Класс коррекции.

Шум из класса слышится еще в начале коридора. Невзирая на раннее пробуждение, Шигараки все равно безнадежно опаздывает. Даже без завтрака. Даже без попытки прилично выглядеть. Потому что выглядеть прилично, когда дурацкий обязательный школьный пиджак натянут поверх толстовки, вообще проблематично. Кажется, единственное отопление, которое смогло бы согреть Шигараки Томуру в стенах академии — это неистово полыхающий пожар. Надо бы обратиться к Даби. Ах да, он же обиделся. Полночь, которая как раз должна у них вести урок, выруливает неизвестно откуда (к слову, тоже опаздывает на три минуты), бряцает своими наручниками. Шигараки ругается про себя, переходя на бег. Если он не успеет вскочить в кабинет перед учительницей, начнется очередная морока с Шигараки-сколько-можно-опаздывать-мне-позвонить-твоему-опекуну? Честно говоря, хоть президенту бы звонили. Это ничего не поменяет. Просто Томуре немного стыдно, что Курогири вечно отвлекают от дел из-за такой ерунды. Кажется, он не возился со своим подопечным в таком количестве, когда тот жил под боком. Система ссылки работает как-то неправильно. В очередной раз проклиная свое неумение в тайм-менеджмент, Шигараки громко окликает: — Каяма-сан! Постойте, пожалуйста. Полночь останавливается буквально в трех шагах от класса и оборачивается, удивленно вскинув брови. Ждет, пока ученик дойдет до нее, и спрашивает: — Что-то случилось? — Ага, — кивает Шигараки, не останавливаясь и юркая в класс. — Я просто опаздывал, а вы слишком быстро шли. Немури растерянно моргает, а потом всплескивает руками. Для полноты возмутительной картины перед ее носом еще и дверь захлопывают. Нет, ну это уже ни в какие рамки! Полночь широко открывает дверь чуть ли не с ноги, глаза за очками сверкают яростью, чуть наигранной, конечно, но все же. Шигараки плюхается за свою парту, будто там и был, и корчит самое невинное выражение лица из всех ему доступных. Гийом, сидящий на соседнем ряду, неприлично ржет. — У тебя совесть есть, Шигараки? — Вы не можете предъявить мне претензию, что я опоздал, потому что когда я вошел в класс, вас здесь не было. Вы не могли знать. — Ага. А ничего, что это ты меня окликнул, и поэтому я не зашла в класс? — Не доказано, — пожимает плечами Шигараки, роясь в сумке. — У вас нет свидетелей. Гийом, прекрати ржать, сколько можно. — Прости, — задыхаясь, отзывается Аустер. — Просто ты такая сволочь, что я в восторге. Немури со стуком кладет на парту Гийома плетку, и парень мгновенно осекает свой смех и выпрямляется, принимая приличный вид. Полночь щурит глаза, но потом отходит и возвращается к учительскому столу. Пока она перебирает бумаги и планы, Шигараки быстро оборачивается к Даби и едва слышно шепчет: — Все окей? Даби отвлекается от увлекательного созерцания стены, удивленно вскинув брови. А потом, широко скалясь, отвечает почти в голос: — А тебя это что, волнует? — В мои планы на ближайшие пару лет не входит быть подожженным во сне, — проигнорировав самодовольство, хмыкает Шигараки. — Так что? — Нормально. Я отходчивый. — Он королева драмы, забей, — отзывается со своего места Хирошима, скучающе подпирая ладонью подбородок. — Ничего он не сделает. — Я плох в таких тонкостях, так что лучше уточнить. — Мало того, что ты опоздал, так еще и болтаешь, — вздыхает Немури, и Томура мгновенно разворачивается, делая вид, что не понимает, о чем она. — Так, ладно, ребятушки. Сегодня у нас не совсем простое занятие. Обычно, на геройском факультете, мы практикуем это на год раньше… — С учетом, как вы поигрываете плеткой, звучит неприлично… — Тодорокиии… — угрожающе прищуривается Немури, и Даби поспешно отводит глаза в сторону, делая вид, что не слышал своей фамилии. — Речь о… выборе геройского прозвища! Все вы знаете, что при должном старании и приемлемом поведении, закончив дополнительный полуторагодовой курс вы сможете получить временную геройскую лицензию! А значит, вам может понадобиться