Не боюсь рядом с тобой (Юнмины)
24 сентября 2020 г., 23:56
- Ух ты, какой миленький омежка! Куда же ты так торопишься, детка?
Юнги ускорил шаг, плотнее натягивая на голову капюшон толстовки.
Еще буквально метров двести, и впереди будет широкая людная улица, и эти три не внушающих никакого доверия силуэта позади отстанут. Черт его дернул сократить путь через дворы!
В одном из них его и заметила эта "прелестная" компания - и, разумеется, немедленно увязалась следом. Мин уже почти бежал, прихрамывая и морщась, до того ему хотелось побыстрее добраться до автобусной остановки, рухнуть на сиденье и выдохнуть наконец, успокаивая неприятно колотящееся сердце. Не сбавляя шага, он осторожно покосился через плечо назад: преследователи упорно не желали отставать.
- Эй, малыш, мы ведь с тобой разговариваем! Тебе не кажется, что игнорировать невежливо?
Зато вы просто эталон вежливости, пронеслось у него в голове. Темная пустая улица с неровным асфальтом, на котором он то и дело спотыкался, вызывая откровенные смешки сзади, и три плечистых бездельника на хвосте - прямо готовый кадр из идиотского фильма.
И почему он всегда такой "везучий"?..
- Жаль, что омеги в наше время пошли такие невоспитанные, - не унимался глумливый голос, от которого у Юнги бежали по спине неприятные мурашки. - Придется поучить тебя, как разговаривать с альфами!
Не то чтобы Мин такого не предвидел, но все-таки надеялся, что до спринта по этой глухой и темной местности дело не дойдет. Ведь впереди уже виднелась широкая освещенная улица, где ездили машины, торопились куда-то прохожие и наверняка ходили полицейские... Но быстро приближающийся топот трех пар подошв сзади вынудил его отбросить остатки беспечности и оптимизма. А остатки сил после рабочего дня - наоборот, тщательно и по крупицам собрать, чтобы рвануть вперед со скоростью раненной в ногу близорукой черепахи!
Юнги бежал, подслеповато щурясь, пытаясь не наступить в яму на разбитом асфальте, в которой запросто можно было оставить не только кроссовок, но и половину зубов. Сзади улюлюкали не совсем трезвые преследователи, где-то в сумке болтался кошелек и ланчбокс, ритмично колотя его по бедру, и он с грустью думал о том, во сколько обойдется заказать новые очки, если эти потеряются на тернистом пути по колдобинам. Срезал путь, называется!
Этот день просто не задался у него с самого начала. Так бывает.
С утра Юнги проспал на работу, а маршрутка уехала прямо у него из-под носа. Пришлось вызывать такси и ждать, нервничая, пока заблудившийся в дебрях спального района водитель наконец найдет его дом. А потом он бежал как ненормальный, чтобы успеть открыть кофейню вовремя, поскользнулся на ступеньках торгового центра и упал, отбив себе весь копчик.
Первый же утренний клиент принял его за омегу и попытался заигрывать, а когда выяснил, что перед ним альфа - нахамил и вылил на стойку свой американо. Юнги отмывал пол от кофе и вздыхал - наверно, ему все же не стоило покупать эти апельсиновые духи. На его коже они раскрылись нестерпимо сладким, словно магнитом притягивающим озабоченных самцов со всей округи. Но ему так нравятся цитрусовые, что он просто не смог устоять!
Пробовал он носить всякие там сдержанные альфьи ароматы, был в его жизни такой период. Лет до двадцати просто из кожи вон лез, пытаясь обмануть природу, что пошутила так несмешно. Ходил на единоборства, усиленно качался, наращивал мышечную массу... все закончилось, когда он сломал ногу, катаясь на скейте - полгода костылей и гипса, еще год восстановления, а потом уже и самому перехотелось возвращаться в зал и начинать все сначала.
С такими данными, говорил его тренер, тяжело добиться чего-то. Юнги всегда был худым и слабым, альфасилой его природа обделила, и в спаррингах он проигрывал девяти соперникам из десяти. Но последней каплей стало то, что после травмы его поставили драться с... омегой. Парень был крепким, подготовленным, выше него ростом, и бил он Юнги долго, с удовольствием и с гордостью за свою омежью мощь. Мин только уворачивался и ставил блоки, от души жалея, что никогда не мог ударить омегу, пусть даже и в ответ. Пусть даже такого. Так уж его воспитали родители.
Пусть он слабый, невысокий, слишком миловидный, но он - альфа! И должен вести себя так, чтобы не было стыдно за самого себя.
Из группы джиу-джитсу он ушел.
Может, и напрасно, думал Юнги на бегу, резвым тушканчиком перелетая невесть откуда взявшийся бордюр. В боку уже кололо, легкие жгло и саднило - до освещенной улицы оказалось не так уж близко, как он думал, а силы в уставшем теле убывали быстро. Ему и в нормальном-то состоянии было не выстоять против троих, поэтому Мин поднатужился и еще прибавил скорости, слыша позади угрозы и трехэтажный мат. Альфа, выглядящий и пахнущий как омега, точно не отделается парой тумаков!
Его не просто с раннего детства принимали за них - ему не уставали напоминать, как это неправильно, неестественно и даже омерзительно. Мин не мог понять, чем он так провинился перед природой. Попытки принять себя или хотя бы смотреть в зеркало без отвращения долго не увенчивались успехом. Он то проваливался в депрессию и неделями сидел дома после очередного мерзкого "эй, детка!" вслед (в такие моменты Юнги остро сочувствовал омегам и ненавидел свой гендер, среди которого встречаются подобные особи). То одевался еще ярче, выделял черной подводкой раскосые лисьи глаза и шлялся по самым злачным местам - назло всем традиционным, штампованным уродам!
У него получилась дружба всего с одним альфой - у Намджуна просто с интеллектом дела обстояли получше, чем у большинства. Но омеги с ним общались гораздо охотнее, может, потому что Юнги относился к ним с уважением. Никогда не пытался облапать, не отпускал тупых сальных комплиментов, не старался затащить в постель любой ценой... Но вот незадача - с ним дружили, а встречались все равно с теми, кого так осуждали - с грубыми и наглыми, агрессивными, прилюдно лапающими за задницу и ревнующими к каждому столбу.
Робких возвышенных чувств Юнги омеги просто не замечали. Многие вообще были уверены, что он предпочитает альф! С ним советовались, что надеть на свидание, и без стеснения обсуждали парней. К своим двадцати семи годам Мин подошел уже полностью прожженным циником, наизусть знающим всю омежью подноготную и все их слабые места. Но и это ему не помогло.
У него даже были романы с альфами - почему бы не попробовать то, что молва так упорно ему приписывала. Но ни один омега ни разу не отнесся к нему иначе, чем как к другу. Они влюблялись во всяких - в изменщиков, в некрасивых, тупых, бездельников, не уважающих их...
Во всех, кроме него.
"Ты слишком с ними церемонишься, хён. Будь с ними пожестче, они это любят! Можешь даже слегка унизить. Это их природа, они от этого только послушнее становятся", - иногда вырывалось у Намджуна, разгоряченного стопкой чего-нибудь крепкого.
Юнги отмалчивался, но его взгляд ясно говорил, что обсуждать эту тему с другом, у которого каждую неделю новый омежка, он не собирается.
Так же, как и ломать себя в угоду тупым стереотипам. Мин чувствовал, что просто не сможет полюбить парня, которого нужно регулярно унижать для подтверждения своей "альфовости".
Но где-то самой глубине души у него по-прежнему теплилась надежда встретить своего предназначенного, с похожими мыслями и взглядами - пусть сейчас само понятие истинности устарело и осталось лишь в покрытых пылью романах девятнадцатого века. Иногда на работе, приготовляя клиентам кофе, он позволял себе бросить пару взглядов на невысокого, крепко сбитого темненького омегу, что иногда забегал к ним. Парень этот бывал в основном вечерами и попадал на смены Юнги не часто, но Мин почему-то все равно его ждал.
Он приходил всегда один, устраивался подальше от стойки и неторопливо пил свой капучино, листая в телефоне ленту. Иногда его губы при этом трогала слабая улыбка, и Юнги отводил взгляд. Наверное, переписывается со своим альфой. Ведь такой красивый и милый омега просто не может быть одинок.
Но даже если бы вдруг и оказался, Мин все равно не решился бы подойти к нему. Слишком много отказов, насмешливых, болезненных и ранящих самолюбие, он выслушал от омег!
Нет уж. Лучше одному, чем рисковать ещё раз.
