Несвязанные миники "Тотальный содом, или все со всеми"

Все в мире относительно. Все можно сравнить с чем-то, и вывод каждый раз будет разный. Объективных фактов вообще нет. Вот, например, факт того, что Намджун — альфа. Для него это несомненно хорошо. В отличие от его школы! Если в школе есть альфа, такой школе не повезло, так говорит их директор. А еще шутит, что это хорошо, что природа создает их так мало — иначе система образования их планеты точно бы не выдержала. Ведь если бы в одной школе встретились, например, два альфы — от нее просто ничего бы не осталось. Они агрессивны и доминантны. Тот же Намджун, например, школу держит целиком, вместе с учителями и директором. Обычно у альф бывает свита, но Намджун, умный малый, не терпит подхалимства. У него только два… не приближенных, а друга — Юнги и Чонгук. Втроем они тусят, катаются на скейтах и наводят кошмар на школу. Злые языки утверждают, что они выгодно вложили свои акции: с начала дружбы с Намджуном количество девчонок, желающих с ними встречаться, возросло как минимум втрое. Вот что значит находиться рядом с альфой. Они рождены, чтобы занимать в обществе высшие позиции: лидеры от природы, а еще умнее большинства бет, поэтому им открыты все карьерные двери. Интеллект Намджуна — 148. Он не сомневается, что в будущем сможет расширить компанию своего отца. А потом женится на симпатичной омеге или бете и подарит родителям внуков. Если очень повезёт, какой-нибудь из них тоже будет альфой. (Не повезет еще одной школе, но какая разница!) Сам Намджун предпочел бы жениться на омеге. Природа так устроила, что самая сильная тяга альфы именно к ним. Беты не вызывают таких сильных эмоций. Самое здоровое потомство появляется от сочетания силы альфы и нежности омеги, это все на их планете знают. Впрочем, он достаточно умен, чтобы допускать случайности в виде любви.

***

— Это Пак Чимин, новый ученик. Пожалуйста, позаботьтесь о нем. Они как раз переодевались на физкультуру. Все в раздевалке замолчали и резко, как по команде, уставились на него. Новенький — омега. Парень-омега! Все поняли это сразу, природным чутьём. По нежному лицу с мягкими чертами, которому он пытался придать дерзкое выражение. По телу с округлыми формами и чуть более массивной нижней частью, чем у обычных парней-бет. И по голосу, высокому и мягко звучащему. Никто из учеников вживую никогда не видел парней-омег, но они даже не задумались, к какой принадлежности отнести новенького. Им указал инстинкт, и это стало для них так же очевидно, как то, что трава зелёная! Парни тут же начали усиленно втягивать воздух, пытаясь уловить его запах, но их ждало разочарование. Светловолосый парень ничем не пах, разве что немного кофе и булочкой, которые, видно, съел перед этим. Но всё равно. Парень-омега! Это огромная редкость, на десять тысяч обычных мальчишек-бет их рождается примерно пять. Гораздо меньше, чем альф — тех около сотни на десять тысяч. И это невезение. Общество настроено традиционно, а такого парня не выберет ни одна девушка: омега сама нуждается в защите и руководстве, беты предпочитают бет (или альф, но тех все предпочитают), а девушка-альфа — явление почти такое же редкое. Им ничего не остается, только однополые связи. Поэтому в обществе они занимают одно из самых низших мест, их презирают. Но они и ценятся. Слишком уж большая редкость — их тело. Многим богачам не жаль потратить большие деньги за ночь с ними. Обычно такие парни ищут себе постоянного содержателя и покровителя, который будет их защищать. Одиноким выживать сложнее: могут похитить, продать в бордель или изнасиловать. Да и на хорошую работу омег не берут. Но Чимин все равно презирал тех, кто шел на содержание. С детства он слышал про то, что для омеги другого пути просто нет, но он родился с характером бойца. Не было числа разбитым носам маленьких бет (и даже одного альфы) в детском саду, когда его дразнили! Подрастая, он занялся единоборствами — его противники росли тоже, и разница в силах становилась ощутимой. Но даже тренированный омега все равно уступит среднему бете. Не говоря