Несвязанные миники "Тотальный содом, или все со всеми"

— Намджун, просыпайся, блять! Доброе утро! — Юнги шлепал его по щекам и брызгал водой в лицо. — Доброе, — машинально произнес он в ответ, чем вызвал слегка нервный смех друзей. На полу лежать было жестко, и он попытался сесть — удалось не сразу, и то с опорой на руку Чонгука. Челюсть ныла, а голова кружилась. Он сосредоточился на этих ощущениях, пытаясь вспомнить, что с ним произошло. В памяти мелькнуло миловидное искаженное болью лицо, а потом… как будто вспышка в голове и сразу темнота. Теперь он вспомнил все и зашипел сквозь стиснутые зубы. Пак Чимин! Его яростный взгляд было последним, что видел Ким перед тем, как отправился отдыхать на пол. Этот омега вырубил его. Намджун скривился от ощущений, растирая челюсть — хотя бы зубы целы, это радует. А Юнги с Чонгуком видели его позор и теперь исподтишка кидают осторожные взгляды, которые бесят Кима более всего. Кто бы ожидал от омеги? Всё, что Намджун о них знал, сводилось к ангелоподобию, кротости и покорности этих существ, самой природой созданных для того, чтобы как следует ублажить альфу. Видимо, Пак Чимин просто оказался не в курсе своего предназначения. Друзья предложили его проводить, но Намджун рыкнул на них, не сдержавшись — надо было задержать омежку, а не лезть сейчас с дурацкой помощью! Дома он опустошил аптечку и часа два пролежал на диване со льдом на лбу, в буквальном смысле остывая. Его гордость кровоточила. Все альфы болезненно переносят даже деликатные возражения — они не просто любят доминировать, а свободно дышат лишь тогда, когда подчинили всех в радиусе пяти километров своей воле. Продают даже специальные книжки для их вторых половинок, с названиями типа «Как не разозлить вашего альфу и как быстро успокоить его, если вы нечаянно это сделали». А что сделал Пак Чимин? Ну, показал бы ему свое тело, от него бы не убыло! Намджун бы тут же и отстал, потеряв интерес. Так нет, надо драться, сыпать оскорблениями, разозлить его и спровоцировать. Изначально Ким не собирался заходить так далеко, но после пары ядовитых фразочек его просто понесло. Кто вообще воспитывал этого омегу, почему у него такой поганый язык? Если родители не научили вести себя с альфами, так пусть и не жалуется на последствия! Так он рассуждал, стараясь заглушить голос совести. Напрасно. Мерзкое ощущение не проходило. Чтобы отвлечься, Намджун стал думать о внешности Чимина. Красивым его сложно назвать, но есть в этом омеге что-то нежное и милое, даже несмотря на отлично поставленный удар. У его кожи странный запах — что-то вроде ванили, но не тонкий, а более простой и сладковатый — так пахнут домашние булочки. Намджун не мог не признать, что ему этот запах понравился. И кожа у него нежная, под пальцами ощущается очень приятно. А еще крошечные руки с мягкими ладонями. И стыдно, и смешно было отправиться от их удара в нокаут. Намджун потер синяк на подбородке и все-таки фыркнул пару раз: хоть и омега, но чувствуется, что парень. Не девчонка. Наверно, страстный парень, судя по его чертову характеру. И тело у него отличное. В меру подкачанное, упругое, и сжимать его ладонями приятно. Мускулистые округлые бедра вообще были Намджуновым тайным фетишем, как и дерзко вздернутые соски. Альфа усмехнулся при мысли, как отреагирует Чимин, если он подкатит к нему и предложит переспать. Скорей всего, попытается сломать ему руку. Член красноречиво уперся в ширинку при одной только мысли о яростном сопротивлении омеги и сладкой победе над ним, а мысли приняли какое-то уж совсем странное направление. Он только приготовился запустить руку в штаны и немного пофантазировать, как ожил лежащий рядом телефон. Джун поморщился: просил же их не писать сегодня! В порядке он, в порядке, и не такое переживал. Но сообщение, высветившееся на экране, было не от друзей. Оно пришло с незнакомого номера и было предельно кратким и немного (самую малость) обидным. «Ты настоящий ублюдок, Ким Намджун. Я готов повторить тебе это в лицо, перед тем как разбить его. Завтра, заброшенная спортплощадка за школой, после занятий. Пак Чимин». Намджун едва не рассмеялся — он что, на дуэль его решил вызвать? Забавный все же этот омега. Адреналин ударил в мозг, усиливая возбуждение — он, уже не стесняясь, принялся гладить член через ткань брюк. Конечно, он придет. И вовсе не для того, чтобы драться с омегой — это унизительно для порядочного альфы, да и глупо думать, чтобы Чимин мог его победить, несмотря на все свои угрозы и неплохую подготовку. Однако смелых людей Джун уважал. И сейчас он снова думал, что был неправ сегодня. Просто сопротивление