Глава 7. Ким Сокджин
12 ноября 2018 г., 09:00
— Привет, Джунни. У меня отличные новости, — Джин сиял своей улыбкой и немного пританцовывал.
— Привет, я так рад тебя видеть, проходи скорее, — дружелюбно отвечает художник, что не может не удивить демона, ведь радостный Намджун — это такое редкое явление.
— У тебя хорошее настроение, как я погляжу. У тебя тоже какие-то хорошие вести? Признавайся.
— Нет, у меня ничего нового не произошло, как и всегда. Просто не хочу больше грузить тебя своим кислым видом, — Джун улыбнулся собеседнику, показывая милые ямочки.
— Ух ты! С чего это вдруг?
— А почему бы и нет? Ладно, лучше рассказывай свою отличную новость, — говорит художник своему натурщику, усаживая его на стул и поправляя растрепавшиеся на ветру волосы.
— Ах, да. Ну, вообще-то, ты и сам мог бы догадаться. Я о выставке. Тебе нужно связаться с организатором, его зовут Ноэль Бенуа. И он готов организовать её в самое ближайшее время, — на лице Джина теперь играла самодовольная улыбка. — Как я и говорил, найти спонсора было легко. С твоими-то картинами, Джунни.
— А, да, хорошо, это замечательно. Давай начнём уже, мне не терпится порисовать.
«Что-что? Джун сказал, что выставка — это замечательно? Да ещё изъявляет такое рвение... Обычно он просто лениво начинал писать картину, по-настоящему увлекаясь уже только в процессе рисования, а тут появился огонёк в глазах. Неужели выставка и правда была хорошей идеей?»
Спустя несколько минут Джин понял, что сегодня день каких-то необычных перемен, потому что художник снова повёл себя не совсем типично. Раньше они хоть и разговаривали во время работы, но совсем немного. Демон всё расспрашивал Намджуна о тонкостях живописи, о жизни художника, о его интересах и предпочтениях, а Джун же всё чаще отмахивался: давал односложные ответы или ругал за разговоры, якобы они мешают ему поймать свет на лице. Но сегодня мастер был особенно разговорчив.
— Что бы ты сделал, если бы получил второй шанс? Я имею в виду, если бы перестал быть демоном, если бы ты стал человеком, смертным. Если бы ты любил себя снова. То, что бы ты делал тогда?
— К чему этот разговор? — настроение Джина стало менее задорным, когда речь зашла о его незавидной судьбе. — Все мы понимаем, что это бессмысленно. От метки демона избавиться невозможно. Все мы пытались её вырезать, выжечь, расцарапать. Чертовски больно. Но она всегда возвращается. Некоторые пытались покончить с собой, но, как понимаешь, ты не можешь умереть, если ты демон. Я уже перестал мечтать. И тебе не советую думать на эту тему. Тут ситуация безвыходная.
— Но всё же, ответь. Иногда не вредно и помечтать. Вот, если бы я добился своего, мои бы картины стали шедеврами, я бы продолжал рисовать того, кто мне нравится... кого я люблю. Он прекрасный человек и очень красивый, — последнее предложение сказал почти шёпотом, но в комнате была абсолютная тишина, поэтому Джин всё прекрасно расслышал.
— Он? Хах, нет-нет, ничего. Просто у людей часто бывают предрассудки по поводу пола партнёра. Лет пятьдесят назад меня вызвала одна особа, что влюбилась в девушку. Считала это настоящей проблемой, просила избавить её от этих чувств. В итоге, избавилась, а вот полюбить не смогла больше, умерла в одиночестве, грустная история, прости, я часто вспоминаю своих клиентов. Но, если ты счастлив с ним, то я рад, — улыбнулся демон. После небольшой паузы он вдруг заговорил. — Знаешь, твои слова навели меня на мысль, что я ведь не любил никого и никогда. Всю свою жизнь, как в теле человека, так и в теле демона, я был одинок. Да, были друзья, хотя, скорее, просто приятели. Да, были отношения, но ничего дольше двух недель. Все они были не те, не мои. Им нравилась моя внешность, а единственное, что они за ней видели — мою фамилию, что у всех ассоциировалась лишь с материальным достатком. Поэтому, я думаю, что если бы я стал человеком, то обязательно бы нашёл свою любовь. Но это невозможно, я уже говорил.
— Любовь, эх, прекрасная штука, но такая сложная...
— Джун, а кто он? Ну, тот, кто тебе нравится. Я не прошу называть имён, не хочу лезть не в своё дело. Просто опиши мне его и скажи, почему ты его любишь? — боясь услышать ответ, спросил Джин. Почему-то ему важно было узнать, что это за человек и чем он так зацепил Джуна.
— Ну, он просто вау. Первый раз, когда я его увидел, я был в полнейшем шоке от его красоты. Лицо — просто космос. А голос, такой мягкий... но, конечно, внешность внешностью, а влюбился я в него, ну, как в личность что ли. Ой, ну не смотри так скептически, Джинни, дело и правда не в его облике. Например, он добрый, почему-то относится ко мне слишком хорошо, хотя и не должен бы. Рядом с ним я забываю обо всех своих проблемах, даже о том, что рисую хреново. И, знаешь, кажется, он единственный, кому я действительно верю, что ему нравятся мои картины. А ещё с ним можно дурачиться, а через пару минут уже обсуждать все темы, что когда-либо существовали, существуют или будут существовать. Часто меня не понимали друзья, говорили, что мои придуршества, перетекающие в многочасовые философские рассуждения, уже за рамки дозволенного выходят. Хах, а он нет, — тёплая улыбка озаряет лицо художника, нежно созерцающего холст, что стоит перед ним, — он принимает меня таким, какой я есть. Но я уже не могу считать его другом и планирую признаться в скором времени. Надеюсь, он не откажет мне...
— Вау, Джунни, кажется, ты его и правда любишь. Нет... боготворишь. Каким он будет дураком, если откажется, — он рад за Джуна, но от чего-то грусть затаилась в груди.
— Запомни эти слова, — смеётся Джун.
***
Осень. Парк. Уже вечереет. Джин и Намджун сидят на старой лавочке под золотой липой и поглощают воздушную вату. Джин — розовую, а Намджун... тоже розовую. — Ну, как тебе ощущения? На вкус как облака? — спрашивает Джун, смеясь. — Эй, я вообще-то демон, а не ангел. Не надо меня принижать, эти небесные создания те ещё зануды. И облака я на вкус не пробовал, — отвечает Сокджин с набитым сладкой ватой ртом. — Хотя как-то я бывал там, на небе. Вокруг было много облаков. Белых-белых, — он вскинул голову наверх. — Вау, и как это было? — откусывая ещё один кусочек розового облака, что тут же растекается сладостью по языку, спрашивает художник. — Да, ничего интересного. Собралась куча старых старперов с такими длинными бородами, что я до сих пор не понимаю, как они не спотыкаются? И, сверкая своими белоснежными простынями, которые были на них вместо нормальной одежды, отчитали за все мои грешки и отправили в ад. — Миленько.
