Твоя любовь — это так красиво

      Он разбирает свою домашнюю библиотеку уже второй день. За это время он нашёл у себя кучу книг: по рисунку, по живописи, по игре света и тени, по цветоведению и колористике, по анатомии, по композиции, даже по типографике одна завалялась. Все они давно уже пылились на полках, так как Джун не имеет привычки перечитывать литературу. Исключением была одна единственная книга. И именно её он найти не может, хотя она и была довольно большой для того, чтобы её просто не заметить. Сколько Намджун себя помнит, все свои вещи он терял хотя бы один раз. А эта книга, опять же, исключение. Ну, была исключением все эти восемь лет, что прошли с того дня, когда он в первый и последний раз зашёл в их местную библиотеку.       Когда Джуну было пятнадцать, Хьюн посоветовал ему прочитать книгу Иоханнеса Иттена — «Искусство цвета», которая не продавалась на тот момент в магазинах, а была только в библиотеке. Библиотекарь была уже не молода и, естественно, всё перепутала, дав ему книгу не о цвете, а о магии. Но Джун возражать не стал, ведь магию он любил не меньше искусства. Дома, тщательно изучив новую вещь, Джун понял, что книга-то редкая, и, похоже, в единственном экземпляре. Бордовая обложка, толстый переплёт, отделанный холодным металлом, пожелтевшие листы. На обложке не было ничего, абсолютная пустота. А главное, Джун видел там раздел о демонах. Описание, характеристика, ритуалы, в общем, если и был где-то способ спасения Джина, то только в этой книге. Конечно, возвращать её в богом забытую библиотеку было бы глупо, поэтому и Джун, и книга обходили место их встречи стороной.       А сейчас её нет нигде.       — Да чёрт бы меня побрал, я вечно всё теряю. Да сколько можно уже!? — возмущается Джун, плюхнувшись на пол.       И правда, даже паспорт, казалось бы, одна из важнейших вещей, а терял уже его три раза. В первый раз тётенька в паспортном столе закатила глаза и сказала быть внимательнее. Во второй раз просто посмеялась и отпустила с миром, особо не мучая бумажной волокитой. А в третий приняла его, как родного, даже угостила кусочком тортика и налила чай с мятой. А уж список его косяков просто нескончаем: постоянно ломает очки; чуть не спалил кухню, когда просто делал салат, обычный такой салат (как это произошло, даже не спрашивайте, он и сам не знает); теряет вещи, будь то книги, рюкзак, карандаши, кошелёк, и многое другое. Перечислять можно хоть весь день, но книга! «Она мне просто необходима прямо... — Намджун обводит взглядом свой кабинет и останавливается на листах, неаккуратно брошенных на стол, — сейчас».       Быстро поднявшись с пола, Джун подходит к этому беспорядку и видит листы с зарисовками, которые лень было разбирать, отчего они и лежат тут уже около недели. Джун берёт один из набросков, думая: «Господи, какой же стрёмный скетч, ну да не важно». Отбросив рисунок в другую сторону, он начал разгребать все эти многочисленные зарисовки. Под третьей стопкой лежало то, что поможет ему. Точнее, Джину.

***

      Джун снимает очки, издающие лёгкий стук от прикосновения с лакированной поверхностью чёрной тумбочки. Он устало трёт переносицу и откидывается на спинку кресла, расслабляя затёкшие мышцы шеи и спины. Закрывает глаза, которые уже болят от напряжения, и облегчённо выдыхает. Он устал. Хочется покушать и поспать. Желательно одновременно.       Но мысли не давали ему сдвинуться с места: «Если верить книге, способ разорвать сделку существует. Это хорошо. А как им воспользоваться — ни малейшего понятия. Это плохо. Заставить Джина полюбить себя, всё равно, что заставить меня полюбить мои картины. Нереально. Чёрт... А наша проблема, по сути своей, одинакова. И если я даже себе не могу помочь, то как я помогу Джину?»       Джун открывает глаза и опускает взгляд на книгу. Милая закладка с иллюстрацией картины Ван Гога «Звёздная ночь», которую он купил недавно, теперь лежит между страниц раскрытой книги. Осторожно проведя пальцем по закладке, Джун смотрел на неё, задумавшись: «А красиво. Эти яркие цвета, синий и жёлтый, являют собой контраст как по цвету, так и по тону. Всегда нравилось такое сочетание, оно нежное и дерзкое одновременно. А мазки, которые будто задают движение — это его особенный, неповторимый стиль. А ведь мир бы и не узнал о нём и его картинах, если бы не жена его брата. Только она видела в его картинах то, что другие не замечали¹. Так же, наверное, и Джин видит что-то в моих картинах. А возможно?..»       Джун помнил тот взгляд, с которым Джин смотрел на его работы, даже самые простые, типа скетчей. И как бы Джун не вбивал себе в голову, что всё это лишь его воображение, ведь мы видим то, что хотим видеть, но глаза Джина, полные чувств и восхищения, он забыть не в состоянии.       Если его картины и дерьмовые, то Джину они нравятся. И он сделает всё, чтобы демон не разочаровался в нём, чтобы этот портрет был его самым главным шедевром. Джин заслуживает увидеть себя таким, каким Намджун видит его. Красивым.