Класс коррекции.

Даби водит пальцем по экрану телефона, и из динамиков льется ритмичная музыка. Под такую хочется бесноваться, но слишком холодно, чтобы двигаться. Даби чуть покачивает головой, одними губами шепча слова песен. — У меня сверхважный вопрос, — после непродолжительной тишины выдает он, резко поднимая голову. Джин что-то недовольно ворчит, чуть толкая его. Никогда еще внезапные «сверхважные» вопросы Даби не приводили ни к чему хорошему. Хуже были только «супергениальные» идеи. Шигараки задумчиво сюрпает любезно предоставленным апельсиновым соком, но, поймав на себе внимательный взгляд голубых глаз, понимает, что заявление адресовано ему. Вздохнув, устало спрашивает: — Что? — Я просто тут думал про все эти геройские имена, — начинает Даби, делая музыку тише. — А потом про оговорку Полночи в твой первый день. А потом о том, что адекватные родители не назовут своего ребенка Томура. И пришел к определенным выводам. Шигараки Томура — не твое настоящее имя! — Кошмар, — отзывается Шигараки, демонстративно сюрпая соком через трубочку. — Твое имя случайно не Шерлок? Я поражен до глубины души. — Ты бы хоть ерничал с соответствующим выражением лица, а не вот это вот, — недовольно отзывается Даби, пытаясь кинуть в Шигараки упаковкой от печенья, но ту уносит ветром в сторону. Томура лишь провожает ее равнодушным взглядом и снова смотрит на Даби. Как на идиота. — О, точно! — восклицает Тога, навалившись на Шигараки. — Гийом называет тебя Тенко-тян иногда. Томура устало закатывает глаза, а Даби с Джином неуместно ржут. Тога пытается их успокоить, но не особо успешно. Шигараки укладывает подбородок на колени и обнимает их. Ему не особо приятен этот разговор. По настоящему имени его называет только Гийом, и то больше ради того, чтобы позлить, показать: «Глянь, я знаю тебя лучше других». Во многом, настоящее имя служит больше клеймом. В конце концов, не просто так же он его старается скрыть. И уж казалось бы, кто-то вроде Даби, должен подобное понимать. Но он смотрит, как кошка на загнанную жертву, и явно сдаваться не собирается. Впрочем, не по доброте же душевной его отправили на коррекцию. — Так значит, тебя на самом деле зовут Тенко? — елейно улыбается Даби, и его, на самом-то деле, хочется ударить по лицу. Но Томура только чуть щурит глаза и сохраняет спокойствие. Его пытались вывести из себя выходками и посерьезнее. Поэтому он только флегматично пожимает плечами: — Ага. Только я бы очень просил меня так не называть. — Хорошо, Шигараки Томура, — изобразив задумчивость, кивает Даби. — Но только при условии, что ты не будешь меня бесить. Томура растерянно моргает, пытаясь понять, почему эта формулировка фразы кажется какой-то знакомой. А потом возмущенно вздыхает, пиная с трудом сдерживающего смех соседа. — Нет, ну ты сволочь злопамятная! Припомнил мне эту фразу спустя полтора месяца! Не стыдно тебе? — Ни капли, — смеется Даби, отбиваясь. — Я очень долго ждал этого момента. Припомню теперь тебе все те разы, когда ты звал меня Тодороки. Да, Тееенко? — Сука. — Какой есть. Шигараки в последний раз пинает Даби по лодыжке и снова отодвигается на место, обнимая себя за колени. Ничего он не понимает, а все туда же. Пальцы нервно царапают тонкую кожу на шее. Нельзя, нельзя так переживать. — Гийом говорил, что он в приюте сменил фамилию, — задумчиво произносит Твайс. — Ты тоже? Ты типа по… документам Шигараки Томура? — М… нет. Мне сказали, до восемнадцати имя менять нельзя. А в приюте… я его не менял, как Гийом. Это было потом. Просто я… у меня были причины. Ногти слишком сильно цепляются за кожу, обдирая заживающие корочки. Ранка небольшая, но кровь из нее почти сразу