Юнги иногда жалел, что не родился в то время, когда люди еще верили в любовь, рождающуюся не из инстинктов, а из притяжения душ. Но с годами эта надежда становилась все слабее и слабее. А уродливая реальность - насмешки, унижения, презрительные взгляды и уличные хулиганы - окружала и преследовала по пятам.
Он загнанно трусил на негнущихся свинцовых ногах, не оглядываясь. Какой в этом смысл? Нагоняющие альфы были в каком-то десятке метров, так что до него доносилась даже жуткая смесь их запахов, вызывая тошноту. Дыхание с хрипом рвалось из груди, в которой будто пробили дыру, так болели перетруженные легкие. Он не собирался сопротивляться. Драться, кричать - на всё это нужны силы, нужен воздух, а его у Юнги было катастрофически мало
Даже то, что его сейчас будут бить, уже не так пугало. Откровенно говоря, ему было уже все равно! Лечь и наконец перевести дух, пусть и на земле, вот о чем он мечтал, и даже не думал, что это желание сбудется так быстро.
С размаху наступив в какую-то яму, Мин полетел кверху тормашками. Асфальт стремительно приблизился и ударил его в бок крепко и больно. Громкое, как на конюшне, издевательский ржание преследователей, а потом звенящая тишина, вот и все, что он услышал, прежде чем потерять сознание.
***
Кофе был похож на помои. Чимин, скривившись, отодвинул от себя чашку. То ли бариста снова накосячил с дозировкой, то ли просто не умел варить вручную. Но у его сменщика, светловолосого омеги с бледным серьезным лицом, то же самое получалось так вкусно, что Пак пристрастился ходить сюда, в небольшую кофейню на третьем этаже торгового центра. Тот парень был молчаливый, чем-то неуловимо приятный, и Чимину нравилось украдкой наблюдать за его работой, пока он пил свой кофе. Но тот омега редко работал по вечерам, а Чимин не часто мог позволить себе забегать сюда днем, когда в его фитнес-клубе на четвертом этаже был наплыв клиентов. Поэтому и пил хороший кофе реже, чем ему хотелось бы. Расплатившись и в знак недовольства не оставив парню за стойкой чаевых, Пак спустился на парковку и задумался: поехать ли домой или к Тэхёну? Секунду он склонялся ко второму варианту, но потом вздохнул, представив типичный вечер двух одиноких омег - фруктовое соджу, сопливая дорама из тех, что любят они оба, и непременное длительное и со вкусом перемывание косточек альфам разной степени козлиности. Причем если Тэ ещё было, что рассказать, то в Чиминовой жизни в последние год-полтора не менялось буквально ничего. После расставания с Дохёном у него появилась какая-то фобия к знакомствам, заставлявшая смотреть на альф через подозрительный прищур: где там скрывается изъян? Что побудило обратить внимание на него, Чимина - такого нестандартного, коротко стриженного, крепко накаченного, и прямо скажем, не соответствующего строгим канонам омежьей красоты? Не женат ли он? А может, просто захотел "разнообразия"? Или извращенец, втайне грезящий об альфьем узле и не решающийся попробовать настоящие однополые отношения??.. "Ты глядишь на них как в оптику снайперской винтовки! Нормальные альфы не решаются подойти, а извращенцев ничем не испугаешь, сам видишь", - Тэхён в чем-то был прав, конечно. Но где они, эти нормальные? Правильно: с такими же нормальными омегами, чья фигура воздушна и хрупка, а из увлечений - вышивание крестиком и коллекционирование помадок и тенюшек! Обсуждать это по тысячному разу, только растравляя душу, у Пака сегодня не было желания. Значит, решено: домой. Еще раз вздохнув, он завел машину и осторожно тронулся, выезжая на темную кривую улочку - неприглядный тыл нарядного торгового центра. Но невольно задетое "больное" все никак не желало успокаиваться - Чимин начал припоминать, когда предпринимал последнюю попытку найти себе пару. Кажется, год назад. Или больше? По настоянию Тэ он зарегистрировался на сайте знакомств. Чимин даже не думал, что всё еще настолько чувствителен под своей броней из мышц и тщательно взращенного пофигизма! Ему уже не пятнадцать, ему двадцать пять, пытался он себя убедить, но просто не мог не расстраиваться, читая очередную гадость под своими фото. Его обзывали уродливым, альфоподобным, предлагали секс за деньги, прикрепляли дикпики и тут же советовали искать омегу, "потому что ни один нормальный альфа на такое не позарится". Ему давали советы, как похудеть, а также как поправиться, подкачаться еще, убрать излишек мышц, стать проще - и наоборот, узнать себе цену. Одних расстраивала его разборчивость, другие же с легкостью приписывали ему даже такие грехи, о которых он и не слышал, не понимая, что выдают этим с потрохами самих себя. Одним прекрасным вечером Чимин зашел на сайт, прочитал очередную порцию всего этого... и нажал "удалить аккаунт", не глядя на сидевшего рядом Тэхёна. "Неужели все такие?" - всхлипывал Пак в его плечо, пока Тэ осторожно гладил по спине, ожидая, пока прольются первые слезы, самые горькие. После течки, проведенной на подавителях, он чувствовал себя физически плохо, да еще и омежий доктор добавил - прямо посоветовал ему перестать издеваться над своим организмом и найти уже альфу. Хотя бы какого-нибудь. Хотя бы для здоровья. "Где они, нормальные альфы?! Где этот хваленый истинный из сопливых дорам, который примет меня таким, какой я есть! Не такой, как это хамло, которое все время ко мне лезет! Ну, почему я привлекаю только таких?? Почему они не хотят признать омег такими же людьми, как сами, и относиться к нам с уважением?? А вдруг я вообще останусь один, Тэ? Так ведь бывает!" Еще пара-тройка лет - и может стать поздно. Чимину исполнилось двадцать пять, и все врачи в один голос твердили, что забеременеть ему будет нелегко: пустые течки и тяжелые силовые тренировки подрывают хрупкое омежье здоровье, которое с годами явно не становится лучше. Тэхён утешал, как мог, ласково гладя растрепанные ярко-апельсиновые пряди. Они были слишком коротко острижены для омеги, а плечи Чимина, судорожно дрожащие от плача - слишком мускулисты. Его часто путали с альфой, он напоминал их фигурой, одеждой, дерзковатыми ответами, даже запахом (никакой сладости, приглушенная мята с еле уловимыми нотками табака). Это было в нем с самого детства, и вполне возможно, что Джинхо тут был не так уж виноват. Но Тэхёну все равно хотелось его убить. Даже сейчас, спустя столько лет. Он ведь предупреждал, когда Чимина угораздило в него вляпаться. Он первый увидел гнилое нутро этого альфы! Но его, конечно, никто не слушал. Все оттого, что Джинхо высокий, спортивный, красивый - ожившая влажная мечта всех омежек. Ну и конечно, оттого, что это был первый альфа, обративший внимание на Чимина - тогда только начавшего превращение из подростка в юношу и очень милого со своими щечками, пухлыми ладошками и округлой, складной фигуркой. Потом Пак говорил, что он альфе даже благодарен. Мол, тот прекрасно мотивировал его, чтобы пойти в зал, сесть на диету и "заняться наконец собой". В первый же месяц он похудел на девять килограммов. Во второй - еще на четыре. Тэхён смотрел на это с нескрываемым ужасом. Он негодовал, взывал к здравому смыслу, но до Чимина уже было не достучаться - он пребывал в эйфории, с упоением разглядывая в зеркале преображенного себя. Самое главное, теперь Джинхо был им доволен! Чем худее, тем довольнее, такую закономерность вывел для себя Пак. В первый раз он упал на физкультуре. Чимин всегда обожал баскетбол, уделывая на площадке большинство альф группы, но когда стал весить сорок шесть килограммов, долго бегать уже не мог - откуда-то появилась одышка. Но зато теперь у него были красиво выступавшие скулы и ключицы, а ещё одногруппники ахали от восторга и зависти, превознося железную силу воли, которой не было у них самих. Тэхён ругался, насильно заставлял его есть, но эти идиоты только укрепляли его уверенность в том, что все сделано правильно. К четвертому месяцу Чимин сбросил еще пару кило. Но Джинхо почему-то не стал относиться к нему ещё теплее, как он рассчитывал. Вместо этого он вдруг отстранился, стал редко писать и звонить. Даже ни разу не пришел в больницу, куда его омегу отвезли на неотложке. Чимину стало плохо прямо на улице. На