Класс коррекции.

— Я еще раз тебе повторяю: это не моя головная боль. Мефисто непреклонна. Сидит за широким офисным столом, заполняет аккуратным мелким почерком журналы. Идеально ровное черное каре скрывает половину лица, только красные губы видны. Которые кривятся в недовольстве. Так бывает нечасто, но Курогири снова чувствует себя школьником, которого отчитывает директор за глупые фокусы с телепортацией. Мефисто младше него, но силы воли ей не занимать. Возможно, из-за ее причуды. Тут без стальных нервов не обойдешься. — Я уладил эту проблему. Мойра хмыкает и даже не поднимает глаз от своих бумаг. Пишет. Как будто целую поэму сочиняет. В общем-то, они оба знают, что эту проблему не уладить в принципе. Вопрос в умении договариваться. Курогири хорош в дипломатических переговорах. Мефисто хороша в том, чтобы упереться рогом и принципиально не сдавать позиции. — И как же ты уладил эту проблему? Язвительно. Курогири на такие дешевые провокации не поддается. — Он проходит необходимую терапию. К тому же медикаментозное лечение… Мефисто закрывает с хлопком журнал, будто хочет застрелить (ся), встает и ставит его на полку. Берет следующий. Садится. Пишет. Делает вид, что никто с ней не разговаривает. — Ты не можешь просто взять и написать приказ об его отчислении. — Интересно, кто меня остановит? — Документально у тебя нет никаких оснований для этого. Он не причинил физического вреда ни себе, ни другим, ни даже мебели. Проблема со столом в комнате Гийома решена ведь. Свидетелей его срыва нет. Только Тодороки и Гийом, но что они скажут? Слышали крик? Гийом не подтвердит, что его пытались убить. Ты же знаешь. Да, он вроде как совершил побег из академии, но это всего лишь выговор. За первый раз. Не более. Для исключения оснований нет. Твое «я знаю» веса не имеет. — Знаешь, — наконец произносит Мойра, захлопывая журнал. — Я понимаю твои чувства. Но этот парень… нет, не безнадежен, конечно. Я такими словами не кидаюсь. Но проблема не в том, что он нестабилен, а в том, что это вполне его устраивает. Устраивает перспектива оказаться в интернате, в тюрьме и прочее. А выкладываться впустую я не намерена. Пойми, в таком состоянии он — опасен. И я не собираюсь ради твоего идиотского желания зализать раны и заглушить свое чувство вины ставить под угрозу жизни моих ребят. Я несу ответственность за всех остальных детей этого класса. И я не хочу, чтобы они находились в опасности. Когда Мефисто повышает голос, становится понятно, что ее правда зацепила эта ситуация, что дело не только в том, что ей хочется принципиально насолить Курогири. Она поднимается с места и подходит к мужчине. Темные глаза недовольно щурятся. Мойра шипит: — Разбирайся с этим сам. Я своими детьми ради твоих амбиций и компенсаций жертвовать не собираюсь. И очень сомневаюсь, что ты разобрался с его ебаным адом в голове. — Своими? С каких пор тебя это волнует? Кстати, учителю так не стоит выражаться. Мефисто фыркает и отходит от Курогири. Айзава смотрит на нее, чуть вздернув брови, скрестив руки на груди. — Пропишите этого в моей должностной инструкции, — криво улыбается Мефисто, чуть наклоняясь и заглядывая Айзаве за спину в приоткрытую дверь. — В чем проблема? — хмурится Шота. Лениво проходит дальше в учительскую, цепляясь взглядом за стоящего у стены посетителя. — О… Вы этот… опекун Шигараки Томуры? — Да, — отвечает вместо Курогири Мефисто. — Он хочет, чтобы мы приняли обратно его подопечного. После его… истерики и побега. А я не хочу таскаться с неуравновешенным психопатом. — Достаточно странно это слышать от той, кто ездила по интернатам и вытаскивала оттуда детей, — качает головой Айзава. — Если его опекун хочет, мы не можем отказать. Разве нет? — А хочет ли ребенок? — Если мы у всех детей из классов коррекции будем спрашивать, хотят ли они здесь учиться, мы закроем все эти классы. Правда хочешь