и прозвище! Ну-ну, не нужно делать такие кислые лица. Будет весело. На тренировках учителя будут называть вас по этим прозвищам. Нужно, чтобы оно было показательным, запоминающимся, оригинальным. Чтобы люди могли думать: «О, это же тот самый!» И сразу представляли вас. Если у кого-то что-то не получится, мы можем подобрать ему имя все вместе! Но для начала я дам вам на размышления пятнадцать минут. Время пошло. И нет, Тодороки, опусти руку, ты не можешь просто уйти. — Да не хочу уходить, — отмахивается Тойя. — Просто у меня уже есть готовый вариант. В смысле, это не то чтобы геройское прозвище, но если по нему будут обращаться учителя… Немури чуть растерянно моргает. Тодороки выглядит неожиданно искренне заинтересованным. Даже подозрительно. Она берет заранее приготовленные картонки, фломастеры и раскладывает перед учениками. Потом возвращается к столу и поправляет кафедру. Только после этого говорит: — Как только придумаете, напишите свое имя на предложенной карточке и можете представлять. Даби с легким щелчком открывает фломастер, примериваясь, как бы так разместить прозвище, которое уже начал считать чуть ли ни родным именем. Пишет сверху два иероглифа 荼毘 и, еще немного подумав, дописывает английский вариант Dabi. Однако, стоит закрыть фломастер, желание отдавать табличку внезапно пропадает. Вряд ли подобный вариант оценят. Он уже это проходил, кажется. Все равно это наверняка превратится в неуместные разборки и упреки. Тога крутит свою картонку и так, и этак. В голову ничего не лезет. Хочется быть оригинальной, а придумываются только всякие дурацкие «супергерл» и «суперледи». Не то чтобы Химико не считала себя супер, просто сейчас нужно было другое. — Химико, не надо грызть табличку! — восклицает Немури, когда Тога начинает примериваться к краю зубами. Девочка замирает с поднесенной ко рту табличкой, словно пойманная с поличным, но тут же со стуком кладет ее на парту. Еще с минуту просидев спокойно, сползает со стула и под осуждающий взгляд Полночи подкрадывается к Шигараки. Сделав максимально жалостливое лицо, протягивает: — Томура-кууун, ты уже сделал себе? — Нет, и не собираюсь. — О. Тогда помоги мне. Хочу что-нибудь крутое, но в голову лезет только всякая банальщина. Кличку Супергерл уже заняла какая-то дура из комиксов. — Как насчет заноза-в-заднице-герл? — мрачно бормочет Шигараки, решая химию вместо задания Полночи. Химико недовольно фыркает и пытается вцепиться острыми зубами Томуре в плечо. Он изворачивается и кидает в одноклассницу ручкой, но Тога успевает отскочить. — Нечего меня слюнявить. — Я все Даби расскажу, — капризно тянет Тога, наклоняясь вперед. — Что ты ему расскажешь? — Не знаю, не придумала еще. Но обязательно что-нибудь расскажу. — А леди Мефисто к нам не придет? — спрашивает Хирошима. Ее табличка все еще пустая. Немури чуть поджимает губы и, помедлив, отвечает: — Ну, вообще должна была. Просто, вероятно, она сейчас занята и придет попозже. — Ясно, Мефисто решила не напрягаться, — кивает Шуичи. — Как обычно. Вообще-то классный руководитель должен за такими мероприятиями следить. — Мефисто могла бы прийти чисто посмеяться с того, какие мы идиоты, — кивает Гийом. Полночь кидает быстрый взгляд на часы. Она подошла к Мефисто раз пять с просьбой явиться на этот урок. Но Мойра, видимо, недалеко отошла от собственных учеников в плане ответственности. В целом, ребята выглядят достаточно скучающими. Тойя, который вызвался сразу добровольцем, заметно скис, устроив голову на парте. Тога подтащила стул к Шигараки и что-то с ним обсуждает, периодически отвлекаясь на попытку его укусить. Остальные просто задумчиво пялятся в свои таблички, вертя в пальцах фломастеры. Полночь вздыхает и решает взять дело в свои руки. Хлопнув в ладоши, она оптимистично провозглашает: — Ну что ж, давайте начнем слушать друг друга. Тойя, ты, кажется, вызывался добровольцем. Давай, покажи своим одноклассникам пример! Даби вздыхает и