самом деле, он не хотел никуда ехать, ведь у него вечером тренировка в зале, пропускать которую нельзя. Раз пропустил, два пропустил, и вот уже снова жирный, говорил он Тэхёну, лежа на койке и тоскливо следя за уровнем раствора в капельнице. Ким едва сдерживался, чтобы не обругать его - Чимин весил тогда уже сорок два килограмма, походя больше на жертву концлагеря. Тэхён долго не мог решиться рассказать ему о новом парне Джинхо. Он видел в колледже этих воркующих голубков, пока Чимин в больнице каждый день спрашивал, почему его альфа к нему не приходит. Он был слишком слаб, от малейшего расстройства у него начинали течь слезы, и у Кима просто не хватало духу сказать правду. Он до сих пор не знал, откуда Чимину стало известно. Может, донесли добрые однокурсники, а может, сам Джинхо все-таки отыскал у себя крупицу совести и объявился, позвонил или написал. Пак больше не плакал. Боевой, "альфий" характер взял верх, и все силы он устремил на выздоровление, не тратя их больше на того, кто его предал. И физически действительно восстановился быстро. Но красивая фигура превратилась у Чимина в навязчивую идею, в новую религию. Пусть экстремальное похудение осталось позади, но ему все время казалось, что он недостаточно работает в зале. Что можно <еще немного подсушить, подкачать, подтянуть... Он заполнил этим все свое свободное время, не слушая никого, потому что: "Слишком долго я слушал чужие мнения, теперь плевать мне на всех, кому я там не нравлюсь!" Его не останавливало даже то, что восторг однокурсников-омег все чаще стал сменяться удивлением. А кое-кто и прямо говорил, что он все больше становится похож на качка-бодибилдера или даже вовсе на альфу. "Они просто завидуют!" - отмахивался Пак, когда Тэ осторожно заговаривал об этом. Ким только вздыхал украдкой, в конце концов перестав ему возражать. Какой в этом смысл, если Чимин посчитал нужным добавить к своим тренировкам еще джиу-джитсу три раза в неделю? Недалекие придурки, высмеивавшие когда-то его пухлость, могли бы трепетать, да вот незадача - все они остались в Пусане, а Чимин давно переехал в Сеул. Он устроился тренером в одном из клубов Каннам-Гу, получая полмиллиарда вон в месяц, и был вполне доволен своей жизнью. Разве что с альфами не складывалось. После Джинхо был только Дохён, добавивший в личный кодекс Чимина еще несколько правил: первое - альфу следует сперва проверять на женатость, а уже потом начинать с ним отношения. И второе - чрезмерная ревность всегда показатель. Как правило, собственной нечистой альфьей совести. Омега не слабый пол и не второй сорт, твердил себе Чимин, в очередной раз разбивая кулаки о грушу. Физическая боль заглушала душевную, но кровь, выступающая на нежной коже костяшек, напоминала ему об уязвимости собственного тела, которую он со всем упорством и прилежанием пытался искоренить. Выкрутить её из себя и вышвырнуть, как швырял на землю своих спарринг-партнеров, которые уже давно были только альфами. Больше ни один урод не сможет его ударить - ни из ревности, ни за что-нибудь еще! Так он обещал себе, буквально вышвырнув Дохёна из своего дома и своей жизни. В ответ на очередную пощечину просто спустил его с лестницы, а остававшиеся у него вещи альфы побросал с балкона - прохожие, недоумевая, провожали взглядом летящие трусы и рубашки. Еще Чимин хотел написать его супругу, но потом раздумал - все же есть вещи, которых делать не стоит даже от обиды. После этого он и стал смотреть на альф через тот самый прищур, который так расстраивал Тэхёна. И больше не верил счастливым парочкам вокруг, по себе зная, что все они что-то скрывают. С чем он готов мириться, лишь бы быть не одному? Раньше Пак принялся бы загибать пальцы, перечисляя пункты, но с недавних пор сама постановка вопроса стала вызывать у него недоумение: а кому, собственно, нужно это обязательное быть не одному? Если выбор стоит между такими отношениями, какие были у него, и одиночеством, то лучше второе, решил он про себя. Если бы можно было стать счастливым только от самого факта, что отношения есть! Поставить где-то в воображаемой анкете галочку и радоваться - не одинок. Но только это так не работает. И с Дохёном, и с Джинхо чувство незаполненной пустоты в душе никуда не девалось. Пусть физически они были рядом, но чего-то всегда не хватало. Чимин не ощущал тепла и поддержки, которое, если верить омежьим романам, положено чувствовать неодиноким людям. Только тревогу, что опять не дотягивает до уровня, недорабатывает, разочаровывает... У Чимина в зале было много приятелей-альф, с которыми они обсуждали упражнения, питание, страховали друг друга на жиме и хихикали над глупыми омежками, пришедшими в зал не столько тренироваться, сколько стрелять глазками. Но хихиканья хихиканьями, а в итоге все его приятели встречались именно с этими легкомысленными омежками. Никто из них не видел в Чимине кого-то большего, чем просто друга, и Пак это знал. Иногда дома, раздевшись в ванной полностью, он становился перед зеркалом и подолгу разглядывал собственное лицо и тело, задаваясь всего одним вопросом. Почему? Что с ним не так? Почему обращают внимание одни пикаперы, или женатые, или вообще любители извращений?.. Совет доктора найти альфу звучал для него издевательством: зачем искать альф, когда вокруг их просто толпы! В зале, на улицах, в кофейне, куда он любит заглядывать по вечерам, каких-то знакомых Тэхёна, которых у него всегда куча... Другу хорошо, он не парится! Посмеется и отошьёт особенно настырного поклонника, пропустит мимо ушей глупость. А Чимину уже набила оскомину альфья самоуверенная недалекость, он мечтал о ком-то спокойном и умном, кто не будет зудеть, как неприлично омеге тягать штангу и заниматься единоборствами. Спорт он не бросит ни за что, это его жизнь! Есть ли на свете такие, почти святые альфы? Раньше он в это верил. Будет ли его когда-нибудь трепетно держать за руку любимый, гуляя летними вечерами, обнимаясь и целуясь? Да, он сильнее большинства омег, он жмет лежа столько, сколько не всякому альфе под силу и умеет драться, но что с этого? Разве ему не нужна романтика и нежность?? Но альфы, окружающие его, видимо так и думали. Желающих провести с ним досуг хватало с избытком, как и похотливых взглядов, и намеков. Но единственный, старомодно-истинный, желающий любить и заботиться, ворчливо выговаривая за то, что ходит зимой без шапки и вечно забывает застегнуться - кажется, заблудился где-то на долгом-долгом пути к нему. И это потихоньку становится проблемой. ...Машину тряхнуло, и он выругался вслух, царапнув днищем разбитую, всю в ямах неосвещенную дорогу. Так всю подвеску убить недолго! Включив дальний свет, Пак пополз и вовсе с черепашьей скоростью, как вдруг ему случайно бросились в глаза маячащие сбоку силуэты. Чей-то вскрик среди тишины ворвался в незакрытое окно, а следом за ним раздался грубый смех и улюлюканье. Разборки уличной шпаны мало его интересовали, но Чимин все-таки невольно взглянул туда: три темных силуэта обернулись к машине, явно ожидая, когда он проедет. Они не переставали ржать и переговариваться между собой, а один показал омеге неприличный жест. - Тут не музей, красавчик! Чимин немедленно показал тот же жест в ответ. Он не боялся этих личностей. Большинство из них трусоваты, берут числом и теряются, когда потенциальную жертву не удается легко напугать - Паку довелось не раз проверить это на практике. Уж чего-чего, а хамоватых альф в его биографии хватило. Потом они жалели о своем хамстве, но эти, приободренные отсутствием фонарей и камер на богом забытой улочке, явно чувствовали себя слишком комфортно. Настолько, что увесистый предмет, со стуком врезавшийся в пассажирскую дверь, заставил его вздрогнуть и нажать на тормоз. Машина ухнула колесом в особенно глубокую яму на асфальте, дернулась вперед и заглохла. - Улепетывай отсюда, пока цел! - Помогите! Тихий хриплый возглас раздался одновременно с грубым окриком и утонул в нем - Пак не услышал, а увидел вдруг из-за спин двоих придурков очень белое, перепачканное темным лицо стоящего на коленях парня. Один из мерзавцев удерживал его, а другой методично, не