Класс коррекции.

Тога валяется на кровати, свесив голову вниз, а ноги закинув на стену. Во рту у нее трубка от системы капельницы, иголка которой воткнута в двухлитровый пакет ананасового сока. Задумчиво потягивая его, Тога держит над головой на вытянутых руках телефон и что-то быстро печатает. Вокруг на кровати валяются конфетные фантики, и можно сказать, что жизнь у Химико Тоги удалась. Когда в комнату возвращается ее соседка, первогодка Юки, Тога даже не соблаговоляет кинуть на нее мимолетный взгляд. В любое другое время Юки бы не сильно расстроилась, но сейчас она хмурит белые брови и недовольно говорит: — Кто-то из ваших воет в душе. — Это не я, — мгновенно реагирует Тога, сюрпая соком. Юки цокает языком и отходит к шкафу, достает полотенце и старательно вытирает белоснежные волосы, которые быстро покрываются инеем. Как будто ей больше всех нужно. — Почему ты решила, что это кто-то из наших? — спустя несколько минут все-таки спрашивает Тога, откладывая телефон и запрокидывая голову еще больше. Вверх тормашками вечно недовольная жизнью Юки выглядит забавно. — Потому что думать умею, — огрызается соседка. — Душевая рассчитана на наш первый-второй курс. Плюс, время сейчас тоже наше. Плюс, я прошлась по нашим парням, и все на месте. А вот Акихико сидит с вашим ящером, который не знает, где его сосед. — Джин, что ли? — переворачивается на бок Тога, поджимая губы. — Так, может, он у Даби тусит? — Откуда мне знать, кто у кого тусит? — дергает головой Юки, и с волос осыпается мелкий снег. — Я за всеми не слежу. Мне вообще плевать. Я просто сказала, потому что вы своим классом корчите друг о друге какую-то заботу. Не надо доставать меня своими дурацкими вопросами. Юки заворачивает волосы в платок и забирается под одеяло. Тога смотрит на нее еще около минуты с лицом полного недоумения, а потом скидывает ноги с кровати и встает. Зажав трубку, тянущуюся из упаковки сока, она натягивает обувь и выходит из комнаты. Тога скучает по четвертому курсу и своей бывшей соседке Тацуки. Они хотя бы тоже придерживались мнения, что если весь мир против них, то нужно держаться вместе. А Юки злюка. Да и все первогодки тоже. Выйдя в гостиную, Тога находит там лежащего на диване Шигараки, который сосредоточенно играет в приставку. — Джин у вас в комнате? — М… нет, — не отвлекаясь, говорит Томура. — Даби куда-то ушел, пламенно матерясь в телефон. Я вообще Твайса сегодня не видел. Он даже с последнего урока ушел. Вздохнув, Тога разворачивается на пятках и идет к лифту. Даже на Даби не удастся все свалить. Придется самой идти проверять мужские душевые. Прекрасно. Тога зябко обнимает себя за плечи, зайдя в лифт, и вздыхает. Надо было брать с собой кардиган. Даби ушел, ругаясь. Может быть, это он там заперся? Впрочем, это не очень на него похоже. Если он злится, об этом должны знать все вокруг. А Джин… он не говорил, почему ушел с уроков. Разве что Даби. Но Тога и сама может предположить. Они все-таки знакомы достаточно давно. На первом этаже еще холоднее. И около душевых действительно слышно, как в одной из них кто-то подвывает. Там даже вода не шумит. Тога благодарит судьбу, что под дверями не собралась уже очередь, и не очень-то робко стучит кулаком, говоря как можно громче: — Эй, ты там! Кто бы ты ни был, выходи. Я пришла тебе… помочь? Ну, вообще, как повезет, конечно. Вой стихает, но открывать точно никто не спешит. Тога прислушивается, прижавшись ухом к двери, а потом разворачивается и выходит. На вахте сидит Гончий Пес. Не самый