Perfect

      Очевидно, Драко Малфой не был великим фантазёром, полагаясь лишь на доводы своего разума и неизменно доверяя только своим глазам. Вот только это было до того, как его рассудок продался любви с потрохами, превращая его в ревнивое, вечно подозревающее существо.       Драко поддался тревожному звоночку ревности внутри, когда Поттер, весь на взводе, покинул его больницу. Тот явно был на пределе, споря с отцом его пациентки и, по его мнению, поскорее хотел слинять и спустить пар, поэтому и послал его недвусмысленно.       Он думал только о Поттере, вместо того, чтобы осуществлять свои грандиозные планы и пойти к крёстному, дав старшему хорошенько отсмеяться с его давнего желания стать отцом, к тому же ребёнка Мальчика-который-выжил-и-превратился-в-мужчину-его-мечты. Он не стал радовать Северуса своими новыми стремлениями, позволяя придумать больше историй для его сказок и вполне серьезно претендовать на возможность воспитывать будущего отпрыска Малфоя-Поттера.       Драко был слишком занят, преследуя своего героя, который, по его идее, должен был отправиться в Германию, где проходили сборы мелкой Уизлетты. Глупый колдомедик даже не подозревал, что золотой мальчик может быть настолько испорченным.       Как целитель Гарри Поттера, он мог законно поставить на мужчину отслеживающие чары и знать, где тот находится и в каком состоянии. Разве что должен был предупредить пациента, а не следить за ним после работы, чтобы обнаружить, что тот пришёл в закрытый гей-клуб, который предоставляет мальчиков для любых забав и, по предпочтению клиента, разрешается применять оборотку к работникам. Драко знал, бывал тут пару раз и весьма удивился, увидев в списках Поттера, который, видимо, не знал, что его волосы раздобыли совсем не для ужасающего проклятья, а для примитивной ебли.       Именно так Малфой это и называл, приказав убрать золотого мальчика из «меню», угрожая, в случае чего, обратиться к букве закона. Конечно, сразу после того, как поразвлекался со своим Поттером. Он всегда хотел узнать, что испытает, если тот сделает ему минет. Понравилось, но мысль, что это не тот, кто нужен, испортила все впечатления. Даже стало горько, что ему пришлось пойти на такое, чтобы быть ближе к любимому, хотя, вместо этого, просто унизил свои чувства, развлекаясь с его заменой.       Можно было не сомневаться, что многие неплохо зарабатывали, продавая свои волосы и разрешая местным работникам менять свой облик, удовлетворяя все потребности посетителей. Даже Драко как-то предлагали купить у него пару прядей, что и послужило тому, что он больше не приходил в это место и в дальнейшем сомневался в порядочности и конфиденциальности столь сомнительного заведения. Каково же было его удивление, когда, вместо своей девушки, герой выбрал именно этот клуб.       Малфой не верил своим глазам. Смотрел на поникшие плечи Поттера и думал, что это не он. Кто-то под обороткой. Но следящие он ставил хорошо, к тому же, в качестве колдомедика, довольно-таки часто. Поэтому блондин постарался сбросить оцепенение и направился вслед за изменщиком. Если даже не ему, то Джинни Уизли. И, Мордред его подери, если второе его удивляет больше, чем статус голубого мальчика, вместо золотого. Гарри был для него образцом порядочности, и бывший слизеринец, может, и попытался бы побороться за него, но, зная, что тот состоит в отношениях, не смел бы. Понимал, что его не только осмеют, но и справедливо покрутят пальцем у виска, спрашивая, на что тот вообще рассчитывал. Кажется, видя, как его герой снимает на ночь мальчика и тыкает в какой-то образ в буклете с колдографиями шлюх на час, Малфой искренне скривил лицо в отвращении, и одному Мерлину известным способом сдержался, чтобы не сорваться и не испепелить Поттера прямо там, на месте.       Холл в приёмной был на удивление пустым. Одинокая мрачная стойка из темного дерева была окружена красными в готическом стиле стульями на высокой ножке и скрывала за собой гардеробную, где можно было оставить верхнюю одежду, куда Поттер сдал свою мантию, оставшись в плотном зелёном свитере и потёртых обтягивающих джинсах. Малфой подождал, пока тот поднимется по лестнице на второй этаж. Проглатывая тошнотворное чувство, подступающее к горлу, подошёл к стойке и, не тратя времени на формальности, развернул буклет, после чего расширенными от удивления глазами смотрел на собственное изображение, посылающее воздушный поцелуй.       Похоже Волан-де-Морт просчитался. Прикажи он Малфою сейчас убить Поттера, а не Дамблдора, был бы ещё жив. Сейчас блондин был готов выпустить Аваду в кого угодно.       — Простите, но этот буклет закреплён только за этим вип-клиентом, — прошептал испуганный молодой паренёк за стойкой, явно понимающий, с кем разговаривает. — Мистер Малфой, я говорю чистую правду. Мы просто не можем ему отказать, честное слово.       — Что? — непонимающе и всё ещё шокировано спросил блондин, выдёргивая буклет из рук побледневшего работника, с ужасом наблюдая на каждой странице своё изображение. — Зачем?       — Этот вип-клиент сам приносит ваши волосы. Мы не имеем к этому никакого отношения, — оправдывался тот, даже не понимая, что делает только хуже.       — Зачем так много? — это и вправду не укладывалось в голове Драко. Почему нельзя было просто заказывать одного мальчика, чтобы тот играл его роль.       — Эмм… — присмотревшись, Малфой увидел, что парень не только вспотел, но, кажется, в скором будущем обнаружит прядь седых волос в иссиня-чёрных. — У каждого свой список услуг.       — Моргана…       Блондин заставил себя снова взглянуть в буклет и увидел то, о чём говорил администратор. Каждая шлюха имела свои сильные качества. Это мог быть минет, римминг, кинки и прочие извращения. Вот только сегодняшний «Драко», не только шёл до конца, но и дополнительно предоставлял пакет БДСМ-услуг. Поттер мог его хоть наизнанку вывернуть, тот и слова не скажет. Разве что стоп-слово.       — Убью его! — Драко колотило, трясло от ревности и желания поквитаться с Поттером. Но больше всего его тошнило от мысли, что это его герой, которого на самом-то деле нет.       — Простите, мистер Малфой, я вызвал начальника. Он сейчас придёт и всё объяснит, — перепугавшись, обещал паренёк, но был неожиданно проигнорирован.       — Не надо. Ты ничего не видел и не знаешь, понял меня? — пригрозил мужчина, понимая, что брюнет будет молчать только ради того, чтобы не потерять такого клиента, как Поттер. Ведь, если тот узнает про осведомленность Малфоя, больше не сможет доверять этому месту. — И говорить! Без зубов это трудно!       Парень посчитал, что последнее было сказано ему, и активно закивал, обещая держать язык за зубами, пока они у него есть.       — Как часто этот вип-клиент сюда приходит? — придумывал план мести Драко.       — Обычно каждые выходные. Если что, он присылает Патронуса и предупреждает, — нарушал все правила клуба брюнет, слишком напуганный, чтобы думать.       — Джон, тебя же так зовут? — парень закивал. — Знаешь, где я работаю? — снова кивок и, если Малфою не показалось, ещё и всхлип. — Пришлёшь Патронуса, когда он соберётся прийти в следующий раз?       — Да, конечно, — брюнет нервно вытер мокрый нос рукавом белой рубашки и облегчённо выдохнул, понимая, что убивать его никто не собирается. — Вы же не станете его убивать.? Он же… — Джон не мог называть имена, но больше бывшего Пожирателя Смерти боялся Гарри Поттера. Все знали, у кого находится вся власть волшебного мира. Никто не смел идти против героя.       — Не волнуйся, парень, он нужен мне живым, — коротко, но многообещающе ответил Малфой, сверкая кривоватой, злорадной ухмылкой.       — Как пожелаете, — тут уже было не до споров. С одной стороны золотой мальчик, с другой его больная фантазия. Лучше было вообще помалкивать и не лезть в это дело. Разве что уточнить. — Можно сказать?       — Говори, — махнул рукой Драко, всё ещё рассматривая списки достоинств своих подделок. Сказать по-честному, с его опытом он им в подмётки не годился. Всегда считал постыдным подставляться под кого-то или делать минет, поэтому и проигрывал собственным дубликатам практически во всём. Даже являясь оригиналом.       — Он был на взводе, в очень плохом настроении и, наверное, впервые взял ночного Малфоя. Я и сам удивился, — выбалтывал секреты главного аврора Джон, будто послал всё к Моргане, зная, что хуже уже не будет, а в лучшем варианте может избавить их от проблем. Он не первый год работал в этом клубе и прекрасно понимал, что этих двоих связывает не просто вражда. Своих врагов так часто не любят. В прямом и переносном смысле.       — Понятно, — это не успокаивало, но Драко почувствовал, как его злость и ярость на Поттера немного отступает. — Жду вашего Патронуса, Джон. Не разочаруйте меня, а иначе, не только засужу вашего начальника, но и вам жизнь подпорчу. Уверен, герой не будет счастлив, что вы оказались настолько болтливым.       — Да, конечно, сэр. Простите, — парень низко поклонился, не смея взглянуть в глаза блондину и мечтая поскорее от него избавиться. Он уже тысячу раз пожалел, что решил помочь дяде с бизнесом, взявшись за эту работу. Своя шкура была дороже.       — Вот и отлично, — не утруждая себя соблюдением приличий, Малфой развернулся на каблуках и покинул клуб без лишних слов и прощаний.       Он ненавидел даже саму мысль, что в этот момент Поттер мстит своему бывшему однокурснику и вытрахивает из него душу. Точнее, из его подделки. То, на что не был способен даже он, Гарри делал практически каждую неделю. Ещё тем самым изменяя своей девушке.       — Так какой из него, к Моргане, герой?

