Класс коррекции.

Даби закрывает лицо ладонями, надеясь, что это поможет скрыть всю гамму эмоций, которая разрывает на части. Томура отшагивает назад, но выглядит скорее напряженным, чем испуганным. Мойра останавливается в шаге от них. На мгновение кажется, что все будет, как обычно: она покричит, назначит наказание и отпустит. Но, покачнувшись на каблуках, она резко хватает Даби за руку, дергая его вверх, шипя: — Подъём. Или вам кажется, что я тут шутки пришла шутить? Она резко толкает Даби к Шигараки. Томура удерживает его за плечо и хмурится. Даби опускает голову еще ниже. Кажется, ситуация окончательно превращается в катастрофу. — Пятнадцать секунд прошло. Что-то я не слышу внятных объяснений, что за хуйню вы тут устроили, и почему мне не нужно вас убить. — Как педагог вы не должны так выражаться, — тихо произносит Шигараки, и Даби цокает на него, но это не помогает. — И угрожать тоже не стоит. — Я не поняла, — медленно проговаривает Мефисто, и видно, что её почти колотит от ярости. — Я что, похожа на человека, который настроен сейчас выслушивать твой выпендреж? Все, что от тебя требуется — это закрыть пасть. Пока я тебе язык не вырвала. Потому что вас, двух долбоебов, сейчас проще убить, чем отмазать! Уже вся администрация академии в курсе, что два моих безмозглых ученика залезли на крышу общежития. И нет бы как обычно. Поболтались, херней пострадали и пошли к себе в комнату. Но нет же! Надо устроить какую-то сраную невнятную суицидальную драму с падением с крыши, чтобы с меня заживо шкуру сняли! Даби вздрагивает, резко поднимая голову и широко распахивая глаза. Нет, Мефисто не выглядит как обычно. В этот самый момент вспоминается, что она негласно управляла одной из двух самых влиятельных преступных группировок Японии, а ещё подозревалась в тридцати семи убийствах. — Ну и чего молчите? Или вы только на уроках такие смелые? — Откуда вы узнали, что мы здесь? — неуверенно спрашивает Даби и отшагивает назад, когда Мефисто глухо рычит. — И почему раньше не пришли, раз были в курсе? — мгновенно переключает её внимание на себя Шигараки. — Вы тут всех за идиотов держите или что? Одни вы самые умные. Тут камеры по всей территории академии натыканы. Мне Айзава позвонил и сообщил, что вы сюда забрались и испортили дверь. Не хотел впутывать администрацию, чтобы вам проблем не наживать. А я, как дура, понадеялась на вашу блядскую адекватность. Подумала, что ничего страшного, если я не побегу сломя голову из учительского общежития снимать вас с крыши, потусуете и свалите, как обычно. Но нет! Через полчаса мне уже звонит Полночь и сообщает, что один из моих учеников чуть не сбросился с крыши! Восхитительно! — А что они сразу решили, что это мы? — возмущается Даби. — Ночью с первого этажа на шестом ничего не видно же. Может, это кто-нибудь с героики в отчаяние впал? — Тодороки, ты сейчас мое терпение решил проверить? — рявкает Мефисто. — Так вот, его уже не осталось! Учителя, знаешь ли, умеют два плюс два складывать! Позвонила Айзаве, узнала, что это вы тут шатаетесь, и тут же сообщила мне. Ещё тупые вопросы остались? — Да ладно вам, это была просто случайность, — бормочет Даби, потирая тыльную сторону шеи. Мефисто пару секунд смотрит на него испепеляющим чёрным взглядом, от которого кажется, что в голову проникают холодные пальцы, а потом тихо сцеживает сквозь зубы: — Это ты своему отцу расскажешь. Вместе с пояснениями за все свои суицидальные фразочки, которые от тебя учителя слышали. Сейчас-то их хрен заткнешь. — Не надо отцу, — испуганно шепчет Даби, делая шаг к Мойре, но та лишь дергает головой, кривя губы в отвращении. — Это не было суицидом, — тихо говорит Шигараки, и Мефисто мгновенно переключается на него. — Отлично! Так и скажешь сейчас. Заодно объяснишь директору и полиции, как так получается, что ты со своим подозрением в убийстве вечно в эпицентре таких вот событий! Очень интересно будет послушать. Даби удивленно вскидывает брови, оборачиваясь на Шигараки. Взгляд у Томуры нечитаемый, а губы кривятся в нервной улыбке. Он быстро качает головой в стороны, завешиваясь волосами и смыкая пальцы на собственной шее, и сбивчиво бормочет: — Нет никакого подозрения. — А это Курогири передашь. Он уже здесь. Все, разговор окончен. Сейчас мы идем к директору, пусть он решает, что с вами делать. Что встали и смотрите? Пошли! Мефисто подталкивает в спину Даби и почти волоком тащит за собой Шигараки, схватив его за плечо. Томура дергается, стараясь вырваться и зажать ладонями лицо, но это не так уж просто. Даби пытается затормозить и коснуться его руки, но Мефисто злобно шикает на