уже об альфе. Чимин рассматривал свои тонкие запястья, небольшие руки и узкие плечи и понимал, что должен заниматься еще усерднее. Но к семнадцати годам он уже наточил свой язык до такой остроты, что мог легко опустить самооценку противника парой слов. Надобность в драках почти отпала, но ведь никогда не знаешь, что может случиться. Например, новые одноклассники, обступившие возбужденными макаками. Он знал, что так и будет. Это повторяется в каждом коллективе, куда бы он ни попал: любопытство, насмешки, тупые вопросы, непристойные предложения. Но всё равно каждый раз неприятно, как в первый. — Ух ты, омега! — Чимин цокнул, закатывая глаза: как будто Америку каждый раз открывают! — Похож на бабу, — выдал кто-то. — А вот ты очень напоминаешь дебила, — не сдержался Пак, поворачиваясь лицом к бете: как и ожидалось, стремный уродец, трусливо тявкающий из-за спин. — Симпатичный. Губы ничего. — А что в штанах у него, интересно? Чимин сжал кулаки, отворачиваясь. Он ничего не сделает против них. Против этой мини-копии общества, в котором нельзя отличаться. Эти подросшие беты были всего лишь зеркалом того мира, где родились и выросли! Мира жестокости и боли, где каждый мучает другого. — …Так, а что это мы застряли в раздевалке? — учитель физкультуры появился в дверях, очень вовремя избавляя Пака от липкого оскорбительного интереса учеников. — Идите в зал, берите мяч! Физкультуру он не любил. Одно дело тренировки по тхэквондо, где фигура закрыта кимоно, а боевые навыки уже признаны всем залом, а другое — баскетбол, в котором каждый следит за другими. Команда, будь она неладна! Пока он пытался что-нибудь сделать с небольшим ловким бетой, который уже пару раз сфолил против него — все время кожей чувствовал со всех сторон внимательные взгляды на себя. Проникающие под его свободные штаны и футболку с длинным рукавом. Пытающиеся ощупать тело. Чимин с трудом дождался конца этой длинной и мучительной игры и специально промедлил, дожидаясь, пока все свалят переодеваться. Он бросал мяч в кольцо еще добрых полчаса и зашел в раздевалку, когда парни уже все свалили на урок. Опоздает? Ничего страшного! Чимин никогда не переодевался при других. Беты слишком пристально рассматривали его тело, немного отличающееся от их, шутили и грязно комментировали. Поэтому он всегда мылся последним, а переодеваться выходил, когда в раздевалке уже никого не было. Вот и сегодня он медлил, как мог, прислушиваясь через шум воды — не слышно ли разговоров и смеха, не принесло ли кого-нибудь? Выключив воду, Чимин ничего не услышал. Значит, можно идти. Он не спеша вытерся, обмотался большим полотенцем и вышел. — …Посмотрим, как он устроен? Я никогда не видел омег-парней! — Да брось, та же девка, только без сисек и с членом. — Я хочу увидеть сам! Интересно, откуда у них смазка вытекает и всё такое. Чимин хотел тихо повернуться и уйти обратно в душевую, чтобы закрыться там и переждать, но его шлепанец вдруг проскользил на мокром полу, издав противный звук. Трое парней, споривших об омежьей анатомии, резко обернулись и в один момент подорвались со скамейки, перегородив ему путь. — Отойдите! — вскрикнул Чимин, вдруг поняв, что зажат между стеной и ими. — Нет, малыш, — сказал долговязый, неуклюжий, с обесцвеченными волосами. Перед уроком Чимин его не видел. У него был низкий глубокий голос, который звучал бы даже приятно, если слушать его при других обстоятельствах. Его взгляд был жестким, а поза и вся фигура излучала превосходство. «Альфа», — пронеслось в голове у Чимина, и он втянул воздух, чтобы проверить свою догадку. Так и есть — терпкий горьковатый запах феромонов ударил в нос. Долговязый парень не спеша приблизился, тоже принюхиваясь. — А ты что-то слабо пахнешь, — удивился он. «Слава подавителям», — подумал Чимин, а вслух сказал: — Чего тебе нужно? Дай мне пройти! — ему было страшно, но он старался не подать виду. Один в пустой раздевалке с тремя парнями, один из которых еще и альфа! — Задержись, малыш, — усмехнулся он. — Меня, кстати, Намджун зовут. Я хотел бы посмотреть на живого омегу-парня. Ни разу