прекрасный вариант. Но Тога все равно подходит и заглядывает в окошко. Завидев ученицу класса коррекции, Пес непроизвольно рычит, но быстро берет себя в руки. — Здрасьте, — кисло улыбается Химико. — Ччччто ты хочешь? — У вас линейки не найдется? Задвижка в душе нечаянно закрылась, а мои вещи остались внутри. Гончий Пес роется в шуфлядках и все-таки находит металлическую линейку. Тога подхватывает ее, со свистом рассекая воздух, и возвращается к душевым. Внутри все тихо, но дверь все еще закрыта. Химико с трудом проталкивает в щель между дверью и косяком линейку и, приложив усилия, все-таки поднимает задвижку. Сектор с красного сменяется на зеленый, и дверь открывается. Тога чуть медлит, размышляя, насколько тактично заходить в мужскую душевую, которую она же вскрыла, но, решив, что тактичность ей не к лицу, все-таки распахивает дверь. Джин сидит в самом дальнем от двери углу, подтянув к себе колени и закрыв голову руками. На полу валяются принадлежности для душа, полотенце. Тога охает и заходит внутрь, закрывая за собой дверь. Она шлепает по мокрому полу и наклоняется к Твайсу, касаясь его макушки. — Хэй. Ты чего? — Я ничтожество. Я бог. Со мной все в порядке. Мне так плохо, боже. Заткнись. Помоги мне, пожалуйста. Мне не нужна твоя помощь, убирайся отсюда, зачем пришла? Заткнись. Не затыкай меня. Заткнись, заткнись, заткнись. Джин снова издает протяжный скулеж, сильнее сжимая голову руками и цепляясь пальцами в волосы. Тога растерянно моргает, распрямляясь. Обернувшись по сторонам, будто в поисках какого-нибудь чудодейственного средства помощи, Химико обходит Твайса и садится рядом прямо на мокрый пол, притягивая к себе колени. Юбка мгновенно становится мокрой. Не очень-то приятно, но какая разница. Вообще-то, Тога не знает, что делать в таких ситуациях. Она плоха в поддержке и никогда с подобным не сталкивалась. У нее нет навыка Даби поддерживать эмоционально, нет навыка Хирошимы поддерживать рационально. У нее есть только она. — Мне позвать кого-нибудь? — Нет, — едва слышно бормочет Джин. — Меня ж заберут. Снова. Тога вздыхает. Да, в прошлый раз Твайса забрали почти на месяц. Никто бы не захотел. — Я разваливаюсь. — Я вижу, — кивает Химико, придвигаясь чуть ближе. Смотреть на него таким… неожиданно больно. Она привыкла, что Джин постоянно смеется, шутит и творит глупости. А не держится за голову, забившись в угол, и дрожит от ужаса перед самим собой. Джин снова что-то бормочет, и интонации скачут. Тога робко касается его плеча, и Твайс мгновенно отдергивается, отодвигаясь подальше. — Не трогай. А вдруг я тебя убью? — Джин, — вздыхает Химико, прикрывая глаза. — У меня КЗП сто семьдесят восемь. Поверь, если мне будет грозить опасность, я спасусь, хотите ты и твоя вторая личность того или нет. — Он такой страшный. Такие прекрасные вещи говорит. Такие страшные. Так хочется их. — Пф, — надувает губы Тога, плюхая ладошками по луже на полу. — Я его не боюсь. Это ему меня бояться надо. У меня не так много близких людей, чтобы я позволяла их вторым личностям их обижать. Эй ты там, внутри черепной коробки, слышал? Бойся меня! Джин с трудом приподнимает голову, чтобы посмотреть на Химико. Она быстро улыбается, по-кошачьи щуря глаза. — Тога… Договорить Джин не успевает, потому что снова начинает скулить, утыкаясь лбом в колени. Это похоже на попытку ударить по самым больным местам. Джин участвовал в уличных драках, и знает, каково это, когда бьют по животу до вкуса крови во рту. Так вот сейчас хуже. Хуже, потому что вкус