Несвязанные миники "Тотальный содом, или все со всеми"

В буднях Ким Сокджина недостатка в празднике не ощущалось никогда. Эскорт — не работа, а состояние души! То горничную изображаешь, то леди в красном платье, то «простенько, но со вкусом» пробуешь на заднице клиента разные виды порки. (Или клиент — на твоей). Элитные труженики секс-нивы от «простых» отличаются не только внешностью, хотя с ней у Сокджина тоже все великолепно. Элитные — в некотором роде психологи, умеющие общаться с самыми сложными и замороченными клиентами с кучей тараканов в головушках. Частенько их заказывают даже звезды, айдолы! … — Джин, сегодня у тебя не обычный клиент, — голос менеджера в трубке был довольным. — Ты знаешь Agust D? — Знаю, — младшая сестра Джина фанатела по этому дерзкому блондину, так что дома все стены были увешаны постерами. — Вот к нему и поедешь сегодня. На всю ночь. Вообще-то именно сегодня Джин хотел взять выходной, но мысль о сестренке остановила. Она же с ума сойдет от радости, когда он принесет ей росчерк любимого исполнителя. И ей совсем не обязательно знать, каким образом он был добыт. Джин в красках расскажет, как встретил Agust D на улице, и наивная Чиён будет вздыхать с видом «видимо, я хожу не по тем улицам». А потом засыплет его тысячей вопросов о том, во что был одет Agust D, как он смотрел, как улыбался, какой у него парфюм, как звучит голос в жизни и так далее. Надо обязательно запомнить все мелочи. С этим настроем Джин и начал готовиться к вечеру. Что бы надеть? Рэпер выглядит очень резким, даже грубоватым. Наверняка он захочет видеть что-то понежнее. Джин подумал и надел белоснежный мягкий свитер и рваные светлые джинсы. Потом добавил сексуальности в виде портупеи и чокера на шее. И, завершающим штрихом чуть выделил и так яркие губы, придав влажный блеск. Идеально! Не совсем развратно, но и не невинно. … — Годится! — одобрил менеджер, критически его оглядев. — Он заказывал что-то именно такое: не совсем блядского вида, но и не монашку. — Да, и, кстати, подпиши это. Договор о неразглашении, — пояснил менеджер на его удивленный взгляд. — Если будешь трепаться, думаю, тебя из-под земли достанут. Дрожь невольно пробежала по спине Джина, хотя он и не собирался никому трепаться. Язык должен быть в постели подлиннее, а в жизни покороче, вот его девиз. Вполне себя оправдывает, кстати. Он подписал бумагу. — Аккуратнее там. Все-таки звезда мирового уровня. — Отстань. Я тоже, в своем роде, звезда!

***

Джин ожидал увидеть дерзкого блондина, но на диване в люксе сидел только брюнет с длинными сережками в ушах. Наверное, менеджер, промелькнуло в голове у Джина. Красивый, утонченный, с тщательно уложенными гофрированными волосами. Экстремально низкий вырез майки парня наводил на мысли о декольте, но выражение лица «тебе ничего не светит» создавало убийственный контраст. Собственно, Джину и не надо было: он приехал к Agust D. Но менеджер не торопился никого звать, а также отвечать на его приветствие. Он продолжал не спеша хрустеть снеками, и было в этом невинном с виду занятии что-то настолько же шлюшье, насколько и возбуждающее. Джин невольно залюбовался, забыв даже о том, что его присутствие невежливо игнорируют. Спустя долгую минуту чипсы кончились, и парень, облизав свои удивительно красивые пальцы, наконец-то соблаговолил на него посмотреть. И даже указать на диван рядом с собой и на бутылку с чем-то дорогим на столе: — Хочешь выпить? Наверное, это не просто менеджер, а друг или любовник звезды, потому что уж очень в себе уверен, подумал Джин. И замялся, думая, как бы отказаться повежливее. — Понятно, — на красивом пофигистичном лице даже выражение не изменилось. Парень гибко потянулся и не спеша надел кепку козырьком назад, скрыв под ней гофрированные волосы. Потом натянул до самых глаз темную маску и повернулся к обалдевшему Джину: — Так