прерываясь на пустяки в виде Чимина, обшаривал карманы. Третий, высокий и толстый - тот, что запустил чем-то в машину омеги, - стоял чуть поодаль, уперев руки в бока. Сколько раз Паку твердили, что он найдет-таки себе приключений на пятую точку, если будет продолжать искать коротких путей и шариться по темным окраинным улочкам? Вот, похоже, нашел, подумал он, выпрыгивая из салона и бросаясь к парню, позвавшему его на помощь. Разве он мог поступить иначе? - Эй! Отпустили его, живо! Обычно, говоря с альфами на темной улице, Чимин инстинктивно понижал голос, но в этот раз забыл. Он привык слышать про себя, что высокий нежный тембр - единственное, что выдает в нем омегу. И в целом был согласен, придирчиво осматривая в зеркале крепкую фигуру с идеальным мышечным рельефом: сильными руками, широкой спиной и шестью четкими кубиками пресса, на которых можно было стирать, как на доске. Вот и эти недалекие явно приняли его за альфу, а сейчас, услышав голос, аж онемели на секунду, пуча глаза. Но только на секунду. В следующую его оглушило почти лошадиное ржание. Хулиганы буквально согнулись пополам, и даже тот, что держал жертву, отвлекся на минуту - все глаза с издевкой устремились на Пака. - Ну дела! - протянул жирный, задыхаясь от смеха. - Сначала эта ошибка природы, а теперь еще и омега, похожий на альфу! Откуда вы такие повылазили, а? - Я неясно сказал? Отвалили от него! - угрожающе-спокойно повторил Чимин, привычными движениями начиная разминать свои небольшие, изящные, но жёсткие, набитые об грушу руки. - А если не отвалим, крошка? Ты нас побьешь, да? - противно растягивая слова, захихикал тот, что удерживал парня. Чимин снова бросил короткий взгляд: симпатичное лицо с тонкими чертами, ссадина на скуле - темной звёздочкой запекшейся крови. Тоже омега, тонкий и хрупкий - совсем не то, что он, работавший в зале много лет. Но за что они его избили, подумал Чимин, вдруг ощущая укол любопытства: чем он мог им насолить? Ведь обычно альфы омег не бьют, тем более так - трое на одного. Даже такие альфы, как эти. - Шел бы ты мимо, красавчик, - мерзко улыбаясь, посоветовал жирный. - Ещё не хватало указывать нам, кого отпустить, а кого нет! Что, совсем все плохо в личной жизни, раз решил искать себе приключений? Чимин только усмехнулся. Привычные, стандартные аргументы неотёсанного быдла - пройтись насчет его личной жизни. (И как они только узнают, что с ней всё плохо? Неужели это написано у него на лбу??) - А может, не станем бить омежку, пацаны? - противным голосом сказал стоящий поодаль дылда с руками в карманах. - Может, его для других целей приспособить, а? И личная жизнь заодно б наладилась! Все трое снова заржали, как на конюшне, а Чимин ощутил, как боевой азарт приятно холодит ему ладони, словно на тренировке. Всякая жалость к этим существам испарилась из его души, оставив только брезгливость, досаду и точный, почти математический расчет. Пусть ни один из этих трех дебилов не умел драться по-настоящему - один был откровенно жирный и неповоротливый, а двое других выглядели совсем не как мастера уличного боя. Но будь они ими, Чимину с этим все ещё стоящим на коленях, неизвестно чем провинившимся омегой пришлось бы куда хуже. Сейчас можно считать, что ему просто повезло. Им обоим повезло. Жирный охнул, сразу сгибаясь пополам после лёгкого и точного выпада с ударом ногой в солнечное сплетение. Что ж, большего от этой горы сала Пак и не ожидал. Хорошо у него получались только оскорбления! Оставив его корчиться и в два прыжка приближаясь к его друзьям, он словно в замедленной съёмке видел, как сходит глумливое выражение с недалеких лиц - это всегда было самым любимым моментом Пака в драках с альфами. Все они прокалываются на одном: сначала не воспринимают его всерьез, насмехаются, пытаются унизить, и только потом понимают, что проиграли омеге. Тогда им становится совсем не до смешков! Он злорадно наблюдал, как бестолково они толкают друг друга, неуклюже кидаясь на него (Чимин без труда уворачивался) и пытаясь прижать к стене. Ноги напряглись, как струны - неловко подставившийся альфа получил удар снизу вверх под подбородок, всем телом, с подкрутом. Заорав от дикой боли и прикусив язык, он мешком свалился на асфальт, чудом не зацепив в полете своего товарища. Но Чимин тут же исправил это, обманув его боковым выпадом и проведя эталонный, словно на тренировке бросок. Сколько раз сенсей заставлял его отрабатывать именно эту связку, и он с присущим ему упорством и трудолюбием вскоре отточил ее до автоматизма! Пак не мог удержаться от смеха, глядя на матерящийся, угрожающий ему клубок из двух тел, извивающийся на земле. Что его всегда в альфах поражало - это их слабоумие и отвага. Каждый раз, как кто-то из них пытался встать, он делал легкое движение ногой, и они снова утыкались мордами в асфальт, на короткое время прекращая сотрясать воздух ругательствами. Жирного уже не было - улепетнул почти сразу, как смог разогнуться. Чимин боковым зрением наблюдал и за ним, и за спасенным омегой, все это время делавшим неуклюжие попытки подняться. Получалось у него не очень. - Эй, погоди. Я помогу! Оставив двух лежащих дятлов, не прекращавших что-то бубнить, он подскочил и протянул руку. Но она повисла в воздухе - парень заколебался, не решаясь протянуть в ответ свою. У него было белое круглое лицо, заляпанное кровью, все еще сочащейся из разбитого носа, и светлая длинная челка, густо падавшая на глаза. Симпатичный, промелькнуло в голове у Пака, но он тут же одернул себя: неужели пустые течки так повлияли на него, что он уже засматривается на омег? Нет, он ничего не имел против однополых отношений, но все же предпочитал по старинке альф. Вот если бы еще не преобладали среди них женатые изменщики да доморощенные шовинисты... - Ждешь, когда они очухаются? - нетерпеливо проговорил он, не убирая своей протянутой ладошки. - Давай руку и поехали скорее, а то ещё дождемся... подмоги! - Мои руки грязные, - проговорил вдруг незнакомец неожиданно низким и хриплым голосом, так что Чимин даже вздрогнул от неожиданности. - Я испачкаю тебя. Он поднял ладони, перепачканные в крови и в земле, и омега снова испытал шок - они оказались чуть не вдвое больше его рук. Чимин только глазами захлопал, охватив растерянным взглядом все ещё стоящую на коленях тонкую, совсем не брутальную фигуру. - Ты что... Ты... альфа? - вырвалось у него изумлённо, и незнакомец вдруг цыкнул, с досадой закатывая глаза. А Пак, приглядевшись, с удивлением увидел вдруг, насколько широки его плечи, при общей хрупкости тела, и как заметно перекатывается кадык на длинной белой шее, обнажившейся из-под разорванного ворота рубашки. - Извини, - не сразу спохватился он, сообразив, как невежливо прозвучало его предыдущее восклицание. Кажется, теперь он понял, чем этот парень насолил уличной шпане. Альфа с такой мягкой, почти омежьей внешностью... Чимин изо всех сил старался не слишком пялиться, но его глаза против воли превратились из милых полумесяцев в круглые темные бусины, удивленно сканирующие парня. Лишь спустя долгих несколько секунд он осознал, что все еще стоит с протянутой к нему рукой. - Эээ... у меня в машине есть влажные салфетки. Ты можешь встать? Тот попытался, но не смог и снова издал хриплый стон, опускаясь назад на асфальт. - Понятно. Давай сюда руки! Чимин сам схватил их, иначе этот альфа, наверно, раздумывал бы еще вечность. Он казался каким-то слишком медленным - впрочем, это было вполне объяснимо после всего пережитого им сегодня. Ловко поддернув его вверх, он подхватил под плечи и коленки - парень закусил губу и смущённо положил руки ему на плечи. Прямо сцена из боевика, когда весь из себя крутой герой спасает омегу, подумал Пак, чуть не фыркнув - только в роли супергероя тут он, шагающий к машине с альфой на руках. Чимину совсем не было тяжело: его партнёры по спаррингам в зале весили больше, а этот парень был худым, как тростинка. До него, очевидно, тоже дошел весь комизм ситуации, потому что через десяток метров он вдруг запротестовал, пытаясь слабо брыкаться: - Отпусти меня, я могу идти сам! - Да, я видел, - скептически