Класс коррекции.

Даби лениво потягивается, зевая, и заходит в свою комнату. И замирает с высоко поднятыми руками и крайне кислым выражением лица. Первый рефлекс — развернуться и уйти, сделав вид, что ничего не видел. — Привет. — Вы что здесь забыли? — мрачно спрашивает Даби, опуская руки и все-таки закрывая дверь. — Не припомню, чтобы звал гостей. Нацуо неловко улыбается, почесывая в затылке, а Шото, сидящий за столом, только недовольно цокает языком. Ему эта затея нравилась не больше, чем Тойе, который даже не пытается скрыть скепсис на своем лице. — Ну, меня попросили с тобой поговорить, — начинает Нацуо, наблюдая, как Даби кидает сумку на кровать и стягивает пиджак академии. — Старатель? — фыркает Даби. — Он может засунуть свои разговоры туда, куда он засунул свою родительскую любовь. — Не столько отец, сколько Фуюми, — старается проигнорировать укол Нацуо. — И я знаю, что у вас вчера с отцом не заладился разговор… — Не заладился? — восклицает Даби, резко разворачиваясь и указывая на свое лицо, на котором с левой стороны на всю щеку расползся плотный синяк. — По-моему, это называется как-то по-другому, а не «не заладился». — Не понимаю, зачем старик к тебе вообще сунулся, — вздыхает Шото, — с учетом, как вы с ним ладите. — Слушай, Тойя, я понимаю твои чувства, — снова пытается начать Нацуо, но Даби снова как-то нездорово усмехается, перебивая: — Откуда в тебе понимание? Тебе не приходится с таким сталкиваться, чтобы понимать меня. Нацуо замолкает, терпеливо прикрывая глаза. И считает до трех. Впрочем, этого оказывается недостаточно, поэтому он резко распахивает глаза и позволяет себе воскликнуть: — Ладно, окей, может и не понимаю. Потому что отец делает вид, что нас с Фуюми вообще не существует в его жизни, совершенно нас игнорируя. Но речь сейчас не обо мне. Снова. А о тебе. И твоих идиотских поступках. — Старателю нужно пересмотреть свою политику, — неожиданно спокойно отзывается Даби, вешая в шкаф свою форму. — Отвалить со своим гиперконтролем, который мне абсолютно не нужен, от меня и направить это внимание на вас с Фуюми, раз вам этого не хватает. — Ты поговоришь с нами? — устало спрашивает Нацуо, поняв, что его пламенная речь была лишней. — А что нового вы мне скажете? — хмыкает Даби, натягивая на себя футболку. — Что мне нужно нормально себя вести? Что мне нужно извиниться перед этим подонком? Что мне нужно постараться не влипать в неприятности? Что я могу сесть? Мне плевать. Что-то еще? И не сиди на этой кровати. Шигараки будет недоволен. У меня теперь есть сосед. Нацуо, который только приземлился на свободную кровать, удивленно вскидывает брови, но все-таки неуверенно поднимается обратно. Про наличие у Тойи соседа Фуюми ему говорила, но эта информация надолго не задержалась. Даби снова потягивается и открывает свой ноутбук, включая фоном музыку. Атмосфера в комнате, мягко говоря, тяжелая. Он сам недоволен, Шото недоволен, Нацуо пребывает в растерянности, не зная, с какой стороны подступиться к старшему брату, который окружил себя колючим забором. Дверь резко распахивается, и в нее почти что вваливается Шигараки, одной рукой придерживая книги и тетради, второй чай, а во рту зажимая бутерброд. Увидев посторонних, он замирает, а потом закатывает глаза. Кинув книги на свою кровать, он откусывает от бутерброда и недовольно ворчит с набитым ртом, обращаясь к Даби: — Мог бы сказать, что у нас гости. Я бы прикинулся цивилизованным и воспитанным человеком. — Это моя семья, перед ними можешь не притворяться. Это Нацуо, а чудо селекции ты и так знаешь. — Как же это надоело, — качает головой Шото, прикрыв глаза. — Тебе не надоедает одно и то же повторять? Шигараки равнодушно дергает плечами и садится на свою кровать, отпивая чай. Даби скептически приподнимает брови, глядя на него. Нацуо неловко топчется на месте. Теперь подбирать слова еще тяжелее. — Что за интервенция? — словно не замечая всеобщего напряжения, спрашивает Шигараки. — Мои братья по просьбе отца хотят меня направить на путь истинный. И, может, ты выйдешь? — Нет, — качает головой Томура. — С чего бы? Это и моя комната. И я устал после учебы. И мне любопытно. Даби фыркает, но молчит. В целом, ему плевать. Это скорее остальным неловко. Сам он вытряхивает из рюкзака книжки, покачивая головой в такт музыке. — Так, ладно, — наконец