него, разве что не пиная. Они доходят до лестницы, когда Шигараки всё-таки удаётся вырвать руку из хватки Мефисто. Он отступает на шаг и, прежде чем Мойра начинает снова кричать, выпаливает: — Это все моя вина. Даби тут ни при чем. Это я сделал. — Шигараки! — возмущенно восклицает Даби, но все разбивается о холодный тон Мефисто: — Мне плевать, что у вас произошло. Пусть с этим разбирается директор, полиция, врачи и ваши законные представители. А теперь оба заткнулись и молча пошли к Недзу, пока я вас на цепях туда не потащила. Мойра разворачивается на каблуках и начинает спускаться по лестнице. Томура остаётся на месте, закрывая лицо ладонями. Секунда — а пальцы сжимаются, сцарапывая кожу со лба и щёк. По плечам видно, что его крупно колотит. Шигараки так зажмуривает глаза, что под веками начинают плясать яркие огни, но это все равно не спасает от внезапно нахлынувших образов. В конце концов, от себя никуда не сбежишь. Сколько можно врать. История циклична и просто перешла на новый круг. Даби медлит, сначала оборачиваясь на Мефисто, которая чуть толкает его плечом, а потом снова глядя на Шигараки. Выдохнув, он делает шаг к Томуре, желая убедиться, что все нормально, но тот отшатывается, упираясь спиной в стену, и тихо шипит: — Не смей ко мне подходить или прикасаться. Даби затормаживает, не зная, как на это реагировать. Ещё пару минут назад все казалось совсем другим. Внезапно испарившееся доверие Шигараки задевает. — Я устал, — внезапно выдыхает Томура. Он убирает руки от лица и, низко опустив голову, проскакивает мимо Даби, спускаясь быстро по лестнице. Тодороки остаётся стоять на месте, растерянно моргая, пока снизу не раздается крик: — Тойя, я не понимаю, я на иностранном языке говорю? Не беси меня ещё больше, чем есть! Даби вздрагивает, сбрасывая оцепенение, и, резко развернувшись, спешит вниз по лестнице. Мир все еще кажется ватным, но неприятно. Даби кажется, что из-за этого он что-то упускает, теряет. Что-то важное. Шигараки идёт на уровне Мефисто, но чуть в стороне, прямо по газону, судорожно пытаясь натянуть перчатку на голую руку. Голова все еще низко опущена. Даби тащится позади, не зная, что делать. Стоило только почувствовать прилив сил, все снова разбивалось о собственное бессилие. Не так он планировал завершить свой день. Интересно, как Старатель отреагирует на то, что его сын пытался покончить с собой на территории академии? Дерьмо. Ваша. Коррекция. Около учебного корпуса видно, что в кабинете директора горит свет. Раз разборку решил не откладывать на утро, значит, все действительно серьезно. Даже с учётом всех выходок, Даби никогда не отправляли прямиком к директору. Кроме того раза с отчислением с геройского факультета. Мефисто всегда старалась замять проблему, не доводя её до крайности. Все так же молча она открывает перед учениками дверь в корпус. Шигараки быстро заходит внутрь, а вот Даби заминается на пороге, судорожно пытаясь сообразить, можно ли еще хоть как-нибудь улучшить ситуацию. Ему бы всего пару минут спокойствия, и он бы придумал, как выкрутиться. Всегда придумывал. Но Мефисто хватает его за плечо и с силой заталкивает в дверь, не давая и шанса поразмыслить. Пустующая академия без голосов учеников выглядит жутко. Темные длинные коридоры вызывают ассоциацию с дорогой к электрическому стулу. Даби неуютно ведет плечами, чувствуя на затылке сверлящий взгляд Мефисто. Уже почти у самого кабинета директора она притормаживает и раздраженно тихо окликает: — Эй, кретины. Слушайте меня внимательно. Шигараки, тебя это что, не касается? Сюда подошёл. Вы в любом случае получите по полной. И не только в рамках академии. Но вопрос в том, ограничится ли это простым наказанием и терапией, или один из вас отправится в тюрьму за попытку убийства, а второй — в психушку за суицидальные высказывания. И у вас пока есть шанс хотя бы попробовать отмазаться. Камеры засняли, что вы поднялись на крышу, но не то, что там произошло. Поэтому можете попробовать все это выставить тупой случайностью. В вашей комнате Айзава нашёл бутылку крепкого алкоголя. Хотя по вам и невооруженным глазом видно, что вы пьяные. — Мефисто переводит взгляд на Даби, её глаза снова обычного цвета. — Скажешь… не знаю… решил побравировать, перелез через перила, чтобы продемонстрировать, какой ты храбрый или типа того, подурачиться. Это очень похоже на твоё обычное тупое поведение. Из-за алкоголя оступился, не удержал равновесие, сорвался. Шигараки успел схватить тебя за руку. Парапет пострадал, потому что… ну не знаю, слишком испугался и не успел сообразить, что был без перчатки. Что-нибудь в этом