не видел. «Живого омегу». Прямо как в зоопарке. Тон его голоса ясно говорил: ни разу не сомневается, что Чимин сейчас сбросит полотенце и нагнется, показывая ему свои отличия. Скотина! Хотя нет, просто альфа. Они абсолютно все такие — животные, не знающие ничего, кроме похоти. Пака даже тряхнуло от злости. — Пошел ты! — отрезал он и попытался все-таки пройти мимо них, но был крепко схвачен вторым парнем. Круглые кроличьи глаза смотрели на Чимина с глуповато-удивленным выражением, как на неведомую какую зверушку. А третий, невысокий и худой, стоял чуть поодаль, сунув руки в карманы и безразлично оглядывая всех. — Я что, не нравлюсь тебе? — удивился Намджун, привыкший к восхищению и желанию всех девчонок-омег (и большинства бет) школы. Очень многие хотели бы с ним переспать и недвусмысленно на это намекали. И сейчас он не мог взять в толк, чем вызвана неприветливость этого странного парня, которому он не сделал ничего плохого! — Ты не хочешь даже разговаривать? Он протянул руку и коснулся округлого плеча с крошечной темной родинкой на нем. Чимин вздрогнул, дернул этим плечом и поднял на него яростный взгляд, не переставая барахтаться в Чонгуковом захвате. Намджун в ответ посмотрел со спокойным любопытством. — А с чего ты должен мне нравиться? — резко ответил Пак. — Отпусти меня и убери свои грязные руки, ты мне отвратителен! Его мягкий высокий голос звучал холодно и жестко. Он изо всех сил сдерживался, понимая, что плевком в лицо Намджуну он никак не сделает свою участь лучше, а вот хуже — запросто. А Джун сильно удивился. Ещё ни одна омега не разговаривала с ним в таком тоне! Девушки вкусно пахли и старались быть нежными, ангелоподобными существами. Но, судя по Чимину — парней это не касалось. Он хмыкнул: — Что-то ты не очень похож на омегу. Где твой запах? А твои манеры? — Там же, где твои мозги и порядочность, — процедил Чимин, снова безуспешно рванув свои руки из клешней Чонгука. Намджун разозлился. Как бы то ни было, омега не смеет говорить так с альфой! Они всегда были низшей ступенью общества, им и учиться-то разрешили совсем недавно, а раньше считалось, что они неспособны ни к чему, кроме работы по дому и постельных утех. А парней-омег раньше били и насиловали, а полиция заминала такие случаи. А в средние века их вообще сжигали на кострах, как исчадия ада и отродья самого сатаны. Смирение и покорность перед альфами, как перед хозяевами мира и общества, было заложено в их генах и тщательно воспитывалось. А этот мальчишка смеет грубить и дерзить ему, да еще находясь в не самом выгодном положении! Он пожалеет. В голове Намджуна вдруг вспыхнула идея и быстро созрел план. — Чонгук, держи его крепче. Я хочу кое-что проверить. Говорят, если омега при близком контакте с альфой возбуждается, значит, он ей подходит для зачатия детей. Я читал это в каком-то романе, — Джун хищно улыбнулся ровными зубами, а Чимин рванулся сильнее, сдавленно матерясь и издав что-то похожее на всхлип. — А типа так они не возбуждаются? — округлил свои и без того круглые глаза Чонгук. — Только в течку. Но тогда омегой целиком правят гормоны, и она на любого с членом запрыгнуть готова. А вот если возбудится без течки, просто от близости альфы, то типа, ты ей подходишь, чтобы детей делать! Чимин весь кипел от ярости, слушая эти тупейшие, убогие мифы, вычитанные из бульварных романов! Все это враньё, от первого до последнего слова. Парни-омеги не рожают, медицина это уже давно установила. Те несчастные «беременные мужчины», которых в давние времена сжигали на кострах, на самом деле были женщинами с генетическим сбоем. Но даже сейчас мракобесы продолжают верить в мужскую беременность! Как и во многую другую дичь, например, в то, что в течку омеге сносит крышу и она «запрыгивает на любого, у кого есть член». Это даже близко не так. Чимин просто становится в эти дни чувствительнее и тактильнее, ему хочется больше ласки, прикосновений и чего-нибудь вкусненького. Был бы у него любимый парень, конечно, он хотел бы с ним секса — что в течку, что без неё! Но парня нет, и он снимает напряжение