раззадорило его, и чертов альфий инстинкт доминирования сработал! Да, он был неправ, но и Чимин тоже. Намджун не какое-то животное, он способен слышать и воспринимать слова. Объяснил бы ему все, попросил не трогать его, и Джун не стал бы! А этот омега сразу стал оскорблять его и махать руками. Вот и получилось так, как получилось. Джун сделал энергичный жест руками, будто Пак мог его видеть. А потом решительно разблокировал телефон и набрал номер, с которого пришло сообщение. Длинные гудки. Не берет. Ладно. Альфа скинул вызов и набрал короткое «Нужно поговорить». Не прошло и минуты, как телефон ожил знакомой мелодией. — Чего тебе нужно, ублюдок? Этим нежным мелодичным голосом нужно петь баллады, а не обзываться, подумал Намджун. Он никак не вяжется с грубыми словами и совсем для них не предназначен. — И тебе добрый вечер. — Говори, что хотел, у меня мало времени. — Окей. Я… В общем, не льсти себе, думая, что я тебя испугался. Но и драться я с тобой тоже не буду. — Потому что я омега, а ты альфа? — в голосе Чимина зазвучало презрение. — Но сегодня вас было трое, а я один. Кто знает, как бы все обернулось для тебя, если бы меня не держали твои дружки. Не хочешь проверить, чего ты стоишь без них, Ким Намджун? — Не собираюсь с тобой драться, — терпеливо повторил Намджун. Ох, как он сегодня сглупил, кусая щеку изнутри, в очередной раз подумал Намджун. С таким омегой не ссориться нужно и не разборки устраивать, а подмять его под себя и услышать, как он стонет от наслаждения! Чимин гордый и страстный, а не как эти похожие на кисель девчонки, которых с детства учат угождать любому альфе. Если он и будет принадлежать, то лишь тому, кого выберет сам. Он не для каждого, у кого на члене есть узел, вот это и ценно! Жаль только, что Намджуну навряд ли что-то с ним теперь светит. Трудновато ему будет доказать, что он не конченный урод, а нормальный парень. Который умеет признавать ошибки и совсем не против подружиться с таким милым и горячим омегой. Даже учитывая то, что его никогда раньше не тянуло на парней. — Тогда приходи, — Пак слегка усмехнулся в трубку. Джун поймал себя на мысли, что он бы с куда большей охотой перенес их свидание с заброшенной спортплощадки к себе домой. — Не боюсь. Приду. Драться не буду. Он нажал отбой прежде, чем омега успел что-то ответить. Намджун прекрасно владел этим приемом — оставлять за собой последнее слово. Но от голоса Чимина и картинок его тела, что против воли мелькали в голове, член уже почти дымился. Намджун закусил губу и все-таки скользнул ладонью в ширинку, не в силах не думать о беловатом пятне на своих форменных школьных брюках. Чимин залил их прозрачной ароматной смазкой, которая есть у всех омег. Она облегчает скольжение альфы внутри них. Придя домой, Намджун сразу снял эти брюки и бросил в грязное. Они и сейчас лежат там. Альфа почувствовал прилив такого по-животному острого возбуждения, что руки затряслись и в глазах потемнело. Осторожно встав с постели, он хотел нашарить телефон, чтобы им светить, но вместо этого наступил на кошачий хвост. Шипение и мат резко отдались в ночной тишине, и Намджун с минуту напряженно прислушивался, ловя звуки из родительской спальни. Кажется, не проснулись. Не хотелось бы объяснять им, что он забыл в корзине для грязного белья. Намджуну и самому было неприятно об этом думать, но возбуждение уже мощно накрыло мозг, отключая брезгливость вместе с мыслями о том, что он собрался делать. Трясущимися руками перебрав всю корзину и найдя наконец нужное, он первым делом закрыл защелку на двери. Никто не испортит ему это мгновение. Приспустив трусы, альфа вытащил член и принялся медленно и с оттяжкой тереться им о белое пятно на ткани. Сюда прижимался возбужденный Чимин. Намджун закрыл глаза и представил, как бы он сделал это добровольно. Обнял бы своими мягкими руками, а потом посмотрел снизу вверх томно и просяще? При мысли о Чимине, умоляющем взять его, альфа почувствовал, что весь низ живота горит, как в огне. Он не откажет ему в этой просьбе. Он разложит этого дерзкого омегу и покажет ему, как сладко бывает послушание. Тогда до Пак Чимина наконец дойдет, что мир принадлежит альфам, а его назначение — ублажать и делать приятно! Намджун с радостью преподаст ему несколько уроков покорности. С коротким глухим стоном кончив на ткань, он с наслаждением растер поверх пятна свою сперму. А потом съехал на пол и долго сидел, пытаясь отдышаться и прогнать фантомное ощущение нежной кожи под своими ладонями. И наползающую на лицо дурацкую улыбку: ведь теперь он знает Чиминов номер телефона. Это не слишком много, но уже кое-что.