есть, а крови нет. Потому что голос соперника есть, а человека нет. Драться с самим собой опасно и чревато койкой в психиатрической больнице. Знаем, проходили. Один раз это уже закончилось убийством. Точнее — само_убийством. По сути, это не является преступлением, если ты убиваешь собственного клона, которого сам же создал, чтобы голос заткнулся и свалил в другое тело. Не считается, если ты способен доказать, что ты убил _клона_. Джин способен постольку-поскольку (и сам не уверен), но выбора у остальных нет, потому что он единственный, кто остался. Это, на самом деле, смешно, но только тогда, когда мозг не растягивают на ниточки. Кто-то внутри смеется и говорит губами Твайса. Это тоже обычно забавно (но не сейчас). Твайс тянет себя за волосы назад, и между пальцев остается несколько прядей. Он держит голову в руках, потому что кажется, что она вот-вот развалится на части, а мозги растекутся некрасивой жижей. — Сдавайся. Зачем ты сражаешься? — Я тебе сдамся сейчас! — бурчит Тога, хотя понимает, что говорит это вроде как не совсем Джин. Твайс скулит, а Тога просто сидит рядом, потому что не знает, что еще можно сделать. Она вообще-то не из тех, кому бессилие въедается под кожу, ей просто нужно время что-то придумать. Джин царапает шрам на лбу, который остался после уличных драк (с самим собой). Слишком усердно. Кажется, что если разломать черепную коробку, этого паршивца из нее можно будет достать (единственный паршивец здесь ты). На пальцах появляется первая кровь (давай, еще об батарею, чтобы мозг по стене размазался серой жижей). Это даже не больно (не притворяйся). Стоит закрыть глаза, в темноте сразу встает образ, как голова разваливается на части, словно арбуз под давлением. А он там, смеется (красота, правда). Тога охает и перехватывает Джина за запястья, утягивая на себя. — Вот только не надо вот этого вот всего, — бормочет она, пока Твайс пытается вырваться. — Думаешь, что сильнее меня? Ага, конечно. Тихо. — Он убьет тебя, пусти. — Тихо. — Точно убьет. Он всех убьет. Пусти меня. Какая же ты дрянь. Слишком много на себя берешь. Прости. — Сам дрянь. Не трогай Джина. Твайс пытается выкрутить руки из хватки Химико, но это не так просто. Завязывается почти что драка. Тоге плевать, что там о ней бормочут, но она видит, что Джину за это ужасно стыдно, поэтому она резко отпускает одну его руку и кричит: — Цыц! Быстрым движением она включает воду над ними. Ледяные струи бьют по голове, плечам и спине. Твайс скулит, но скорее уже как-то ошарашенно, чем испуганно или болезненно. Он резко вздергивает голову и смотрит на Тогу широко распахнутыми глазами. — Заткнулся? — участливо интересуется Химико, выключая кран. — Ага, — растерянно кивает Джин. — Надолго ли… Ты промокла. — Бывает, — пожимает плечами Тога. — Я ведь говорила ему: бойся меня. — Могла бы и тепленькую включить, — хмыкает Твайс, обнимая себя за плечи и мелко дрожа. Второй голос, так упрямо просящийся на свободу, действительно затыкается от неожиданности. Вообще-то, с ним никто еще не разговаривал в таком тоне. — Мне кажется, моя голова раскалывается на части, а я не могу ее удержать, — бормочет Джин, снова запуская пальцы во влажные волосы. — Хоть ты скотчем ее обмотай. Когда держишь и не смотришь на мир — проще. Но я не могу. Руки слабые. Тога задумчиво поднимает глаза к потолку. Есть маленький план. Химико наклоняется вперед и с трудом дотягивается до полотенца, лежащего на полу. Встряхнув и выжав его, она набрасывает его на Джина, поясняя: — Обмотаем