Несвязанные миники "Тотальный содом, или все со всеми"

Чимин не может видеть Чонгука. Он сразу течет, когда тот заговаривает с ним. Член привстает, упираясь в молнию джинсов, и из него сочится капельками смазка. Это до паники стыдно и страшно, что кто-нибудь заметит, поэтому Чимин сразу убегает под каким-нибудь предлогом. Чонгук не преследует. Только взглядом бесстыжим из-под черных ресниц провожает и ухмыляется нахально. Как будто знает, в чем причина нервозности хёна! А когда макнэ невзначай трогает его за плечо или приобнимает за талию, у Чимина вообще остатки мозгов вытекают через известное отверстие. Которое тоже, оказывается, увлажняться умеет. А Юнги змеиным ядом истекает, глядя на это. Пару раз уже точно до слез его доводил едкими фразочками. Советовал держаться от Гука подальше. Бесится. Ревнует? Чимин пробовал с ним поговорить, но разве этот псих слушает? «Отъебись», дверью хлопнет, и всё. По Чонгуку Пак течет, а Юнги ему — старший товарищ и дорогой хён, и не более. Да, когда-то (сразу после дебюта) у них было, но быстро прошло: Мин эгоист страшный, в отношениях находиться вообще не умеет. Чимин терпел несколько месяцев, а потом не выдержал — устал угождать и трястись от страха. Пару раз синяки замазал и решил: хватит! Отношения отношениями, а здоровье дороже. С тех пор уже два года прошло, а Юнги его, видимо, с тех пор видеть равнодушно не может, все пытается задеть. Особенно почему-то в последнее время. За это время и младшенький подрос. Незаметно как-то: вроде всё «кролик» да «кролик», а однажды утром Чимин на утренней разминке ногу подвернул, и Чонгук его до машины на руках нес. Так, как будто веса в Чимине совсем нет. Он тогда се6я буквально принцессой из сказки чувствовал. Ну или королевой, с ее личным рыцарем. «Как же ты так неаккуратно, хён? Связки потянул,» — сказал Чонгук, широкой горячей ладонью задирая коротенькие шорты и неспешно ведя по его бедру. Тогда у Чимина впервые встал. От его рук, дыхания и голоса. От того, какой он сильный и касается его так интимно и вместе с тем уверенно, не спрашивая разрешения. Чимин ведь мазанутый на всю голову и ему нравится, когда его берут. Чонгук просто дотронулся, посмотрел, серьезна ли травма, а Чимин вдруг маленькой лужицей у его ног растекся. И больше уже не собрался, как себя ни уговаривал и ни стыдил. Он вел себя хуже влюбленной восьмиклассницы: не мог толком есть и говорить в присутствии объекта своих воздыханий. Краснел, кусал губы, иногда грубил и… убегал. На него уже с удивлением косились мемберы. И еще Юнги добавлял своей дурацкой ревностью! Пак ему много раз пытался объяснить, что их история закончена и ему нравится другой парень. Но как объяснишь тому, у кого на всё одна реакция: злобное кошачье фырканье и хлопок дверью? Чимин заказал в интернет-магазине взрослые игрушки, чтобы его очевидный недотрах не мешал ему же самому. Посылка пришла (он с большим трудом отбил её у ухмыляющегося Тэхёна), но лучше не стало. Ночами Чимин дрожал в подушку с вибратором в заднице и светлым образом Чонгука в голове. А днем видел его, говорил, ловил случайные прикосновения… и снова бежал менять трусы. — Да поговори ты с ним уже, — он чуть не отдал богу душу от спокойного голоса Хоби-хёна, который маячил за его спиной, внимательно глядя, как он переодевается. И рассматривая влажное пятно на только что сброшенных на пол боксерах. Чимин, вспыхнув до самых ушей, поспешно поднял трусы и забросил в стиралку. — Хоть какая-то определенность будет. — А так, только всем посмешище, — Чимин и Хосок разом вздрогнули. Юнги говорил по телефону и удивленно уставился на них, чуть не отскочив от неожиданности — явно не ожидал увидеть в ванной столь массовое собрание. Но Чимин уже успел его возненавидеть за эту фразу! И правда, посмешище. Полгруппы точно уже в курсе. Да и сам макнэ ведь не глупый у них. Надо решаться. Чимин с трудом дождался ночи, как обычно утешаясь своими игрушками и считая минуты до того, как все угомонятся. Чонгук жил в комнате один, поэтому никто им не помешает, если что. (При мысли об этом «если» судорога с силой скрутила нутро Чимина, а его вход сжался сладко и бесстыдно!) Но, подкравшись на дрожащих ногах к двери, он вместо сонного дыхания вдруг услышал в тишине звук сочного поцелуя. А потом шум борьбы, тихий смех и голос Гука, мягко спускающийся на эротичный полушепот: — Ну, перестань психовать! Я люблю тебя, и ты прекрасно это знаешь. А Чимин просто забавный и милый. Или ты хочешь, чтобы я ему грубил? Я не стану этого делать. Ответом была могильная тишина, и макнэ продолжал уже не так уверенно: — Хорошо. Если ты хочешь… я скажу Чимину, чтобы он больше не подходил ко мне. Я что угодно сделаю для тебя, хён! Только не злись. Чимин все стоял на одном месте, как мешком с кокаином ударенный. (Вопреки всякой логике и здравому смыслу) он почему-то не думал о том, что великолепный макнэ может проводить свои ночи не один. Крушение его иллюзий можно было сравнить только с китайским вибратором, у которого сломалась главная функция. Вроде бы все на месте, и в то же время только выкинуть. Самого себя. В окно. Когда услышал сказанное в ответ Чонгуку до боли знакомое, чуть шепелявое «отъебись».