***

За весь следующий день в школе омега не удостоил его даже взглядом. Не сказать, чтобы Намджуна это сильно напрягало, но да. В этой школе он привык безраздельно царить, сиять и ловить боязливо-почтительные взгляды. А Чимин вел себя так, будто его не существует! Совсем. Не альфа, а пустое место. Юнги и Гук подкалывали его по поводу синяка, расплывшегося фиолетовым на весь подбородок, но после пары свирепых взглядов перестали. Даже учителя несколько раз поинтересовались, где он такой приобрел. Чимин же и ухом не вел, строча что-то в тетради, как и подобает благовоспитанному ученику. Несколько раз к нему подходили одноклассники, отпуская идиотские шутки насчет парней-омег. Пак не реагировал. Но когда на большой перемене к нему подскочил вертлявый и шумный классный активист Хосок и начал, размахивая руками, втирать ему что-то — явно заинтересовался. На его лице появилась улыбка, и он осторожно кивнул. Скрестив на груди руки (жест, не предвещавший ничего хорошего) Намджун медленно приближался к ним, пока не расслышал восторженное Хосоково: — Приходи! Я видел, ты неплохо играешь. Нам как раз защитник нужен. А после тренировки в кино можно. Ты какие фильмы любишь? Чимин не успел раскрыть и рта, как заметил Джуна. Лицо альфы так помрачнело, что даже галдящие одноклассники резко притихли. Казалось, он идет затем, чтобы подвесить несчастного Хосока вниз головой, как Буратино! Но Чон стоял к нему спиной и поэтому продолжал беззаботно трещать, рассказывая Паку про школьную баскетбольную команду. — Так что насчет фильмов? — переспросил он, и Чимин мог бы поклясться, что Намджун скрипнул зубами. — Какие ты предпочитаешь? — Мне нравятся самые разные, — мигом ответил он, улыбаясь еще шире. — От триллеров до мелодрам. Ты приглашаешь? — Конечно, да! — просиял Хосок. А потом на его плечо сзади опустилась широкая крепкая ладонь, и бета испуганно ойкнул, подпрыгивая чуть ли не на метр. Это было комично, но ни Намджун, ни Чимин даже не улыбнулись. — Никаких омег в баскетбольной команде, Чон Хосок. Ты понял меня? — Но… — заикнулся бета. — Хочешь возразить? — зловеще играя ямочками на щеках, Намджун надавил ему между лопаток, и Хосок вскрикнул от боли. А потом униженно закивал, соглашаясь с альфой. Тот еще раз улыбнулся и отпустил его плечи. Чимин очень жалел, что у него нет такой магической силы, чтобы одним взглядом превратить этого мерзкого альфу в пепел. Он изо всех сил приказывал себе держаться, чтобы не порадовать его своим огорчением, но непрошенные слезы все равно навернулись на глаза. Просто этот Хосок предложил ему неслыханные для омеги вещи — играть в школьной команде, общаться, дружить. Конечно, Чимин бы этого хотел. Кто не хотел бы? На их планете в большинство мест омегам вход закрыт. Им законом запрещается занимать хоть сколько-нибудь весомые должности, заниматься публичной деятельностью, да даже в кафе или театр заходить одним — только в сопровождении беты или альфы. И если девушкам в каком-то смысле легче со всем этим дерьмом мириться, то Чимин был парнем. Парнем-отщепенцем, лишенным одновременно и прав, которыми пользовались беты (тем более альфы), и женских омежьих преимуществ типа брака и детей. Закрывшись на перемене в кабинке туалета, он не смог удержаться от слез. Это всего лишь школьная баскетбольная команда, будь она неладна! Если бы Чимина туда взяли, он пахал бы день и ночь, доказывая, что справляется не хуже любого беты. Он бы старался и тянулся! Но вмешался альфа — один из этих самодовольных пупов вселенной, вся заслуга которых лишь в том, что они удачно родились с узлом на члене. Вмешался и запретил, и никто не посмел ему возразить. Беты сделали вид, что ужасно заняты своими делами, хотя всего минуту назад на них с Хосоком пялились все, кому не лень. Вряд ли кто-то когда-то ненавидел альф так, как Пак Чимин в эту минуту. И Хосок тоже хорош — зачем давать надежду, чтобы потом ее отнять? Чимин всхлипнул, пожелав, чтобы всех альф поразила какая-нибудь болезнь, а оставшихся ограничили в правах так же, как сейчас омег. И в бессильном гневе заколотил кулачками по кафельной стене, представляя вместо нее лицо Намджуна. Сегодня, после уроков. Как же медленно тянется время!