духе. И изобразите раскаяние на лице. Хоть кто-нибудь из вас. И учтите, что моя позиция будет в том, что я ничего не знаю. В кабинете директора вы сами по себе, я вас прикрывать и оправдывать не буду. Но и подставлять вас у меня интереса нет. Все поняли? — Да, спасибо, — быстро кивает Даби, нервно улыбаясь. Мефисто все еще выглядит раздраженной, но уже заметно остывшей. Ей и самой подобные проблемы не нужны. Может, её доверие и снисходительное отношение и пошатнулись, но ломать детям жизнь из-за одной идиотской выходки ей не хочется. В них обоих все еще есть потенциал для чего-то большего. Главное, чтобы они его не растратили. Мойра медленно переводит взгляд на молчащего Шигараки. Он стоит чуть в стороне, опустив голову так, чтобы за волосами не было видно лица. И его вид не внушает уверенности. — Ты-то, может, и понял, — прищурившись, проговаривает Мефисто. — А твой сосед? Шигараки? Даби хмурится и оборачивается. Ему казалось, что молчание служит согласием, но Томура кусает губы и, подняв голову, тихо произносит: — Я не буду врать. — Шигараки… — шипит Даби. — Как хочешь, — легко пожимает плечами Мойра. — Я просто предложила вариант. Какую позицию выбрать — ваша ответственность. Кого-то уговаривать я точно не собираюсь. Значит, идём к директору. Мефисто разворачивается на каблуках и даже делает два шага, когда Даби быстро хватает ее за предплечье, шепча: — Нет, подождите. Я… поговорю с ним. Можно? Мойра медлит, кидая взгляд на Шигараки. Судя по рассказам Курогири, разговаривать с ним не имеет особого смысла. Томура живёт в своём замкнутом мире, в котором действуют совсем другие законы. И поменять их, во всяком случае, за один разговор, вряд ли получится. Но Даби сжимает пальцы слишком сильно и выглядит неожиданно встревоженным. Он и раньше заступался за других своих одноклассников, но тогда его вид был полон уверенности в своей правоте. А сейчас перед Мефисто стоит испуганный ребенок. Поэтому она вздыхает и, прикрыв глаза, тихо говорит: — Две минуты. Нас и так слишком долго ждут. Даби кивает и, развернувшись, хватает Шигараки за рукав кофты и тянет подальше. Томура шипит, пытаясь высвободиться, но его и так легко отпускают, вернув к лестнице. Даби недовольно хмурится и ждет хоть какой-нибудь реакции, но Шигараки только одергивает рукав кофты и снова сверлит взглядом пол. — Ты что задумал? — наконец спрашивает Даби. — Мефисто даёт нам шанс. Очень, между прочим, великодушно с учётом, как мы её подставляем. Что не так? — Я не буду врать, — повторяет Шигараки, не поднимая головы. — Здорово. Почему именно сейчас в тебе проснулся правдолюбец? Может, он подремлет ещё хотя бы два часика? — Он всегда во мне был, — качает головой Томура. — Просто… я сейчас понял, что очень устал. Притворяться, имитировать свою нормальность. Это ведь не так. Я не вижу в этом ничего плохого, но проблема в том, что люди — видят. Но почему я ради этого должен тратить свои силы и врать, что я хороший? Я считаю, что поступил правильно, и я не хочу врать, что мне жаль или что все было не так. Я поступил так, как считал нужным, и я готов нести за это ответственность, а не притворяться, чтобы кому-то угодить. Мне нравится это, понимаешь? Быть якобы ненормальным. Я не хочу отказываться от себя ради людей, которые при первом удобном случае выкинут меня на обочину своей жизни. Даби тяжело сглатывает, не зная, что говорить. Шигараки на миг поднимает глаза, и становится ясно, что он скрывает не чувство вины, а злость. Его слова отдаются смутным знакомым чувством. Давно забытым и затоптанным. Желание быть собой, даже если это кому-то не нравится, усталость из-за необходимости притворяться. Для Даби это обернулось наркотической зависимостью. Для Шигараки может обернуться тюрьмой. Почему цена собственной личности так велика? — Слушай… — вздыхает Даби, все еще не до конца понимая, что нужно сказать. — Ты можешь не притворяться… потом. Потому что ты на самом деле классный. Пугающий, но классный. Но сейчас… — Я не буду врать, — упрямо повторяет Шигараки. В тоне скользит раздражение. Даби закусывает изнутри щеку и оборачивается на Мефисто. Она стоит чуть позади, скрестив руки на груди и притопывая носком сапога. Подслушивающей не выглядит. Быстро повернувшись обратно к Томуре, Даби шепчет: — Окей. Ты не будешь врать. Давай ты просто будешь… молчать? Врать буду я. Я умею врать. А ты молчи. Это не будет враньем, признанием, что люди вокруг правы. Оставит тебе право быть собой. И прочее. Если будут спрашивать, почему ты молчишь, скажу, что… тебя замкнуло. Ты всегда странный, это не будет удивительно. Как тебе такой