начинает течь крупными каплями. Шигараки выругивается и автоматически слизывает ее с пальцев. — Тога, фу! — командует Даби, когда замечает, как хищно расширяются глаза Химико. Она чуть приподнимается, почти одержимая желанием коснуться кончиком языка красных капель, но оклик заставляет ее плюхнуться на место и недовольно посмотреть на Даби. Что за привычка портить другим веселье? Он роется в рюкзаке и кидает в Шигараки упаковку салфеток. Тот хмурится, но все-таки берет одну, прикладывая к кровящим царапинам. Белая бумага мгновенно пропитывается. Неприятно и мерзко. — Если эта тема для тебя напряжная, мы можем прекратить, — неловко бормочет Джин. — М, не то чтобы напряжная, — хмыкает Шигараки, убирая салфетку и растирая кровь тыльной стороной ладони. — Просто я бы не хотел обсуждать причины. В смысле… какое вообще это имеет значение? Как только будет возможность, я сменю имя и по документам. — Да нам-то всем в общем без разницы, — пожимает плечами Даби, укладывая руки за голову и откидываясь на забор. — Просто интересно было. Хотелось подтвердить гипотезу. И убедиться, что ни один родитель не назовет своего ребенка Томура. — Да ты заебал. — Да я же не сужу. Я сам себе выбрал имя Даби. Какие у меня к тебе могут быть претензии на тему выбора? Тут дело в родителях… Даби улыбается чуть лениво, и Шигараки почти непроизвольно отвечает. Этим людям плевать. Не потому что они безразличны, а потому что они понимают. И чужие проблемы, и чужих тараканов. Потому что своей херни в жизни хватает, чтобы осуждать чью-то еще. — Скажешь, какая у тебя фамилия, и мы отстанем, — внезапно произносит Даби, и его снова очень хочется ударить. По лицу. Желательно с ноги. — Знаешь, что? Можешь называть меня Тенко, но фамилию я тебе не скажу. Все, разговор окончен, я ухожу. Шигараки правда пытается подняться на ноги и демонстративно уйти, но Химико и Даби с двух сторон хватают его за пиджак и тянут обратно. Тянут не очень-то вежливо, поэтому Шигараки почти заваливается на Тогу, больно ударяясь копчиком. — Ну и куда ты пойдешь? — смеется Даби, пытаясь перетянуть Шигараки к себе, но Тога обхватывает его руками и все-таки умудряется лизнуть во все еще кровящую шею. — Тога, блять! — дергает головой Томура. — К себе в комнату я пойду! — Ты хотел сказать, что ко мне в комнату? — Я хотел сказать «иди нахрен». — Это предложение? — Шути свои гейские шутки с Джином! — Мне не хватает разнообразия в жизни. — Я сейчас тебе очень разнообразно переломаю каждую косточку в теле. Даби мгновенно убирает руки, потому что угроза звучит неожиданно правдоподобно. Химико, радостная, что победа по перетягиванию досталась ей, снова виснет у Шигараки на плечах. — Да ладно, Томура-кун, не веди себя так, будто ты внебрачный сын какой-то знаменитости. — Химико внезапно ахает, отстраняясь и закрывая рот ладошками, и тихо шепчет: — Твоя фамилия Яги? — Что? — резко оборачивается Шигараки, глядя на Тогу широко распахнутыми глазами. — Дурочка, что ли? Нет, конечно. — Главное, чтобы не Тодороки, — ржет Джин, за что получает хлопок по макушке воспламененной рукой. — Эй! Холодно же. Ты что творишь? Продолжай. Боооже ж ты мой, как он надоел. — Не, с характером Шигараки он скорее сын политика, — скалится Даби, игнорируя недовольство на лице соседа. — Синдзо Абэ! — Дональд Трамп! — Ангела Меркель? — Хиллари Клинтон! — Я вас ненавижу, — устало произносит Шигараки и уже почти откидывается на задумчиво молчащую Химико, когда та резко опирается ладонями ему на плечи и выпаливает: — Джонни Депп! Шигараки издает стон в небо и оборачивается на девушку. Та сидит, затаив дыхание. Взгляд с раздраженного меняется на жалостливый. Вздохнув, Шигараки