***

— Ты что, плакал? Глаза красные. — Это не твоего ума дело, — огрызнулся Чимин, сбрасывая свою сумку прямо на землю и расстегивая куртку. — Спасибо и на том, что пришел без дружков. Я думал, у тебя духу не хватит. Он явно старался задеть и разозлить, но альфа не реагировал. Сунув руки в карманы, он молча наблюдал за тем, как Пак разминает запястья — тонкие, белые, с чернеющими на них вчерашними синяками от Намджуновых пальцев. — Так и будешь стоять бревном? — бросил омега. — А что я должен делать? — пожал он плечами. Чимин ощутил себя дураком и разозлился еще пуще. Вид альфы, стоящего в расслабленной позе с руками в карманах, бесил его. Слова Намджуна «Я не стану с тобой драться» крутились в памяти, снова уязвляя и так ноющую гордость. — Как знаешь. Тебе же хуже. Чимин ожидал, что он хотя бы встанет в защитную стойку, когда сильно наотмашь ударил кулаком в лицо, прочерчивая на брови красную нить. Альфа чуть отклонился, но даже не поставил блока. И позы не сменил. По его щеке бежал красный ручеек, а он все так же стоял, сунув руки в карманы, как на прогулке. — Отвечай, мать твою! Не стой так! — крикнул Чимин, в бешенстве сжимая кулаки. — Не хочу, — невозмутимо ответил Намджун. — Я ведь говорил вчера, что не стану с тобой драться? Вместо ответа омега ударил еще раз, превращая его верхнюю губу в нечто бесформенно-красное. Но его рука дрогнула, и этот удар получился уже гораздо слабее. Как ни был он зол, но бить того, кто не защищается — гнусно, даже если это мразь вроде Ким Намджуна. Так говорил ему сенсэй на тхэквондо. Хотя его кулаки по-прежнему невыносимо чесались при взгляде на эту красивую (не отнять) альфью рожу. Сама безмятежность, даже несмотря на рассеченное надбровье. Из раны продолжала струиться кровь, и Джун спокойно промокал ее бумажной салфеткой, доставая по одной из кармана. Испачканные он аккуратно убирал в пакетик, и это добило Чимина окончательно: омега рассмеялся, громко и почти истерически. Ответная улыбка стоила Намджуну шипения, мата и немного крови из разбитой губы, но он об этом не пожалел. Потому что в ответ на его ямочки на лице Чимина невольно выразилось сожаление мягкосердечной и отходчивой натуры, в принципе не любящей решать конфликты путем крови и мяса. Альфа дотронулся языком до пельменя, который еще пять минут назад был его губой, поморщился и спросил: — Может, обнулим счетчик? Теперь тебе легче будет простить меня за то, что я сделал вчера? Ни в его лице, ни в голосе не было издевки, но Чимина опять задел этот наперед уверенный тон — он не просил, прощения, нет. Просто спрашивал! — Пошел ты знаешь куда? — Прости меня. Чимин где стоял, там и сел на разбитый асфальт с еще сохранившейся кое-где белой разметкой. Тут, видимо, играли в баскетбол. Он посмотрел вверх — ржавое кольцо еще торчало на облезлом щите. Намджун неуклюже поместился рядом, косясь украдкой на изящный профиль с выдающимся, как у ребенка, острым подбородком. И на миниатюрные, тоже почти детские пальцы. Знал бы Чимин, чего ему стоило попросить прощения. Чего вообще стоит любому альфе признать свою неправоту. Они для этого не созданы. Некоторые из них на полном серьезе предпочли бы смерть, чем такое унижение. Да еще перед омегой! Но Чимин не знал этого, поэтому едко спросил: — Хочешь меня трахнуть? Не выйдет, не старайся! — Хочу, — не стал спорить Намджун, нимало не считаясь с опасностью для своего носа, губ и челюсти. — Ты горяч. — Надо же, какой изысканный комплимент, — только и смог вымолвить пораженный этой поистине бесконечной альфьей наглостью Пак. Он попытался встать, но Намджун