лучше? — Кхм… здравствуйте, — поперхнулся тот. — Называй на «ты», — айдол сбросил маску и кепку, а Джин все никак не мог перестать пялиться. Только теперь он наоборот удивлялся, как мог не узнать его! — Наливай. Джин обычно не пил на работе, но тут щедро плеснул себе в стакан и разбавил виски колой, краем глаза заметив при этом ехидный смешок брюнета. Кто бы смеялся, подумал он. Неизвестно, что хуже — разбавлять дорогой напиток колой или же закусывать снеками. August D опрокинул свою порцию в полном молчании, даже не сказав дежурного «за знакомство» или что-то в этом духе. Обалдевший от всего этого Джин снова попытался проблеять что-то вежливое, но вместо ответа получил только серьезный нечитаемый взгляд исподлобья. Разговор откровенно не желал клеиться. Джину еще никогда не было настолько неловко с клиентом. Он, доброжелательный и общительный, привыкший находить подход к самым разным людям, почему-то впадал в ступор под этим недобрым прищуром. Он пытался натужно болтать и шутить, но чувствовал себя при этом актером погорелого театра, который давно покинули все зрители. Потому что в ответ его не одаривали даже взглядом. Ему даже показалось, что Agust D пару раз поморщился на его шутки! Брюнет вливал алкоголь как будто не в себя, и даже незаметно было, чтобы пьянел. Джин совсем упал духом и решил попытаться, что называется, «в лоб». Может, он просто не любитель светских бесед. — Чего бы ты хотел от нашей встречи? — Попозже узнаешь, — еле заметно розовея щеками. Что ж, уже прогресс. До этого на все вопросы он отвечал междометиями вроде «ммм» и «угу». Но в конце концов, здесь ведь не морозилка, чтобы обдавать таким холодом. Это молчание могло ввести в ступор человека даже покрепче нервами, чем Джин. Клиент не только не делал ни малейшей попытки прикоснуться к нему — он еще и отодвигался по дивану, обжигая темным взглядом при попытке подсесть ближе. Когда таким образом прошел еще час, Джин немного (много) поднапрягся. Для чего его вообще позвали?! Если не разговаривать и не трахаться? Тупо вливать в себя алкоголь, даже не глядя друг на друга?! Но заказ — на всю ночь, деньги уже уплачены, так что Джин уговаривал себя быть терпеливым. Если клиент хочет молча нажраться в его компании, то так тому и быть. Однажды его вообще заказали на всю ночь лишь для того, чтобы поговорить об измене жены. Как будто он психолог, а не проститут! И Джин всю ночь утешал, говорил, что все наладится, что все бабы шлюхи — в общем, весь стандартный в таком случае набор бредятины. Пока мужик не уснул на его плече, пуская слюни. Неужели с Agust D будет что-то подобное? Одна половина мозга Джина вопила, что это было бы лучшим исходом вечера, а другая… а другая любовалась красотой этого «примороженного принца» (так Джин про себя его окрестил). Белоснежная кожа, оттененная черной майкой и волосами, красивая шея и руки. Лицо, которое не портило даже выражение «идите все на хуй». Секс Джин любил, свою «профессию» выбрал не случайно, поэтому решил пытаться дальше. Хоть его и пугали демоны, запертые в этом ларчике (об их наличии Джину прямо-таки вопило пресловутое шестое чувство), но он был еще не так стар, чтобы во всем слушаться голоса разума. … — А как тебя зовут по-настоящему? — никогда не знаешь, что сработает в сложном деле подката к королевам! — Шуга. — А имя? — Много вопросов задаешь, — блеснул он узкими глазами из-под челки, осекая и Джина, и — на корню — их недоразговор. Джин совсем пригрузился. Он, конечно, профи, но ведь тоже человек! По поведению парня можно было сделать только одно предположение: что он ему очень сильно не понравился. Джин неловко кашлянул, но реакции снова не последовало. Клиент рассматривал напиток в своем бокале и на контакт идти явно не собирался. — Послушай…те, — Шуга повернул голову и уставился непроницаемо. — Если что-то не так, вы всегда можете поменять заказ… — В