недовольно смотрит на учительницу. Та выглядит весьма воодушевленной. И казалось бы: кто его в начале урока за язык тянул? Выждав еще минуту, Тодороки поднимается из-за парты и, небрежно подхватив табличку, направляется к кафедре. Встав за нее, он выставляет вперед табличку и как-то недовольно произносит: — Это имя/прозвище/кличку/как-там-это-еще-назвать мои одноклассники и так прекрасно знают. Их я уже приучил. Но если ко мне будут еще и учителя так обращаться, будет совсем круто. Неловко. Полночь чуть наклоняется вперед и читает надпись. Потом качает головой. — Я не думаю, что тебе с твоим статусом, подходит это имя. Возможно, стоит взять что-нибудь другое? Более точно выражающее твою… идентичность. — Не понял, — резко обрывает ее Даби, с хлопком припечатывая табличку к поверхности кафедры. — Какой еще «статус» и какая еще «идентичность»? — Ну, ты же из семьи Тодороки. — Ну и? — Думаю, стоит опираться на это. — Что за бред? — восклицает Даби, выходя из-за кафедры и подходя к учительскому столу. Он упирается двумя руками в столешницу и смотрит на Полночь так яростно, что даже ей становится не по себе. Только каких-то угроз от учеников ей не хватало. Вот именно поэтому тут должна стоять Мефисто. — Если вы вдруг, — продолжает на повышенных тонах Даби, — совершенно случайно каким-то непостижимым образом не заметили, то я как бы всеми своими силами стараюсь откреститься от этой блядской фамилии! Повисает напряженное молчание. Немури округляет глаза, а потом нехорошо прищуривается. — Подбирай слова, — шипит она, и Даби непроизвольно делает шаг назад от учительского стола. Но решительности впрочем не теряет. — В рамках данного задания я имею право выбрать то, что посчитаю нужным сам, а не то, что понравилось бы моему отцу. — Твой младший брат… — Я не мой младший брат! И даже не мой отец. Где ваша хваленая свобода выбора? — Тодороки, прекрати, пожалуйста, кричать на меня. Соблюдай субординацию! Даже если не прикасаться к теме твоей семьи, то тебе не кажется, что данное прозвище немного… мрачновато? Задание: подобрать себе геройское имя. А это звучит, как… Полночь на миг заминается, стараясь подобрать более деликатную формулировку, но, пока она думает, в разговор встревает Гийом: — Звучит, как имя для злодея. — Ну и что? Зато все, как вы хотели: показательно, потому что отражает мою причуду, запоминающееся, потому что короткое, и оригинальное, как раз из-за своей мрачности. — И повергающее людей в ужас. — Приятный бонус. — Тойя. — Я имею право на такой выбор! — Геройское имя должно вселять в человека надежду, а не чувство, что он попал в еще большую передрягу. Поэтому я тебя очень попрошу подумать еще. — Да ебал я все это! Даби быстро осекается, зажимая рот рукой. У него определенно проблемы с соблюдением границ. Зато когда их переступает, он ощущает это очень остро. Полночь резко поднимается со своего места, ударяя ручкой плетки по столу, и, указывая наманикюреннным пальцем на дверь, лаконично бросает: — Вышел вон. — Эм… простите, я… — Вышел! Даби устало закатывает глаза и направляется к своему месту собрать вещи. Не то чтобы он ожидал, что данное занятие закончится как-то по-другому. Но где-то внутри все равно неприятно скребется детская обида, что его снова никто не оценил правильно. Дойти до места он не успевает, потому что Полночь окликает: — Куда собрался? Я не сказала «уйди с урока». Я сказала «выйди из класса». Даби оборачивается и недоуменно смотрит на учительницу. Но та только снова указывает пальцем на дверь. Немного помедлив, Тодороки направляется к двери и выходит, хочет закрыть ее за собой, но Немури снова осекает: — Нет. Оставь открытой и стой в коридоре так, чтобы я тебя видела. И помни, что ты все еще на уроке. И подумай над своим поведением. И новым именем. Даби выходит в коридор и останавливается на пороге, скрестив руки на груди и скорчив недовольную мину. Издевательство какое-то. — Не буду я придумывать никакое новое