Класс коррекции.

Шигараки касается кончиками пальцев горячей чашки. Кожа возле ногтей уже начала трескаться, расходиться заусенцами. Дурацкие последствия холода. Пальцам в перчатках, конечно, чуть проще, а вот указательному, среднему и большому совсем плохо. И хорошо бы самому не трогать эту дурацкую облезающую кожу, но когда Шигараки Томура вел себя хорошо по отношению к себе? Даби и Твайс сидят рядом, жуя бутерброды, и смотрят какой-то фильм на ноутбуке. Озвучка идет английская, и Даби, в общем-то, понимает процентов семьдесят, а остальное мог бы успешно додумать, но все равно скачал для Джина субтитры. Шигараки прислушивается к иностранной речи, но тоже ни слова не понимает. Впрочем, ему не особо-то это интересно. Слышно, как на этаже дзинькает лифт, и по коридору раздаются тяжелые шаги. Даби выключает звук и опускает крышку ноутбука. На всякий случай. Мефисто заходит на кухню и пристальным взглядом окидывает учащихся, будто фиксируя, нарушают они что-нибудь или нет. В руках у нее увесистая книга и потрепанная папка потоньше. Подойдя к столу, Мойра с грохотом демонстративно роняет их перед Шигараки. Тот едва успевает подхватить пошатнувшуюся чашку и недоуменно смотрит на преподавательницу. — Это — устав академии, — тыкает пальцем в толстую книгу Мефисто, и лицо Томуры заметно мрачнеет. — Как ты и хотел. Ознакамливайся. В общем доступе. Можешь еще друзьям дать почитать. А это, — палец перемещается на папку, — правила техники безопасности. Тоже почитаешь, ознакомишься, чтобы больше ничего случайно не нарушить. Подпишешь его, когда сдашь тест. Не буду извергом, дам тебе на подготовку три дня. Не прошу учить наизусть, просто знать по названию статьи ее основное содержание, если речь об уставе, и уметь перечислить, что запрещено во время обучения в академии, если речь о технике безопасности. Спасибо, что напомнил об отсутствии твоей подписи. Не дожидаясь дополнительных вопросов, Мефисто круто разворачивается на каблуках и величественно неспешно выходит с кухни, спрятав руки в карманы пальто. Шигараки мрачно тыкает пальцем в книгу. Судя по толщине, в ней не меньше трехсот страниц. Что они там столько науставляли? Но потом губы Томуры внезапно растягиваются в довольной улыбке. Ну что ж, один-один. — У вас прям какая-то холодная война, — бормочет Даби, с жалостью глядя на книгу и папку. Хорошо хоть Мойра не решила, что остальным тоже нужно подтвердить свои подписи в правилах техники безопасности с помощью теста. — Блин, она все-таки классная, — не в тему вздыхает Шигараки, открывая книгу. — Это еще что за мазохизм? — хмурится недоуменно Джин. — Тебе какую-то херню придется читать. — Ну… просто она так поступает… Грамотно. Не прикопаешься. Вроде как признает свои ошибки, но в конечном итоге всегда находит способ вывернуть их в свою пользу. Я считаю, что это крутой навык. И профессиональное манипулирование почти всеми. Даже не на угрозе, а на умении выставить условия так, что они работают на нее. Но при этом… она вроде как остается неплохим человеком. Не натянуто, а вполне искренне. — Шигараки поднимает задумчивый взгляд от книги и натыкается на насмешливые голубые глаза. — Что? Скажи еще, что не согласен, что она сильная и умная. — Согласен, — медленно кивает Даби, растягиваясь в ехидной усмешке. — Но первая твоя фраза была не о том, что она сильная и умная, а о том, что она классная. — Это утрированно. — Не оправдывайся. — Да ну тебя. — Да не переживай ты так, — еще шире улыбается Даби, набрасывая руку Шигараки на плечо. — Все мы пережили в