отобрать у парня шанс на нормальную жизнь из-за своих страхов? Это на тебя не похоже. — Не отбираю я ничьи шансы. Он сам с этим прекрасно справляется. Мефисто со стуком ставит журнал обратно на полку. Каблуки клепаных сапогов стучат по деревянному полу. Злостно. Мефисто не хранит в себе ярость, выплескивая ее непосредственно на объект. Поэтому резко разворачивается к Курогири и недовольно спрашивает: — Он сейчас здесь, в коридоре? — Думаю, данную ситуацию лучше обсуждать со мной, — сдержанно отвечает Курогири, но Мойра резко разворачивается. Остановить ее никто не успевает. Она пулей вылетает в коридор. Взгляд мгновенно фиксирует подростка, сидящего чуть поодаль от учительской, ссутулив плечи. Мефисто решительно направляется к нему. Шигараки слышит стук каблуков и поднимает голову. Увидев разъяренную учительницу, он встает на ноги и пытается вклиниться в разговор быстрее, чем на него начнут кричать: — Мне очень жаль, что все так получилось. — Мне нахуй не сдались твои фальшивые извинения! — рявкает Мефисто, прижимая вмиг растерявшегося юношу к стене за плечи. — Ты зачем сюда пришел? Чтобы снова сидеть со скорбным видом и при первом удобном случае нарваться на неприятности и отправиться в психушку? Так иди тогда голубям головы на площади откручивать. А к моим ребятам не лезь. Я тут тоже не собираюсь плясать и уговаривать тебя быть хорошим мальчиком, если тебе это самому нахуй не сдалось. У меня нет такого огромного чувства вины, как у Курогири. Я тебя легко отправлю в места не столь отдаленные. Мефисто задыхается своим гневом, делает шаг назад. Глаза стремительно чернеют, затягивая белок. У Мойры и у самой в голове ад, только она держит его в крепкой узде так, что ад и сам ее боится. — Что ж сразу не отправили? — шепотом спрашивает Шигараки, отвернувшись в сторону. — К чему все эти крики? Я хоть сейчас могу собрать вещи и… Ярость переливает через край раскаленной черной смолой. Красивое лицо Мефисто кривится от отвращения. Она даже не пытается себя сдержать. Заносит руку. Всего секунда. — Мойра, не смей его трогать! Шигараки зажмуривается и вжимает голову в плечи. Непроизвольно. Такой жалкий жест ребенка, который _привык_. Нет ни попытки увернуться, ни попытки защитить себя. В целом, это не похоже на поведение Шигараки. Это сразу понимают и Мойра, и Айзава. Удара так и не следует. Томура ждет еще секунд десять, а потом неуверенно открывает глаза. Мефисто, с непроницаемо спокойным лицом, все еще стоит над ним. С занесенной рукой. Но тонкое запястье перетягивает белая лента, которую натягивает Айзава, не позволяя сорваться, а самого Шигараки окружает облако черного тумана. — Мойра О’Хэлл, — строго и неожиданно угрожающе говорит Курогири, — если ты тронешь его хоть пальцем, я одну твою половину телепортирую на северный полюс, а вторую — на южный. И я не шучу. — Знаю, что не шутишь, — сцеживает сквозь зубы Мефисто, дергая рукой и ослабляя ленту. — Затея была дерьмовая, признаю, но в мой педагогический процесс лезть не нужно. Айзава, пусти меня. — У нас, знаешь ли, запрещено бить детей. — Пусти, я сказала. И не лезь. Лента окончательно спадает с руки. Айзава подтягивает ее к себе, хмуро смотрит на Мефисто, которая снова поворачивается к Шигараки. Теперь уже с ледяным спокойствием, и определить, что же пугает больше, сложновато. Томуре хочется отойти от нее, но он мысленно приказывает себе стоять и не шевелиться, не показывать свою слабость. Глаза у Мойры снова просто темные, а лицо прекратило выражать отвращение. — Зачем ты здесь? Вопрос простой до безобразия. Томура честно не знает. — Меня попросили. — Если проблема только в этом, я прямо сейчас напишу приказ о твоем отчислении. С волчьим билетом, чтобы тебя ни одна школа или академия не приняли. Давай, думай, Шигараки Томура. Ты ведь не глупый мальчик. Не безнадежный. Знаешь, сколько я таких, как ты, видела. Не