вариант? Без твоего вранья. Шигараки поднимает голову, удивленно вскидывая брови. Даби старается улыбнуться, но получается как-то нелепо. Но его радует, что на лице Томура отражается сомнение. Значит, если постараться, его можно убедить. Ещё пару минут. — Зачем? — тихо спрашивает Шигараки, и это один из самых тупиковых вопросов. Даби тяжело вздыхает, мучительно медленно подбирая слова. — Чтобы ты не попал в тюрьму. Или куда там. Потому что в тюрьму должны попадать плохие люди, которые делают плохие вещи, а ты… сделал что-то хорошее. Специфично, конечно, но все же. Нельзя сажать в тюрьму человека, который убедил другого, что он хочет жить. Это было круто. Я никогда не чувствовал столько всего разом. Столько какой-то… силы. Я не знаю, может у меня тоже не все в порядке с головой, но это было очень классное чувство. Страшно до одури, руки до сих пор дрожат. Но оно такое настоящее, отличающееся от всего, что было раньше. Что, если оно пропадет? Что я буду делать без тебя? — Можешь прыгнуть с парашютом, — пожимает плечами Томура. — Или с моста на тросе. Будет очень похоже. — Боже, Шигараки, не издевайся надо мной, — шипит Даби, внезапно сжимая пальцы на запястье Томуры. — Не будет это похоже. Я буду знать, что я себя обманываю. Шигараки, да посмотри ты на меня! Ты не имеешь права переломать моё восприятие мира и самого себя и съебаться отлеживаться в тюрьму или психушку! Не оставляй меня одного с этими обломками. Я не знаю, что из них сложить. Не знаю, как менять мир, чтобы в нем было место для меня. — С чего ты взял, что я знаю? — едва слышно спрашивает Шигараки. Чужое волнение через прикосновения передаётся и ему. Даби стоило бы замолчать, чтобы не жалеть завтра, когда пройдет опьянение и спадет адреналин. Но он запинается всего на мгновение и сразу продолжает: — Даже если не знаешь, вдвоём это будет проще придумать. Томура, пожалуйста! Ты будешь просто молчать. Без вранья. Только не смей сбегать. А то чем ты лучше меня? Шигараки молчит. Чужое ожидание давит. Невзирая на все свои пафосные речи, он никогда не задумывался над тем, как можно поменять этот мир. То, что он соглашался на психушку или тюрьму, было все той же игрой по чужим правилам. Просто поддавки. Чтобы утешить своё задетое эго. «Это не вы меня сломали и победили, это я сам вам поддался». Но суть от этого не меняется. Томура дергает рукой, неосознанно желая прикоснуться к шее, но Даби только сильнее сжимает пальцы. — Вы там ещё долго? — неожиданно окликает их Мефисто, хмурясь. — Две минуты давно прошло. Мне уже директор звонил, пришлось скинуть. — Еще минуту, — бросает через плечо Даби. — Ну так что? Томура? Пожалуйста. — Ладно, — помедлив, всё-таки соглашается Шигараки. — Я буду молчать. Но врать я не буду. — Да, хорошо, — с облегчением выдыхает Даби, чуть запрокинув голову. — Спасибо. Врать не надо. Просто молчи. Я сам буду говорить. Пошли. — Рука, — внезапно бормочет Шигараки. — Что? — растерянно переспрашивает Даби, замирая. — Рука. Ты держишь меня за руку. Это некомфортно. Отпусти. Даби запоздало понимает, что все еще сжимает пальцы на запястье Томуры. Шумно вздохнув, он резко убирает руку и сконфуженно тараторит: — Прости, пожалуйста, я разволновался. Шигараки ничего не отвечает, но одергивает рукава кофты до кончиков пальцев. Даби прикрывает глаза, стараясь успокоиться, и, обратившись к Мефисто, говорит: — Все нормально, мы договорились. Я буду говорить, он будет молчать. Можем идти. — Как скажете, — легко пожимает плечами Мойра, разворачиваясь и направляясь к кабинету директора. Открыв дверь, она жестом приглашает учеников зайти, недовольно кривя губы. Шигараки юркает первым, но сразу же останавливается, сталкиваясь со взглядом светящихся желтых глаз в темноте. Курогири стоит у стены в самом дальнем углу комнаты забытой всеми тенью. Руки скрещены на груди. По нему сложно понять, какие именно чувства он испытывает, но Томуре все равно хочется провалиться сквозь землю. Просто на всякий случай. Мойра толкает его в плечо, заставляя пройти дальше и пропускает в комнату Даби, только после этого плотно закрывая дверь. Останавливается позади учеников. Закладывает руки за спину и, приподняв подбородок и выпрямив спину, принимает почти солдатскую стойку, глядя прямо перед собой. Навевает воспоминания о службе в Северном Флоте. В комнате, кроме Курогири, присутствуют ещё директор Недзу, который устроился на столе и тоже старался изображать грозность, и Полночь. Немури в повседневной одежде выглядит не столь ужасающей, но от её присутствия все равно не по себе. Увидев Мойру, она недовольно цокает языком: — Почему так