смысле? — Ну, если я вам не понра… — Иди сюда. Абсолютно без всякого выражения, как будто чай просил налить. Интересно, он всегда такой, подумал Джин, осторожно и с некоторой опаской пересаживаясь ближе по кожаной обивке дивана. Шуга наконец отвел от бутылки немного затуманенный взгляд. Там оставалось на донышке, и Джин мельком подумал, что он очень много выпил, но пьяным совсем не выглядит. Скорее уставшим, напряженным и грустным. Узкие глаза чуть не просверлили в Джине дыру, а молчание стало сверх-неловким, когда он наконец разомкнул губы: — Хочу быть снизу. Разденешь меня и возьмешь, хотя я могу захотеть сопротивляться, — приказал он и окинул фигуру Джина оценивающим взглядом. — Но ты ведь справишься, да? Тон жесткий и ледяной, а темные глаза чуть не сожгли Джина заживо. Если до этого он чувствовал себя просто неуютно, то сейчас у него чуть не взорвался мозг: к приказам-то ему было не привыкать, но таким тоном обычно говорили «вставай на колени и соси», а никак не «хочу быть снизу». Он озадаченно почесал готовую лопнуть от когнитивного диссонанса голову. … — Ну и чего ты завис? Не можешь обработать запрос? — клиент заметно начал раздражаться. Джин не ответил. Он был занят тем, что изучал эту дохера противоречивую личность в блядской майке, прямо-таки орущей «выеби меня», и с выражением лица «не подходи, убью». Видимо, клиент и сам понимал, как нелепо выглядит, потому что сквозь высокомерную маску у него на секунду проступило ну очень тоскливое выражение. …И на этом месте до Джина начало доходить. Он уверенно потянулся и молча взял лежащую на столе изящную холодную руку. И она не вырвалась из его пальцев — напряглась немного, но не вырвалась. Джин уже гораздо смелее потянул его и завалил спиной на диван. Шуга только сдержанно вздохнул. Сквозь тонкую майку Джин чувствовал его тепло и небольшую дрожь, которую парень пытался замаскировать, напрягая мышцы. Сейчас он смотрел загнанным зверьком, который решает — укусить или сбежать. И точно не ждал увесистой пощечины на свое слабое сопротивление, которой одарил его уставший от противоречий Джин. — Как же ты заебал ебать мозги! Парень не дернулся и не вскрикнул, хотя его взгляд ясно говорил, что месть будет страшна. — Сейчас ты получишь то, чего хотел, — одной рукой Джин удерживал его запястья, а другой резко разорвал майку и принялся расстегивать ремень джинсов. Получалось плохо. — Да к чему такие сложности? — пожал плечами брюнет. — Отпусти руки, я расстегну. — Заткнись, — выдохнул Джин. Чертовски трудно доминировать того, кто сам кого хочешь отдоминирует, построит и отправит на хуй стройной шеренгой по одному. Шуга насмешливо смотрел на него. Одна его щека была красной, а другая бледной, и Джин подумал, что неплохо бы сделать симметрию. — Сука… Вот теперь порядок! Обе щеки ярко алеют, а глаза разгораются уже настоящей злостью. И подергиваются на миг блестящей влагой. Он отворачивает лицо, когда Джин быстро и грубо срывает с него оставшуюся одежду. Ни у одного из его клиентов и просто любовников не было такого тела. Чтобы вот так во вкусе Джина: худой, но не тощий, с мышцами, но не перекаченный. Шея, как у… лебедя какого-нибудь. Лицо симпатичнее, чем у половины корейских девушек. Белоснежная мягкая кожа, так и манящая наставить на ней следов, да позаметнее. Джин с приглушенным рыком впился ему в шею и услышал: — Полегче, ковбой, засосы потом не хочу замазывать. Не то чтоб Джин ожидал сразу полных истомы нежных стонов, о которых пишут в порнороманах. Но и издевки он терпеть не собирался. Джина начало мелко потряхивать. Он понимал, что если сейчас натворит глупостей и сделает с клиентом что-то против его воли и желания, то очень сильно потом пожалеет. Но вместо того, чтобы сбавить напор, почему-то сделал ровно наоборот: заломил ему руку и подмял хрупкое тело под себя, зажав красивый насмехающийся рот. — Не