собирается с силами и хлопает в ладоши Нацуо. — Тойя! Давай хотя бы попробуем с тобой нормально поговорить. Мы все… я! Я хочу тебе лучшего. И Фуюми. И… — Можешь не утруждаться, список закончен. — Я, вообще-то, тоже не очень хочу, чтобы ты сел на два года из-за своих тупости и упрямства, — мрачно отзывается Шото. Даби оборачивается на него и одаривает недовольным взглядом. Шигараки хмурится, медленно анализируя информацию, а потом резко вздергивает голову, восклицая: — В смысле сесть? Даби цокает языком и издает раздраженный полустон. Лениво развернувшись на пятках, он протягивает: — Этот урод, который шантажировал Фуюми, теперь написал на меня заявление в полицию. Типа нанесение телесных и порча имущества. И теперь вся семья пляшет вокруг меня, уговаривая пойти и извиниться перед ним. Но, честно говоря, он может пойти нахуй. Вот такая вот веселая история. — Это из-за этого Старатель вчера приходил? — спрашивает, нахмурившись еще больше, Шигараки и отпивает чай. Ситуация принимает неприятный оборот. Он, конечно, подозревал, что без последствий не обойдется, но не думал, что они будут настолько серьезными и скорыми. — Еще скажи, что это его оправдывает! Шигараки дергает плечами, но все-таки отрицательно мотает головой, которая теперь была занята мыслями, как минимизировать возможную угрозу. — Тойя, послушай, — снова начинает Нацуо, подходя к Даби и пытаясь коснуться его плеча. — Я понимаю: у тебя задетая гордость, все дела. Но это того не стоит. Лучше разок переступить через нее, пойти к этому парню, дать ему то, что он хочет. Но хотя бы остаться на свободе. Это не будет значить, что ты не прав или что ты… не знаю, что ты там себе еще придумываешь. Что ты слаб? В общем, подставь нужное. Скорее наоборот. Это будет очень взрослый и зрелый поступок! И я уверен, что ему это доставит куда меньше удовольствия, чем если ты сядешь или даже получишь условное. Он же назло это сделал! Типа «Посмотрите, что могу!» Так покажи ему, что тебе плевать на это. Нацуо смолкает, стараясь уловить реакции брата. Но по его скептическому лицу сложно что-то прочитать, кроме недовольства данной ситуацией. Словесной реакции от него тоже не следует. Зато Шигараки, внимательно слушавший пламенную речь Нацуо, сюрпает чаем и многозначительно произносит: — О, так вот кому в вашей семье достался мозг. Нацуо растерянно моргает, а Даби с недовольным рыком смотрит на Шигараки, который принимает максимально непосредственный вид, будто и не говорил ничего. Шото чуть усмехается и качает головой. — Я не собираюсь перед ним извиняться, — с нажимом проговаривает Даби, глядя прямо на брата. — Я лучше отсижу. Какая мне разница, где находиться два года: здесь, в академии, или в тюрьме. Нацуо шумно вздыхает, чувствуя, сколько подавленной агрессии направлено на него. Общение с Тойей — это всегда хождение по минному полю. Никогда не знаешь, на каком слове рванет неконтролируемой яростью и истерикой. Поэтому необходимо было быть предельно осторожным, чтобы не задеть… — Даби, ты тупой, — флегматично выдает Шигараки. А вот это не очень-то осторожно. Нацуо ожидает, что Тойя сейчас начнет кричать или огрызаться, но он только слегка наклоняется вбок, чтобы выглянуть из-за спины брата и посмотреть на Томуру, и устало спрашивает: — Это еще почему? — Как можно сравнивать тюрьму и академию? Я вот в интернате был, и уже могу сказать, что здесь гораздо лучше. Не то чтобы я в тебя не верю, но ты вряд ли выживешь в подобных условиях. И там ты особо зубы не покажешь. Быстро без них останешься. А садиться в тюрьму из-за своего упрямства и какого-то кретина — это верх тупости. — Он прав, — кивает Шото. Даби недовольно шипит на него, но молчит. Тихое осуждение Шигараки задевает как-то больше всех криков Старателя и эмоциональных речей Нацуо. — Я поступил правильно, разве нет? Ты сам говорил… — А я и не отрицаю, — пожимает плечами Шигараки. — И слов своих назад не беру. Ты поступил правильно. Это выглядело круто. Но твоя идея сесть за это — тупая. — Научись нести ответственность за свои поступки, — вклинивается Шото. — Жертве генной инженерии слова не давали, — мрачно отзывает Даби. — О, хоть что-то новенькое придумал. — Так, тихо, — становится между братьями Нацуо, чтобы не позволить им продолжить конфликт. — Тойя… — Даби. — Я не буду называть тебя этим ужасным