Несвязанные миники "Тотальный содом, или все со всеми"

Они были дома одни, когда Чимину пришла эта посылка. Он долго шуршал, распаковывая её и искоса поглядывая на Чонгука, что рубился в приставку. Потом решился: — Куки! — Чего, хён? Посуду мыть не буду, сегодня не моя очередь, — отрезал макнэ, даже головы не повернув. — Нет, не посуду. Я тут заказал хвостик… ну, знаешь, чтобы пришить сзади к костюму. Было бы прикольно, правда? Но пришло что-то странное и я не совсем понимаю, как крепить хвост… — заговорил Чимин как-то нервно и сбивчиво. Чонгук нехотя оторвался от игры и глянул. Его глаза округлились, а лицо мгновенно выразило интерес, когда он рассмотрел средних размеров анальную пробку с пушистым хвостиком на конце. Потом он широко улыбнулся и посмотрел на растерянного хёна. — Ты действительно не понимаешь? — Нет. — Тогда я покажу тебе, куда это применяется, — Чонгук многозначительно и как-то пошловато улыбнулся. Легко встал и потянул Чимина на кровать. — Только для этого тебе нужно лечь! — Зачем? — пролепетал Пак, но послушно улегся под нажимом сильной руки. — Вот так, а теперь снять одежду. И белье тоже! — Зачем? — вскрикнул Чимин, в панике пытаясь оттолкнуть его. Но Чонгук был сильнее и легко перехватил его руки, ловко стаскивая с него домашние спортивки. Трусов под ними не оказалось, и от этого Чимину стало очень стыдно, а Гуку — возбуждающе-весело. — Шшш, без паники, хён. Чимин застыл, когда резиновая пробка легко, дразняще дотронулась до его входа и провела по нему. — Это… туда? — Да, — улыбнулся Чонгук. — Я нравлюсь тебе? — задал он в лоб Чимину неожиданный вопрос. Но макнэ не был глупым и прекрасно видел, как смотрит на него маленький милый хён. — Нравлюсь? — горячие губы дышат куда-то в шею Чимину, широкая ладонь гладит его дрожащие бедра, мягко разводя их в стороны. И он всего этого становится трудно даже дышать, не то что говорить! — Нравишься, Гукки, — шепчет побежденный Чимин, когда руки младшего снимают последнее, что осталось на нем из одежды - майку. И начинают играть с розовыми, четко выделяющимися, как будто припухшими сосками. Одновременно Чонгук коленом придерживает его ноги, чтобы тот не вздумал их сдвинуть, но Чимин даже попыток не делает. Громко дышит, зажмурив глаза, и ждет, что будет дальше. Чонгук щедро выдавил смазку и вновь медленно провел пробкой по его сжимающемуся розовому входу. — Расслабься, хён, — прошептал он и снова поцеловал соски. Чимин честно попытался, но ничего не вышло. Тогда макнэ убрал игрушку, заменив ее своими пальцами. Так было гораздо интимнее, и Чимин испуганно пискнул, когда подушечка первого мягко и без боли раздвинула сфинктер, проникая внутрь самую малость. Он сильнее зажмурил глаза и вцепился в плечи Гука, чувствуя его палец уже полностью внутри. Больно по-прежнему не было, но нестерпимый стыд жег щеки и уши. — Вот так, — второй палец незаметно присоединился к первому, и Гук даже попробовал мягко ими подвигать в горячей скользкой тесноте, но Чимин протестующе захныкал и сделал движение, будто пытался их из себя вытолкнуть. — Больно? — Немножко. Гук вынул пальцы, и неприятные ощущения исчезли. Но Чимин снова почувствовал прикосновение пробки. — Сейчас будет легче, хён. По-прежнему не давая ему свести ноги, Чонгук осторожно ее ввел. Чимин всхлипнул, потому что она была объемнее пальцев, и судорожно вцепился в его плечи: — Нет, нет! — Шшш, я ничего не делаю, — Гук поднял обе руки и показал их, потом легонько чмокнул хёна в губы. Чимин отреагировал сразу же, обхватив его и прижавшись, насколько позволяли ощущения внутри. — Больно. Неприятно, — пожаловался он, ерзая. — Потерпи немножко! Если хочешь, я могу немного сместить ее к выходу, — Чимин торопливо закивал, а хитрый Гук проделал ровно обратное, легонько двинув пробку глубже в тело хёна. Звонкий стон вырвался у Чимина, но по тому, как вцепились его пальчики в мускулистые плечи макнэ, он понял, что попал. Теперь пробка заполняла Чимина изнутри полностью. Снаружи остался только очаровательный пушистый хвост. — Теперь ты знаешь, куда вставляется эта штука, — прошептал Чонгук ему в самое ухо, отчего куча мурашек пробежалась вдоль позвоночника. Они лежали рядом — одетый Гук и полностью обнаженный Чимин с разведенными ногами и пушистым