сейчас твою голову, и она не будет разваливаться. А я буду держать. У меня руки сильные. Джин пытается что-то пробормотать и как-то отнекаться, но Тога упрямо заматывает ему голову полотенцем, закрывая глаза и уши. Темнота и тишина сначала пугают, а потом становится легче. Кажется, что мозг уже не растягивается на ниточки. Химико становится на колени и прижимает голову Джина к груди, обхватывая ее руками, будто правда удерживает от того, чтобы она развалилась. Твайс шмыгает носом и замирает. Кажется, что время останавливается. Он пытается пробиться обратно в голову, но его голос кажется лишь эхом. Если прислушаться, можно, конечно, разобрать слова, но лучше не надо. — Ты такая крутая, — бормочет Джин. — Я знаю, — улыбается Тога, но ее вряд ли слышат. Это не так уж важно. Ей просто хочется быть полезной. Хочется нравиться. А с этими людьми это наконец получается. Она осторожно усаживается на пятки, и Джин заваливается на нее следом. Химико не отпускает его, но одной рукой достает из кармана юбки телефон, который каким-то чудом не выключился из-за воды. Кое-как сняв блокировку, она быстро набирает сообщение: «Хэй, ты в общаге?» Даби онлайн, и можно надеяться на быстрый ответ. Твайс шевелится, что-то мыча, но Тога сильнее прижимает его, строго говоря: — Тихо. Телефон издает чириканье, оповещая о сообщении. Химико намуркивает первую пришедшую в голову песенку и снимает блокировку. Джин почти не слышит мотив, но все равно улыбается, потому что Тога всегда что-то мурчит, когда пытается успокоить. «Yep, в гостиной. А что?» «Можно к тебе в комнату? Джину плохо». «ОК». Тога кивает сама себе и прячет телефон обратно в карман. Приподняв Джину полотенце на одном глазу, она говорит: — Знаешь, мы ведь не можем здесь вечно сидеть. Пойдем. Химико, чуть кряхтя, встает на затекшие ноги, подавая руку Твайсу. Тот тоже кое-как поднимается, глядя периодически вокруг одним глазом из-под полотенца. Голова как будто гудит и все еще хочет расколоться, но это уже не так ощутимо. Тога собирает разбросанные по полу вещи и всовывает их в руки Джину. Открыв дверь, натыкается на насмешливый взгляд какого-то четверокурсника. — О, а это у нас что такое? — ухмыляется он, скрещивая руки на мускулистой груди. — Дети, а вам не рановато? — Тебе когда-нибудь вскрывали горло линейкой? — флегматично интересуется Тога вместо ответа, и парень заметно теряется. — Так вот, сейчас вскрою, если не отойдешь с дороги. Четверокурсник фыркает, но все-таки делает шаг в сторону, пропуская чудаковатых второгодок. Девчонка впечатляющей, во всяком случае, в плане физической подготовки, не выглядит. Мелкая, не очень-то накачанная. Но что-то во взгляде ее мутных желтых глаз не заставляет усомниться, что да, вскроет глотку, и не только линейкой. Зубами, если надо будет. Тога проталкивает Твайса к лифтам, а сама возвращается на вахту. Гончий Пес уже дремлет на своем посту, посвистывая носом, и Химико в очередной раз благодарит судьбу. Невзирая на общую дерьмовость ситуации, ей весьма везет сегодня. Она аккуратно кладет линейку и спешит к лифту, надеясь, что Джину не стало снова плохо. Твайс сидит на полу, обнимая свои пожитки, и чутко прислушивается к шагам. Услышав рядом кого-то, приподнимает полотенце и, увидев Тогу, с облегчением вздыхает. Химико вызывает лифт и нетерпеливо притопывает ногой, дожидаясь его. С нее на пол капает вода, а белая блузка неприлично липнет к телу. Двери лифта наконец открываются, и Тога тянет Твайса за руку внутрь. — Ты настоящая суперженщина, — бормочет