имя. Это нормальное. — Оно мрачное. — Что это вообще за претензия? Вы видели, как Шигараки зовут? Вот у него имя мрачное. Однако никого это не смущает. — Смущает, вообще-то, — едва слышно бормочет Джин. — Я не могу позволить взять тебе имя «Кремация». — Тогда я сейчас уйду. — Только попробуй! — Это все полная дурость! Поглядите на нас! Кому вообще из нашего класса нужны эти глупые геройские имена? Будто это кому-то интересно. Верно? Даби, повиснув на дверном косяке, заглядывает в класс, но вместо поддержки, почти все как-то пристыженно опускают головы. Тодороки чуть прищуривает глаза, а потом, откинувшись назад, с чувством восклицает: — Предатели вы все, ясно? Джин? — Не ну, я полностью с тобой согласен, — мгновенно реагирует Бубаигавара, но второй голос предательски его сдает: — Вообще-то у меня есть парочку вариантов для имени, всегда мечтал. Даби ничего не говорит, только осуждающе смотрит на друга. Джин заминается и, неловко улыбнувшись, разводит руками. — Если тебя это утешит, то я тоже считаю это глупостью, — поднимает голову Шигараки и чуть улыбается. Тога тыкает его карандашом, требуя, чтобы все внимание принадлежало только ей. — Спасибо, господи! — всплескивает руками Даби. — Хоть кто-то. Но это не отменяет того факта, что «Томура» явно не твое имя, и оно достаточно «мрачное», как выражается наша многоуважаемая учительница, однако все на этот факт положили… Даби замолкает, когда слышит стук массивных каблуков. Оборачивается и натянуто улыбается. — А мы думали, вы уже не придете поиздеваться над нами. — Тодороки, ты чего стоишь на коридоре и голосишь так, что еще этажом ниже слышно? Мефисто останавливается в шаге от своего ученика и вздергивает брови. Даби разводит руками. — Меня выгнали из класса. — Это воспитательный процесс, — поясняет Полночь, недовольно морща нос. — За то, что он дважды сматерился на уроке. — О, то есть ты считаешь то, что теперь вся академия слышит, как он орет — это воспитательный процесс? — усмехается Мефисто, заходя в класс. — Ну ладно, тебе виднее, что делать на уроке. Боже, вы чего такие кислые? Вместо химии вам дали развлечение, а вы сидите, будто на похоронах. — Я пытался проявить инициативу, но Полночь этого не оценила, — встревает Даби. — Этот вариант слишком мрачен и отдает злодейством, — хмурится Немури, наблюдая, как Мефисто берет стул с последней парты, ставит его перед учительским столом лицом к классу и садится, закинув ногу на ногу. — И что же это был за вариант? — Угадайте, — вздыхает Даби, держась за дверной косяк и раскачиваясь. — Даже не знаю, — нарочито задумчиво тянет Мефисто. — Старатель-младший? — Ха-ха, очень смешно, — мрачно отзывается Даби. — Сегодня что, день «напомни отщепенцу семьи Тодороки о его происхождении»? Как будто вы не знаете, как я всем представляюсь. — И почему вы ему запретили, Каяма-сан? — запрокинув голову, спрашивает Мефисто. Полночь недовольно поджимает губы. Панибратское отношение Мойры с ее учениками порядком раздражает. Как и ее безразличие к воспитательным аспектам. Если бы Мефисто не выглядела жуткой, эти ребята бы вообще на головах стояли. — Я же уже говорила. Мрачно и отдает злодейством. — Да ладно, бросьте, это же все не всерьез, — отмахивается Мойра, поднимаясь, беря со стола бланк для записи имен и усаживаясь на место. — Пусть почувствуют себя теми, кем действительно хотят быть. Им нужны не «геройские» имена, а имена, отражающие их суть и дающие возможность почувствовать себя в безопасности за ними. Тодороки, зайди в класс и присядь. Только не голоси на весь коридор. А будешь материться на уроках — я тебе намордник надену. Ладно, так и запишем: «Даби». Пойдет? — Спасибо, — как-то невольно улыбается Тодороки. Мефисто на миг поднимает на него взгляд, но тут же снова утыкается в бланк. Дети. При всех попытках казаться невероятно крутыми и взрослыми, они просто дети, которым нужно, чтобы их погладили по головке и похвалили. Мойре, в общем-то, не