Твоя любовь — это так красиво

      Нежно-розовый. Много нежно-розового.       В первую их встречу всё было иначе, по-деловому: строгий чёрный костюм, уложенные волосы, серьёзный взгляд. Теперь же всё кардинально изменилось. Особенно цвет. Сейчас Джин выглядит не совсем так, как полагается демону. На нём нежно-розовая кепка, такого же цвета толстовка, обычные джинсы, рюкзак и кеды. Тот демон и этот парень на пороге, как будто два разных человека. Так странно.       Однако выглядит Джин прекрасно как в чёрном деловом костюме, так и в повседневной одежде такого нежного розового цвета.       Ему идёт эта нежность.

***

      Выставка? Уму непостижимо. Такие халтурные работы и на выставку. Чтобы он ещё в должниках остался, когда люди будут в суд подавать, что им пришлось это видеть? Моральный ущерб, так сказать. Но как бы Джун не отнекивался, упрямство демона сделало своё дело. Хочет выставку устроить — пожалуйста. Всё равно не выйдет. Ни один организатор в здравом уме такие работы не возьмёт.       После спора о выставке прошло ещё полчаса, а демон всё сидит неподвижно, будто статуя, что было непривычно, ведь Джун никогда не рисовал демонов. Люди имели привычку жаловаться на всё: шея затекла, попу отсидел, пройтись хочется, надоело. А тут уже самому Джуну хочется сказать, что это у него всё затекло, и, вообще, он устал. Но вместо этого он задаёт волнующий его вопрос:       — Джин, а скажи, какого быть демоном? Ведь, если я заключу сделку, то в итоге, я тоже могу попасть в ваши ряды, — Джин посмотрел в его глаза довольно сердито, было ясно, что рассказывать об участи демонов он не намерен.       — С чего это ты вступишь в наши ряды? Мы заключаем сделку, ты доживаешь свои несчастные десять лет со своим заветным желанием, а потом... ад.       — Не пытайся меня надурить, Джин, — ухмыльнулся Намджун, — я знаю, что некоторым клиентам предлагают стать демонами. Мало того, они ещё и доживают свою жизнь полностью.       — И ты, верно, полагаешь, что являешься как раз этим клиентом? Так, стоп, — Джин осёкся. — Откуда, блин, у тебя такая информация? В «Википедии» такого точно нет.       — Ну, — на лице Джуна растянулась довольная улыбка, — у меня свои источники. Я же могу увлекаться не только рисованием.       — Это не шутки, — блондин был серьёзен, — такие сведения не для всех. Откуда ты знаешь о таких вещах?       — Да ладно, ладно, не кипишуй, — художника немного озадачила чрезмерная серьёзность демона, — есть у меня одна книга. Она очень старая на вид и там написаны всякие штучки про сверхъестественное, на любой вкус. Я оттуда, собственно, и узнал о сделке... да и много чего ещё.       — Что за книга?       — Эй, чувак, это что, допрос? Слишком много вопросов, я себя уже неуютно чувствую в собственном доме, — Намджун всем видом и интонацией старался дать понять Джину, что не намерен сейчас раскрывать все карты. — Давай-ка лучше ты теперь ответишь на парочку моих.       — И что же тебе интересно? — демон смирился и не стал сопротивляться.       — Ну как что? Вот я думаю, это не плохо. Живёшь вечно, слабостей никаких нет. Но я знаю, что у всего есть свои минусы. Хотелось бы знать, какие. Джин?       — Незачем тебе в наши ряды вступать. Это плохо для тебя закончится. Точнее, не закончится. Ты будешь вечно страдать, — грустно вздохнув, изрёк демон.       — А поподробнее? можешь рассказать, почему ты стал демоном? Какое у тебя желание было?       Джин улыбнулся. Но улыбка была какой-то тоскливой. Джин опустил взгляд и начал свой рассказ, опуская детали:       — Я себя не любил. Захотел полюбить. Вызвал демона. Заключил сделку. Жил, любя себя. Умер и разлюбил. Попал к тому самому демону. Мне поставили метку. Вот я здесь. Вся история, — монотонно перечислял парень, отгибая ворот рубашки, чтобы была видна метка в виде крыльев. — Мой тебе совет, не покупайся на эту сладкую ложь. Быть демоном не так хорошо, как кажется. Да, ты силён, бессмертен, куча способностей. Но к чему они, если ты... работаешь без выходных, — уже веселее говорит Джин.       Пара секунд тишины, а затем общий смех. Да, юмор у Джина специфичный, так скажем. Зато смех очень приятный и заразительный.       И всё же, он что-то недоговаривает. Да и не рассказывает, зачем помогает. Ну, ничего, у них ещё много встреч впереди, портрет-то не маленький.