определенный момент фазу влюбленности в Леди Мефисто. Главное, этим переболеть. Томура издает недовольный рык и скидывает с себя неуместные объятия. Даби смеется, но Шигараки только упирается взглядом в книгу, пытаясь оценить, успеет он осилить ее за три дня или все-таки стоит поставить счет два-один в пользу Мефисто. В принципе, можно было попытаться. Или придумать хитрость… Скорее второе. Все еще игнорируя пристальный насмешливый взгляд, Шигараки открывает устав академии на первой странице. Уловить смысл хотя бы одного абзаца не получается. Назойливое чувство, что за ним следят, расползается мурашками по телу. Но Томура упрямо смотрит на страницу. Чтобы как-то себя успокоить, берет кружку с чаем и делает небольшой глоток. Но именно в этот момент Даби с наигранной заинтересованностью спрашивает: — Ты бы переспал с Мефисто, если бы была возможность? Шигараки широко распахивает глаза и возмущенно вдыхает, но слишком резко, поэтому злосчастный чай идет не в то горло, и Томура принимается надрывно кашлять, опустив низко голову. Даби делает невинное лицо, глядя на мучения соседа, но с трудом сдерживаемая гаденькая улыбка выдает с потрохами, что ему определенно нравится эта ситуация, и одним вопросом он не ограничится. Пока Томура кашляет (возможно, в большей мере, чтобы избежать продолжения разговора), на кухню заходит Хирошима. Она останавливается в дверях и кидает скептический взгляд сначала на Шигараки, потом на мерзко счастливого Даби, потом на посвистывающего и делающего вид, что он тут не при делах, Твайса. На мгновение закатив глаза, она проходит дальше, касаясь пальцами чайника, чтобы проверить, теплый ли он еще, и говорит: — Если вы вдвоем убьете мне единственного умного человека в классе, кроме меня, я вам внутренности достану. — Да никто не пытается его убить, — отмахивается Даби. — Я просто задал вопрос. На который можно ответить «да» или «нет». Это не так уж сложно. Не знаю, почему он тут притворяется умирающим. — Иди ты нахрен с такими вопросами! — восклицает Шигараки. — Еще раз выкинешь что-нибудь подобное, я тебе этот устав в глотку затолкаю. — Ты переоцениваешь мои способности, — неприлично ржет Даби, за что получает тычок от Твайса и крайне осуждающий взгляд. Шигараки растерянно моргает, медленно анализируя сказанное, а потом восклицает: — Подожди, что?.. Боже, ты отвратителен! — Достаточно странно, что ты обратил внимание на это только сейчас с учетом, что вы живете в одной комнате, — флегматично пожимает плечами Хирошима, засыпая в кружку кофе и заливая кипятком. — Вообще, впервые вижу тебя таким нервным. Что там за вопрос такой? — Просто у нашего новичка закончился период адаптации и начался «тот самый» период влюбленности в нашу непревзойденную Леди Мефисто. — Боже, заткнись, — стонет Шигараки, зарывая пальцы в волосы и испепеляюще глядя на соседа, которого, впрочем, это не останавливает. — Вот я у него и спросил, переспал бы он с ней. Шигараки рычит, демонстративно ударяясь лбом в устав академии. Хирошима сначала смотрит на него, потом на чрезвычайно довольного собой Даби и делает глоток кофе. Реакции Шигараки доказывают, что до настоящего психопата ему еще далековато. — Хирошима-доно, а с кем из преподов ты бы хотела переспать? Варья скептически вздергивает бровь, но в Даби проснулся азарт, а значит никто из их класса без этого идиотского вопроса не останется. Проще сразу сдаться. Хирошима цокает языком и выдает: — Айзава. — И ты туда же! — с искренним возмущением восклицает Шигараки, резко поднимая голову и осуждающе