жалко. — Дальше у нас кто? Ну, чего сидите, уткнувшись в свои таблички? Да ладно, я ж знаю, что у каждого из вас есть маленькая, наивная детская мечта быть героем, задавленная глубоко внутрь. Или просто мечта быть кем-то другим. Это прекрасный шанс. Воспользуйтесь им. Воспринимайте это, как игру. У меня тоже есть прозвище. А ведь я не герой. Кем бы вы хотели быть? — «Мефисто» является отсылкой к демону Мефистофелю? — спрашивает Томура, склоняя голову чуть набок. — Тоже мрачновато. — Умничать я не просила. Можешь спросить насчет моего прозвища у своего опекуна, когда он придет отчитать тебя за твое поведение. Хирошима? Айба? Тога? Джин? Шуичи? Не опускайте так глаза. Варья кусает губы и что-то размашисто пишет на своей табличке. Потом, подумав, добавляет еще какую-то подпись. Встав из-за парты, заходит за кафедру и под внимательный взгляд Мефисто демонстрирует написанное. — Ну… — как-то неловко хмыкает Хирошима. — Вообще-то у меня тоже давно есть типа… прозвище. Еще в детстве соседские дети говорили, что я ведьма, потому что могу использовать сразу несколько причуд. Они как бы пытались меня дразнить, но мне кажется, что это не обидно, это круто. Всегда называла себя Ведьмой из Хиросимы, когда игралась с сестрой в героев. Но как имя это длинновато, наверное. Но когда я пришла в этот класс, один очень надоедливый, но смышленый мальчик назвал меня по-другому. И мне понравился этот вариант. И если он не возражает, я бы взяла себе его. Ведьма-пересмешница. Можно, Ги? Гийом, уткнувшись в согнутые на парте руки, тихо смеется. Потом поднимает голову и кивает. Он и не знал, что его глупая мимолетная метафора зацепила их особу королевских кровей. Честно говоря, это даже немного льстит. Хирошима слабо улыбается ему в ответ. Полночь садится за стол, подпирая рукой подбородок. Ей выбранное Хирошимой имя тоже нравится, но источник вдохновения странный. От Гийома подобного не ожидаешь. — Славно, — хмыкает Мефисто, делая пометку в бланке. — Очень интересно. Дальше. Айба, пожалуйста. Манами, которая сидела с поднятой рукой, неуверенно берет свою табличку и подходит к кафедре. Рост Айбы не позволяет зайти за нее, поэтому она останавливается перед. Табличка все еще прижата к груди, а щеки горят алым от смущения. Мефисто вздыхает и протягивает руку, касаясь плеча ученицы. Айба вздрагивает, глядя на Мойру, и медленно переворачивает табличку. — Ла Брава, — бормочет Манами, сверля взглядом пол. — С испанского переводится, как «храбрая». Это… ну… важно для меня. Меня так… Тобита-семпай называл. Вот. И мне бы хотелось, чтобы это имя осталось еще где-нибудь, кроме моей памяти. — Говоришь так, как будто он помер, а не выпустился, — подает голос Гийом. Айба вздрагивает и краснеет еще больше. Руки начинают дрожать. Мефисто резко оборачивается и нехорошо щурит глаза. — Аустер, тебе тоже намордник приобрести? Сейчас следующим пойдешь. Спасибо, Айба. Ла Брава. Ты действительно храбрая. Присаживайся. Ну что? — А я хочу оставить свое имя, меня все устраивает. Гийом Аустер. Красиво, оригинально, запоминается. — Мрачновато, — отзывается чуть насмешливо Шигараки, не отвлекаясь от листка, в котором они с Тогой что-то пишут. Полночь цокает языком. Теперь, кажется, они еще долго будут к этому цепляться. — Это еще почему? — недовольно бурчит Гийом. — Ну, как же. Разве Аустер ты выбрал себе не от «Аустерлиц»? Концлагерь, все дела. — Серьезно? — вздергивает брови Мефисто. Гийом недовольно надувается. — Нет, ну вот кто тебя за язык тянул? Никто же не знал. Ну, не смотрите так на меня, леди Мефисто. Во-первых, когда мне в приюте предложили сменить фамилию, я хотел отдать дань своим немецким корням. А во-вторых, я не очень любил людей, и взять фамилию «Геноцид» мне не разрешили. — Можешь взять себе теперь такое геройское имя, — хмыкает Даби. — Леди Мефисто благословит, я думаю. — Ага, прекрасная компания: Кремация, Геноцид и Погребение. Начинаю понимать, почему Каяма-сенсей