самостоятельно. Да, в период течки этого напряжения действительно немного больше. Именно немного, а не так, как пишут в порнороманах в мягкой обложке! Которые читает Намджун. … — Вот и проверим, правда ли я так противен тебе, или всё-таки нет? Пак отчаянно дернулся, но силы его и Чонгука были слишком неравны. Альфа сорвал с него полотенце, жадно разглядывая тело. Не пухлый, как можно было бы предположить, глядя на его щёки. Скорее худенький. Плавные, текучие линии фигуры. Волосков на его теле почти совсем не было, разве только единичные мягкие в паху (глаза Намджуна против воли первым делом устремились туда). И… у него был член. Юнги и Чонгук заинтересованно вытянули шеи (никто из них тоже не видел омег-парней), но увиденное ничем не отличалось от них самих! Разве что размерами. У Чимина был небольшой, пропорциональный его телу. Ниже пояса он не отличался от обычного беты, и троица была этим удивлена. Единственное, что отличалось у Чимина — это соски. Крупные и темные, еще набухшие после душа, они у него торчали. Дерзко, с вызовом и немного непристойно. — Ммм… — протянул Чонгук, не отрывая слегка обалдевшего, но и заинтересованного взгляда. — Понятно теперь, почему он на физкультуре был в свободной майке. Обтягивающую они просто проткнули бы. — Хватит, — неожиданно оборвал Намджун. — Придержи язык. Гук обиженно замолчал. Намджун и сам не понимал, почему вдруг огрызнулся на него. Агрессивность вместе с возбуждением медленно нарастала, по мере того как он разглядывал тело Чимина. Его сущность альфы живо отзывалась, и кровь закипала! — Давай проверять мою теорию, малыш. Иди-ка сюда, — Чонгук подтолкнул, а Джун перехватил омегу. Не давая ему сопротивляться, сразу скрутил, одной рукой держа его запястья, а другой прижав спиной к себе. Он был одет, а Чимин полностью обнажен. Жар его тела альфа чувствовал даже через рубашку с брюками. Крепкая круглая задница так удобно разместилась на его бедре, как будто для этого и была создана! Он слегка шлепнул ее, и Чимин дернулся, шипя что-то про то, что ненавидит его. Намджун только усмехнулся и стал терпеливо ждать. Сначала ничего не происходило. Пак пытался вырвать руки, лягнуть его (перестал после колена, просунутого между его ног), ругался и обзывался. Все-таки странно видеть такого омегу, подумал Намджун, молча удерживая его и ни слова не отвечая на обидные выпады против чести и достоинства. Но по мере того как бежали минуты, Чимин обмяк. Сначала прекратилось сквернословие. Потом — попытки вырваться. Он начал… нет, Намджуну не показалось. Он. Начал. Дышать. Чаще. Глубже и как будто со всхлипами. А еще Намджун начал чувствовать грудью удары его сердца, будто у Пака внутри молот бил по наковальне. Он уже не пытался брыкнуть или отстраниться. Только вздрагивал и дышал тяжело, когда свободная рука альфы касались его спины — кожа на ней была атласно-мягкой и нежной. Намджун читал, что она затем такая, чтобы зубы альфы легко прокусывали ее, оставляя метку. Его рука еще немного поласкала спину, а потом перешла на плечи и грудь. Намджун коснулся его соска. Он был твердый. Чимин вздрогнул всем телом, как будто его ударили, и у него вырвался странный задушенный звук. Беты с нескрываемым интересом смотрели на это. — Твердые, хён, — засмеялся Чонгук и тоже потянулся потрогать. — Кажется, у тебя получилось, хён! Но тут Пак резко вдохнул и (прежде чем Чонгук его коснулся) у него получилось вырвать руки из Намджунового захвата. Он смачно заехал Чону по лицу и попытался сбежать, но Юнги почти сразу перехватил. И тоже уставился с откровенным любопытством на его грудь. Омега тут же закрыл ее ладонями, а Намджун почувствовал, как от этой картины у него в паху становится жарко. У Чимина были крохотные, мягкие даже на взгляд руки, и у него мелькнула странная мысль — а как они ощущались бы на его плечах? Ну, если бы он сам обнял, без принуждения? — Давай его сюда, — хрипло сказал он, и Юнги толкнул омегу к нему. — Руки, — Намджун коснулся ладоней Чимина, но тот только крепче прижал их к груди, упрямо опустив голову. — Хорошо, я сам. Он довольно