замазывай, если не хочешь. Нарочно-грубо и унизительно оглаживая пальцами нежные губы Шуги, он думал о том, что все-таки очень крупно рискует. Этот парень вполне способен откусить ему руку по самый локоть во всех гребанных смыслах. Но смелость берет не только крепости. Он понимает это, когда чувствует на своих пальцах неуверенное влажное прикосновение. Их осторожно трогают, облизывают, оглаживают языком, и Джин сжимает зубы, потому что будет совершенно непрофессионально кончить от этого сейчас себе в штаны. Шуга тихо хмыкает и шипит, когда Джин в наказание оставляет на его плечах красные отметины и делает пальцами несколько движений в теплой влажной тесноте. — Чем больше ты их увлажнишь, тем тебе же будет лучше. Едва заметный кивок, и Джин уже читает мантры, стараясь абстрагироваться от горячего дыхания и танцев языка на своей коже. Однако молитвы не помогают — он снова отдергивает руку, как от огня! Шуга очень тугой и неподатливый, такой, что Джин потеет от усилий. Кажется, легче двумя пальцами бетонную плиту с места сдвинуть, чем ввести их в него! Даже со смазкой. Промучившись минут десять под тихие смешки снизу, он снова вспоминает о пощечинах как средстве воспитания. Но забывает о красивых тонких руках, одна из которых внезапно в ответ соприкасается с его скулой. В голове с минуту монотонно звенит. Шуга уже давно повязан, скручен до боли в запястьях и тихого матерного шипения, а озарение на Джина снисходит только сейчас. — Они все мертвы, да? Те, кто пытался тебя трахнуть до этого? — Мммм… ты хочешь принести цветочки на их могилу? — Нет, прикопать тебя рядом! Теперь он ставит засосы назло и делает их максимально болезненными, чтобы потом точно остались синяки. Злость мешается с удовольствием, он жадно всасывает нежную светлую кожу и даже не слышит, как впервые стонет Шуга. Впрочем, это настолько тихий, на грани слышимости стон, что сразу поглощается влажным чмоканьем, с которыми Джин оставляет на его теле отметины. Первый и последний стон. Больше он не издаст ни звука. Даже когда Джин грубо развернет его спиной, втиснет грудью в спинку дивана и наконец войдет с усилием в девственную узость. Когда вынудит поднять лицо со скрещенных рук и выпрямиться, дрожа от прикосновений, но уже не пытаясь сбросить со своего тела чужие ладони. И насадит сильнее, потянув за руки назад! Его дыхание станет шумным и неровным, а пульс под пальцами Джина будет частить, но стонать он больше не будет. — Хреновая у тебя растяжка, — пробормотал Джин, когда ему не удалось развести длинные стройные ноги, как он хотел: локоть Шуги пролетел в опасной близости от его зубов. Он едва успел отклониться. … — Если ты еще раз попытаешься меня ударить, то очень сильно пожалеешь! — Джин больно укусил его в местечко между шеей и плечом, задыхаясь от злости и возбуждения. Эти два чувства усиливали друг друга, смешиваясь в какой-то невообразимый коктейль. Мысли о работе уже давно помахали ему ручкой. И мозг тоже, с ними за компанию. Хрупкое теплое тело под его руками было обманчиво расслаблено, но он уже знал, что это только кажется. — Я из тебя вытрахаю всю дурь! — А я знаю, где взять еще. Он-то знает, а вот Джин уже ни в чем не уверен. Как по лезвию ножа: стоит расслабиться и сразу порежешься. Опаснее всего было отпускать его руки, и Джин не отпускал их, согревшиеся от его тепла. Он даже не понял, в какой момент они спокойно легли ему на плечи, как будто были там всегда. Шуга умудрился заставить его в очередной раз забыть об осторожности. Просто Джину было слишком классно, когда он старательно «вытрахивал дурь», держа легкое тело на весу. Он старался вогнать как можно сильнее и глубже, думая о том, что все-таки смог подчинить этого строптивца. Заставить его закрыть глаза и обнимать себя вместо язвительных замечаний и попыток вырваться. Шуга коротко выдохнул, будто подтверждая его правоту. А потом