здесь, не в этой идиотской, стерильной академии. А по подворотням, помойкам и притонам, по преступным организациям. Мальчики и девочки, которых жизнь пиздит до кровавых соплей. Не отворачивайся, смотри на меня. — Мефисто резко дергает подбородок Шигараки на себя, заставляя его смотреть в глаза. — Ты ведь такой же, ты знаешь, как это бывает. Просто повезло чуть больше. И исхода здесь два: подохнуть в какой-нибудь канаве или выгрызть себе право на существование. Зачем ты здесь? — Меня попросили. — Думай, я тебе говорю! Давай, найди в себе какие-то зачатки стыда, чувства вины и долга. Я знаю, что все эти медицинские карточки пиздят. В тебе есть все это. Но ведь спрятать и забыть проще. Закопать себя — проще. Наказать самого себя — проще. Зачем ты здесь? От настойчивого вопроса хочется сбежать, зажать уши, забиться в угол. Мефисто крепко держит за подбородок, острые ногти впиваются в кожу. Томура хочет отвернуться, отстраниться, но за спиной стена, и от словесных пощечин его никто защищать не собирается. И лучше бы Мефисто ударила его по лицу, чем так. По полудохлому желанию быть как все. Шигараки начинает судорожно колотить. Хочется закрыть лицо руками. Спрятаться. Томура пытается ухватиться за тонкую, но сильную руку Мойры, убрать ее от себя, но не получается. Он молчит слишком долго, и Мефисто чуть встряхивает его. Шигараки на автомате повторяет: — Меня просто попросили. Я… — Нет, забудь это, — обрывает его Мойра, второй рукой зажимая Томуре запястья, чтобы он не пытался убрать ее руку от своего лица. — Ищи. Ищи это в себе. Никому не нужны твои жалкие попытки наказать себя. Думаешь, ты ужасный и не заслуживаешь прощения? Бред. Только мертвые не делают зла. Давай, найди в себе причину дальше быть живым. Мефисто резко отпускает Шигараки и делает шаг назад. Хмурится, глядя, как парень поспешно закрывается руками, пытаясь так себя успокоить. — Если ты не хочешь этого сам, я избавлю тебя от такой необходимости и просто напишу приказ, — совсем тихо, чтобы слышал только Томура, говорит Мефисто. — Мне хватает одного насильно зачисленного, который всеми силами старается из-за этого переломать себе жизнь. Я не Курогири. Я оставляю выбор за тобой. Но решить ты должен прямо сейчас. Мойра выжидающе замолкает. Шигараки смотрит на нее по-детски затравленно. Пальцы непроизвольно соскребают с шеи кожу. До крови. Курогири пытается к нему подойти, но Айзава придерживает его за плечо. Не сейчас. Время тянется мучительно медленно. Мефисто хочется, чтобы он хоть что-то сказал, но Шигараки просто сверлит взглядом пол. Мойра прикрывает глаза и качает головой. Она всегда готова дать шанс, но уговаривать — это не ее. Каждый имеет право разрушать свою жизнь, если уж ничего другого не остается. Она разворачивается и уже готовится уйти обратно в учительскую, размышляя, где можно взять образец приказа об отчислении, но Шигараки внезапно хватает ее за рукав пиджака. Мефисто останавливается и оборачивается. Томура поспешно ее отпускает, будто и сам не ожидал от себя подобного, смотрит чуть растерянно, испуганно. Потом запускает пальцы в волосы, тянет назад и нервно бормочет: — Я… правда здесь, потому что Курогири попросил. Потому что я не хочу его… разочаровывать. Он так много для меня сделал. Я могу не выглядеть благодарным, но это не значит, что это не так. Он считает, что я могу чего-то достичь и прочее, и я хочу ему верить. Поэтому соглашаюсь. Я бы хотел… оправдать его надежды. А для этого мне нужно быть здесь. Это так себе причина жить и быть, но у меня будет повод ее найти, потому что в меня верят. И… пожалуйста, леди Мефисто. Мойра вздыхает и качает головой, слабо улыбаясь. Обернувшись, кивает Айзаве и говорит: — Ну вот, а вы тут все не верили в мой педагогический и терапевтический талант. Потом поворачивается к все еще настороженному Шигараки, поднимает руку. Томура рефлекторно