откликнулся омега, перехватив его поудобнее. - Кстати... Раз уж у нас пошла такая романтика, может, хотя бы имя свое скажешь? Он хотел звучать легко и чуть насмешливо, но получилось с ноткой смущения - будто набивается на знакомство. Чимин даже разозлился на себя: вот что значит давно никуда не выходить и отвыкнуть общаться с людьми! - Мин Юнги, - на сей раз неожиданно быстро и так же смущённо откликнулся альфа. Бесподобно, подумал Чимин, опуская на землю и без особых церемоний облокачивая его на капот машины: сначала салфетки и вода, а потом уже салон его ласточки, за которую он только недавно погасил кредит. Просто чудесно! Теперь он спасает альф на темных улицах и знакомится с ними, хотя по канону все должно быть прямо наоборот. Но когда его жизнь текла по всяким там канонам? То-то и оно. Он уже представлял, как будет в красках рассказывать Тэ эту историю, но Юнги вдруг прервал его мысли, неловко кашлянув. Его взгляд был прикован к лицу омеги, не замечавшего этого в пылу усердного оттирания салфеткой его же ободранных ладоней. - У тебя кровь на щеке... Чимин. - Ты бы видел себя, - откликнулся Пак, привычным с зала движением прикладывая салфетку к его лицу (Юнги вздрогнул и сморщился). - Разукрасили здорово... голова не кружится? - Нет. Но земля, тут же опровергая это утверждение, вдруг плавно поехала из-под ног - Чимин еле успел подхватить заваливающегося на бок альфу. - Наверно, у тебя сотрясение, - укоризненно цокнул он, проводя перед его глазами двумя пухлыми, мягкими даже на вид пальчиками. - Сколько пальцев? - Два. Нет у меня никакого сотрясения! - слабо отбивался Мин, пока омега открывал дверь и ловко заталкивал его на пассажирское, закончив оттирать кровь и грязь. - Но я все равно отвезу тебя в больницу. Еще упадешь где-нибудь на улице! Он захлопнул дверь, игнорируя возмущенные бормотания Юнги - что-то про то, что он в полном порядке и вообще может хоть пешком идти домой. По рельсам. Чимин только фыркнул на это, трогаясь с места. Бросив последний взгляд туда, где оставил "загорать" на асфальте поверженных хулиганов, он с удивлением увидел, что они уже куда-то исчезли. Тихая улица была пуста, фонари по-прежнему не горели, и даже не верилось, что буквально пять минут назад здесь кипела драка. Впрочем, драка - это громко сказано. Чимин вдруг ощутил прилив гордости за себя: он просто раскидал трех агрессивных альф в разные стороны, как кегли! Не каждый омега смог бы так, и тогда этот парень рядом, тихонько сопящий разбитым носом, не отделался бы так легко. И чего его понесло в этот богом забытый район в такое время? Не отрываясь от дороги, Чимин осторожно покосился на него и вдруг поймал внимательный взгляд лисьих глаз. Он не считал себя таким уж стеснительным, но сейчас прикусил изнутри щеку, подумав о том, как по-идиотски все получилось: омега спас альфу, как какую-нибудь принцессу. Кому рассказать - точно не поверят! Он только собрался перебить внезапно повисшую между ними неловкую тишину каким-нибудь вежливым вопросом, как понял вдруг, где его видел. Светлые волосы, круглое белое лицо с забавными пухлыми щеками и скупую искреннюю улыбку, которую он дарил только тем посетителям, которые ему нравились - кое-кто утверждал, что он невежлив и не улыбается никогда, но Чимин знал, что это не так, принимая у него поднос со своим кофе. Это же бариста из кофейни торгового центра! - Кажется, мы с тобой виделись... - одновременно с ним начал Юнги низким грудным голосом, и Пак перебил его, бездумно выпалив: - Какие же помои варит твой сменщик! И как назло, я каждый раз попадаю на него, когда захожу выпить кофе после трудного дня в зале. Он осекся, а Мин засмеялся: - На него многие жалуются. Но это племянник хозяина, а значит, он будет работать, несмотря на такие мелочи, как недовольные клиенты... - И правда, мелочи. Теперь Чимин мог улыбаться ему почти без стеснения, как давнему знакомому. И делал это, вслушиваясь в глубокий низкий голос и ощущая, как тает повисшая между ними неловкость. Он покосился уже свободнее и вдруг понял, что Юнги все это время смотрел на него. Его большие руки смущённо теребили порванный ворот рубашки, и Чимин вдруг удивился, как мог принять его за омегу: ведь видно же, что альфа. Симпатичный альфа. Щеки у Чимина неконтролируемо начали теплеть от этой мысли, и он крепче сжал руль, вдыхая неведомо откуда взявшийся сладкий запах апельсина. И почему он так смотрит?.. Ах, да, ссадина на щеке, вспомнил он и почему-то ощутил разочарование, машинально трогая уже подсохшую корочку. Сегодня он не был накрашен - впрочем, как и всегда. Чимин не умел это дело, не любил и, что греха таить, слегка завидовал тем омежкам, у которых это получалось. А также носить бесстыже обтягивающую одежду, безупречно сидящую по фигуре - большинство из них совсем не могло похвастать мышцами, но это не утешало Чимина: на нем самом сексуальная одежда смотрелась неловко и как-то по-дурацки. Зато альфы смотрят на этих омег просто так, потому что они изящны, красивы и милы. А не из-за ранки на лице, полученной в битве с уличными гопниками. - Не трогай, Чимин, - тихо сказал Юнги, и рука Пака послушно отдернулась от лица - слишком уж мягко прозвучало его имя, произнесенное низким голосом. Он вцепился в руль, когда машину подкинуло на очередной яме. Щеки так пылали от чужого неотрывного взгляда, что он слегка запаниковал: вдруг Мин сейчас подумает про него что-нибудь? Припишет его смущение своему непобедимому обаянию, как любят это делать альфы, а у Чимина и в мыслях не было ничего такого на его счет! У Чимина просто уже год не было альфы. И он совсем разучился с ними себя вести. - Ты круто дерешься, - уважительно протянул Юнги, и Пак, как ни старался, не смог расслышать в его голосе ни насмешки, ни снисходительности, свойственной его приятелям-качкам из спортзала. - Давно занимаешься? - Шесть лет. А где лекция о том, что единоборства не омежье дело? - удивился он, забывая о своих мыслях и сразу успокаиваясь, как всегда, когда речь заходила о единоборствах - про них Чимин мог говорить часами. Вообще-то эти лекции уже давно навязли у него в зубах - Чиминовы друзья сводили их к изрядно подбешивающим уже шуточкам про то, что он так и не найдет себе альфу, если будет и дальше бросать их через плечо. А Пак расстраивался и злился, в который раз пытаясь объяснить, что занимается джиу-джитсу ради удовольствия - как другие омеги вышивают, например. Альфы из секции не привлекали его так же, как он их. Помимо татами их интересы были ограничены, а представления о жизни упрощенно-агрессивны. Футбол, тачки, омежьи задницы, ставки на спорт... Чимин не мог представить себя рядом с кем-то подобным, втайне мечтая... не о принце, но о человеке, который поймет его и не станет удивляться или высмеивать. Есть ли на свете такие альфы? Когда-то Чимин в это верил. - Главное, тебе нравится. А омежье или нет... какая разница? Дурацкие стереотипы, - пожал плечами Мин, глядя на него блестящими от света уличных фонарей глазами и улыбаясь. Ранка на его губе все еще кровила, и он морщился, осторожно трогая ее языком, но улыбаться все равно продолжал. И, как ни странно, Чимин чувствовал, что в этой улыбке нет насмешки над ним и глупого любопытства, которое частенько обнаруживалось у альф, когда они видели омегу, хоть сколько-нибудь не похожего на стереотипный образ: длинные волосы, длинный маникюр и в качестве хобби вышивание крестиком. Юнги звучал уважительно, смотрел на него, как на человека, а не на экспонат в музее, и Чимин даже невольно выдохнул, поняв, что привычных глупых шуток не будет. Может, он просто умнее тех, кто до этого встречался Паку? - Мне тоже пытаются читать лекции о том, что кофейные десерты - недостаточно мужественное хобби для альфы... Но я и так не слишком-то похож на альфу, - он издал неловкий смешок, прикрывая рот ладонью, и этот жест смущения показался Чимину трогательным. Он успел заметить, что улыбка у Юнги десневая, неидеальная, но очень милая. Как бы сказать ему, чтобы перестал стесняться ее? Нет, нет, это будет так грубо! Вместо этого он удивился: - Кто тебе сказал такую ерунду? - у Чимина