долго? Готовила план для них? — Очень надо, — спокойно реагирует Мефисто, даже не глядя на Полночь. — Умная такая — будешь в следующий раз сама тащить двух пьяных своенравных подростков через всю территорию академии. Посмотрю, сколько времени это займет у тебя. — Дамы, сейчас не самое подходящее время для конфликта, — перебивает их Недзу. — У нас произошло серьёзное ЧП. Один из наших учеников чуть не лишился жизни. И нам сейчас стоит разобраться, что же на самом деле произошло, чтобы выработать дальнейшую стратегию поведения. Мы собрали здесь тех, кто сможет прояснить ситуацию. К сожалению, многоуважаемый Старатель не смог явиться, он сейчас на патруле, а Айзава остался на вахте следить дальше за порядком в общежитии. Но все, что нужно, он нам доложил. Вы… оба сейчас находитесь в состоянии алкогольного опьянения? Повисает напряженная пауза. Шигараки бросает быстрый взгляд на Курогири и низко опускает голову. Неуместное чувство вины хочется вырвать пальцами из глотки, но Томура только оттягивает рукава кофты. И подтверждающе кивает. Даби улавливает его движение и, помедлив, говорит: — Да. — Хорошо, — говорит Недзу, скрещивая лапки на груди и прохаживаясь по столу. — Айзава сказал, что это была бутылка абсента. Достаточно дорого. Где вы его взяли? — Мне… подарил его один мой знакомый, — неуверенно бормочет Даби, краем глаза наблюдая за поведением Шигараки, которого явно с каждой минутой клинило все больше. — Какой знакомый? — Я не обязан вам рассказывать о всех своих знакомых. — Не удивлюсь, если это кто-то из тех, с кем ты познакомился, когда сбежал из дома, — фыркает Немури, садясь в кресло у стены и закидывая ногу на ногу. Даби кидает на неё прожигающий взгляд, но ничего не отвечает. Можно подумать, она хоть что-нибудь о нем знает. — Хорошо, я передам твоему отцу про твоих знакомых, которые дарят тебе дорогой абсент. Наверняка в то время, когда ты без разрешения покидал территорию академии. Леди Мефисто, вы понимаете, что это ваша ответственность? — Понимаю, — спокойно говорит Мойра. — Просто не хотелось проводить обыски в комнатах и досматривать их сумки каждый раз, когда я их вижу. Но теперь, видимо, придётся. — Будьте добры, — кивает директор. — Мы не можем позволить, чтобы у учащихся в комнатах был алкоголь. Если на курение еще можно прикрыть глаза, то пьянство я считаю недопустимым. Особенно среди ваших учащихся на коррекции. Вы видите, к чему это приводит. И это уже не первый раз, когда ваши ученики стоят передо мной пьяными. Что ж. Расскажите, что произошло. — Мы просто вышли на крышу подышать воздухом, — неуверенно начинает Даби. — А форточку открыть не судьба? — недовольно спрашивает Немури. — Это не прикольно, — ядовито протягивает Даби. — А испортить школьное имущество и свалиться с крыши — прикольно? — Первое — вполне. А второе в наши планы, знаете ли, не входило. — Думаю, в этом положении не стоит грубить учителям, — неожиданно произносит Курогири. Даби мгновенно затыкается, удивленный, а Томура вздрагивает и вжимает голову в плечи. Полночь поджимает полные губы, но ничего не отвечает. — Продолжай, — просит Недзу, с судейским видом разгуливая по столу. — Нам просто хотелось на улицу, — помедлив, говорит Даби. — Если бы дежурил кто-нибудь другой, мы бы, может, вниз спустились. На двери оказался замок и… ну да, Томура сказал, что может его разрушить. Мы как-то не подумали о… последствиях. — Хорошо. Чья это была инициатива? Даби молчит, стараясь на ходу взвесить, какой вариант выбрать. Недзу чуть поворачивается, сверля глазами-бусинками молчащего Томуру, и окликает его: — Шигараки, скажи и ты что-нибудь. Ты ведь там тоже был. — Ему не очень хорошо, — вклинивается мгновенно Даби. — Эта ситуация немного выбила его. Так что, он все это время молчит. — Это я предложил пойти на крышу, — перебивает его Шигараки, чуть ведя плечами. Это правда. И это снизит подозрение, что Даби нарочно хотел что-нибудь с собой сделать. Недзу недоверчиво косится сначала на растерявшегося Тодороки, потом на Мойру, которая даже не меняется в лице, продолжив стоять неподвижно с выверено спокойным выражением лица. С такой выдержкой на любой допрос можно. Курогири молчит, наблюдая за своим подопечным. Вранье Даби кажется ему неумелым и очень неправдоподобным. И дело даже не в том, что Курогири знает, что бутылка абсента принадлежит его бару. Возможно, никто из учителей не заметит маленькую печать «Black Mist» на этикетке. Просто Тодороки слишком волнуется. А виноватый, почти затравленный вид Шигараки заставляет предположить, что произошедшее не было случайностью. Но если Томура действительно