обреченно кивает: — Да, все именно так. Тенко Депп. Молодец, ты меня раскрыла. Приятно познакомиться. Даби заваливается на Джина, давясь смехом, а Тога надувает губы и пытается укусить Шигараки за плечо. Тот уворачивается и щелкает ее по носу. — Шигараки, познакомь с папочкой, — с трудом дыша, кое-как произносит Даби. — У меня к нему есть пару дел. — Ты не в его вкусе. — Э! Как жестоко. В самое сердце! На некоторое время завязывается новая потасовка и толкучка, в которой ругань смешивается с криком. Даби пытается ущипнуть Шигараки, пока тот, в свою очередь, отбивается от Тоги, которая хочет Томуру то ли завалить на себя, то ли укусить за шею. Джин же просто пытается не попасть кому-нибудь под горячую руку, потому что Химико и так уже почти стукнула его локтем по носу. В конце концов, вдвоем им все-таки удается скрутить Шигараки руки за спиной и завалить на землю. — Нет, нет, нет, — ворчит Шигараки, стараясь отвернуться, но Тога все равно хватает его ладонями за щеки и осторожно, почти нежно кусает за кончик носа. — Фу, отвратительно. Я тебе это еще припомню. У тебя что, зубы режутся? Даби отпускает его руки, и Шигараки тут же принимается тереть нос, но не поднимает голову с его колен. Тога, пользуясь моментом, укладывает голову ему на живот, а ноги забрасывает на Джина. Твайс сконфуженно кашляет, потому что ноги у Химико до неприличия длинные и голые, и отводит взгляд в сторону. — Ты не встаешь, потому что Даби тепленький? — лукаво щурится Тога. — Тихо ты, — усмехается Томура, запрокидывая голову и глядя на слишком уж самодовольного Тодороки. — Слушай, а почему именно «Даби»? — Это постирония, — многозначительно произносит тот, но продолжить не успевает, потому что Твайс издает измученный стон в небо и восклицает: — О нет, он сейчас снова заведет свою парасуицидальную шарманку! — Ну и хрен с тобой, — как-то неожиданно искренне обиженно бурчит Даби, резко дергая головой и отводя взгляд в сторону. Джин цокает языком, но ничего не говорит. Шигараки хмурится, глядя снизу вверх на пугающе серьезное лицо Тодороки. Тога пихает пяткой Твайса, глядя очень осуждающе. Томура вздыхает и протягивает руку, тыкая Даби пальцем в щеку. Он фыркает от такой наглости и опускает взгляд. — Эй, вообще-то с тобой разговариваю я, — протягивает Шигараки, укладывая руку Тоге на голову. — И отвечать ты должен мне, а не ему. Я ведь ни разу еще не слышал эту «шарманку». Интересно. Даби неопределенно мычит, но все равно ничего не говорит. Тога еще раз пинает Джина, и тот все-таки ворчит: — Извини, чувак. Не хотел тебя задеть. Не подрасчитал с юморком. — Все нормально. М… Это имя вроде как связано с моей причудой. Вот. — И все? — вздергивает брови Шигараки. — И перспективными планами на будущее. — Тодороки Тойя, изъясняйтесь конкретнее. — Прошу прощения, Тенко Депп, — парирует Даби, теряя всю серьезность и начиная смеяться. Томура прикрывает рот ладонью, пряча улыбку, и качает головой: — Какой же ты мудак. Я тебя вообще-то жалеть пытался. — И я очень это ценю, — кивает Даби, улыбаясь. — Просто КЗП сильнее. Конкретнее… Это вроде как метафора к тому, что я вероятнее всего подохну от действия собственной причуды под влиянием амбиций отца. В общем-то, я могу красочно на эту тему распинаться, но не буду. Может быть, потом, в комнате, чтобы не мучить Твайса, который уже в третий раз меня слушает. — И что, даже не будешь просить его развеять твой пепел над морем? — хмыкает Джин, и Тога хихикает, прикрыв рот ладонью. — Наши с ним отношения еще не дошли до такой точки доверия. И вообще, прекрати пытаться отделаться от моего пепла. Что ты как не родной. Твайс с нарочитым сожалением машет