Джин, чуть не врезаясь лбом в стенку. — Все хорошо, забей, — вздыхает Химико, поправляя импровизированную повязку из полотенца. — Сейчас завалимся к Даби, он что-нибудь придумает. Кажется, что до этажа лифт поднимается целую вечность. Кроме Даби в гостиной сидит еще и Гийом, который, завидев это зрелище, растерянно раскрывает и закрывает рот, даже не сразу найдя, что сказать. Даби поднимает взгляд от ноутбука и вопросительно вскидывает брови, не зная, что удивляет больше: мокрая насквозь Тога, с которой капает вода, Джин, замотанный в полотенце и шмыгающий носом, или то, что Химико держит его за руку и упрямо тянет за собой. Гийом кашляет и с трудом произносит: — Я, конечно, стесняюсь спросить, но все равно спрошу… — За мной, — бросает Тога Даби, утягивая Твайса в коридор. Тодороки быстро закрывает ноутбук и собирает вещи. — Если вы собираетесь на оргию, я тоже хочу, — встревает Гийом, но Даби одаривает его испепеляющим взглядом и тихо сцеживает: — Пасть закрой. — Как грубо, — фыркает Аустер, наблюдая, как одноклассник скрывается следом за странной парочкой. — А где Томура-кун? — спрашивает Тога, когда Даби заходит в комнату. — Не знаю, свалил куда-то, сказал, что будет поздно. Даби кладет ноутбук на стол и окидывает друзей взглядом. Картина, мягко говоря, плачевная. Джин сидит на кровати, закрывая руками голову, будто при бомбежке. Тога стоит посреди комнаты, не зная, куда себя приземлить в таком виде, и все еще держит его за руку. Стоит начать с решения наименьшей проблемы. Вздохнув, Даби подходит к шкафу и достает сухое полотенце и свою рубашку, потому что Тога явно никуда уйти не согласится, пусть даже за сухими вещами. Химико кидает на Тодороки неуверенный взгляд, и он легко перехватывает руку Твайса, которую она держит, и садится рядом. — Все будет хорошо, чувак. Не расклеивайся. Мы что-нибудь придумаем. — Я не расклеиваюсь, я раскалываюсь. — Как скажешь. Химико, может ты будешь раздеваться где-нибудь не в моем поле зрения? — А что, что-то чувствуешь по этому поводу? — немного нервно хихикает Тога и, откинув мокрую блузку и юбку в сторону, пытается не запутаться в огромной рубашке, которая больше ее размера на три. — Очень вовремя ты решила подъебать меня на тему ориентации, — осуждающе говорит Даби. Тога пожимает плечами, старательно застегивая пуговицы под самое горло. По длине рубашка ей до колен, даже длиннее, чем юбка. Смотрится, как платье, и Химико хочется выпросить у Даби ее в подарок. Джин хмыкает и слабо улыбается. Дурацкие переругивания и шутки дарят смутное чувство безопасности. Взмахнув руками, Тога плюхается на кровать и кладет голову Твайсу на плечо. В сухой одежде гораздо теплее. — Ну и что будем делать дальше? — спрашивает она чуть тоскливо. — Ну, мне вроде как уже гораздо лучше, — бормочет Джин. — Я бы мог пойти к себе и постараться заснуть. — А вдруг тебе снова станет плохо? — капризно тянет Тога, цепляясь за его предплечье. — Тебе ведь… нужно, чтобы голова была закрыта? — неуверенно интересуется Даби. — Ну, чтобы не раскалываться. — Ага. — Так, я сейчас. Даби поднимается на ноги, но Тога хватает его за рукав кофты, всем своим видом умоляя не оставлять ее одну. Тодороки аккуратно расцепляет ее пальцы и мягко произносит: — Сейчас вернусь. Держи его пока. — Держу, — кивает с готовностью Тога, снова прижимая голову Джина к себе. Твайс от неожиданности что-то квакает и тихо смеется. Даби качает головой и выходит из комнаты. Возвращается через пару минут, крутя на пальце черную вязаную