нарочно столкнул своего соседа с крыши, почему тот так стремится это замять и взять большую часть вины на себя? Что между ними такого произошло? — Что потом? — нетерпеливо спрашивает директор. — Что вы делали на крыше? — Разговаривали, — пожимает плечами Даби. — О чем? — Да о всяком, — фыркает он. — Вам весь разговор пересказать? — Было бы неплохо, — кивает Полночь. — Разговоры тоже бывают разные и подталкивают на разные вещи. — Не понимаю, о чем вы, — нарочито саркастично протягивает Даби. — Обычный разговор. О ерунде всякой. Сейчас даже не вспомню толком. — Сны обсуждали, — тихо выдыхает Томура, на миг поднимая глаза на Курогири. Он единственный в этой комнате знает, что Шигараки снятся кошмары. Даби хмурится и кивает. — Точно. Сны. И вообще, может это личное? Конфиденциальная информация. — Когда дело касается попытки понять, почему ты чуть не умер, — назидательно произносит Недзу, — ничего личного быть не может. — Не умер, и славненько, — недовольно хмыкает Даби. — К чему устраивать разборки. — Тодороки, — внезапно угрожающе шипит Мефисто, не двигаясь с места. — Закрой пасть и веди себя прилично. Говорить будешь, когда тебя спросят. Даби замолкает, хмурясь. Запоздало понимает, что фраза про собственную смерть прозвучала неуместно с учётом, что ему пытаются приписать суицидальные намерения. — Ты тоже рассказывал ему про свои сны? — спрашивает Курогири. Томура до боли закусывает губу и медленно кивает. Сказать ничего не получается. Слова застревают в гортани. — А это имеет значение? — скептически интересуется Полночь. — Скорее лично для меня, как для его приемного родителя. Шигараки Томуре иногда снятся кошмары и… — Он мне сказал об этом, — быстро цепляется за эту фразу Даби. Томура шумно выдыхает, смыкая пальцы на своей шее, и молчит. Из-за этого Даби теряется, не решаясь продолжить дальше. Идея, казавшаяся хорошей всего секунду назад, теперь была какой-то нечестной по отношению к Шигараки. Какое Даби право имеет играть на пугающей Томуру теме? — Ну, вы поговорили, ладно, — кивает Недзу. — А дальше? Как так получилось, что ты оказался на краю крыши по ту сторону ограждения? — Повыпендриваться решил, — нервно усмехается Даби, пристально следя за реакциями Шигараки. — Просто Томура сказал, что его сны иногда пугают. А я… сказал, что ничего не боюсь и могу это продемонстрировать. И перелез через перила. — Шигараки? — снова поворачивается к другому ученику Недзу. — Так и было? Томура молчит, сильнее сжимая пальцы на шее и царапая кожу на тыльной стороне. — Он сказал, что я идиот, и попросил меня слезть. — Помолчи немного, — одергивает Даби директор. — Я хочу услышать ответ Шигараки. — Какая разница? — Если никакой разницы нет, то он подтвердит сказанное. — Он испугался за меня, и теперь ему плохо. Вы не имеете права на него давить! — Потому что у него будет другая версия произошедшего? — Зачем вы вообще спрашиваете у нас, что произошло, если уже заранее все решили?! — Тодороки, заткнись, — мрачно говорит Мойра. — Это нечестно! — Заткнись! Даби замолкает, выравнивая дыхание. Хоть рационально он понимает, что действительно врёт, чужие сомнения задевают. Во многом потому, что их виденье все равно не соответствует правде. Потому что правда никогда не впишется в их красивый глянцевый мирок. — Я видела, как ты сорвался с крыши, — тихо говорит Полночь. — И это не было похоже на случайность. — Что вообще можно увидеть снизу на крыше в темноте? — Достаточно. А если прибавить к этому твои многочисленные мимолетные фразы о бессмысленности жизни и том, что ты не будешь против, если с тобой что-нибудь случится, можно прийти к определённым выводам. — Вы уж определитесь: вы хотите выставить меня суицидником или Шигараки — убийцей? Полночь не успевает ответить, потому Томура внезапно сдавленно скулит, зажимая лицо ладонями. Пальцы оставляют кровавые царапины на коже. Мир качает во все стороны. Тошнит. Курогири быстро поднимается с места, готовясь при необходимости открыть портал. Даби испуганно распахивает глаза и делает шаг к Шигараки, но тот отшатывается, едва не спотыкаясь, и глухо рычит: — Не прикасайся ко мне. — Блин, прости, я не хотел тебя зацепить, — бормочет Даби, по инерции протягивая руку к плечу Томуры. Но Мефисто хватает его за ворот и оттягивает к себе, шипя: — Сказали тебе: не трогать. Стой смирно. — Шигараки Томура… — тихо окликает Курогири. — Прости, все нормально, — тяжело выдыхает Шигараки. — Я в себе. Только пусть он меня не трогает. Даби делает еще один шаг назад, хмурясь. Полночь отпускает край кофты, решив, что ее причуда не пригодится, и устало спрашивает: — Может, оставим