глядя на посмеивающуюся Варью. — Прекрасный выбор! — щелкает пальцами Даби. — Так и знал, что это будет он. — Кхм… Не сказала бы, что среди наших преподавателей вообще есть особый выбор. Мефисто, Полночь, Айзава, Мик, может быть немного Блад, на любителя, так сказать. А остальные… Мышь, пёс, скафандр и кирпич. — Ну да, туговато, — прищурив один глаз, кивает Даби, стараясь не засмеяться, а Хирошима ставит чашку, делает жест, что сейчас вернётся, и выходит из кухни. — Джин, а что скажешь ты? — Ну, не знаю, — замялся Твайс, глядя в сторону. — М… Полночь? — Эка ты замахнулся, — скалится Даби. — А чего не Мефисто? — Она жуткая, — хмурится Джин. — А Полночь не жуткая? — Полночь… экстравагантная. — Теперь это так называется? Джин швыряет в друга полотенце, но улыбается. В общем-то, подобные обсуждения для него тоже сюрпризом не являются. Шигараки смотрит мрачно, но старается ни единым движением не привлекать внимание, чтобы с этим вопросом снова не вернулись к нему. Когда на кухню возвращается Хирошима, Томура начинает думать, что это спасёт ситуацию, но ошибается. Варья, подхватив свою чашку с кофе, запрыгивает на подоконник и радостно сообщает: — Я пригласила, кто есть из наших в общаге, чтобы обсудить эту животрепещущую тему в форме социального опроса и обрисовать статистику. — Как умно ты замаскировала свое желание узнать чужие извращения, — хмыкает Даби, запрокидывая голову. Варья на миг поджимает губы, а потом легко разводит руками. Не то чтобы она сильно это скрывала. Шигараки озирается по сторонам, надеясь подловить момент, когда можно будет уйти незамеченным, но с каждой секундой шансы стремительно тают. — А что насчёт тебя, Тодороки? — слабо улыбается Хирошима, разворачивая конфету и отправляя её в рот. Даби чешет в затылке, мыча, а потом выпаливает: — Это был бы Мик. — Вот как? — удивленно изгибает бровь Варья. — А я-то думала, нам придётся делить Айзаву. — Нет, Айзава, конечно, классный, — вздыхает Даби. — Но мы с ним слишком разные по темпераменту. А Хизаши, он… такой яркий, энергичный, шумный. А его стиль? Да он просто гребаная рок-звезда. А я люблю рок-звезды. Ты думаешь, я просто так на все уроки английского к нему хожу и нормально все пишу? — И это он меня упрекает за влюбленность в препода, — бормочет Шигараки, листая устав академии. — Я упрекаю не за влюбленность, а за её отрицание. Я-то, как видишь, честен в своих желаниях. А ты на мой вопрос все еще не ответил. — Мефисто что-нибудь преподает? — вместо ответа интересуется Шигараки. — Стратегию на четвёртом курсе, — отзывается Твайс. — И практики по управлению организациями. Лекции ведёт директор. — Не уходи от разговора, — вклинивается Даби. И он бы продолжил допрос, но на кухню робко заглядывают близняшки. Хирошима машет им рукой и подманивает пальцем. Даби чуть сужает глаза, наблюдая, как Бункацу берутся за руки и заходят. У него недостатка беспардонности нет, но почему-то именно им задавать подробные вопросы неловко. Девочки выглядит каким-то совсем уж невинными (когда не напоминают персонажей хорроров). Хирошиму чужая невинность беспокоит в последнюю очередь, поэтому она легко произносит: — У нас социальное исследование. С кем из наших учителей вы бы хотели переспать? Одна из близняшек охает и широко распахивает глаза в недоумении, а вторая зажимает рот ладонью и тихо смеётся. И видеть их такие разные реакции чертовски непривычно. А вот Шигараки вполне ожидаемо издает какой-то звук раздражения и закрывает лицо ладонями. Мина, которая засмеялась, хватает сестру за локоть и