шапку. Тога вопросительно вскидывает брови. — Одолжил у Тро, — поясняет Даби, пытаясь размотать полотенце на голове Джина, но тот начинает сопротивляться. — Тихо ты. Нормально все будет. Даби откидывает полотенце к мокрым шмоткам Тоги и натягивает Твайсу шапку до кончика носа. Джин растерянно вздыхает, касаясь ее и чувствуя, что друг снова сел рядом и начал рыться под матрасом. — Так ведь лучше? — насмешливо спрашивает Даби, выуживая пачку сигарет. — А то полотенце могло свалиться. А в шапке и спать можно. Джин угукает, и повисает тишина. Он натягивает шапку еще ниже, зажмуривая глаза. Теплые девичьи пальцы касаются запястья. Рядом чувствуется запах сигаретного дыма. И все так спокойно. Второй клацает зубами в раздражении и молчит. Джин рад, что ему не нужно сражаться с ним в одиночку. — Пиздец, а не жизнь, — многозначительно выдыхает Твайс. Даби тихо смеется, затягиваясь, и, отставив вбок руку, говорит: — Ничего, прорвемся. Кури. Джин на секунду приподнимает шапку, пытается взять сигарету в пальцы, но руки слишком дрожат. Поэтому плюнув на приличия, он затягивается прямо из рук Даби. Ожидает каких-то подколов, но Тодороки реагирует вполне спокойно, никак не комментируя. — Тебе за дым не ввалят? — Не должны. Я достал батарейки из пожарного извещателя. Хочешь, можешь остаться на ночь здесь. — А я? — вклинивается Тога, приподнимаясь. — Ты тоже. Сейчас что-нибудь соорудим. — А что скажет Шигараки? — хмыкает Джин, снова затягиваясь с рук Даби. — Не похоже, что он будет в восторге. — Плевать. Это все еще больше моя комната, чем его. И вообще, кто первый занял место, тот и творит там непотребства. Но… не знаю, мне кажется, он из тех, кто поймет. — Я могу считать это пижамной вечеринкой? — с воодушевлением спрашивает Химико, широко распахивая глаза. — Ага, для маленьких принцессок, — смеется Даби, поднимаясь на ноги. — Чур я Белоснежка. — А Тога тогда наш прекрасный рыцарь, — усмехается Джин. Химико тыкает его несколько раз пальцем в бок, пока он не заваливается на кровать от смеха. * Шигараки делает шаг из портала, который тут же закрывается за спиной. Голова ужасно раскалывается, а внеплановый разговор с психотерапевтом не помог избавиться от зудящего под кожей чувства тревоги. Томура растирает ладонями лицо и оборачивается по сторонам, не сразу соображая, что не так в его комнате. — Я не понял сейчас, — бормочет он. Вещи с его кровати были аккуратно перемещены на стул и стол, а сама кровать самым бессовестным образом была придвинута к кровати Даби. И на этой конструкции как ни в чем не бывало спали три человека: сам Даби, Тога и Джин между ними. Химико и Твайс накрыты одеялом, а последний так и вовсе лежит в шапке. В углу валяются еще какие-то вещи, в которых смутно узнается блузка Тоги. Шигараки хмурится, а потом вскидывает брови. Меньше всего он ожидал увидеть нечто подобное. Разрываясь между «я не хочу этого знать» и «какого черта происходит?», Томура выбирает все-таки второй вариант. Подойдя к кроватям, он легонько трясет Даби, который лежит с краю, за плечо. Тот недовольно мычит и приоткрывает один глаз. Шигараки тихо шипит: — Тодороки, ты не хочешь объясниться? — Который час? — хрипло спрашивает вместо ответа Даби, потирая глаза. Он старается двигаться осторожно, чтобы никого не разбудить. — Почти час ночи. — Где тебя носило? — Так, стоп! Это ты должен объясняться, а не я. Что вы сделали с моей кроватью? — Завтра на место поставим, — бормочет Даби, пытаясь перевернуться на бок и продолжить спать, но Шигараки