совсем вылетело из головы, что полчаса назад он сам принял его за омегу. - У тебя типичная фигура альфы и такой голос... Надо быть слепым и глухим, чтобы перепутать! Он тихо засмеялся - то ли над дурацкими стереотипами, то ли радуясь пониманию, ниточкой протянувшемуся между ними. Действительно, как им не понять друг друга, встретившись в такой максимально неловкой ситуации? Но покосившись на Юнги, увидел, что тот не смеётся, а сосредоточенно разглядывает через окошко темную дорогу, и притих, укорив себя за эмоции ни к месту. Прошло не меньше минуты, прежде чем альфа снова повернулся к нему, машинально трогая свою пострадавшую губу. Его глаза напряжённо сканировали Пака (он щекой чувствовал этот взгляд), он долго мялся, но конце концов решился. - Что, если в благодарность за спасение я приглашу тебя на кофе, Чимин? Твой альфа не будет против? Окончание фразы он договорил так тихо, что Пак не расслышал, а догадался, и кровь снова обожгла его щеки смущением. Он только раскрыл рот, чтобы сказать, что у него нет альфы, но что-то - вероятно, собственная мнительность - удержало. Если у омеги долгое время никого нет, значит, он какой-то бракованный - так единогласно считали все, это мнение прочно утвердилось в обществе, и даже на изменяющих своей паре смотрели с большим снисхождением, чем на таких закоренелых одиночек. Ведь альф больше, чем омег - выбирай любого! И Чимин подавился воздухом, укусив себя за губу - пульс почему-то зачастил, как при нагрузке. - Я не сделал ничего такого, за что стоит благодарить... - начал он смущённо, подбирая слова, чтобы просто не ляпнуть взволнованное "да" - ведь не на свидание же его зовут. Просто попить кофе в знак благодарности, обычное дело! Жест вежливости, не более. Смешавшись, он тщательно подбирал слова, как вдруг Юнги, сдвинув брови, перебил неожиданно и как-то слишком резко: - Чимин, это не свидание! Это просто... просто завтрак. Или ужин, как тебе больше нравится. Я приглашаю тебя не как альфа омегу - поверь, мне есть кого пригласить... - он запнулся и почему-то отвел глаза, а Чимин сидел, будто пощёчину получив. Он покраснел ещё сильнее, ошеломлённый, слегка обиженный такой резкостью - как будто он набивался на свидание! И неужели он настолько уродливый и вообще стремный, что одна мысль о свидании с ним вызывает такую реакцию? Чимин не разозлился, но во рту вдруг резко стало горько. Он расстроился так, будто в самом деле хотел пойти с этим альфой на свидание (на самом деле нет, конечно!), но получил вместе с отказом чувствительный удар по своему многострадальному самолюбию. Очередной удар. Взглянув на его изменившееся лицо, отчего-то не менее красный Юнги засуетился, закусил губу, тут же зашипев - Чимин машинально отметил, что из свежей ранки снова показалась яркая капля крови. - Я... я совсем другое хотел сказать! - хрипло и торопливо проговорил он, взмахнув руками и задевая Пака по плечу. - Ох, прости, пожалуйста! Чимин, как ни раздражен был, чуть не хихикнул, видя панику на его лице - альфа машинально принялся поглаживать его ушибленное плечо, но мгновение спустя отдернул руку, как от огня. Пак задержал взгляд на большой ладони и совершенно некстати подумал, какая она теплая. И как приятно ощущается, даже через толстовку. Он даже не успел мысленно отвесить себе затрещину - надо же так оголодать по прикосновениям! - как Юнги снова заговорил, нервно и торопливо, не глядя на него: - Я имел в виду, что тебе не обязательно соглашаться на мое предложение, если ты не хочешь! Просто вы, омеги, никогда не говорите прямо... - он отвернулся, демонстрируя Чимину свою побитую скулу и ярко-алое, набухшее кровью ухо и заставляя его подавить что-то похожее на нервное хрюканье: ну кто бы мог подумать? Оказывается, альфы тоже могут смущаться и стесняться. До сих пор ему не приходилось с таким сталкиваться. Наглые приставания были, попытки облапать тоже случались (тогда джиу-джитсу здорово выручало), но застенчивый альфа был чем-то из разряда единорогов - все о них слышали, но никто не встречал. - Понимаю. Ты предпочитаешь альф? Это не было местью. Просто вырвалось само собой у все ещё обиженного Чимина - пусть алый цвет лица Юнги и его руки, неловко теребившие одежду, частично искупали его неловкий ляп, но не полностью. Даже в школе учитель естествознания говорил им, что альфа по своей природе должен быть наглым - а как иначе он завоюет омегу? Чимин слушал это и кривился: он никогда не хотел, чтобы его завоёвывали. Он что, вещь или добыча? Доверие, бережное отношение, нежность - вот чего хотелось ему. Но даже Тэхён, лучший друг, фыркал, когда это слышал. "Таких альф не бывает", - терпеливо втолковывал он, не обращая внимания на возмущение Чимина. - "Не требуй от них невозможного, они по-другому созданы природой! Альфы грубее нас, нравится тебе это или нет. Если ты хочешь трепетных нежностей, почему бы тебе не встречаться с омегой?" Но этот вариант был категорически неприемлем для Чимина - он махал на Тэ руками, а тот только смеялся. "Ну, раз так, придется тебе мириться с альфьими заскоками. Ничего не поделаешь, такие уж они есть". Чимин тут же пожалел, что ляпнул, потому что Юнги метнул на него не менее обиженный взгляд и поджал губы, краснея ещё сильнее - хотя куда уж ещё, казалось бы. - Нет! - воскликнул он слишком громко для повисшей в машине укоризненной тишины. - Мне нравятся омеги, как любому нормальному альфе! Нормальные омеги! Пак медленно отвернулся, сжав руль до побелевших косточек. Что ж, достойный ответ. Его ядовитая стрела вернулась к нему. Нормальные омеги. Не он. Нормальные выглядят по-другому, они не похожи на Халка (как уверяют Чиминовы неудачливые соперники на татами) не дерутся, не спасают на темных улицах худосочных парней, не замирают от мимолётных прикосновений к своему плечу, потому что уже черт знает сколько времени не были с альфой. Нормальные омеги не бывают одиноки, ведь их разбирают ещё в юности, а остаются бракованные и негодные. Такие, как он. Это всё чистая правда, и он не собирался обижаться. Честно. Но глаза вдруг защипало так, будто туда насыпали песка, и Чимин на несколько секунд перестал видеть дорогу - она поплыла в его глазах, и отблески фонарей на асфальте смешались с темным небом. - Чимин? Голос Юнги прозвучал встревоженно, и Пак замотал головой, чтобы показать, что с ним все в порядке - с досадой чувствуя, как скопившиеся в уголках глаз слезы от этого движения устремились по щекам вниз. Отворачивая от Юнги лицо, он почему-то вспомнил альф, подкатывавших к нему за минувший год - какой-то пьяный дядечка в баре, куда выбрались посидеть с Тэхёном, два беспросветно женатых клиента в зале и один доставщик пиццы - судя по масленым черным глазам и акценту, родом откуда-то с ближнего востока. Чимин, конечно, не расист, но... - Ты что, плачешь? Чимин? Он вздрогнул от звука своего имени и от того, что рука Юнги приблизилась к его плечу. Нерешительно зависла над ним на пару секунд и наконец, осторожно опустилась. Он хотел дернуться, сбросить ее, но вовремя сообразил, что не стоит делать этого за рулём, и ограничился ещё одним взмахом головы - его челка прилипла к мокрой щеке, почти закрыв обзор. - Остановись, пожалуйста, - попросил Мин тихо и серьезно, не снимая теплой, согревающей через куртку руки с его плеча. Чимин сердито шмыгнул носом, но послушно прижался к бордюру на пустой ночной улице, непонятно зачем заглушил мотор, закрыл лицо... и позорно разревелся. Он оплакивал не столько грубость Юнги, так внезапно и болезненно напомнившего ему о "ненормальности". Какая ему вообще разница, что там думает этот едва знакомый (и наверняка такой же, как другие) альфа! Это просто течка скоро, он всегда за пару дней до нее становится чувствительнее. И у него был сегодня плохой день. И всего двое отношений за всю жизнь, да и те неудачные. Никто так и не смог полюбить такого ненормального омегу, неуклюжего и настолько уродливого, что одна мысль о свидании с ним вызывает панику! - Прости меня, - вдруг смущённо проговорил Юнги рядом, и Пак не удержался - изумлённо глянул в щелку между пальцами. Стоило ли говорить, что никто из его