хвостом между ними, который казался частью его тела. Он кивнул и уткнулся в руку младшего покрасневшим личиком. — Гукки… а ты не мог бы… еще раз её подвигать, — тихий смущенный шепот Чимина совсем стих на последнем слове, так что макнэ не услышал, а догадался. — Нет, Чим. Не буду я двигать чертову пробку! Лучше кое-что другое, — одна рука Чонгука опустилась на пах и стала мять собственный возбужденный член, а другая аккуратно трогала Чимина. — Это, наверное, будет совсем больно, — в глазах хёна мелькнул испуг, так что Гуку даже стало его жалко. — Если будет, ты сразу скажешь мне, и я прекращу, — он осыпал лицо, шею и грудь Чимина поцелуями, чувствуя, как он сдается, давая молчаливое разрешение делать с собой эти болезненные и смущающие его вещи. Гук осторожно извлек из хёна теплую, нагревшуюся внутри пробку. И сразу заменил ее своим членом, введя насколько мог аккуратно и мягко. Но все равно: на глазах Чимина выступили слезы, и он судорожно сжался, уперевшись ладошками в грудь Гука: — Ааааа, Чонгукки! Мне очень, ОЧЕНЬ больно!!! — Тихо, тихо, маленький мой хён! — Чонгук замер на месте, не делая ни единого движения, только шепча ему нежности, чтобы успокоить и расслабить. Они наконец соединились, Чонгук находился полностью в хёне, который обхватил ногами его талию, а руками упорно притягивал за плечи к себе. Чонгук все-таки не рискнул на него лечь. Он оперся на локти, как в планке, чувствуя грудью его часто поднимающуюся грудь. — Уже не больно? — Больно, — честно ответил Чимин. — Давай просто полежим так! Чонгук кивнул и уткнулся лбом в его лоб. Глаза Чимина блестели совсем близко, и хён смущенно их закрыл. — Открой, — попросил Гук, невесомо гладя его по мягкой щечке, обводя контуры изящного подбородка, носик, губы. Какое всё это маленькое и нежное, словно кукольное! — Пожалуйста, хён. Открой глазки, посмотри на меня, — просил он. Глаза Чимина наконец открылись, и Гук получил легкий смущенный поцелуй в ключицу. — Не двигайся, — снова попросил хён, стоило ему пошевелиться. — Прям совсем больно? — Угу. Снова приподнявшись на локтях, Гук стал целовать его грудь. Он с удовольствием видел, как твердеют розовые горошинки, и как к щечкам Чимина от смущения приливает кровь. Его дыхание стало чаще, и он притянул макнэ к себе из всех сил, обхватывая руками и ногами. И тут… — Ааа, Гукки!!! — Больно, хён? Прости, — с поцелуями по шее и ключицам, с влажными следами на сосках. Чимин, ужасно покраснев, отвернул лицо и снова закрыл глаза. Его шумное дыхание и ритмично сжимающиеся изнутри мышцы полностью опровергали легенду о боли. — Пожалуйста… двинься еще раз так, вперед, — попросил он на грани слышимости и вздоха. Накрепко зажмурив глаза и стойко сопротивляясь попыткам младшего повернуть его лицо к себе. Гук успел только подхватить его под бедра, тем самым немного изменив угол проникновения. Чимину хватило: он быстро и бесславно кончил. Испачкал младшему весь живот, прикусив плечо, царапая ногтями и изо всех сил стараясь не издать ни звука. Партизан, блин. … — Держался до последнего, чтобы не порадовать врага стонами? — Какого врага? — Ясно, какого! — Чонгук обиженно отвернулся от него. — Не мог же Пак Чимин показать, что ему приятно! Он выглядел таким расстроенным, что Чимин обнял его, прижался, положил голову на плечо так доверчиво и нежно, что злость младшего стала таять. — Просто я испугался, что после этого ты… — Что — я? — Что ты после… посмеешься надо мной или решишь, что для меня это обычное дело! А ты просто очень нравишься мне, очень давно! — выговорил он и попытался сбежать, но — «куда собрался?» — был схвачен длинными сильными руками и притянут обратно. Гук долго смотрел на него со смесью возмущения и нежности. Потом второе победило, и он стал целовать красные горячие щеки, влажный лоб и припухшие истерзанные губы своего недоразумения. — Хён, похоже, ты и правда пабо*. Если тебя утешит, то я мечтал о тебе еще дольше: с самого дебюта или около того. Чимин молча прижался к нему и стоял так минуту, потом тихо позвал: — Чонгукки? — Что? — Я знал назначение той штуки, — по голосу Чонгук услышал, как смущенно он улыбается, и чуть не захлебнулся нежностью. — А я знал, что ты знаешь, хён. Хеппи-енд, чо. _________________ Чимини-пабо* = Чимин дурак