хватает его за плечо. — Алло. Объяснения! — Да не кричи, разбудишь же, — вздыхает Даби, снова откидываясь на спину и пытаясь сфокусировать взгляд на недовольном лице Шигараки. — Джину было плохо. Мы с Тогой не могли оставить его одного. Блин, прости, просто это реально было важно. Его же заберут в психушку, если узнают про приступы. А это никому не надо. Просто они меня вдвоем постоянно с кровати спихивали, а уйти спать отдельно не отпускали. Вот и пришлось. Хочешь, ложись к нам. Никто не будет против. Я отвоюю у них кусок одеяла для тебя. — Ага, — растерянно отзывается Томура, делая шаг назад. — Не нужно. Я… ничего, я найду, куда лечь. Спите тогда, раз это ради спасения Твайса. — Ты что, собираешься уходить? — бормочет Даби, наблюдая, как Шигараки что-то ищет в своих вещах и, кинув в сумку, направляется к двери. — Без шуток. Ты правда можешь лечь с нами. Со стороны Тоги, если хочешь. — Все нормально, — качает головой Шигараки, приоткрывая дверь. — Только поставь завтра мою кровать на место. — Куда ты пойдешь? Если Мефисто увидит, что ты спишь в гостиной, она всем выдаст… — Не волнуйся, не увидит. Не знаю. Пойду к Шуичи, займу кровать Твайса. — То-то Спиннер будет в восторге. Ну, как хочешь. — Доброй ночи. — И тебе, надеюсь, тоже. Шигараки закрывает дверь, прислоняясь к ней спиной. В груди как будто сжимается пружина. Они все такие странные. Разве так должны себя вести люди, которых ничего не связывает, кроме общего учреждения образования (и осуждения всего мира)? Томура вжимает затылок в дверь, размышляя, куда податься. Можно было бы пойти к Гийому, он никогда не откажет, но не хочется ни беспокоить Мустарда, ни снова влезать в какие-то смутные связи с Аустером, которые мало будут походить на дружбу. Насчет Спиннера Даби тоже прав. С другой стороны, он не так много спит, так что, можно было бы просто посидеть в коридоре. Это не стало бы большой потерей. Простояв так еще минут пять, Шигараки все-таки отталкивается от двери и уходит в противоположный коридор. Надеясь, что не ошибся в расчетах, стучится в одну из комнат. Пару раз и не очень громко, чтобы не беспокоить. Внутри долго царит тишина, но потом раздаются быстрые шаги, и дверь распахивается. Шигараки неплохо их различает, но в темноте все равно не может понять, кто из Бункацу ему открыла. — Тому… — растерянно вздыхает девушка, склоняя голову набок. Не смущается своих голых ног, покрытых шрамами, смотрит широко распахнутыми аметистовыми глазами. Посмелее. Значит, Мина. — Мою кровать заняли Даби, Тога и Джин. Поэтому мне негде спать. А вы вдвоем вроде говорили, что всегда готовы помочь мне. Подразумевали, конечно, расчлененку, но кровать мне сейчас нужнее. Шигараки как-то кисло улыбается, но Мина выглядит искренне радостной. Она делает шаг назад, открывая шире дверь. — Заходи. Тина, ты не против? Из-под груды одеял и пледов раздается отрицательное угуканье. Девушка на миг опускает одеяло, но, столкнувшись взглядом с Томурой, снова накрывается с головой. — Если я мешаю… — Нет, все хорошо. — Все хорошо. — Можешь лечь на свободную. — Мы все равно спим вместе. — Спасибо. Шигараки кидает сумку на кровать, которая даже не застелена, и заваливается на нее сам. Мина отвоевывает у смущенной сестры кусок одеяла и ложится рядом с ней. Чуть помедлив, они синхронно говорят: — Не за что. Так ведь поступают друзья. Шигараки хмыкает, но ничего не говорит, пряча лицо в холодную подушку. Друзья… Курогири был бы горд, если бы слышал. Оставалось только верить в искренность.