***

      Джун в панике: голос демона такой мягкий, лицо божественное, а губы так и манят его. Но всё это ещё полбеды. Остальная часть проблемы — любовь.       С их первой встречи прошло всего сколько? Три недели? Примерно, да. Но и этого времени хватило, чтобы проникнуться парнем, что обожает розовый цвет. Парнем. Боже, ладно бы это была девушка, но парень? Что люди скажут? Да, на самом деле, плевать, что скажут. Но это всё равно неправильно. Неестественно ведь. Как так вышло?       А, просто. За внешностью стоит личность. Та, что Джуну по душе. Их разговоры за рисованием портрета, который почти уже написан, сблизили их. Джун узнал о демоне много. Слишком много того, чего о натурщике знать не обязательно.       Например, тот не только чересчур заботливый, но и обожает готовить, причём готовит очень вкусно и без происшествий, как это обычно бывает у Джуна. Узнал художник об этом недавно и совершенно случайно. В тот день Джин, который не появлялся в мастерской уже пятый или шестой день из-за накопившейся бумажной работы, постучался в дверь около полудня, как он и обещал накануне вечером. Джун медленно открыл ему и сразу же рухнул на руки блондину.       — Чёрт, что с тобой?       Джин помог Намджуну дойти до дивана, уложил его там на мягкие подушки и прикрыл клетчатым пледом, приговаривая, что Джун совсем себя довёл и выглядит ужасно бледным.       Когда Джун понемногу начал приходить в себя, парень, заботливо сидящий рядом, стал расспрашивать:       — Ты чего в таком состоянии?       — Ты мне что, мама? Тебе какое дело? — пробурчал Джун, еле шевеля губами.       — Что с тобой стряслось, я спрашиваю ещё раз? — демон проговорил так, будто он всю жизнь работал учителем, а в данный момент он очень недоволен и строг, как это обычно бывает, если ученик где-то накосячил.       — Я... заработался, — Джун виновато тупит взгляд.       — Синяки под глазами... Ты совсем балбес? Ты не спал? Сколько? Только не говори, что ты ещё и не ел ничего? — сразу посыпались вопросы, произносимые взволнованным голосом.       — Мамочка, какая ты заботливая, — художник улыбнулся одними уголками губ, на большее сил не оставалось. — Да я не спал дня... четыре? И не ел тоже. Не знаю, сколько.       — Ты нормальный? Взрослый человек вроде бы, а позволяешь себе такие глупости творить, — отчитывал парня Сокджин, — ладно, я пойду, приготовлю тебе кое-что вкусненькое, а ты спи, идиота кусок.       По дороге на кухню ноги Джина то и дело задевали многочисленные скомканные листы бумаги и, смотря на всё это, Джин подумал: «Да уж, художники — те ещё черти».       Спустя какое-то время Намджун почувствовал бесподобный аромат только что приготовленного рамена, что вернул ему силы и желание жить дальше. Ноги сами по себе понесли его в сторону кухни, откуда тянулся этот неповторимый запах.       — Я вообще-то хотел тебе принести, чтобы ты не вставал, но раз уж ты здесь, ладно, — Джин поставил тарелку на стол.       — Это для меня?       — Ну, конечно, болван — нежно ответил демон. Несмотря на эти обзывательства, было заметно, что он действительно беспокоится и хочет заботиться об этом трудяге. А нелестные слова — всего лишь своего рода защита.       Так же Джин обожает животных, даже поладил с кошкой Намджуна — Доузи¹, и сказал, что имя ей действительно подходит, ведь она любит поспать, особенно на коленях у Джина во время рисования.       И, кажется, ему действительно нравятся картины Джуна, даже если они и убогие.       «Да ну нет, бред какой-то. Он просто хороший парень, вот и всё. Не влюбился я в него, просто приятно проводить время вместе. А учащённое сердцебиение, это мне ко врачу надо», — уговаривал себя Джун, понимая, что врёт сам себе. Но признавать этого он пока не будет. Есть кое-что, что беспокоит куда больше.

***

      — Джин, уже две недели прошло, как мы встретились, а ты всё шуточки шутишь. Ты мне не собираешься правду рассказать? Я ведь не отстану, — нанося розовую краску на холст, спрашивает Джун.       Каждый день демон говорит, что расскажет завтра всё, что так интересно художнику. Но нет, правды Намджун так и не услышал. Было всё: то, что он тысячный клиент, вот и получил такой «бонус»; то, что Джин учуял кошачий запах на Джуне и это был его коварный план по захвату кошки (хотя это казалось логичным объяснением того, почему его Доузи не отлипает от демона); то, что именно Джуну нельзя становиться демоном, иначе ад развалится, и тысячи демонов останутся безработными (а ведь Джун всего лишь споткнулся о собственную ногу и, падая, повалил шкаф с книгами на себя, все-го-то). В общем, было что угодно, кроме правды, которую Джин решил рассказать сейчас:       — Ну, хорошо. Всё просто. Твоя история напоминает мне мою ситуацию. Я, когда вызывал демона, так же говорил, как и ты. Помнишь свою фразу про то, что такая жизнь — это уже ад? Я точно так же сказал Винсенту — демону, что заключал со мной сделку. А сейчас жалею, что не взглянул своей проблеме в глаза, когда это было ещё возможно. Сейчас всё было бы иначе, я бы не страдал от ненависти к себе. Ты не любишь свои картины так же, как я не люблю себя. Вот я и захотел тебе помочь. Не хочу, чтобы ты наступил на те же самые грабли.       — Ого. Ну, это уже больше похоже на правду, — всё, что мог сказать Джун.       Мысли начали крутиться в его голове: «Получается, мы оба в одной дырявой лодке. И только мы можем помочь друг другу не пойти ко дну этого океана под названием жизнь. Он пытается помочь мне, значит, и я постараюсь ответить ему тем же».