вытягивает в коридор, что-то шепча на ухо. Даби вопросительно оборачивается на Хирошиму, но та делает жест рукой, приказывая подождать. — Когда эти двое шепчутся и коварно смеются, они становятся ещё более жуткими, — бормочет Гийом, заваливаясь в дверь. Судя по растрепанным волосам и воспаленным глазам, он спал. Зевнув и кое-как пригладив пряди, он плюхается на соседний к Шигараки стул. Мутный взгляд окидывает сначала присутствующих, а после скользит по столу. Фиксируется только тогда, когда Варья ставит перед Аустером чашку с кофе. — О, спасибо, Хирошима-доно. Так что там за обсуждение, которое совершенно точно меня заинтересует? — Мы говорим о сексе, — обыденно отзывается Хирошима, забираясь обратно на подоконник. Гийом на минуту зависает, осмысливая сказанное, а потом медленно выдыхает: — Оу… Какая прекрасная тема. Как вы к ней пришли в четверг в три часа дня абсолютно трезвые? — Это все из-за Шигараки, — многозначительно говорит Джин. Томура резко вздергивает голову и восклицает: — Что? Нет! — Повернувшись и поймав на себе насмешливый взгляд Гийома, Шигараки с нажимом повторяет: — Нет. — Становится все интереснее, — хмыкает Аустер. — Прям чувствую, что не зря проснулся. Только вот в причастность Шигараки мало верится. Он из тех людей, которые променяли либидо на интеллект и ненависть к миру. — Заткнись. Боже, я хочу уйти отсюда. Вы все отвратительны. — Сидеть, — командует Гийом, хватая Шигараки за рукав кофты, когда тот действительно пытается встать и уйти. — Я хочу знать все подробности. — Шигараки запал на Мефисто, вот мы и пытаемся выяснить, насколько серьезно, — с ученым видом выдает Джин, и Томуре уже всерьез хочется начать вырывать глотки. Потому что ну сколько можно-то? Это не было смешно даже с первого раза. — Заодно узнаем, кому кто из преподов нравится не только, как педагог, — подхватывает Даби. — Шигараки пока упрямо молчит и явно недооценивает мою способность выносить мозг. Близняшки совещаются. Хирошима выбрала Айзаву, Джин — Полночь, а я — Мика. Теперь твоя очередь: с кем из учителей ты бы переспал? Гийом вскидывает брови и нервно смеется. Он уже почти собирается ответить, когда на кухню снова врываются близняшки, какие-то неожиданно веселые и явно довольные исходом своего совещания. Они проталкивают перед собой недоумевающую Тогу, и одновременно восклицают: — А мы еще вам Химико нашли. И определились с выбором. Тога настороженно смотрит сначала на всех присутствующих, улавливая, что тут определенно что-то не так, потом оборачивается на Бункацу, которые перекрыли любые пути к отступлению. Гийом встаёт со стула, уступая ей место, а сам, скинув ноги Хирошимы, усаживается рядом на подоконник. Даби откидывается на спинку стула, пытаясь изобразить этакого босса, и чуть снисходительно произносит: — И что же вы надумали, дамы? — Эктоплазм! — хором выдают Бункацу и выглядят все еще максимально довольными собой. А вот Даби заметно меняется в лице. Выглядит смешно. И немного стыдно. Шигараки снова закрывает лицо ладонью и качает головой. Очень, просто чертовски, хочется уйти. В общем и целом, данная информация точно не входит в список того, что он хотел бы знать о своих одноклассниках. — А можно какое-нибудь пояснение? — кашлянув, спрашивает Даби, наклоняясь снова к столу и подпирая подбородок ладонью. — У него же нет ног, — не размениваясь на вежливость, восклицает Варья. — А ещё эти зубы… Вы вообще его без костюма видели? Тина и Мина переглядываются и отрицательно качают головами, энтузиазма, впрочем, не теряя. Мина подталкивает