вжимает голову в плечи, но вместо ожидаемого удара Мефисто мягко треплет его по волосам, попутно говоря: — Значит так, Томура. Приказ отменяется, но будешь у меня на особом счету. В следующий раз я звонить твоему опекуну не буду. Сразу обращусь в Тартар. Знаешь, что это? — То ли тюрьма, то ли психушка для особо опасных преступников, — растерянно отзывается Томура, поднимая глаза, но позволяя гладить себя по голове. — Умница. Я уверена, самоконтроля в тебе больше, чем ты показал сейчас. Не нарывайся. Старательно проходи терапию. Делай домашние задания. Заводи друзей. Мне, в принципе, не жалко дать тебе второй шанс, раз уж ты понял, почему здесь находишься. Но если встанет выбор между твоей свободой и жизнью и здоровьем остальных ребят, я выберу второе. Понял? — Да. — И перед Тодороки извинишься. Напугал его своим психопатичным поведением. — Ладно. Перед Гийомом тоже? — Нет, — качает головой Мефисто, опуская руку. — Гийом уже отгреб по всем фронтам, но я все еще считаю, что заслуженно. Умей он держать язык за зубами, этой ситуации бы вообще не было. Но, думаю, он уже осознал. Ему просто было обидно, что ты его бросил в интернате. — А говорил, что не обижается, — бормочет Шигараки. — А я говорю, что люблю детей. А Айзава — что ему нравится быть учителем. А Курогири — что он хороший человек. Все мы врем. Но он пройдет свою часть терапии на этот счет. От вас просто требуется вести себя нормально. Когда у тебя заканчивается курс? — Завтра. — Славно. Значит завтра вместе со справкой можешь возвращаться. — Мефисто разворачивается и громче говорит: — Курогири, слышал? Никаких звонков, сразу Тартар. — Да, слышал. — Тебя вообще не смущает, что я теперь знаю, что ты не просто его проворонила, но и приложила руку к побегу? — устало спрашивает Айзава, почесывая в затылке. Проходя мимо, Мефисто небрежно кидает: — Напиши на меня донос директору. Если тебе не лень. А теперь все брысь, мне работать надо. Не дожидаясь еще каких-то замечаний, Мойра демонстративно хлопает дверью. На самом деле, учительская — это не ее персональный кабинет. И, как минимум, Айзава имеет право на свое «какого хрена», но Мефисто это мало волнует. А Айзаву мало волнует, что перед ним захлопнули дверь. В учительскую ему, в общем-то, и не надо. Он просто услышал, как Мефисто кричит, вот и решил заглянуть. В конце концов, эта дама — такая же головная боль для него, как для нее — четыре класса коррекции, которые ей навязали. Мефисто садится за стол, снова обложившись журналами, блокнотами, распечатками и прочей чепухой. Еще со времен Северного Флота она привыкла работать с бумагами, но это все равно угнетало. Стоит только вникнуть в суть одного из приказов, написанного, как будто нарочно, максимально вычурным и сложным языком, в дверь настойчиво стучат. Мефисто поднимает голову и хмурится. Вряд ли это кто-то из учителей. Они бы, даже с подозрением относясь к новой учительнице, не стали бы опускаться до такого. Значит, кто-то из детей. Стук повторяется. Мойра оборачивается, будто не знает, что единственная сидит до ночи пятницы над журналами. Вздохнув, поднимается и открывает дверь. — Здрасьте! Ну конечно. Кто еще в восемь вечера может додуматься ломиться в учительскую. — Я не понимаю, сегодня что, день «достань своими никому не нужными проблемами леди Мефисто»? — С праздником! — Мы тоже очень рады вас видеть. Тога стоит, заложив руки за спину. Улыбается в тридцать два, имитируя дружелюбие. Даби топчется у нее за спиной с кислым выражением лица. Его явно затащили сюда насильно. — Что-то случилось? — спрашивает Мефисто, все еще держась за дверь, будто готова захлопнуть ее в любой момент. Тога оборачивается на Даби, но тот толкает ее в плечо. Где-то минуту они неразборчиво шипят друг на друга, решая, видимо, кто будет говорить, а потом Химико, резко развернувшись, выпаливает: — Мы по поводу Томуры-куна! Его