рукой, мол, опять не вышло, а Даби тыкает его пальцем в бок. Повисшая на какое-то мгновение тяжелая атмосфера рассеивается. Погода в октябре оставляет желать лучшего. Над головой все еще нещадно воет ветер, но укрепление на заборе и бетонные блоки укрывают от него. Шигараки чувствует, как леденеют и немеют пальцы, но состояние все еще терпимое. Под головой теплые колени Даби, а сверху навалилась Тога, которая тоже не страдала дефицитом температуры. В здании академии слышится звонок, оповещающий о конце прогулянного урока, но никто из компании особо не спешит подрываться с места и отправляться на урок к Эктоплазму. Тога болтает какую-то чепуху о том, что успела подсмотреть в геройском классе, а Даби отпускает на этот счет злые, язвительные комментарии. Джин поддакивает или опровергает (в зависимости от настроения внутреннего голоса). Томура чувствует себя до неправильного спокойно, припоминая, как все это можно назвать. Дружба? В здании снова раздается звонок, и Шигараки почти стыдно за прогулянный урок. За бессмысленной болтовней никто не слышит, как тяжелая дверь на крышу стучит. Только когда рядом слышатся шаги, Даби быстро взмахивает руками и шикает на всех. Томура с Тогой поспешно встают, однако уже поздно что-то делать. Мефисто заглядывает за бетонные блок и, цокнув языком, подходит ближе, скрещивая руки на груди. Полы длинного черного пальто треплет ветер, а взгляд не сулит ничего хорошего. Мойра выглядит настолько угрожающей, что даже Шигараки становится не по себе. Всего на секунду. — Прекрасно, теперь вас четверо. Ладно, я сейчас даже не буду говорить про прогулы. Будете разбираться персонально с каждым учителем. Но что вам непонятно в запрете лезть на крышу? Мне что, мало пытаются шкуру за вас, кретинов, снять? Нет, все равно нужно в штормовой ветер залезть сюда в одной форме. Ну, что скажете в свое оправдание? Даби с Джином неловко опускают глаза, а Тога чуть отползает назад, прячась за спиной Шигараки. Тот оборачивается на девушку, хмурится, а потом, повернувшись, с совершенно искренним интересом спрашивает: — Извините, конечно, Леди Мефисто, но где сказано, что на крышу лезть нельзя? Мефисто на миг прикрывает глаза и, вздохнув, медленно их открывает, глядя на своего подопечного не столько со злостью, сколько… как на идиота. — Табличка на двери висит, — медленно приговаривает Мойра. — Для особо одаренных. Вход на крышу для учащихся строго запрещен. Железная такая, с падающим с крыши человеком, как предупреждением, что я с вами сделаю. Шигараки на секунду задумывается, вспоминая детально пространство перед дверью, и медленно качает головой: — Не было никакой таблички. — Тебя носом в нее ткнуть? — опасно прищуривает глаза Мефисто. — Если можно, — невозмутимо кивает Шигараки. Мойра вскидывает брови, но, поджав губы, все-таки разворачивается и уходит к выходу с крыши. Томура оборачивается на Даби, и тот неловко улыбается, чуть качнув головой. Через две минуты Мефисто возвращается, грозно сверкая глазами. Уперев руки в бока, она тихо шипит: — Вы куда, сволочи, табличку дели? — Почему сразу мы? — нарочито возмущенно спрашивает Даби, с трудом давя улыбку. — Не доказано. — Вы знаете, что здесь стоят камеры наблюдения? — Знаем, — кивает Джин. — Ну ясно, попросили Айбу подтереть следы? Вы не класс коррекции, вы организованная банда малолетних преступников! — Выходит, нигде не сказано, что на крыше нельзя находиться? — встревает Шигараки, все еще корча максимально невинное выражение лица. Мефисто медленно переводит взгляд на него и сцеживает сквозь зубы: — В правилах техники безопасности. — Это те, которые вы должны были принести мне на подпись в самом начале