сестру, но та широко распахивает глаза, будто в ужасе, и тогда Мина говорит сама: — Да без разницы, как он выглядит. — Зубы нас не пугают. — Как и отсутствие ног. — Да и вообще, внешность — не главное, — хором говорят Бункацу. — А нас двое. — Двое. А он умеет делать своих клонов. — Так что, все будет честно. — Честно. На кухне повисает неловкое молчание. Даби сидит с крайне задумчивым лицом, явно переосмысливая свою жизнь, Джин хмурится, будто пытается что-то подсчитать, Тога все еще не понимает, о чем речь и почему Томура сидит с таким мученическим видом, Хирошима выглядит заинтригованной, а Гийом — озадаченным. Тина утыкается лбом сестре в плечо, пряча краснеющее лицо, и Мина утешающе гладит её по голове. — Ну что ж, девочки, — наконец говорит Аустер, — поздравляю. Вы только что изобрели крайне криповую оргию. — Кхм… четыре человека — это не оргия, — бормочет Даби, низко опуская голову. — Поглядите, знаток нашёлся, — всплескивает руками Гийом. — Ну, возьмите в свою компанию Твайса, и будет восемь человек. Уже сойдет за оргию? — Не надо, пожалуйста, никуда меня брать, — быстро реагирует Джин. — Я бы сказал, что не хочу это представлять, но уже поздно. Шигараки убирает ладонь от глаз и перемещает ко рту, скрывая улыбку. Тога кидает очередной недоверчивый взгляд на Даби с Твайсом, потом на близняшек. До неё крайне медленно доходит тема обсуждения, поэтому она ещё с минуту подвисает, а потом осторожно спрашивает, обращаясь к Шигараки: — Они что, обсуждают, с кем из учителей можно переспать? — Звучит так, будто это не первый раз, — бормочет Шигараки, все еще не убирая руку от губ. Химико пожимает плечами, вытаскивая из тарелки бутерброд. — Было как-то раз. Только тогда Даби никто не поддержал. — Нам всем нужно было определиться, — хмыкает Гийом. — Это у нас Тодороки оставался на второй год и хорошо уже знал всех преподавателей, а нам нужно было присмотреться, подумать. А ты уже решила? Тога прожигает Гийома взглядом, но, наткнувшись на заинтересованное выражение лица Варьи, немного остывает. Откусив сразу половину бутерброда, мычит с набитым ртом: — Хирошима-доно, а вы кого выбрали? — Айзаву. Определённо только он. А ты не уходи от вопроса. Химико многозначительно угукает, старательно шевеля челюстью. Если в этом разговоре заинтересованы не только Даби и Гийом, а даже Хирошима, то путей для отступления нет не только в пространственном смысле, но и во всех остальных. — Думаю, это был бы Блад, — наконец произносит Тога, перебирая бутерброды на тарелке и ища тот, на котором будет побольше мяса. Химико так сосредоточена на еде, что не замечает реакции окружающих, которые задумчиво притихли, только сдержанно покашливая. Вздохнув, Шигараки медленно отодвигает от себя чашку и, повернувшись к однокласснице, спрашивает: — Тога, а тебя вот вообще ни на минутку не смущает тот факт, что в нем почти два метра роста и около двух центнеров мышечной массы, а в тебе сто пятьдесят шесть сантиметров и… сколько? Сорок килограмм? — Сорок восемь. И нет, не смущает. А должно? — Ну, я попытался её вразумить, — быстро проговаривает Шигараки, отворачиваясь. Даби закрывает лицо ладонями и смеётся. Томура несильно пинает его под столом и сам старается не улыбаться. Гийом медленно сползает с подоконника и подходит к столу, становясь между Шигараки и Тогой. Оперевшись на две спинки стульев, он чуть наклоняется вниз и тихо спрашивает: — Мне просто интересно: почему он? — Ну как почему? — восклицает Тога, будто ответ и правда очевиден. — Он же управляет кровью. И он такой