удержал. — Если ты не хочешь, то забудь об этом. -…Вот спасибо! — Я просто хотел помириться, — договорил альфа, как будто не слыша этой насмешки. Обычно, когда Джун чего-то хотел, ему невозможно было отказать: жалобное щенячье выражение глаз и ямочки с легкостью растапливали сердца всех девушек в радиусе километра. Но Чимин не девушка — он скинул со своего плеча его руку и встал, презрительно глядя на него. — Ты думаешь, что сказал «прости меня», и всё тут же будет забыто, и ты радостно меня трахнешь? Не будет этого! У меня до сих пор руки чешутся при взгляде на твое лицо, но раз уж тебе узел мешает… — Не в узле дело, — сдержанно ответил Намджун. — А в том, что это была бы несправедливая драка. Чимин, одарив его еще одним презрительным взглядом, подхватил с земли свою сумку. — Но я могу предложить тебе побороться на руках. Если не испугаешься, — поспешно добавил альфа, боясь спугнуть случайно посетившую его голову поистине гениальную мысль. — Если ты победишь, то сам выберешь наказание мне. А если я побеждаю, ты будешь моим, — невозмутимо продолжал он и чуть не улыбнулся, увидев, как вытянулось Чиминово лицо. — Какая же ты скотина, Ким Намджун… — только и выговорил он. — Ты будешь готовить мне по утрам завтраки, принимать от меня цветы и милые подарки, позволять носить тебя на руках. Нежничать друг с другом, спать в одной постели… Ты слишком нравишься мне, чтобы ограничиться одной ночью. Ни от кого другого я не стерпел бы того, что стерпел от тебя. Я хотел бы с тобой отношений. Идет? Или уже не уверен в своих силах? Джун как будто дразнил и шутил, но на самом деле старался не выдать волнение в голосе, внимательно следя за смятенным выражением лица омеги. Чимин мгновенно стал цвета спелой помидорки-черри, распахнув глаза и рот. Это продолжалось буквально секунду, но альфа все-таки успел разглядеть мгновенно пробежавшую по его лицу целую гамму чувств. Недоверие, боль, злость, растерянность… и мысленно возликовать, не встретив отвращения. Но в следующий миг Чимин уже отвернулся, а его смех в тишине пустой площадки прозвучал почти истерически. — Ты серьезно? — А почему нет? Ты нравишься мне. — А я тебя ненавижу! Никогда не буду с таким, как ты! Таким… таким… Чимин уже справился с собой и повернулся обратно к нему. Он мог бы и не говорить о своей ненависти — ее и так можно было прочесть в гневном взгляде, устремленном на альфу. Но тот жестом не дал вырваться резким словам. — Я и сам знаю много оскорблений, меня ими не удивишь. Скажи лучше, ты согласен бороться или боишься проиграть? Трудный вопрос. Пухленькие щеки снова вспыхнули, как ни старался он овладеть собой. — Я ничего не боюсь! — Тогда пойдем. Здесь есть снаряд для этого. Джун, как мог, старался не концентрироваться на ощущении его небольшой теплой руки в своей ладони. Он боялся сделать больно, сжав со всей своей немаленькой силы. А Чимин не боялся, поэтому альфа чуть не заорал, когда он болевым приемом надавил на большой палец. Секундная растерянность, рывок, и вот уже Пак ловко прижимает его руку к облезлой поролоновой подушке. — Один-ноль! — с торжеством констатировал он. — Нечестно! — обретя голос, возмутился Намджун. — Еще как честно. Мне осталось победить еще один раз, чтобы я мог назвать тебе свое желание. Точнее, два. — Хоть три, — заверил его Намджун. — Хотя мы договаривались об одном, но любопытно, какое второе? Я готов исполнять твои желания хоть сутками, если ты понимаешь, о чем я, — попытка игриво пошевелить бровями не удалась — вместо этого он зашипел, совсем забыв об уже подсохшей ране. — Второе — чтобы ты отвалил от меня и больше никогда не приближался, — спокойно пояснил Чимин, чуть-чуть поморщившись. — Еще я хотел играть в баскетбольной команде, но раз желание всего одно, то покой мне дороже. Намджун молча кивнул. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Действительно, глупо было думать, что у них что-то может получиться, если он попросит прощения. То, что сделал Намджун, простить трудно, а Чимин очень гордый… ну, и все-таки он парень. — Хорошо, — кивнул альфа, снова протягивая ему руку. — Обещаю, что не подойду к тебе, если ты выиграешь и сейчас. Глаза Чимина вспыхнули. Он снова попытался применить болевой, но Джун был начеку и сам сжал его крохотные пальцы. Ему было жалко, но иного выхода не было. Только бы не сломать этому упрямцу ничего, думал он, медленно и аккуратно прижимая к подушке маленькую руку. Что такое даже тренированный омега против альфы? Чимину приходилось бороться и драться с бетами, и не так уж редко он их побеждал. Но со взрослыми альфами ему еще никогда не приходилось иметь дело. Он впервые понял, почему они подмяли под себя всю планету, будучи такой редкостью среди людей. Чимин был готов к атаке, он напрягал все силы… но выразительный хруст собственных суставов, сжатых мощной ладонью, чуть не заставил его закричать от боли. Рука Намджуна по силе не уступала тискам! Чимин задержал дыхание и даже глаза зажмурил, чтобы не порадовать его стоном или криком. Рука мгновенно онемела — он даже не чувствовал, что она уже давно свободна от захвата. Альфа бережно растирал ее и гладил, вслух ругая и себя за неудачную идею, и заодно Чимина — за упрямство. -…Не сломал ведь? Ну прости меня! Просто ты сильно мне понравился! С первого взгляда. Я правда хотел бы с тобой встречаться, но если ты не хочешь, то больше не подойду, конечно. Чимин? Собрав силы, Пак молча вырвал у него руку. Кажется, все-таки не сломана. Но болеть будет долго. — Все в порядке, — с усилием выдавил он и оглянулся в поисках своей сумки. — Ты победил. А что касается твоего желания… могу я попросить тебя взять деньгами? Намджун сначала не понял, о каком желании и о каких деньгах он говорит. Но когда до него дошло, то все цензурные слова закончились, и он в молчаливой ярости опустил кулак на снаряд для борьбы. Послышался характерный треск — стойка переломилась пополам. Чимин невольно вздрогнул. — Я все понимаю — я унизил тебя, ты пытаешься отплатить… Но края тоже надо видеть! Какие, к черту, деньги?! Засунь себе их знаешь куда? От его невозмутимости ничего не осталось. Лицо пошло пятнами, а гневный взгляд, кажется, прожигал Чимину кожу. Он чувствовал его затылком, пока надевал куртку. Подбирал свою сумку. Затыкал не вовремя зазвонивший телефон. — Теперь я и сам не хочу к тебе подходить! Если бы Чимин обернулся, то мог бы увидеть, как сжимаются его разбитые губы, удерживая другие, совсем неуместные сейчас слова. Но он слишком торопился уйти. Так хотел быстрее пересечь площадку и выйти из-под сверлящего взгляда, что пропустил момент, когда нужно было притормозить. Намджун только что обещал оставить его в покое, разве не этого он добивался? Чимин твердил себе, что он очень рад, пытаясь игнорировать какое-то противное ноющее чувство под ребрами. Он просто счастлив, что этот альфа больше не станет отравлять ему жизнь! Если он не соврал, конечно, и не возобновит потом свое преследование. Но что-то ему подсказывало изнутри — не возобновит. Чимин оглянулся, убеждаясь, что Намджун не следит за ним из-за густых зарослей, скрывающих старую спортплощадку. И только после этого позволил себе беззвучно разреветься.