нет уже неделю. Когда он вернется? — Ага. И вернется ли вообще. — Вернется! — надувается сразу Тога, оборачиваясь. — Чего ты снова начинаешь? — Я объективен, — разводит руками Даби. — Всякое может быть. Но если что, Тога обещала устроить забастовку, если вы его не вернете. Мефисто, вскинув брови, смотрит на Химико, и та с готовностью кивает. Страшно представить. Прикрыв глаза, Мойра вздыхает и медленно произносит: — Вернется. Завтра. Тога издает радостный писк, повисая у Даби на рукаве. Тодороки, впрочем, все еще не выглядит восторженным. Ему тяжело определиться, как он относится к данной ситуации в целом и к Шигараки с его срывами в частности. — А вы что, волновались за него? — внезапно спрашивает Мефисто. — Да, — мгновенно отвечает Тога. — Ну так, — тянет Даби. — Мало ли что с ним могло стать. Интересно же. — О! О! Давайте сделаем вечеринку возвращения! Можно? Леди Мефисто! — Да ради бога, — отмахивается Мойра. Химико прикладывает ладошки к лицу, стремительно краснея от возбуждения, и срывается с места, таща за собой за рукав Даби. Тот ойкает, пытаясь удержать равновесие и остановить одноклассницу. — Э, погоди. Я ж еще хотел спросить кое-что у леди Мефисто. Тога, блин! — Потом спросишь. Если Томура возвращается завтра, нужно начинать подготовку немедленно! — Тога! Не будь такой эгоисткой. — Твой отец все еще в командировке, поэтому на этой неделе не приедет, — как бы невзначай кидает Мефисто, без вопросов зная, что хочется знать Даби. Тот оборачивается, чуть удивленный, и кивает: — О, круто. Спасибо. Вы прям мысли мои читаете. — Хотите, я принесу вам кусок праздничного торта? — спрашивает Тога. Мефисто приподнимает брови и улыбается: — Я бы, конечно, предпочла кусок жареного мяса, но и торт будет неплох. — Договорились. Химико наконец утягивает Даби на лестницу. Мойра еще недолго стоит, прислушиваясь к их голосам в затихшей пустой академии. А потом тихо усмехается: — Какие же дурилы. Люблю их все-таки. * — И я ему так говорю: чувак, нет, это так не работает! И ты думаешь, он меня послушал? Нет. Кто меня вообще слушает?! — Прости, ты что-то сказал? Я прослушал. — Очень смешно. Даби смеется, заваливаясь в комнату спиной вперед. Джин пытается пнуть его на ходу, но промахивается. И замирает с широко распахнутыми глазами. — О. Эм… Привет. Давно тебя не было. Даби покачивается на пятках и оборачивается. Шигараки сидит на своей кровати, подтянув к груди колени, и что-то читает. Будто и не пропадал никуда на неделю после сомнительной истерики. Тодороки старается натянуть на лицо дружелюбие. — Привет. Значит, Мефисто не соврала, что ты сегодня вернешься. Круто. Только Тога еще не готова. — Не готова к чему? — хмурится Шигараки, откладывая книгу. — И почему Мефисто тебе об этом говорила? — Не только мне. Еще Химико. Мы с ней ходили спрашивать. — Зачем? — Интересно было. Тога волновалась. — Зачем? Даби вздергивает брови, хмыкая, но не отвечает. В общем-то, это неумение принимать чужое беспокойство ему понятно. Среди ребят из классов коррекции таких достаточно. Поэтому вместо этого Тодороки пинает по колену развалившегося на его кровати Джина и недовольно бурчит: — Вставай давай, это мое место. — Я так устааааал. — А где вы были? — негромко спрашивает Шигараки. Настороженно. В конце концов, это ведь не его дело. — Физику переписывали, — отмахивает Даби, продолжая пинать друга по свисающей ноге. — Как же ты там не надорвался ручку-то держать, хороший мой. — Интеллектуальный труд тоже тяжелый. — Особенно, когда мозгом пользуешься раз в полгода. Вставай давай. Иначе я лягу на тебя сверху. И буду по-гейски шутить о совместно проведенном времени в постели. — Звучит очень угрожающе, но я все равно не встану. Даби смеется, но все-таки садится на стул. Краем глаза следит за своим соседом. Шигараки улыбается, закрыв рот ладонью. Угрожающим не выглядит. Потерянным, чуть