вжух, и она такая во все стороны вжих. Красивая, красненькая. И наверняка очень вкусная. А если ещё эти его трубки перерезать ножичком, то она не сможет вернуться в тело и будет вся-вся моя. А насчёт габаритов… Я ведь могу в кого угодно покрупнее превратиться, было бы желание. Так что не понимаю, в чем проблема. Фантазия на то и фантазия, чтобы не учитывать подобные мелочи. А еще у него клыки, как у меня. Закончив пламенную речь, Химико демонстрирует свои клыки и, как ни в чем не бывало, возвращается к еде. Гийом с минуту переосмысливает сказанное, а потом медленно поворачивается к Шигараки, который сидит, подперев подбородок рукой, и с чуть приподнятыми бровями наблюдает, как Тога ест. Почувствовав на себе взгляд, Томура поднимает глаза на Гийома и разводит руками: — У неё КЗП сто семьдесят восемь. — А у меня сто семьдесят шесть, но я все равно… в замешательстве. Ну да чёрт с ним. Что всё-таки насчёт тебя? Продал свое либидо на ebay? — Конечно. Очень выгодная была сделка. Купил на эти деньги игровую приставку, сборник Конан Дойля и мангу. — Ха-ха, — мрачно комментирует Гийом, отходя от стульев. — Честно говоря, если бы ebay предлагал такую функцию, я был бы не удивлён, если бы ты поступил именно так. — Ты кстати тоже так и не ответил, — как бы между прочим роняет Шигараки. — А тебя что, интересуют мои эротические фантазии? — скалится Аустер. — Само собой, своих-то у меня особо нет. — Нет, ну почему именно тебе удаётся спровоцировать его на подобные фразы? — восклицает Даби. — Не волнуйся, я просто знаю его девять лет. К слову, интересная формулировка «особо нет». Но что-то все-таки есть. — Конечно, — легко соглашается Шигараки, но взгляд отдает чем-то нездоровым. — Нахожу крайне эротичной смерть людей, которых я знаю девять лет. — О, я тоже! — подхватывает Тога. — Люблю гуро, — усмехается Хирошима. — Да ну вас всех! — обиженно восклицает Гийом. — Вот от тебя, Варья, вообще не ожидал. Ни поддержки темы, ни вот этого вот всего. — Да ладно, Ги. Интерес к теме секса для подростков естественен, разве нет? А гуро — это так… небольшая слабость. — Ох уж эти крохотные женские слабости: котики, бантики, помады… расчлененка! — А на вопрос ты так и не ответил, — улыбается Даби, и Гийом закатывает глаза. — Мне тяжело решить! У меня бисексуальная дилемма. С одной стороны я бы определенно выбрал Мефисто, потому что мечта, а не женщина. А с другой стороны, вы видели вообще Айзаву в рамках боевых действий? Это же горячо, как грех. — Вот видишь, Шигараки, Гийом до сих пор не перерос эту влюбленность в Мефисто, — назидательно произносит Даби, пока Аустер расставляет в сторону руки, имитируя весы, на чашах которых, видимо, располагаются Мойра и Айзава. Томура раздраженно рычит и поворачивается к самодовольному соседу. — Почему ты не боишься, что я сверну тебе ночью шею? — Скажем так: это будет не самое худшее завершение моей жизни. — Очень мило, что ты считаешь, что Шигараки способен на влюбленность в кого-либо, кроме себя, — отвлекается от изображения весов Гийом. — Ну зачем ты так обо мне, — наигранно осуждающе тянет Томура. — Себя я тоже не очень-то люблю. — Ага, тот, который. Уверен, вместо Атлантов наше небо держит твое самомнение. Ладно, все, я решил. Не могу же я у Хирошимы-доно отбивать Айзаву. А Леди Мефисто такая прекрасная, сильная, умная и горячая в своих черных максимально закрытых шмотках, что я готов не только переспать с ней, но и жениться. Гийом хлопает в ладоши, как бы завершая свое признание, но реакции на него не следует. Хирошима быстро