***

— Молоко убежало! — раскрасневшийся Чимин вскочил, вырываясь из объятий. — А я так хотел какао. — Не плачь, детка, хён сделает тебе какао. Намджун, довольно щурясь, возлежал на развороченной постели, среди сбитых простыней и черт-пойми-как скомканного одеяла. Он следил за игрой мышц на Чиминовых гладких ногах, прикрытых по бедра огромной майкой — конечно, альфы. Ее лямки все время сваливались с покатых плеч, делая вид еще более соблазнительным. — Плиту оттирать сам будешь. — Только после минета! — Не обойдешься ли, — возмутился Чимин, но затих, сграбастанный длинными руками и прижатый к первой попавшейся поверхности — стол возмущенно крякнул под напором двух тел. — Не обойдусь. — Отпусти, всю мебель разломаешь! — взмолился омега, помня о судьбе нового кресла, на котором они решили попробовать позу наездника. — Хочешь кое-что другое? — жарко выдохнул он Джуну на ухо, притираясь к нему всем телом и уже не заботясь о лямках. — Малыш, ты уверен? — заботливо спросил Намджун. — Ведь это было у нас совсем недавно! — Да, — выдохнул Чимин. — Уверен. Он отстранился, но лишь затем, чтобы стащить и отшвырнуть майку. И уже без неё снова прижаться к альфе, потираясь о его тело. Джун подхватил его на руки. Он мог бы танцевать со своей ношей, настолько Чимин был лёгок, но собственная поистине выдающаяся неуклюжесть заставляла опасаться за омегу. Поэтому он поторопился быстрее опустить его на кровать. Намджун обожал его тело — тонкое, но крепкое, как будто свитое из одних упругих мышц. Чимин продолжал качаться, с завидным упорством навещая тренажерку. Особенно он налегал на приседания — результаты которых сочно выпирали из обтягивающих штанов, привлекая внимание даже девчонок (чем Джун несказанно гордился). Занятия рукопашным боем он тоже продолжал. Намджун слукавил бы, если бы сказал, что ему не нравится такое неомежье поведение парня. В конце концов, именно в такого он влюбился. Такого добивался несколько месяцев, постепенно приручал, преодолевал его недоверие. Терпел испепеляющие взгляды и «ненавижу-всех-альф» лицо. Его омега не тряпка. И к альфам он по-прежнему относится с неприязнью. Но есть в этом и положительная сторона — у Намджуна нет конкурентов. И не будет никогда! Чимин коротко простонал, когда ощутил, как набухает внутри него узел, сладкой болью растягивая стенки. Сцепка — высшая степень близости, два часа полного единения, во время которого альфа и омега становятся одним существом. Чимин, не признаваясь даже себе, обожал дышать одновременно с Джуном и слушать, как постепенно выравнивается друг под друга ритм их сердец. Он повозился, пытаясь занять положение поудобнее — провести пару часов на спине под лежащим на тебе крепким телом альфы хотя и прекрасно, но все-таки тяжеловато. Чимин скрестил ноги на его пояснице, блаженно вздрогнув, когда разбухший узел внутри надавил на его омежий бугорок. Эта маленькая железа при прикосновении к ней заставляла его сразу забывать все минусы своей сущности, отзываясь яркими вспышками ощущений. Чимин покрепче обхватил ногами Намджунову талию, а ладошки положил на плечи, надавливая — чтобы перестал уже опираться на руки, мешая чувствовать себя всем телом. — Малыш, я ведь тяжелый, — прошептал альфа. — Да ложись уже нормально! Дрожа от нетерпения, он притянул Намджуна за шею и неосознанно облизал губы. Сцепки стоили того — долгих поцелуев до распухших губ и шепота любимого альфы, который нежил каждое местечко на его теле, до которого дотягивались длинные руки и не менее длинный язык. Набухание узла внутри, конечно, тоже было приятно, но после этого Чимин сутки бывал не в форме — так болела его многострадальная задница. Намджун носил его на руках, кормил вкусняшками и выслушивал отборные выражения в сторону альф в целом, себя в частности, а также узла как инструмента пыток и угнетения омег. Но проходили эти мучительные сутки, а за ними неделя, месяц и другой. И в один прекрасный день Чимин просто смотрел требовательно с поволокой, тёрся, норовил проткнуть его футболку торчащими сосками — и Джун все понимал без слов. Когда им не надо было спешить (как сегодня в универ), он начинал с самого низа. А конкретно, со стоп. Маленьких, нежных, аккуратных и вкусных. Чимин застенчиво барахтался, пытаясь их отобрать — Джун низко рычал, не желая расставаться с добычей. От поцелуев поджатые пальчики расслаблялись, и он переходил выше — к тонким щиколоткам, чувствительность которых была просто изумительной. Прикосновения