разборки на утро, раз его так кроет? Одного отправим в госпиталь под присмотр, второго — в комнату. Никто не пострадает. — Я понимаю, что ситуация — тяжелая, — кивает Недзу. — Но ее стоит разбирать по горячим следам. Не поймите меня неправильно, Курогири-сан, но ваш подопечный уже… два с половиной раза оказывался в ситуации, когда жизнь другого ученика была под угрозой. Он едва не убил Гийома Аустера на тренировке. Потом, вероятнее всего, напал на него и на Тойю уже в общежитии. Помните? В тот день, когда вы его нелегально забрали. Теперь Тойя едва не сорвался с крыши, а Шигараки снова почему-то оказался рядом. — Я бы попросил, чтобы вы оставили эти обвинения при себе, — мрачно прерывает Недзу Курогири. — Я сомневаюсь, что на учащихся классов коррекции не распространяется презумпция невиновности. — Его никто не обвиняет. На сегодняшнюю ситуацию у нас нет никаких доказательств, кроме слов Тойи, малоправдоподобных, но всё-таки имеющих право быть. Просто есть некоторые сомнения. Особенно, если прибавить слухи про приют. — Вы не имеете права… — повышает голос Курогири, но не договаривает. Шигараки вскрикивает, сгибаясь. Мефисто быстро перехватывает его руки, не позволяя расцарапать кожу больше, чем есть, но пальцы все равно вымазаны в крови. Томура с силой вырывается и пулей вылетает в коридор, чувствуя, как воздух в легких заканчивается. Ощущение, что десяток злых рук разрывают на части. — Ну и чего ты стоишь? — возмущенно восклицает Мефисто, глядя на растерявшегося Курогири. — Иди за своим сыном, пока он чего не натворил. — Да, конечно, — соглашается Курогири, быстро направляясь к двери. — Но не смей его никуда забирать, а то будешь разгребать ещё проблемы с побегом! — кричит вслед Мойра и перехватывает за плечо Даби, который тоже пытается вырваться в коридор. — А ты куда собрался? Разговор ещё не окончен. Там и без тебя разберутся. Стой и слушай. Даби затравленно смотрит сначала на дверь, потом на директора. В груди медленно сворачивается плотная пружина. Знакомое страшное чувство. Хочется, чтобы все вокруг полыхало синим пламенем, и воняло паленой шерстью. Но образ меркнет, когда Мойра мимолетно касается пальцами плеча. Даби поднимает на нее глаза и, наткнувшись на спокойный взгляд, опускает голову. Его злость никому не сделает лучше. Он и сам это прекрасно знает. Недзу вздыхает и сползает со стола на стул. Только белые ушки видны. Ненадолго воцаряется молчание, а потом он тихо спрашивает: — Ну, и что мы со всем этим будем делать? Принимать версию Тойи? — Ну, уж явно не бросаться в нестабильного подростка с ПТСР обвинениями в убийстве, — мрачно сцеживает сквозь зубы Мойра. — Попытке убийства, — бросает Полночь, оседая обратно в кресло. — Очень своевременное уточнение! Иди и скажи ему об этом. — Не нужно на меня кричать. Ты сама допустила всю эту ситуацию. В этом есть и твоя вина. — Которую я признаю. Осталось только дождаться, пока еще какой-нибудь сраный Старатель признает, что у его сына едет крыша, и это тоже его вина. — А, то есть это нормально подростку говорить? — Дамы! — обрывает нарастающую ссору Недзу. — Ведите себя нормально. Хотя бы при ученике. Леди Мефисто, нам действительно стоит пересмотреть вашу педагогическую компетентность. Потому что речь не только об этой ситуации. Она — всего лишь последняя капля. Но если так посмотреть. Первый курс не разговаривают друг с другом, только в крайних случаях. Второй — постоянно влипает в неприятности. По мелочи, но зато как часто. На четвертом постоянно дерутся. И ладно бы только между собой. Но неделю назад Мускул напал на учителя! Ваша работа с ними выглядит не очень эффективно. — Зато третий курс — лапушки, — флегматично пожимает плечами Мойра. — Сако открыл кружок фокусников для всех факультетов, а Магне ходячая пропаганда толерантности. И выпустившийся четвёртый славные. Они до сих пор называют себя семьей и высылают мне фотографии с совместного отдыха. — Я не сомневаюсь, — кивает Недзу. — Поэтому речь идёт о «пересмотре» педагогической компетенции, а не о вашем увольнении. Вам стоит перенять опыт у других учителей. И предложить, что мы будем делать в этой ситуации. Если это будет разумно, я соглашусь. Мефисто вздыхает, кидая быстрый взгляд на понурого Тодороки. — Что-нибудь скажешь ещё? — Томура спас мне жизнь, — с нажимом отзывается Даби. — И я даже не желаю слушать, что вы его в чем-то обвиняете. Хотите — можете верить в то, что я сказал. Хотите — можете не верить. Можете позвонить Старателю и сказать, что его сын спрыгнул с крыши. Черт с ним, считайте меня суицидником. Но не смейте трогать Шигараки. Потому