сильный, тоже почти как обычный бета, подумал Намджун, с небольшим усилием отрывая его руки от тела. Соски от прикосновений к ним, кажется, еще больше затвердели и торчали еще откровеннее, требуя внимания к себе. Пальцы Намджуна невольно опять сами потянулись к ним, но Чимин зажмурился, отвернул от него голову и сжал кулаки. — Не трогай меня! — Но ведь тебе нравится, — усмехнулся альфа. — Ты возбужден, твое тело реагирует на меня, а значит, я не так уж противен тебе, да, малыш? Скажи это, и я отпущу тебя! Не буду больше мучить. Скажи «Ким Намджун, ты горяч», ну же! — Не дождешься, — процедил Чимин сквозь снова начинающее сбиваться дыхание. Близость этого проклятого альфы действовала на него. Но признать это не позволяла гордость. Возвращенный в позорную позу (задницей на его бедро, спиной к его груди) он уже не брыкался. Теперь главной задачей было сохранить жалкие крохи достоинства даже в такой ситуации. Чимин чуть не скулил от напряжения, чувствуя спиной Намджуново сердце, сильно бьющее ему в спину. И усиливающийся запах альфы. Но для них это норма — хотеть многих, а омега выделяет смазку вне течки только для одного. Для того, кого выберет его тело. Раньше такие пары назывались истинными, а сейчас установлено, что к счастливой жизни вместе, трем детям и собаке это отношения не имеет. Просто влечение, хотя и сильное. Чимин старался не двигаться, чтобы не тереться. Он грыз губы и глубоко запускал ногти себе в ладони, надеясь хотя бы на боль. Бесполезно. Намджун шептал ему своим низким голосом что-то — он ощущал только дыхание на коже, от которого волоски на затылке шевелились. Чимин не чувствовал боли в пораненных ладонях, потому что сейчас способен был чувствовать только одно — его губы на своей шее. А еще противную ноющую, тянущую боль внизу живота. Ощутив, как он сразу обмяк, Намджун встревожился. Несмотря на возбуждение, вызванное этим омегой (который хоть и вел себя так не по-омежьи), он понял, что с Чимином что-то не так. Он почти повис в руках альфы, а дыхание стало совсем частым и слабым. А еще от его кожи появился слабый запах — ненавязчиво-сладкий и тонкий. Альфе он нравился, но вид полубессознательного омеги откровенно пугал. — Ты в порядке? Чимин едва ли его услышал. Все его силы сейчас были направлены только на одно, и он терпеливо копил их, собирая для одного крайне важного дела. Намджуну оно не понравится! Он застонал как будто от боли, усыпляя бдительность. План был простой: ударить альфу куда-нибудь в чувствительное место, пока он ещё может это сделать, и бежать. И сделать это нужно максимально быстро. — Эй… Чимин. Скажи, что ты в порядке, — попросил Намджун, близко склоняясь к его шее, почти касаясь губами. Его большие жесткие руки сжали узкие обнаженные плечи и провели по ним жестом… заботы? Чимин хотел съязвить по этому поводу, хотел обматерить его и оттолкнуть. Его руки были уже свободны — альфа их отпустил. Но они перестали ему подчиняться. Они были как ватные, как и всё тело, фокус которого теперь переместился на одно-единственное — его омежью природу! В порядке ли он? Ещё нет, но сейчас будет. Сейчас… Только соберет силы. Только переждет спазм, пронзивший живот. Чимин забыл о гордости и вскрикнул во весь голос, когда его низ сжало и потянуло, как железными клещами. От боли хотелось плакать, но это было ничто по сравнению с унижением. Этого он больше всего боялся, и это произошло. Чимин ощутил, как по его ногам течет прозрачная, ничем не пахнущая естественная смазка. А на форменных брюках Намджуна там, где он к ним прижимался, осталось влажное пятно. Альфа удивился так сильно, что его руки медленно разжались, отпуская его. И это было большой ошибкой! Спазмы еще сжимали его живот, но злость и отчаяние придало Чимину не омежьих сил. Он отступил на шаг для размаха, а потом упруго подкрутился всем телом и нанес молниеносный удар снизу вверх, под подбородок. Ни Юнги, ни Чонгук не успели ничего сделать, да и не смогли бы! Изумление альфы было прервано противным лязгом собственной челюсти и острой вспышкой боли. И почти сразу наступила темнота.