к ним горячего языка заставляли омегу сдавленно хихикать под укоризненным («Я тут стараюсь, а ты!») взглядом. Икры, вечно забитые занятиями в зале, требовали особого подхода: Намджун массировал на них особые точки, двигая одними кончиками пальцев очень аккуратно — чтобы не утомить, а заставить расслабиться. Задача считалась выполненной, когда он слышал глубокие удовлетворенные вздохи Чима, блаженно прикрывавшего глаза. Но в планах Намджуна совсем не было крепкого здорового сна, поэтому он плавно переходил к десерту. К бедрам. Он не был неопытным до Чимина, попробовал и омег и бет. Но тело его парня всегда казалось ему верхом совершенства! Он наслаждался тем, что Чимин довольно хрупкий сверху, но обладает массивным низом. Альфу завораживали эти округлые формы и упругость мышц, играющих под кожей. Хищно улыбаясь, он выдавливал на ладони капельку масла. Чимин любил массаж, а Намджун обожал Чимина, но вряд ли дело было только в этом. К концу проработки поверхностных мышц простыня под омегой промокала насквозь, и совсем не от пота. Он сжимался и дрожал, стараясь не шевелиться — смазка предательски хлюпала между ног. И не стонать от одних только пальцев. Даже не внутри, а только на коже! Спустя пять минут белье Чимина выжимать можно было от запаха и прикосновений альфы. Истинность, так это называлось в старину. Сейчас зовут просто высокой биологической совместимостью. А Намджун каждый раз, как ни крепился, не мог себе отказать в невинном удовольствии сделать большие глаза. Однажды он получил за это пяткой в нос, но удивляться не перестал: надо же, от простого (ладно, не простого) массажа столько смазки. Она буквально текла из возбужденного Чимина, когда тот сдавался и притягивал массажиста, чтобы мягко, сладко поцеловать. — Я сейчас соседей затоплю, Ким Намджун. Сделай с этим что-нибудь. — Да, детка. Это были, кажется, единственные мгновения, когда Чимин бывал по-настоящему снизу. Когда просил его что-то сделать, а не делал сам. Джун гордился тем, что у него такой парень. Даже в университете учится! На их маленькой планете с омегами такого лет десять не случалось, но Чимин смог. И теперь альфа изо всех сил старался не отстать от него по успеваемости, потому что учился он действительно фанатично. Их вечное соревнование «кто кого» обрело новые цели и прекращаться в обозримом будущем не собиралось. — Я счастлив, — шептал Чимин, мягко жмурясь от ощущений внутри и от поцелуев Намджуна, которыми тот осыпал его лицо, глаза и губы. — Я тоже, малыш. — С каким еще альфой мне было бы так хорошо? Все хотят видеть омегу принцессой в розовом, красивой пластиковой куклой без мозгов! Зато послушной! — Ммм… разве ты не послушный? — Джун выразительно двинул тазом вперед, нажимая на бугорок внутри — Чимин сжал мышцы и высоко простонал. — По-моему, золото, а не парень. Пак был слишком занят, чтобы ответить. Он упорно сжимал руки Намджуна на своей груди, делая в то же время короткие мягкие движения бедрами. -…А попросить? — альфа легко прижал его, прекращая ерзанье. Единственный вид альфьего доминирования, которое признавал его независимый и сильный омега. Намджун думал иногда, что неслучайно он так любит сцепки — сущность требует покорности, а характер ее отрицает. Его потемневшие глаза бросали альфе вызов, на который Джун всем существом откликался. — Проси! Он насколько мог широко развел омежьи ноги, одновременно фиксируя и запястья, чтобы отобрать у него даже иллюзию контроля. Чимин, видно, только этого и ждал. — Прошу! Намджуниии! — он сорвался на крик. — Хён! Джун улыбнулся и сделал несколько мягких, глубоких движений — ощущая всем телом, как трясет омегу под ним. Он невероятно гордился тем, что стал у Чимина первым. Его предыдущие омеги придерживались свободы нравов — проще говоря, спали со всеми подряд. Чимин же был только для него. На него смотрел таким тёмным взглядом. Только ему шептал «люблю» и «хочу». Он не любит сопливых разговоров о чувствах, предпочитая доказывать их делами. Завтраком с утра, отглаженной рубашкой, послушанием: Чимину слушаться другого альфу так же противоестественно, как рыбе ходить по суше. Он не родился с этим. А властный и доминантный Намджун спокойно слушает только одни возражения — Чиминовы. Только ему позволяется противоречить и инакомыслить, и ничего за это не будет. Говорят, что истинность понятие устаревшее. Есть только совместимость организмов, необходимая, чтобы детей делать. Но Намджун с Чимином, видимо, детей усыновят.