отворачивается и делает вид, что заинтересована видом из окна, Тога упирается лбом в плечо Шигараки, который увлеченно листает устав академии. Даби опускает голову на согнутые руки, но видно, как его плечи трясет от беззвучного смеха, а Джин делает крайне страшное лицо. — Мне лучше не оборачиваться, да? — шепотом спрашивает Гийом. — Определенно, — кивает Шигараки, кусая губы, чтобы не засмеяться. Аустер прикрывает глаза, закрывая лицо ладонью, и, не меняя этого положения, тихо бормочет: — Простите, Леди Мефисто, мне очень стыдно. Мойра шумно вздыхает, часто моргая, и с трудом возвращает выражение лица в нормальное состояние спокойствия. Не то чтобы она сильно удивлена этим признанием или в целом тематикой разговора. Будучи членом преступной организации, в которой в основном состояли мужчины, она слышала о себе штуки и похуже, с детальными подробностями где, когда и каким образом. Вопрос стоял скорее в том, какую позицию выбрать для себя. Педагога, который должен нравоучать, злодейки, которая должна оторвать голову за подобное (как было в Северном Флоте), Мойры О’Хэлл, которая очень любит издеваться и отличается злопамятностью, или просто человека, который готов простить и забыть небольшие подростковые дурости. Облизнув губы, Мефисто проходит в кухню, отмечая, как напрягаются плечи Гийома, когда он слышит шаги за спиной. Вздохнув, Мойра говорит: — Я сделаю вид, что ничего сейчас не слышала. — Спасибо большое, — бормочет Аустер, но руки от лица не отрывает и даже не двигается. Щеки предательски горят красным. Мефисто подходит к столу, вытягивая у Шигараки из-под устава академии папку с правилами техники безопасности. Пролистав ее, она достает листок, который не подшит к остальному содержанию. — Отчет свой в папке оставила, — поясняет Мефисто, сохраняя невозмутимый вид, хотя взгляд на смеющегося Даби заставляет на миг улыбнуться. — В следующий раз обсуждайте такое в комнатах. Туда я хотя бы стучусь. — Учтем, Леди Мефисто, — кивает Даби, кое-как заставляя себя успокоиться. — Это было просто социальное исследование, ничего такого. — Ага, — скептически отзывается Мойра, оборачиваясь на Гийома, который стоит все так же неподвижно. — Доисследуетесь вы у меня когда-нибудь. Развернувшись, Мефисто направляется к выходу, чтобы не смущать присутствующих еще больше. Она уже почти закрывает за собой дверь, когда Даби, у которого определенно проблемы с пониманием, когда стоит заткнуться, окликает ее: — Леди Мефисто, а вы сами бы с кем из наших преподавателей переспали? Мойра останавливается, как вкопанная, и с трудом убивает в себе желание задушить этого паршивца. Этим, впрочем, пытается заняться Твайс, который мгновенно хватает друга и зажимает ему ладонью рот. Поздновато, конечно, но хоть так. Гийом широко распахивает глаза, а потом резко убирает руку от лица, восклицая: — Спасибо, Тодороки, что избавил меня от бремени единственного кретина этого класса! Хорошо, что всегда есть ты, который опозорится еще больше. Прям полегчало! Мефисто на миг касается пальцами губ, пряча улыбку. Оборачивается, приподнимая брови, и, понаблюдав пару минут за толкучкой между Даби и Джином, говорит: — С директором Недзу. Даби и Твайс застывают, как были. Тодороки в ужасе округляет глаза, пытаясь подобрать подходящие слова. — Я же серьезно спрашиваю! — А кто сказал, что я не серьезная? — пожимает плечами Мефисто. — Но он же мышь! — Вот и живи теперь с этой информацией, исследователь, — усмехается Мойра, разворачиваясь и выходя из кухни, лишая шанса продолжить обсуждение.