знакомых альф никогда не просил прощения у омег? Это считалось у них чем-то если не постыдным, то непонятным - омега ведь от природы стоит ниже альфы, он должен терпеть и не показывать вида, если что-то не так. Разве не на этом держатся все крепкие семьи?.. - Я не должен был этого говорить... ну, про нормальных омег. Но я совсем не имел в виду тебя. Ну да, конечно, не имел! Но по крайней мере, он не собирался делать вид, будто ничего не понимает - Пака всегда невероятно бесили такие люди. В принципе, Чимину с его мягким сердцем и быстрой отходчивостью одного извинения хватило бы, чтобы сразу простить все прегрешения, но... скорая течка, предвестники которой уже вовсю давали о себе знать. Буря гормонов, перепады настроения и жалость к себе, которому даже поплакать вволю над своей горькой судьбой не дадут - сразу извиняются. Задыхаясь, он только замотал головой и усиленно захлюпал носом, думая о том, что выплакиваться, наверно, тоже надо своевременно. Лучше за просмотром какой-нибудь глупой дорамы, чтобы не исходить таким фонтаном слез перед едва знакомым альфой, который к тому же ещё умышленно хотел его задеть. А теперь наверняка будет считать ещё и сумасшедшим! Он сердито дёрнул плечом, все ещё чувствуя на нем руку Юнги, не переставая оплакивать и то, что его практически прямо назвали бракованным омегой, и свои неудачные попытки в отношения, и свой возраст - попутно вспомнив слова омежьего доктора о том, что ещё пара лет, и о возможности выносить ребенка придется забыть. Но может, это даже и к лучшему - зачем дети такому, как он! Слез уже почти не было, но судорожные всхлипы по-прежнему рвались из него, пока руки Юнги мягко и успокаивающе гладили его плечи. Уже оба. И когда это он успел? Пак вдруг с ужасом подумал, как сейчас отнимет руки от своего красного мокрого лица, и Мин отстранится от него, испытыв брезгливость. Нет, только не это! Чимин даже не успел додумать до конца - почему он так не хочет, чтобы этот чужой альфа видел его опухшим и уродливым. Ведь он и так не блещет красотой! - Я только хотел сказать... что ты нормальный омега! И не просто нормальный. Ты красивый. Юнги начал смущённо и тихо, но последнее слово выговорил с такой уверенностью, что Пак поверил. На мгновение. А уже в следующее его предтечные нервы напряглись как струны, а сознание затопило горячее возмущение такой очевидной, глупой, вредной и бесстыдной ложью. Он - красивый? Это он-то?! Чимину столько раз говорили обратное, что он уже сбился со счета. Ему это писали под фотографиями альфы после отказа "приехать и отыметь", шипели вслед стервы-омеги, пользуясь тем, что ему гордость не позволяла хоть как-то реагировать на их слова. У Чимина всегда все в порядке и покерфейс на лице, черт бы его побрал! И наконец, будь он красивым, разве так складывались бы все его отношения? Только Тэхён из жалости утверждал обратное, но как будто кто-то принимал всерьез его жалость! - Что? - машинально переспросил он севшим голосом, сжимая кулаки - Юнги даже вздрогнул от этого движения, поднимая на него глаза - до этого он упорно смотрел в окно. - Я опять что-то не то сказал? - удивился он, рассматривая гневное, зареванное лицо Чимина с припухшими искусанными губами. Юнги рассматривал его и вдруг улыбнулся, вспомнив, как наблюдал за ним в кофейне. Он никогда бы не решился подойти - где он, а где Чимин? Такой необычный, привлекательный и наверняка при альфе (хотя сколько Юнги ни принюхивался, когда он проходил мимо - никогда не улавливал другого запаха на нем). Такой мягкий, несмотря на свой хмурый вид и выпущенные колючки. Мин исподтишка, когда тот не видел, рассматривал немного простоватое без макияжа, доброе лицо омеги и почему-то думал, что его альфе повезло. И Юнги готов даже набраться смелости и сказать это вслух, лишь бы он не плакал больше. Ведь он такой удивительный. Такой не прохожий на других! - Чимин, я... Но Пак, нахмурившись как грозовая туча, отвел от него сверкающий обидой взгляд и перебил глухим от слез голосом: - Хватит! Терпеть не могу тех, кто позволяет себе оскорблять людей за их внешность, и даже омег! Я прекрасно знаю, что не красавец, и в этом моя сила... А такие умники, как ты!... - его голос сорвался, и иссякшие было слезы хлынули с новой силой, оставляя изумлённого Юнги хлопать глазами под этим нежданным шквалом эмоций, слегка приоткрыв рот. - Решил типа тонко подколоть? - всхлипнул Пак, сбрасывая наконец его руки со своих плеч - сразу зябко передернувшись в остывающей машине. - В каком смысле? Юнги по-прежнему смотрел на него во все глаза, Пак, как ни был зол, невольно отметил, что разрез у них своеобразно-милый. Лисий. А ещё у альфы чистая белоснежная кожа, аккуратные губы и тонкие черты лица... И это он тут красивый, а не Чимин. Глядя Юнги в лицо, он чуть не потерял нить своего возмущения и опомнился только, когда Мин сдвинул брови и открыл рот, явно желая уточнить детали. В его глазах было столько искреннего непонимания, что Чимин вдруг остыл так же внезапно, как завелся, с пронзительной ясностью ощутив себя предтечной истеричкой. Но отступать было поздно. - Я... я против того, чтобы оценивать людей по внешности, - пробормотал он торопливо, боясь растерять свой праведный запал. - И тем более шутить над теми, кто выглядит не как гребанный айдол с рекламного плаката! - Не как... кто? Чимину пришлось приложить усилия, чтобы не отвести свой взгляд. А в глазах Юнги застыло непонимание, и чем круглее они становились, тем больше нарастала его паника. То, что его никто не пытался задеть, было уже очевидно, но Чимин настолько не привык доверять альфам, что принял этот неловкий комплимент за издевательство. Но кто в этом был виноват?.. - Ты назвал меня красивым, а это не так, - проговорил он уже тише, отводя глаза и злясь на себя за это. - Если это комплимент, то спасибо, но я не понимаю таких комплиментов... и вообще... Чимин бормотал, чувствуя, как теплеют щеки и пульсирует кровь в стремительно набухающих мочках ушей - наверняка уже ярко-красного цвета. Как он не любил эту свою особенность! Наверно, даже больше, чем чересчур пухлые губы, добавляющие лицу простоты, широкий нос и глаза-щелочки, которые могли бы быть и побольше. Ну, и где здесь красота?! В каком месте? А Юнги все молчал, и это уже начинало напрягать Пака. Секунды бежали, а он никак не решался поднять голову, и щека, обращенная к Мину, горела как крапивой обожжённая. - Знаешь что, Чимин? Он всегда считал себя сильным и независимым омегой, которому плевать, порицают его или хвалят. - Знаешь, что... повторил Юнги, и ему захотелось стать маленьким-маленьким и спрятаться куда-нибудь от стыда - таким ярким и искренним было разочарование в голосе альфы. - Это на самом деле хорошо, что у меня нет омеги! - вдруг выпалил тот возмущенно. - Просто прекрасно, на самом деле! Тут Чимин от неожиданности даже забыл о своем смущении, встрепенувшись и быстро поворачиваясь к нему - так поразил его этот неожиданный вывод. - Я переживал по этому поводу, но теперь вижу, что совершенно напрасно! По крайней мере, мне никто не выносит мозг! Не раздувает из мухи слона! Не обвиняет меня во всех грехах мира, когда я просто сказал правду - что ты красивый! Это оттого, что я не похож на альфу, да?? Юнги распалялся все больше, но вдруг осекся, глядя на реакцию Чимина и, видимо, опасаясь нового взрыва. Но тот, приоткрыв пухлые губы, только смотрел и молча хватал воздух, как рыбка. - Премного благодарен за спасение - правда, пострадало мое самолюбие, но это ведь совсем неважно! С этими словами альфа попытался толкнуть дверь, чтобы выйти из машины, но она оказалась заблокирована. - Чимин, открой! Реакции не последовало. Омега сидел, отвернувшись, пристально изучая вывеску круглосуточного магазинчика напротив и покусывая полную нижнюю губу - глаза Юнги против воли остановились на ней. - Чимин, я хочу выйти!.. Дойду до дома сам, здесь уже близко! Пак медленно повернул к нему лицо, и альфа снова замер, увидев вдруг осветившую его улыбку. Пухлые губы дрогнули, но не удержали ее, и негромкий серебристый смех омеги рассыпался в тишине. Юнги как взялся за ручку двери, так