запретила нам мрачные прозвища. В общем, леди Мефисто, запишите мне просто Гийом. Меня все устраивает. Так же можно? — Можно, — кивает Мойра. — Кто дальше? — О, мне это нравится! — внезапно восклицает Тога, подрываясь с места и на ходу списывая что-то из бумажки в табличку. — Вот! Метаморфо! Круто звучит. Это мне Томура-кун помог! Метаморфо… Запомнить бы. — Запиши на ладошке, — тихо говорит Шигараки, укладывая голову на сложенные на парте руки. — А можно мне тоже записать мое имя? Шигараки Томура. Я не собираюсь придумывать еще что-то. Это глупо. Все равно мне не светит быть героем. — А кому светит? — пожимает плечами Даби. — Да ладно, мы просто развлекаемся. — Сказал тот, кто из-за своего имени скандал закатил, что его из класса выгнали. — Это другое. Просто мне реально это важно. — Отложите свои разборки, — хмурится Мефисто. — Давайте быстренько дальше, а то уже почти конец урока, а мне надо бежать. Дела-дела. Джин? — Я… ну… эм… не знаю… — Давай-давай, — кивает Полночь. — Ты же сказал, что у тебя есть несколько вариантов. Или боишься осуждения своего друга? — Я прощаю тебя, дитя мое, — выставив ладонь вперед, трагично вздыхает Даби. Джин цокает языком и, даже не вставая со своего места, переворачивает табличку: — Твайс. Типа от английского «дважды». Я еще толком не решил: это отсылка к раздвоению личности или к тому, что я могу из одного предмета сделать два, но в любом случае характеризует меня достаточно четко. И звучит круто. Круто же? — Круто, — кивает Даби, щуря глаза. — Твайс. Буду тебя так называть. Постараюсь. Мефисто слушает своих учеников с непроницаемо спокойным лицом, но в груди что-то теплеет. От их дурацких шуток, от их переругиваний, от забавных кличек и переиначиваний, что они придумывают друг другу. Полночь выглядит мрачной, потому что у нее разжечь в этих ребятах огонь не получилось. Хотя с геройскими классами такой проблемы не было. — Спиннер — это в смысле как «волчок»? — Спиннер — это в смысле как «заткнись и не лезь ко мне со своими глупыми шутками»! — А можно нам… — Одно на двоих… — Имя? — Дихотоми. — Сестры Дихотоми. Здорово ведь. — А меня и так постоянно называют по прозвищу. — Кстати, даже не уверен, что кто-то знает твое настоящее имя. — Потому что вы дураки невнимательные! К концу урока бланк Мефисто полностью заполнен. Поднявшись с места и стукнув стулом по полу, чем заставляет всех замолкнуть, Мойра громко говорит: — Итак. Я подам директору этот список, и ваши имена официально зарегистрируются. До конца дня у вас еще будет шанс что-то дописать или исправить, но мне кажется, что сейчас в этом нет необходимости. Даже если вы не решили придумывать что-то новое. Я смотрю на этот список и думаю, что каждое имя прекрасно характеризует своего носителя и его отношение к себе. И защищает, что главное. Вы все молодцы. Спасибо. На сегодня можете быть свободны. С этого урока. И не нарывайтесь на неприятности. Помните, что я всегда где-то рядом и готова вас наказать. Окинув бланк взглядом еще раз, Мойра передает его Полночи. Немури только недовольно хмурится. Ей все еще вся эта ситуация не очень нравится. Как и полный самодовольства взгляд Мефисто. Как будто без нее бы не справились. — Что у нас получается? — хмыкает Даби, обращаясь к подошедшему Джину. — Еще больший цирк уродцев, как сказал бы Гийом. — Ты чего зануда такой? Бесит. Забавно было. Ну, после того, как Мефисто пришла. Полночь нас не понимает. Мрачновааааато. Глупость. О, Шигараки. Ты уверен, что не хочешь выбрать себе что-нибудь другое? Можно там с причудой как-то связать. Декай? — Не страдай ерундой, — качает головой Томура, накидывая на плечо сумку. — Лучше подойти к Мефисто и скажи, что все нормально, и ей не надо звонить Курогири. А то она переживает, что я ранил тебя до глубины души, и с этим нужно что-то делать. — А вдруг так и есть? — ехидно тянет Даби. — Да ладно-ладно. Не закатывай так глаза. А то когда-нибудь так и останешься. Пошли вдвоем.