что именно благодаря ему я жив. Больше я ничего вам говорить не буду. Все равно вы не хотите слушать ни меня, ни его. Никто, кроме Леди Мефисто, не хочет нас слушать. А вы еще и вините ее в чем-то. Даби замолкает, когда Мойра больно сжимает пальцы на его плече, недовольно поджимая губы. — Не нуждаюсь в защите, — выдыхает она. — У нас нет доказательств ни за, ни против слов Тойи. Но когда я зашла на крышу, они сидели рядом, Шигараки вроде пытался его успокоить. Я могу ошибаться, но если бы Тойю нарочно столкнули с крыши, он бы не пытался защитить этого человека. Верно? — Даби настороженно замирает и медленно кивает, угукая. — Но остается вариант с попыткой самоубийства. С учетом всех высказываний. Вариант недоказанный, но возможный. Поэтому я предлагаю отправить Шигараки на реабилитацию в психиатрию. Учитывая его диагнозы, биографию и нынешний нервный срыв, необходимо, чтобы за ним проследили специалисты. А Тодороки я бы направила на переосвидетельствование у психиатра. Его КЗП в любом случае должен стать выше после такого. Заодно пусть проверят наличие у него суицидальных наклонностей. Ну, и после всего этого пусть понесут стандартное наказание за нарушение режима и порчу имущества. Но для чего-то большего оснований нет. Недзу шумно вздыхает, укладывая лапки на живот, и кивает: — Хорошо. Пусть будет так. Займитесь этим. Сообщите Старателю и Курогири. До утра направьте Шигараки в госпиталь. Он, кажется, поранил себя. На сегодня все. С остальным будем разбираться позже. Можете быть свободны. Мефисто благодарно кивает и направляется к двери. Стоит ее открыть, Даби пытается пронырнуть под рукой. Но Мойра перехватывает его и встряхивает, удерживая. Недовольно щурится, спрашивая: — Куда собрался? Мало тебе на сегодня приключений? Ты идешь к себе и сидишь как… тихо-тихо. Ясно? — Я хочу увидеть Шигараки, — шепчет Даби. — Убедиться, что с ним все в порядке. Сказать, как все закончилось. Пустите. — Я не поняла. Тебе показалось, что у тебя есть выбор, куда идти? В комнату! У Шигараки и без тебя проблем хватает сейчас. Не думаю, что он хочет видеть тебя, находясь в таком состоянии. — Пожалуйста! — Никаких «пожалуйста». Каяма, отведешь его в комнату? — Отведу, — кивает выходящая из кабинета Полночь. Неожиданно спокойно и без раздражения. Немури чувствует себя слишком уставшей для этого. — Леди Мефисто! — Не ори, — морщится Мойра. — Я не пущу тебя к Шигараки. Точка. Разговор окончен. Мефисто достает телефон и ищет нужный номер, который в последнее время вызывается слишком часто. Полночь манит Даби за собой, но он не двигается с места, пристально глядя на Мойру. — Где вы сейчас? — спрашивает она после долго молчания в трубку. — Хорошо. Да, нас уже отпустили. Все нормально. Я сейчас приду, расскажу. Никуда не уходите. Мефисто отключает телефон и прячет в карман. Помедлив, вопросительно смотрит на Даби. — Вы сейчас пойдете к Шигараки? — Да. — Можно мне с вами? — Нет. Мефисто делает два шага к лестнице, но Даби все равно упрямо цепляется за нее, глядя пристально в глаза. — Тойя, нет! — не выдержав, повышает голос Мойра. — Боже, Полночь, убери его от меня. — Нет, постойте, — проговаривает Даби, уворачиваясь от прикосновения Немури. — Нет так нет. Тогда, может быть, вы хотя бы передадите ему пару слов от меня? Мефисто устало смотрит на Тодороки, и тот корчит максимально щенячье выражение лица. Это больше комично, чем проникновенно, но Мойра слабо усмехается и все-таки говорит: — Ладно. Передам. Что сказать? — Ну, не знаю, — мгновенно теряется Даби. — Скажите, что… не знаю. Что он классный. Что я благодарен ему за свою жизнь. За свое желание жить. Что мне жаль, что все так вышло. Что я надеюсь, что с ним все в порядке. И… буду ждать, когда он вернется. Не знаю, придумайте что-нибудь красивое. Вы же умеете. — Ясно, — нарочито серьезно кивает Мефисто. — Передать ему, что ты считаешь его классным. — Что? Нет! Это я для примера сказал. Мойра огибает Даби и разводит руками, тихо посмеиваясь. Он шумно вздыхает, опуская голову. Остается надеяться, что у Мефисто есть хоть немного совести, чтобы не позорить его. Даби чувствует на затылке чужой взгляд и оборачивается. Полночь стоит чуть позади, скрестив руки на груди и вопросительно изогнув бровь. — Что? — мрачно интересуется Даби. — Ничего. Просто неожиданно видеть тебя таким нервным. Обычно ты фонтанируешь уверенностью в себе. Пойдем в общежитие. Нечего здесь стоять. Классы коррекции — такая головная боль для всей академии. — Вы даже не представляете, насколько это головная боль для нас самих, — хмыкает Даби, неспешно тащась за Немури к лестнице.