грустным. Явно ждет, что его будут осуждать за произошедшее. Шея переклеена хирургическими пластырями. Даби хмурится и негромко спрашивает: — Поранился? — А? — растерянно отзывается Томура, сразу же рефлекторно касаясь шеи. — Нет. Это нервное. Заклеили, чтобы не сделал хуже, чем есть. Так что там с Тогой, которая к чему-то не готова? — А. Точно. Прости, отвлекся на Джина в своей постели. Соблазнительно. — Иди нахеееер, — тянет тот, махая рукой, но вставать не спешит. — Просто она решила сделать типа… сделать вечеринку в честь твоего возвращения. — Шигараки удивленно поднимает брови, не находя, что сказать. — Просто она еще не закончила. Готовит там что-то вместе с Хирошимой. — А Хирошима-то тут причем? — тихо спрашивает Томура. — Ну как, тоже скучала. Сказала, что единственный умный человек в классе появился, а мы умудрились его довести. А еще, собственно, она единственная, у кого есть деньги на праздник. — А еще у нас есть бутылка вина! — снова машет с кровати рукой Джин. Даби цыкает на него: — Тихо ты. Это был сюрприз. Не хватало только, чтобы кто-нибудь прознал об этом. Ты, кстати, пьешь? — Ну, я жил два года в комнате над баром. А еще в приюте и интернате… — Ясно. Правильнее было бы спросить, как ты еще не спился. О, давайте попросим Тогу замутить пиццу? Смерть как хочу. Давайте, подтягивайтесь. Даби подскакивает с места и выходит из комнаты. Джин замученно стонет, переворачиваясь на бок, но, наткнувшись на взгляд Шигараки, мгновенно смолкает. — Я пугаю? — спрашивает Томура. — Совсем нет. До мурашек просто, — кивает Джин. На это бы обидеться, но не получается. Шигараки отворачивается и улыбается. Чудные они все. Но вроде неплохие. Может, правда получится найти здесь что-то большее, чем очередную клетку? Они еще пару минут сидят в тишине, а потом Джин говорит: — У меня тоже есть красная наклейка. И желтая. Это все херня. — Красная? — Ага. Только я ничего не расскажу. Просто к тому, что… ну, для нас это не важно. Ты, главное, своих же не обижай. Даже Гийома. Он сказал, что вы вместе были в интернате в Токио. Правда? — Я постараюсь, — слабо улыбается Шигараки. — Да, правда. — Ладно, пойдем, — вздыхает Джин, поднимаясь с кровати. — Тога правда будет рада тебя видеть. И близняшки. Они тоже много трепали Даби на тему того, куда делся его сосед. Томура хмурится, вставая. Так странно. Эти люди правда думали о том, куда он мог деться? И даже не в контексте облегчения при избавлении от неприятностей? Точно сумасшедшие. Когда Шигараки заходит на кухню, Тога радостно восклицает: — Томура-кун! С возвращением! Я так рада. Она пытается повиснуть у парня на шее, но ее перехватывают за пояс и ставят в другое место. Химико возмущенно что-то пищит, но Гийом хватает Шигараки за локоть и тянет обратно в коридор, на ходу кидая: — Прости, красотка, но я первый на очереди к нему. А ты готовь пока пиццу. Тенко-тян, давай за мной. — Она уже в духовке! Быстрее духовки я не умею. Гийом отмахивается и ведет Шигараки в гостиную. Под действием лекарств Томура не успевает как-то отреагировать, поэтому послушно тянется следом. Аустер останавливается напротив и выпаливает: — Прости меня за всю эту ситуацию. Я больше так не буду. — Скажи еще, что сожалеешь, — хмыкает Шигараки. — Ты что, нет, ни капельки. Я считаю, что в чем-то перегнул, но не считаю, что был неправ. Я говорил правду. Свою, но правду. Но раз уж ты снова здесь, значит, ты не так уж всерьез согласен на психушку. Значит, чуть-чуть ошибся. Значит, извини, что так вышло. К тому же, мне Мефисто ввалила так, что страшно пересказывать. Шигараки чуть отворачивается, тихо смеясь. Гийом вздыхает и улыбается. — Мир? — Постараемся. Но ты ж не сможешь просто взять и заткнуться. — Конечно. — Обиженка. — Да. А еще завидую. И вообще ты мудак. Но нам все равно придется тусить вместе. Так что, лучше хотя бы попытаться помириться. Я не