***

      Драко не смог сдержать своего негодования, устраивая перед Поттером и Малтером мини-истерику. Не понимал, что с ним происходит и кому он продал своё напускное спокойствие. Малфои были рождены, чтобы бесить окружающих своим хладнокровием. Но, похоже, это не относилось к тем, которые были влюблены в Поттера. Невозможно скрыть свою ревность, каким бы аристократом и в каком поколении чистокровным ты не был. Его бесил даже вид виноватого героя. Хотелось подойти и дать затрещину по наглой роже.       Вот только он не понимал, почему заставил героя взять новенького к себе домой. Драко с самой первой встречи чувствовал к парню необъяснимое доверие. Ему хватило слов Скорпиуса про девушек и его гетеро предпочтения, чтобы не сомневаться в порядочности блондина. Но проблема была в том, что тот мог даже не говорить об этом, а Малфой бы поверил в его невозможность соблазнить Поттера. Драко оправдывал себя неспособностью сейчас трезво мыслить. Его голова была забита главным аврором и только им.       — Мистер Малфой, ваша юная пациентка требует своего колдомедика, потому что соскучилась по нему, — сообщила ему помощница, когда тот делал вечером обход и уже собирался домой.       — Хорошо, как раз собирался к ней заглянуть, — он вручил мисс Братт карты пациентов, снимая на ходу халат. — Закончи тут за меня и отправь стирку эльфам, пусть они к утру доставят всё мне в кабинет.       — Да, сэр. Доброй ночи, — Малфой улыбнулся женщине, впервые за долгое время, найдя себе вполне компетентного работника. Не эталон, конечно, но лучшая из тех, кого ему посылали.       Палата с малышкой Кристиной находилась в конце коридора, поэтому он зачастую просто не доходил до неё, отвлекаясь на другие проблемы и пациентов. Она в этот список не входила, так как была под присмотром Дина Томаса, но неизменно просила к себе именно Драко, видимо, прикипев к нему за время отсутствия её личного колдомедика.       — Привет, не спишь? — спросил блондин еле слышно, но, как и ожидалось, девочка открыла глаза и тут же подскочила на кровати.       Драко отметил её здоровый оттенок кожи и появившийся от его визита лёгкий румянец. Он думал о том, чтобы напомнить Дину о девочке и готовить её к выписке. В Св. Мунго редко попадали дети, может, поэтому её палата была пустой, но всё же не стоило забывать о пациентке, только потому, что её лечил другой колдомедик. Это Малфой вспомнил, как Томас недовольно прокомментировал незапланированное лечение его подопечной. И это при том, что сам не выходил на связь, беззаботно умотав в другую страну навестить родителей. По мнению блондина, его вообще стоило отстранить на неделю, чтобы понимал ответственность, которую на него возлагает жёлтый халат. Но он не мог превышать свои полномочия только потому, что ему не нравится определённый колдомедик. Тот должен был совершить серьёзную ошибку.       — Мистер Драко, вы пришли, — он так и не научил девочку обращаться к нему или неформально, или по фамилии. Малфою такое обращение даже нравилось. Напоминало о школе.       — Ну, конечно. Как же я мог отказать себе в таком удовольствии навестить столь прекрасную юную леди, — проснулись в нём аристократические корни, но он быстро понял, что смущать Кристину — не выход, потом и не поговоришь вовсе, так что продолжил уже чуть строже. — И почему это мы не спим? Ты же хочешь побыстрее поправиться и вернуться к своим друзьям? Для этого нужно хорошенько спать, поняла?       — Я уже не маленькая, — заявила одиннадцатилетняя девочка, которая испугалась профессора Снейпа и выпила неизвестное ей зелье. Прям сама взрослость. — Мне можно не спать. Не хочу возвращаться в школу. Хочу остаться с вами. Ваши зелья намного вкуснее, чем у мадам Помфри.       — Но тебе уже не будет нужно зелье, Кристина. Неужели ты не соскучилась по однокурсникам? — брюнетка протестующее замотала головой с заплетёнными по обе стороны косичками и схватила Малфоя своими маленькими ручками, потянув вниз, ближе к ней. — Может быть, учителям? Директору?       — Хочу оставаться с вами. А когда немного подрасту, вы на мне женитесь. Ведь правда? — сказала она ему по секрету, прошептав на ушко, а потом отпуская будущего жениха, который только узнал об этом факте. — Но…       — Что такое? — смеясь над ситуацией, в которую попал впервые в жизни, спросил блондин. — Ты уже передумала? Так быстро?       — Понимаете, Драко, тут такое дело, — колдомедик приложил большие усилия, чтобы не засмеяться от вида хмурой девочки, которая, кажется, вспомнила причину, по которой они не могут быть вместе. — Я вроде как обещана другому.       И тут Малфоя прорвало. Он упёрся руками в колени и практически беззвучно ржал с минуту, каждый раз останавливаясь, чтобы извиниться перед девочкой, но заливаясь новой волной смеха от насупившегося, непонимающего причину его веселья, личика.       — Прости, ради Мерлина, прости, — Драко был искренне благодарен малышке, потому что последние дни чувствовал себя ужасно вымотанным, слишком серьёзным для своего возраста. Слишком уставшим быть собой. Но сейчас это казалось мелочью, по сравнению со вселенской бедой Кристины Вей. — Так кому, говоришь, ты обещана? И кто посмел посягать на твою свободу выбора без моего ведома?       — Вы не понимаете. Это я пообещала себе, что выйду за него замуж, — призналась девочка, чувствуя себя странно обиженной на саму же себя и начиная плакать. — Как я выйду за вас, Драко, когда должна стать женой Гарри Поттера?       Малфою очень хотелось упасть на пол и смеяться до того момента, когда речь его маленькой пациентки не выветрится из памяти. Это было очень смешно. А может, он был просто слишком напряжён и искал повод отпустить себя, расслабиться. Побыть немного ребёнком. Но не мог. Не тогда, когда Кристина плачет.       — Что ты, не плачь, дорогая. Я не обижусь, если ты выйдешь за Поттера, — утешал он её, присев рядом и погладив по голове. — Тебе нельзя нервничать, постарайся успокоиться, пожалуйста.       — Простите, не хотела вас обнадёживать, — кажется, девочка выхватила более важную информацию из уст колдомедика, чем разрешение на брак с самим золотым мальчиком. — А вы знаете Гарри Поттера?       — Ммм… Допустим, — что-то его начинала раздражать невозможность скрыться от этого имени. — Хочешь уже сейчас объявить ему о дате вашей свадьбы?       — А можно? — малышка присела на корточки и выпучила на Малфоя свои большие карие глаза.       — Кристи, ты же понимаешь, что дядя Гарри, как и я, слишком взрослый для тебя. Просто хочу уточнить это, если ты и вправду хочешь, чтобы я привёл его до твоей выписки, — Драко не имел права обнадёживать пациентов и тем более вводить детей в заблуждение. Это было забавно, но не более.       — Знаю, но мама мне говорит, что если о чём-то мечтать очень громко и долго-долго, то это обязательно сбудется, — поделилась девочка с ним секретом. — Я, на самом деле, хотела бы выйти за такого человека, как вы или Гарри Поттер. Вы же герои, принцы нашего времени.       — Разве я — не злодей в тех историях, что ты слышала в школе? — его давно это интересовало. Думал спросить у Северуса или друзей, но не хотел ничего им объяснять, боясь жалости.       — Да, но один человек сказал в начале года, что легко быть хорошим в мире героев — куда сложнее стать героем в мире, где из тебя растили злодея. Сами-знаете-кто вот не смог, а вы — да, — Драко бросало из крайности в крайность. Сначала необъяснимый смех до коликов в животе, теперь вот дрожь в руках и какое-то щемящее чувство в груди.       — И кто тебе это сказал? — спросил он, не находя, что можно было ответить на ту правду, которую, по его мнению, никто не видел.       — Директор Макгонагалл, когда этот глупый мальчишка Макрейн спросил, почему ваш портрет висит в том самом волшебном большом холле рядом с другими героями, — она вспоминала, как прогуливалась вдоль старинных колонн, оживающих статуй и множества портретов героев, которые сражались за её безопасность и счастливое будущее. — Вы мне ещё тогда понравились, потому что вы не плохой. Вы — мой герой.       Вот только Драко Малфою, двадцать два года отроду, неведомы были детские сентиментальности ранее. Он до сих пор чувствовал вину за то, что в тот день впустил в школу Пожирателей. За то, что являлся одним из них. Тогда он во всём винил Поттера, не сумевшего в толпе просящих увидеть его протянутую руку, как когда им было по одиннадцать. Вместо этого Гарри преследовал его и, кажется, никогда не верил, что такой, как он, выберет его сторону. Проблема была не в герое, и Драко понимал это. Просто у него никогда не было выбора как такового. Он был марионеткой в руках взрослых, и его никогда не спрашивали, чего он хочет на самом деле. Почему рождён во тьме и тянется к свету? Ведь люди не видят полутонов. Как, впрочем, и Гарри в свои шестнадцать. Как же давно это было.       — Я весьма польщен, дорогая. А теперь ты ляжешь и поскорее заснёшь, чтобы быть хорошей девочкой, — придумал он, как утолить любопытство своей маленькой пациентки. — И потом…       — Что потом? — спросила она любопытно, ложась обратно в кровать и позволяя Драко накрыть её одеялом.       — Твои мечты сбудутся, — практически пообещал он одному Мерлину известным способом привести этого несносного героя к ней. — Веришь мне?       — Да! Тогда я буду спать, мистер Драко! — бодро заявила девочка, с головой накрываясь одеялом и делая вид, что уже давно и крепко спит.       Малфой встал, потягиваясь и думая зайти в кабинет, чтобы проверить, не пришёл ли к нему крёстный, и, подходя к двери, услышал тихий голосок Кристины.       — Вы придёте завтра, мистер Малфой?       — Конечно.       Дети в его время были удивительными. Они умели мечтать и верили в самое лучшее. Не зря их герой сражался за лучшее будущее. Благодаря этому даже взрослый, немного уставший от всего Драко начинал верить, что этот мир сможет принять его ребёнка и не испортит ему жизнь только по той причине, что он — Малфой.       Ведь дети не в ответе за ошибки взрослых.

***

      — Ты пришёл? — слишком занятый текущими делами колдомедик отчаялся встретиться с крёстным, даже спустя пару дней после визита авроров в его кабинет, и пригласил Северуса к себе. — Присаживайся. Хочешь чего-нибудь?       — Чтобы речь не заходила о Поттере? — в надежде спросил хмурый профессор. Он не любил покидать свои покои и владения в Хогварсте. Все это знали.       — Хорошо, думаю это можно устроить, — с улыбкой пообещал Драко, садясь в своё кресло и ожидая, пока старший сядет напротив. — Точно чаю не хочешь?       — Нет, выпил перед выходом две кружки, — казалось, мужчина напрягся ещё больше. Не часто Малфой был так вежлив к нему. Снейп чувствовал, что дела куда серьёзнее и, возможно, абсурднее, чем он думал. — Ребёнок, может, ты перестанешь ходить вокруг да около и скажешь, что в очередной раз пришло в твой воспалённый заразой по имени Поттер мозг.       — Странно, я о нём не говорил, а вот ты, похоже, перестать не можешь, — подловил крёстного блондин, находя его лицо, искривленное в брезгливой гримасе, весьма забавным. — Хочу ребёнка.       — Тебе не кажется, племянничек, что лучше уж твоего героя хотеть? — Северус заметно расслабился, понимая ход мыслей блондина и даже в чём-то его поддерживая. Но не мог отказаться от возможности поиздеваться над младшим. — За связь с ним хотя бы не посадят.       — Как мило, что ты не можешь перестать говорить о моём герое, — старший закатил глаза. — Не волнуйся, я хочу завести ребёнка, а не совращать его.       — Не вижу, что тебе мешает завести наследника, — озвучил свои мысли Снейп, словно говорил о походе в магазин и покупке малыша по скидке. — Как насчёт детского дома в Хэмпшире?       — Я хочу родить этого ребёнка, — жаль, мужчина отказался от чая, Малфой бы хорошенько повеселился, если бы тот сделал глоток и от такого заявления шокировано выплюнул всё обратно. Блондин смотрел на застывшего, вмиг ставшего серьёзным крёстного и улыбался собственным мыслям.       — И как, собственно, ты планируешь это сделать? — Северус прищурил глаза, внимательно смотря на блондина. — Я понимаю, что нынче всё делается через одно место, но…       — Я — колдомедик, Сев, не заставляй рассказывать тебе, как помогают малышам появиться на свет, когда ведьме противопоказано рожать самой, — снова перебил старшего Драко. — Куда важнее, сможешь ли ты мне помочь забеременеть.       — Я, конечно, польщён, но, может быть, ты всё-таки попросишь Поттера…       — Сев, мне сейчас не до твоих шуточек, — подскочил колдомедик, начиная нервно мерить свой кабинет, вышагивая взад-вперёд. — Если ты знаешь хоть один способ мужчине-магу забеременеть, я тебя слушаю. Если нет — прошу прощения, но у меня ещё дела. Нужно собрать последние кусочки своей гордости и дожить с ней остаток дней. Думаю, это надолго.       — Я не знаю способ, который помог бы магу зачать ребёнка, — разбил старший надежды блондина в пух и прах, но потом играючи продолжил. — Но я знаю, как Драко Малфой может забеременеть от Гарри Поттера. Точнее, попробовать. Всё-таки это просто безумная теория, в которую я, ты уж прости, отказываюсь верить, — нехотя добавил он, вспоминая данное им слово довериться младшему и позаботиться о нём, понимая, что пришло время его исполнить.       — Говори, — Драко замер на месте перед бывшим преподавателем и готов был молить, если потребуется. — Пожалуйста, Сев.       — Мерлин, не нравится мне всё это, я ещё об этом пожалею, но… — совершенно искренне предупредил сам себя мужчина, понимая всю ответственность, что берёт на себя в случае, если ничего не получится. — Есть разновидность Непреложного обета, которая позволяет ведьмам вернуть долг жизни магу, дав жизнь его ребёнку. Рассказы об этом уже давно утеряны в истории.       — Почему? — спросил младший Малфой, обдумывая слова крёстного и зная по опыту, что не всё так просто.       — Магия по-своему понимала просьбы этих ведьм и зачастую отбирала их жизнь, чтобы вернуть долг, — Северус не любил придаваться патетике, но вынужден был говорить на языке Малфоев, чтобы точно быть уверенным, что крестник понял все риски, на которые может пойти. — Или того, кто являлся для них смыслом жизни. Саму жизнь.       — Но разве она может вернуть долг жизни, отобрав её у того, кому она предназначалась? — непонимающе, но пытаясь разобраться, размышлял блондин.       — Поэтому и сказал, что этот вариант возможен только у тебя с Поттером. В прошлом эти ведьмы не любили тех, кто спас их, и, не имея ничего более, решались отдать долг жизни с помощью ребёнка. Вот только те не могли обмануть магию, умирая ещё до того, как смогли дать кому-то жизнь. Подобные сделки стали угрожать нации и их убрали, добавив лишь отголоски в книги, а потом и вовсе спрятав их в запретной секции, — продолжал рассказывать профессор, уже давно догадываясь, насколько племянник погряз в Поттере, и как тонка была грань, за которую Драко уже пару раз пытался переступить. Ему нужен был этот ребёнок, как жизнь. В этом и была опасность.       — Значит, пострадать могу только я? — спросил бывший слизеринец, а потом сам же себе и ответил. — Отлично, это меня устраивает.       — Был случай, когда ведьма любила своего спасителя и после несчастного случая, когда и была спасена, не могла больше иметь детей, — начал старший осторожно, стараясь подготовить к возможным последствиям. — Она пошла на сделку с магией и заключила обет. Вот только, когда родила любимому мальчика, тот забрал сына, как долг жизни, признавшись, что никогда не любил её, после чего не давал ей видеться с ребёнком до конца дней.       — Хорошо, я всё равно собирался перебраться к матери, а с тобой мы можем видеться по камину или на выходных, — решал на ходу Малфой, заметно нервничая и ненавидя себя за желание остаться рядом с Поттером, даже если это будет угрожать его ребёнку.       — Драко, послушай меня, — мужчина смотрел на мальчишку снизу вверх, чувствуя раздражение, что тот слушает, но не слышит главного. — Для начала, присядь, — боясь, что тот остановится, младший сел на место, выжидающе смотря ему в глаза, готовый биться до последнего за возможность безрассудно рискнуть своей жизнью и будущим. Северус находил это отважным, но, вместе с тем, довольно-таки пугающим. — Я бы не стал рассказывать тебе об этом, если бы не был уверен, что риск оправдан. В вашем случае не должно быть никаких препятствий. Ты любишь этого Поттера, а значит, его жизнь вне опасности. Что насчёт самого мальчишки, думаю, ты и сам не знаешь, как сильно он помешан был на тебе в школе. Но ты всё равно не поверишь мне, как всегда, так что опустим это…       — Гарри — гей, — прямо заявил Малфой старшему в лицо. — Он снимает мальчиков в клубе по выходным и развлекается с ними, когда те под обороткой.       — Дай угадаю, ты сам не знал, что спонсировал сие мероприятие своими волосами? — понимающе спросил Снейп, уже более уверенный в мальчишке Поттеров. Условия обета будут точно соблюдены, и его племянник не рискует наложить на себя руки в случае неудачи. — Теперь ты веришь, что он любит тебя и не отберёт ребёнка?       — Сев, он просто хотел мне отомстить и поиметь врага, и это вполне нормальное желание для того, кто в школе подвергался моим нападкам, — Драко не собирался убегать от прошлого, в последние дни тысячу раз успев оправдать любимого и его способы выпустить пар.       — О Мерлин, ты со своим Поттером совсем в гриффиндорца превратился. Ещё слезу пусти по испорченному детству героя, но совсем не удивляйся, что вместо того, чтобы забавляться в этих клубах с обороткой своего двоюродного брата, который поганил его жизнь, или со мной, Гарри только тебя хочет наказать, — с насмешкой прокомментировал Северус. — Так уж и быть, не буду ревновать.       — Может, я доставал его больше вас? — младшему показалось, что профессор сейчас просто ударится лбом о стол и пожелает лечь в палату душевнобольных, чтобы разговаривать с более приятными и мозговитыми собеседниками. По крайней мере, на его лице было написано именно это. Поэтому Малфой позволил себе предположить. — Он хочет только меня? Почему? У него же есть Уизлетта?       — Не знаю? Может, тебе спросить это у него? — чуть менее раздражительно спросил Снейп, в который раз закатывая глаза от тупости, нападающей на каждого влюблённого человека. — К слову, о его подружке. Теперь понятно, почему твой герой обходил стороной её постель и ни разу не спал с ней, а как оказалось, никогда и не хотел.       — С каких пор ты стал специалистом в интимных делах, Сев? — удивился Малфой словоохотливости крёстного. — Помню, даже отказался объяснять мне про предохраняющие заклинания, просто послав к отцу.       — Как ты смеешь! — завозмущался было профессор, но потом свою обиду сам же и выдал. —  Я подарил тебе подробную книгу на Рождество!       — Хорошо, прости. Книги всегда были для меня лучшим подарком, — примирительно выставил руку бывший слизеринец, подмигивая крёстному, всё ещё находясь где-то в своих мыслях, где Поттер может что-то к нему испытывать. Помимо ненависти и желания вытрахать душу за всё, что он с ним сделал. — Так почему ты уверен, что эти двое не спали друг с другом? Свечку держал?       — Да, — Драко даже опомнился, удивлённо посмотрев на Северуса. — Держал свечку, когда Поттера лечили от укуса Василиска, который практически излечила слеза феникса Дамблдора, прилетевшего к герою на помощь, — стало ещё сложнее понять причинно-следственную связь. — Предостерегая твой следующий вопрос, мой, по-видимому, чудом сдавший ТРИТОНы крестник, скажу, что слезы феникса схожи с кровью единорогов и способны возрождать жизнь. А значит, человек, в крови которого содержится такое добро, может оплодотворить любую ведьму, даже если та применит самую сильную защиту.       — Но я никогда не читал об этом в книгах, — признался блондин, представляя всемирные последствия, если эта небылица Снейпа окажется правдой. — С чего ты решил?       — Этим со мной поделился Дамблдор. Он был на тот момент единственным, кого выбрал феникс и чью жизнь он спас своей слезой, — вспоминал профессор долгие разговоры со старым другом в его кабинете.       — Но тогда почему у старика не было детей? Что-то тут не вяжется… — Драко посмотрел на крёстного и, увидев полуулыбку на его лице, не смог скрыть удивления. — Не может быть! Дамблдор был геем? Серьезно?       — Думаю, он не будет против, если я поделюсь с тобой его тайной, тем более, ты и сам можешь спросить обо всём феникса, когда тот вновь возродится, — Снейп посмотрел в сторону прозрачного шкафа, где на второй полке стояла маленькая жёрдочка для Фоукса, терпеливо ожидающая его появление. — Он так и не появлялся после последнего курса?       — Нет, но я чувствую его каждый раз, когда вызываю Патронуса, — настроению Малфоя впервые за последние годы можно было дать оценку «выше среднего». Не потому, что Поттер не спал с этой рыжей девкой, нет. Герой снова по праву мог называться его, потому что не умел изменять и предавать. Это согревало его переполненное нежностью к Гарри сердце. Он сам не подозревал, что все эти дни его мучило именно это. — Он выбрал меня, когда потерял своего хозяина и назвал истинным целителем, — тоскливо поделился, возвращаясь к теме разговора. — Но посмотри на меня сейчас, я — колдомедик, как он того и хотел. Так почему же Фоукс не возвращается?       — Он не просто игрушка, Драко, — эта собственническая черта Малфоев часто утомляла Северуса, заставляя сожалеть, что не мог улететь, как эта величественная птичка, до лучших времён. К сожалению, он нужен был Драко куда чаще. — Фениксы появляются только тогда, когда необходимы своим хозяевам.       — Как в последнем бою с Волан-де-Мортом? — блондин не хотел вспоминать те дни, но всё же не смог удержаться от вопроса.       — Да, разве не поэтому твой Патронус теперь феникс? Он стал твоим самым счастливым воспоминанием, спасая Поттера, — Снейп не особо умел быть благодарным, поэтому и заставил себя продолжить. — А потом, по твоей просьбе, и меня.       — О да, крёстный. Не забывай, что за тобой долг жизни. Ты же сам сказал, что Поттер спас тебя от укуса Нагайны с помощью слёз феникса, — насмешливо напомнил Малфой-младший, а потом выпрямился в кресле, вспоминая одну важную деталь. — Но, значит, я отдал свой долг жизни перед Гарри, за то, что тот спас меня и мою семью? Я же молил Фоукса спасти этого придурка! Моргана, теперь я не смогу…       — Сможешь, — поспешил успокоить его крёстный. — Не забывай про Адский Огонь в Выручай-комнате. Этого на два долга жизни хватит, — в шутку добавил он, вспоминая те ужасные дни и видя, как племянник расстроился, явно думая о Крэббе, которому повезло меньше, чем ему. — Ты не виноват. Гарри Поттер не мог спасти всех.       — Но почему он выбрал меня, а не его? Я же в дюжину раз больше ему кровь подпортил. Не понимаю…       — А почему ты умолял Фоукса спасти Поттера? Потом ещё неделю просыпался и спрашивал в порядке ли твой герой, которого почему-то все должны спасать. Почему ты не спас свою тётку, например, или, на крайний случай, Тёмного Лорда? — Северус так и не привык называть безносого по имени, скривившись от своей глупой привычки. — Правду говорил Дамблдор, Поттера спасла любовь. Твоя любовь, Драко.       — Сев, не делай этого, — осторожно предупредил блондин, боясь поверить крёстному и потом сильно разочароваться, узнав, что всё не так. — Давай не будем говорить про чувства Гарри. Лучше расскажи мне про ритуал. Что нужно говорить, давая Непреложный?       — Ты уверен? — переспросил мужчина, внимательно смотря на бывшего ученика. Он должен был это спросить. — Дороги назад уже не будет. Неужели ты готов пожертвовать собой ради возможности иметь от него детей?       — Да. Думаю, да, — что-то решая для самого себя, ответил Малфой, вспоминая слова маленькой девочки, которая, кажется, понимала эту жизнь гораздо лучше него. — Я хочу ребёнка только от него. Ведь если о чём-то мечтать очень громко и долго-долго, то это обязательно сбудется.       Северус Снейп никогда бы в этом не признался, но он боялся остаться один. Выжить среди трупов, которые оставили после себя только воспоминания. Его родители, потом и любимая женщина. Лучший друг в лице бывшего директора Хогвартса. И сейчас больше всего страшась прийти в больницу к крестнику и не застать его на месте. Он ещё помнил первые недели и даже годы после второй магической войны. Содрогался, вспоминая потрёпанного Малфоя-младшего, молящего рассказать, всё ли с Поттером в порядке. А потом долгие недели, когда Драко приходил в себя, начиная понемногу кушать только ради него и друзей. Стоило оставить его на час-другой одного, как мальчишка замыкался в себе и переставал реагировать на внешние раздражители. Тогда-то до профессора зельеварения и дошла одна прописная истина: ни одно волшебство не сможет вылечить болезнь под названием любовь без риска потерять того, кто ею болен. Он обещал и должен был позаботиться об этом большом ребёнке, даже если считал, что то будущее, которое тот для себя выбрал — не единственное верное.       — Хорошо. Мне нужно перо и бумага. Не хочу, чтобы ты что-то напутал.       Так на белоснежном куске пергамента, пахнущем больницей и зельями, появились ровные ряды Непреложного обета, который заключал обречённый маг с самой магией.       «Глупый человек, считающий, что ему уже нечего терять», — сказал бы Северус.       «Отважный влюблённый», — ответил бы его внутренний голос, восхищающийся крестником.       «Я, Драко Люциус Малфой, отдавая право распоряжаться моим долгом жизни самой магии, хочу иметь возможность подарить взамен жизнь своему спасителю. Жизнь за жизнь. Прошу Северуса Снейпа стать свидетелем этой клятвы. Да будет так».       Из волшебной палочки остролиста вырвалась огненная петля, обвивающаяся вокруг руки Малфоя, исчезая, видимо, чтобы найти того, кто должен принять эту клятву без своего ведома. Вторую сторону брала на себя сама магия, решая будущее Драко. Принимая единственное верное решение — связать двух влюблённых магов одной судьбой. Подарить им право на новую жизнь.       Не каждому волшебнику предоставлялась такая грандиозная возможность. Как и родственные души, рожденные друг для друга. Чьи имена в истории навсегда останутся рядом. Даже если по разные стороны добра и зла.       Разве что в таком положении удобнее смотреть друг другу в глаза. Не упускать любимого врага из виду.