и забыл ее отпустить, заглядевшись на ровные зубки и изящную шею, которую он запрокидывал, смеясь. - Ты же говорил, что тебе есть кого позвать на свидание! - прыснул Пак, и альфа нахмурился, не сразу сообразив отвести взгляд от его круглых весёлых щек. Но потом он опомнился и задергал ручку с новой силой, уязвленный всей этой ситуацией, а главное - хихиканьем Чимина, который уже вытирал глаза тыльной стороной ладошки, пошмыгивая носом то ли от смеха, то ли от недавних слез. - Не ломай мне дверь, мы ещё не доехали до больницы, - только и вымолвил он наконец, немного переведя дух - Юнги смотрел обиженно, скрестив на груди руки, как будто защищаясь. - И я совсем не имел в виду, что ты не похож на альфу. Потому что это глупость какая-то... откуда ты только взял ее? Но то, что тебе есть кого позвать на свидание - твои слова! - снова захихикал он, не замечая, что поза Юнги стала менее напряжённой. Альфа выдохнул, будто расслабился, и даже улыбнулся слегка - отвернувшись, чтобы Пак не заметил. - Когда я такое говорил... Чимин, открой дверь, не поеду я ни в какую больницу, я прекрасно себя чувствую! - Но я не могу допустить, чтобы тебе стало плохо на улице, - тихо сказал Чимин, все ещё ощущая стыд за свой срыв - пополам с облегчением. - Или... - он запнулся. - ...или чтобы на тебя напал кто-нибудь ещё. - Не нападет! - Юнги попытался придать своему мягкому округлому лицу суровое выражение, но получилось не очень. - А если даже и да, то лучше пусть пострадает тело, чем мое самолюбие! Ты всегда так реагируешь на комплименты, Чимин? Даже от своего альфы? Вот он, момент истины. Внутренне поежившись, как от порыва холодного ветра, Пак собрал в кулак всю свою волю, чтобы произнести это вслух - он одинок. У него нет альфы. Нет, несмотря на то, что их в мире гораздо больше. Встретить одинокого альфу - ничего удивительного, а вот среди омег так не повезти может только совсем некрасивым, серьезно больным, или предпочитающим свой пол, или... Или такому, как Пак, неправильному и болезненно чувствительному к грубости, самоуверенности и цинизму - обычным, как говорит его лучший друг, качествам альф. Наверное, он мог бы потерпеть, мог бы смириться... но только ради чего? Неужели каждый день наступать себе на горло - это и есть пресловутое счастье, или Чимин что-то в этой жизни не так понял?? Вот если бы ему встретился какой-то другой альфа... Не такой, как большинство! Коротко выдохнув и сжав губы, он медленно повернул голову: Юнги перестал жать на ручку двери и сидел теперь, опустив голову и осторожно трогая свою разбитую скулу. - Никто не будет против, если ты пригласишь меня на кофе... если ты, конечно, ещё хочешь этого, - медленно поговорил Пак. - Мой альфа не будет ревновать, потому что его у меня нет! Чимин честно пытался, чтобы голос не прозвучал жалко, но, увы, получилось не очень. Его нервный смешок дрожал в тишине, пока Юнги молчал невыносимо долго. Так долго, что он успел и испугаться, и передумать, и мысленно ужаснуться тому, что ляпнул - зачем было так подставляться! Но с другой стороны, Мин сам спросил у него про альфу... Ох, Чиминово простодушие и неуместная откровенность! Неужели это было сделано специально, чтобы над ним посмеяться? Ведь никогда не знаешь, чего от этих альф вообще ждать! Они ведь такие... Такие... - Что ж... - неловко улыбнулся он, мгновенно холодея ладошками от мечущейся внутри паники. - Думаю, эта тема тебе не очень интересна... А я как всегда болтаю всякую ерунду, не обращай внимания! Ладно, я пойду, пожалуй... Совсем забыв, что это его машина, Чимин толкнул заблокированную дверь, потом нажал всё-таки на кнопку и только хотел выйти под изумлённым взглядом Юнги (так и не проронившего ни слова), как от торопливости зацепился пяткой ботинка за порожек. Никогда он так не жалел так о своей слабости к обуви на модной рифлёной подошве, делающей его невеликий рост чуточку больше! Чимин едва не расквасил себе нос, глухо матернулся, а когда наконец вылез из машины, весь красный от стыда, - вдруг, подняв глаза, увидел перед собой Юнги. И первая мысль, абсолютно некстати промелькнувшая в его голове, была о том, что без этих дурацких каблуков он будет хоть чуточку, но ниже альфы. Сейчас же они смотрели друг другу прямо в глаза. Очевидно, Мин спешил ему на помощь, потому что его протянутые к омеге руки медленно опустились. Не рассчитав, он остановился совсем рядом, так что Чимин слышал нежно-сладкий, совсем не альфий запах его духов, смешавшийся с еле уловимым - горького шоколада. И по-прежнему ничего не говорил, смущающе и неотрывно глядя в лицо омеги. На его губы. Чимин успел закрыть глаза за мгновение до того, как почувствовал прикосновение к ним. Видя сквозь полуоткрытые веки только темные ресницы Юнги, он счёл за лучшее и сам зажмуриться - мало ли, опять проснется один, с искусанными губами и колотящимся сердцем, как бывало уже не раз! Пусть у него не было альфы уже давным-давно, но что делать с желаниями тела, которые и не думали отступать?.. Конечно, он мечтал. Но когда Тэхён смаковал вслух мужественность очередного своего поклонника, с восторгом описывая накаченные мускулы и брутальные замашки - почему-то видел в фантазиях совсем другое. Мягкие губы Юнги, аккуратно прижавшиеся к его губам, куда больше отвечали его мечтам, чем все эти высокие, обслюнявленные тысячами омег стандарты маскулинности! Он целовал нежно и осторожно, не пытаясь ни подчинить Чимина, ни засунуть язык ему в самые гланды, как это делали другие альфы. Выражая через это прикосновение благодарность и симпатию, которую омега чувствовал всем телом - через теплоту обнявших его рук. Юнги сжимал его не крепко, явно давая возможность отстраниться, если вдруг возникнет такое желание. Но Чимину не хотелось отстраняться. Прикрыв глаза, чутко прислушиваясь к своим ощущениям, он впервые получал от поцелуя с альфой удовольствие. Не неловкость от смачного животного чавканья, не брезгливость от чужого языка, хозяйничающего в его глотке, не синяки от грубых рук на шее и талии. Мягкие прикосновения губ Юнги совсем не были похожи на это! Паку даже не хотелось разрывать поцелуй и отстраняться, но альфа, к его лёгкому разочарованию, сделал это сам. - Ты давно нравишься мне, Чимин. Я смотрел на тебя, когда ты заходил в нашу кофейню, и думал, какой ты удивительный... - он запнулся, словно боясь растерять решимость, но потом переборол себя и продолжил: - Я очень хотел бы пригласить тебя на свидание... если у меня есть хоть один шанс понравиться тебе, - в голосе Мина прорвалась тревога, и он быстро отвёл глаза, к разочарованию Чимина убирая руки с его плеч. Теперь расстояние между ними равнялось одному крошечному шагу, предусмотрительно оставленному обоими, как маневр для отступления, и Чимин вдруг ощутил холод вечера, когда теплые ладони Юнги перестали согревать его. - Но я пойму, если ты не захочешь иметь дело с альфой, который даже не может защитить самого себя... Так не должно быть, природа такого не предусмотрела, и поэтому... - Мы можем спасать друг друга, например, по очереди, - предложил Пак, секунду подумав и делая к нему этот самый крошечный шаг - инстинктивно стремясь к утраченному теплу и безопасности, которую, несмотря на все слова, так отчётливо ощущал в его объятиях. Никогда и ни с кем из тех "нормальных" альф, с которыми он пробовал знакомиться и встречаться, такого не наблюдалось. - Или же просто будем ходить по освещённым и людным улицам. Во избежание. Глядя Юнги в лицо, он увидел, как хмурая морщинка между бровей разгладилась. Лицо альфы осветилось улыбкой, и он уже протянул руку, как... - Айщ! Черт возьми! Чимин, в своем репертуаре наступив на какой-то камушек и потеряв равновесие, растянулся бы, если б Мин моментально не подхватил его, не дав разбить нос. - Я думаю, что идея спасать друг друга - неплохая. Чимин не спешил высвобождаться из его невольных объятий, слушая, как бьётся взволнованное сердце и втихомолку улыбаясь. Не все ли, в конце концов, равно, кто кого спасает, если в итоге обоим спокойно рядом друг с другом? Вот сейчас Юнги тоже, можно сказать, его спас. А остальное - уже детали.