обучения, но так этого и не сделали? — А еще в уставе академии сказано. — Который находится… где? Не уверен, что видел его в общем доступе, чтобы иметь возможность ознакомиться. — Незнание закона не освобождает от ответственности. — Только если вы готовы понести ответственность, что не предоставили мне правила техники безопасности. Повисает напряженная тишина, перебиваемая только завываниями ветра. Тога тихо пикает и отползает от Шигараки ближе к Даби. Томура и Мефисто выглядят предельно спокойными, даже в интонациях, но кажется, что одна искра — и все взлетит на воздух. Поэтому все благоразумно молчат и даже не шевелятся. — Хорошо, — наконец произносит Мефисто, опуская веки. — В этом ты прав. Я допустила ошибку. Но это касается только тебя. Остальные понесут свое заслуженное наказание. Уборка этажа и два часа внеурочных занятий по математике и биологии за прогулы. — Шигараки тоже прогуливал! — возмущается Даби. — Да, но у него по контрольным оценки на отлично. У учителей не было претензии, что он прогулял. А теперь собирайте шмотки и проваливайте, пока я вам головы не пооткручивала. В следующий раз будете говорить при родителях и опекунах с директором. — У меня по биологии тоже хорошие оценки, — бурчит Тодороки, скидывая свои вещи в рюкзак. — Хорошо, ты освобожден от биологии, — легко дергает плечами Мефисто, направляясь к выходу. — Но не от остального. Тога с Джином синхронно кидают недовольные взгляды на одноклассника, которого так просто освободили от лишних двух часов в академии. В конце концов, больше всего достается им, хотя вся идея пошла от Шигараки и Даби. Те, впрочем, никаких угрызений совести явно не испытывают. Уже на лестнице Даби равняется с Шигараки и с плохо скрываемым восторгом говорит: — А ты экстремал. Мало кто решается так перечить Мефисто, даже из учителей. Ты же в курсе, что она бывшая преступница, на которой висит подозрение в тридцати семи убийствах? — Это доказано? — чуть притормаживая, спрашивает Шигараки. В его глазах отражается что-то насмешливое. — Нет, но… Она негласный лидер преступной организации… — А это доказано? — Нууу… — Мефисто связана обязательствами. Так что ничего по-настоящему страшного сделать не может. А еще она рационал, поэтому, когда аргументы не в ее пользу, она предпочтет отступить и пересмотреть стратегию. Побеждает тот, кто находит больше лазеек. Статус «учитель-ученик» тут не важен. — Не боишься, что она возьмет реванш? — хмыкает Джин, зябко передергивая плечами. — Игры разума прям. — Обязательно возьмет, — кивает Шигараки. — Но посмотрим, насколько успешно. Кстати, здесь правда была табличка? Кажется, на двери следы от шурупов. Куда вы ее дели? Даби кривит губы и разводит руками. Он помнит табличку, помнит, что они ее открутили, даже помнит надпись маркером «Особенно это касается Тодороки и его компании», но куда они ее дели — пустота. Возможно, просто выкинули. Или спрятали у кого-нибудь в комнате. — Твайс, где табличка? — кидает через плечо Даби. Джин нервно смеется и отзывается: — Не помнишь, что ли, как мы на ней картошку запекали на твоем огне? — Точно! — щелкает пальцами Даби под недоуменный взгляд Шигараки. — Мы ее с Джином открутили, но так и не решили, что с ней делать, поэтому стащили из общежития пару картофелин, хлеб и пошли на пустырь запекать. С помощью моей причуды. Восстановлению и даже узнаванию после этого табличка не подлежала. — Как и картошка. Мы так и не поели. — А я говорил, что плохо владею этой силой! И вообще, я был уверен, что это было с табличкой с кабинета директора. — Не. С кабинета директора мы подкинули твоему брату. — А. Да. — И после этого я еще экстремал, — усмехается Шигараки.