ты, я в интернат вернуться не хочу. — Я… тоже. Наверное. — Ой, не задабривай меня, — отмахивается Гийом. — Пойдем уже. Ради пиццы и вина я даже готов сделать вид, что рад твоему возвращению. — Ага. Ради пиццы и вина я тоже готов сделать вид, что рад своему возвращению. Когда Тога разрезает и раскладывает по тарелкам пиццу, а остальные устраиваются по своим местам, Джин извлекает из самых глубин шкафа бутылку вина и ставит перед Даби. — Открывай и разливай, — командует он. Даби кривится и недовольно смотрит на него. — Что? Кто в наших отношениях мужик? Открывай давай. Я не умею. — О! Как бутылку открывать, так у нас сразу какие-то отношения образовались. Милый, мне кажется, ты меня используешь в корыстных целях. — Не кажется. — В самое сердце, ну. Дайте мне хоть нож. Почему никто из нас за полтора года так и не додумался купить штопор? — Мы тупые? — нарочито вопросительно предполагает Шуичи. — Тоже верно, Ватсон. — Почему вы не попросите открыть Гийома? — хмурится Шигараки. — В смысле… он ведь может просто тыкнуть пальцем в пробку и переместить ее из бутылки к себе. К чему эти извращения с ножом? Даби, который уже взял себе нож и, на всякий случай, вилку, замирает и, часто моргая, смотрит на Шигараки. Потом поворачивается к другим и спрашивает: — Слушайте, а серьезно? Хули вы мне полтора года мозг ебете, если можно было так? Вот что значит умный человек в компании. Гийом… Аустер хмурится, но все-так берет бутылку. Честно говоря, он не уверен, что это так работает. Но все равно тыкает пальцем в пробку и, чуть выставив вбок руку, активизирует способность. Пробка материализуется в ладони. И бутылка, и рука остаются целыми. — Какой я многофункциональный, — хмыкает Гийом, передавая бутылку обратно Даби. Тот успевает разлить вино себе, Джину и Аустеру, когда дверь на кухню хлопает. Даби тихо ругается и поспешно пытается засунуть бутылку под стол, но не успевает. Мефисто устало спрашивает: — Нет, Тодороки, объясни, почему я вечно ловлю тебя то с сигаретами, то с выпивкой? Ты не умеешь быть беспалевным? — Мне просто не везет, — бормочет Даби, по инерции все еще пытаясь прикрыть бутылку. — Простите. — Будешь в понедельник мыть класс наш. Как раз никто давно этим не занимался. — Один? — возмущенно восклицает Даби, распрямляясь. — Ну, бутылку-то я застала только в твоих руках. — Это нечестно. Пить-то будут все! — Значит, помоешь еще и класс Айзавы. — Леди Мефисто!.. — Это за то, что пытаешься предать собственный коллектив. Не волнуйся, я уверена, кто-нибудь до конца понедельника успеет облажаться, и у тебя будет помощник. Я вообще пришла за обещанным куском торта. Тодороки, ты охренел? — Ну, а что? — пожимает плечами Даби, продолжая разливать вино по чашкам. — Все равно я уже за это наказан. Чего времени-то терять. — Восхищена твоей беспардонностью. — Торт еще не готов, — встревает Тога, отвлекая внимание Мефисто. — Я вам потом сама принесу. Но есть пицца. Хотите пиццу? Я сделала специально сектор с каперсами, потому что вы их любите. — Что? Откуда ты знаешь, что я их люблю? Тога самодовольно улыбается, но молчит. Достает тарелку и перекладывает на нее кусок пиццы. Мефисто усмехается. Она правда любит каперсы. И этих детей. Она берет тарелку и, чуть подумав, забирает из рук Тодороки чашку с вином. — Э! — возмущается Даби. — Пить вредно, — парирует Мефисто, направляясь к выходу. — К тому же, у тебя есть еще. — Хоть чашку верните! Нет, ну что такое?! Шигараки закрывает половину лица ладонью и улыбается. Близняшки сидят по обе стороны от него, положив головы на плечи. Тога суетится с тортом и постоянно просит что-нибудь попробовать. Шуичи, Даби и Джин обсуждают какую-то ерунду, громко смеясь. Гийом спорит с Хирошимой об астрономии. Айба и Мустард пытаются скачать какой-то новый фильм сразу в хорошем качестве. И все кажется таким привычным. Будто так было и будет всегда.