именно то, ради чего я живу, но... Я не могу так. Каждый раз, завершая очередное полотно, смотреть на него с отвращением, понимать, что могло быть и лучше. Могло, но... я не знаю, что делаю не так, — Джун закончил рассказ и глубоко вздохнул, так как проговорил всё это на одном дыхании. Отдышавшись, он взглянул на демона. Тот выглядел ошарашенным, будто случай Намджуна — это нечто из ряда вон выходящее. Парень помахал рукой перед лицом демона:       — Эй, что-то не так?       — Прости, просто обычно люди просят много денег или славы, например. И истории все так похожи, банальны до безобразия. А твоя... она мне просто кое-что напомнила, — Джин говорил, казалось, больше для самого себя, чем для клиента. Грустные нотки пробирались в голос, но Джин закрыл глаза, потерев переносицу, и вернулся к делу. — Ну, ладно, это не важно. Так, ты хочешь рисовать лучше?       — Ну, да. Я хочу, чтобы мои картины были достойны звания шедевра. И, главное, чтобы я сам мог это видеть, мог гордиться своей работой.       — Ты ведь знаешь условия, Джунни? Десять лет и всё. По-твоему, это стоит того? — мягко говорит блондин.       — Да, я в курсе условий. Думал об этом и всё уже решил. Искусство для меня очень много значит. И я не могу жить так — ненавидя всё то, что я делаю. Для меня это уже словно ад.       На последних словах демон посмотрел на него так странно, а потом произнёс:       — Послушай, почему-то мне кажется, что всё не так плохо, — видя, что художник явно не такой реакции ожидал и хотел было возразить, Джин сразу продолжил. — Я не могу отговаривать тебя от сделки, конечно, но позволь мне попросить тебя кое о чём.       — О чём? — спросил Джун недоверчиво.       — Я хочу посмотреть, как ты рисуешь. У тебя есть с собой какие-нибудь наброски или что вы, художники, делаете?       — Ну, — Джун снял рюкзак и стал что-то там искать, — есть парочка, но они так себе. Как ты их в такой темноте разглядишь? Хотя, может, оно и к лучшему. Нечего на такое убожество смотреть, — художник протянул Джину небольшой чёрный скетчбук формата А5.       — Я же демон, темнота для меня не проблема, — он листал страницы, рассматривая чёрно-белые наброски людей, животных, архитектуры. Все они были красивы, во всех было что-то цепляющее взгляд. Но на одном скетче демон задержался чуть дольше. — А ты можешь нарисовать мой портрет?       — Чего? — удивился Намджун. — Ты совсем не слушал, что я тебе говорил? Я дерьмово рисую. Это было бы просто кощунственно, рисовать тебя, такого красивого, вот этими кривыми руками, — он поднял ладони вверх, показывая их блондину.       — Ох, не надо так говорить... Мне нет смысла тебе врать и отговаривать от сделки, сам подумай. Просто мне и правда понравились твои зарисовки. Они такие... чувственные.       — Что ж, это, на самом деле, довольно-таки странно. Я, значит, вызвал демона, чтобы заключить сделку, дабы рисовать, наконец, как настоящий мастер, а не как профан, а он просит меня нарисовать ему портрет, — Намджуна забавляла эта ситуация. — Окей, как хочешь. Заодно и убедишься, что я бездарность и все ваши восхваления — это не что иное, как жалкая лесть.       — Я рад, что ты согласен, — улыбнулся демон, а в воздухе начали ощущаться нотки сладкого аромата яблоневых цветов.