мягко сжал его внутри себя, и Джин просто перестал существовать как профи: он впервые кончил до клиента. Несколько минут его мощно трясло, а когда наконец отпустило, первое, что он увидел, был заботящийся сам о себе Шуга с закушенной от усердия губой. Джин потянулся помочь, но его руки ожидаемо оттолкнули. Он даже не знал, чему удивляться — сухому «на сегодня было достаточно эмоций» или короткому, похожему на укус поцелую уже на пороге. А уже бредя на ватных ногах до такси, вдруг понял, что напрочь забыл про автограф. … И если бы только автограф. Он забыл еще то, что все это время был на работе! Кусал, бил, заламывал руки и брал силой своего клиента. Мировую звезду, да. Приехав домой, Джин почувствовал, что начинает трезветь. Не в буквальном смысле, потому что за весь вечер выпил, может, пару бокалов. Просто начало отступать темное дикое чувство, под влиянием которого он творил всё это! Не видя больше дразнивших его узких насмешливых глаз, Джин начал возвращаться в реальность. Он почувствовал легкий холодок страха. Надо же так сглупить! Умелые провокации клиента в сочетании с алкоголем заставили его потерять контроль. Не надо было пить! Он никогда этого и не делал на работе, а сегодня… его дернул какой-то черт, решивший, видимо, пустить под откос всю его жизнь. Чем теперь это все обернется, он даже думать не хотел. Хорошо, если его просто уволят, а не посадят, например, за изнасилование с нанесением побоев. Или встретят на улице отморозки. Шуга не производит впечатления человека, который прощает обиды. Джин бросился на кровать и долго лежал, обдумывая ситуацию. Воображение уже подбрасывало картинки собственного трупа в луже крови с перерезанной глоткой. Или с раздробленным черепом. Или… бррр, нет, только не это! Он нервно крутился на кровати, запутываясь в простыне, пододеяльнике и мыслях о спасении. Идей не было вообще, кроме как уволиться и уехать подальше, чтобы его не нашли! Джин даже начал собирать во сне чемодан. Телефон вибрировал, но он только поставил на беззвучный и снова с головой накрылся одеялом. Почему-то последнее, что он видел сквозь зажмуренные веки, были темные узкие глаза, розовые губы и белая шея, подставленная ему для поцелуев. … «Agust D снова заказал тебя на всю ночь. А еще он просил передать, что ты говнюк. Какое-то противоречие, тебе не кажется?» Кажется, блять? Да даже если он перекрестится, мозг все равно будет ломаться от поступков, всегда строго противоположных словам. «Передай ему, что я не поеду». «Ну и черт с тобой, уговаривать не собираюсь. Искать тем более», — почти сразу пришло ему с незнакомого номера. Джин, прочитав, мстительно отпечатал: «Не жди через час» и с низкого старта рванул в ванную, чтобы успеть навести красоту. Он уже понемногу начал осваивать игру в противоречия.

***

— Юнги, постарайся сегодня не задерживаться. Я приготовил кое-что особенное, что разогретым будет невкусно! — Обещать не могу. Это не от меня зависит, Джини, — с сожалением выдыхает трубка. — Джини-хён! — с возмущением поправляет он и прибегает к последнему аргументу: — А накажу я тебя! Потому что терпеть это почти невозможно. Они уже полгода как съехались, а проведенные вместе вечера по пальцам пересчитать можно! Отношения с айдолом — такое себе удовольствие. То у него репетиции допоздна, то запись, то съемка. Но Джин все-таки терпит. Если даже не брать главное — чувства, то и во всем остальном они идеально подходят друг другу. Юнги взрывной и властный, а Джин мягкий и уступчивый. Он и в сексе почти всегда снизу, и в общем не хотел бы ничего менять. Но иногда, в тех редких случаях, когда Шуга вконец теряет берега… — Хах, ну накажи! Если сможешь. — Готовь задницу, — коротко отрезает Джин и жмет отбой. А потом идет переодеваться и готовиться к совсем не томному вечеру. Он этого засранца… наверное, выпорет. Телефон звякает многообещающим «Хорошо».