именем! Боже… Слушай. Одна маленькая уступка ради всех нас. — Ох, ну простите, что порчу вашу белоснежную репутацию. Но нет. — Когда ты уже прекратишь винить всех в корысти и поймешь, что люди могут просто хотеть тебе лучшего? — устало спрашивает Нацуо. — Да не нужно мне ваше лучшее! Мне нужно, чтобы меня оставили в покое. И позволили самому решать, что для меня лучше. — Может быть, тебе бы и позволили, если бы твое «лучше» не подразумевало сесть в тюрьму или на иглу. Даби широко распахивает глаза, и Нацуо понимает, что всё-таки задел мину. Реакция не заставляет себя ждать. Даби резко разворачивается и направляется к выходу. Но Шигараки оказывается быстрее, хлопая дверью и прижимаясь к ней спиной. Взгляд холодный, не терпящий возражений. Даби делает шаг назад и недовольно спрашивает: — Ты-то чего лезешь? — Потому что мне тоже не хочется, чтобы ты сел. А ты ведешь себя отвратительно. Променял одну тупую идею на другую. Нормально жить вообще не судьба? Даби хмурится и молчит. Он понимает, о чем говорит Шигараки. Даже понимает его тихое раздражение. У Томуры почти что на лице написано: «Я что, зря пытался убедить тебя жить?» Не зря. И это очень остро ощущалось, когда Даби прижимал этого перепуганного ублюдка к машине. Только вот тогда, на крыше, Шигараки не предупреждал, что за это желание жить всем назло, вырванное зубами, придется нести еще какую-то крайне идиотскую ответственность. И речь шла даже не об уголовной (с которой Даби очень легко смирился), а о необходимости признать свою ошибку. — Я был прав. Я не собираюсь за это извиняться. — Речь ведь не об этом, — мягко говорит Нацуо, снова стараясь коснуться плеча брата. — Не о твоей правоте. Тут я с тобой не спорю. В конце концов, каждый из нас тоже стремился бы защитить Фуюми. Тебя за это никто не осуждает. Просто твои методы… Ты перегнул с ними. Эту ситуацию можно было решить и по-другому. Без насилия. Если бы Фуюми сразу пришла к нам, к отцу, мы бы придумали, что… — Да, вы бы придумали, — перебивает его Даби, оборачиваясь и злобно щурясь. — Это точно был бы классный план, от которого никто бы не пострадал. А я, как обычно, облажался. Подвел всех вокруг своим поведением. Только вот подумайте, почему же Фуюми не пошла за вашим идеальным планом, а пришла ко мне? Так уж ли прекрасно и безоблачно ваше желание ей помочь? Да Старатель ее не загнобил только потому, что у него появился другой объект для обвинения в моем лице. Если бы она сразу к нему пришла, она бы столько дерьма о себе наслушалась. Или вы бы с Шото что-то придумали? Мне прям интересно послушать, какому плану следовали бы вы. Нацуо неловко молчит, потому что плана у него нет. И признавать это неприятно, но Тойя в чем-то определенно прав. Легко говорить, как бы ты поступил, когда ситуацию решать уже не надо. Немного подумав, Шото спокойно говорит: — Ты мог бы просто удалить всю информацию. А не ломать ему нос и поджигать машину. Замечание более чем резонное, и подходящего ответа у Даби не находится. Хочется по-детски возмутиться, что двое на одного — это нечестно. — Честно говоря, вообще не понимаю, почему ты превращаешь это в такую проблему, — спокойно говорит Шигараки, отталкиваясь от двери и возвращаясь к оставленному чаю. — Вот именно, — кивает Нацуо, почувствовав, наконец, поддержку. — Не спешил бы ты с ним соглашаться, — бормочет Даби. — С твоей причудой ты мог бы просто его сжечь. Нет человека — нет проблем. — Что? — тут же возмущается Нацуо. — Нет! Никаких убийств. — А я говорил. У него КЗП сто девяносто три. Его советы не всегда уместны. — Тебе не пойдет тюремная роба, — пожимает плечами Шигараки. — Хороший аргумент. Но извиняться я все равно не собираюсь. — Да что ж баран-то такой упрямый? — не выдержав, восклицает Нацуо. — Пять минут позора, и от тебя бы все уже давно отстали. Но нет, нужно усложнять. — Пять минут позора и огромная сумма выплаты компенсации, — резонно замечает Даби. — Так что, проблема не только в извинениях. У меня нет денег. Потому что вместо работы я вынужден сидеть вот здесь. Если бы Старатель не уперся рогом, что я обязательно должен доучиться в академии, я бы уже давно сам себя обеспечивал. А так мне придется еще и у него деньги просить. А это дополнительная порция унижения, которого мне и так в жизни хватает. Не хочу идти с просьбами к тому, из-за кого у меня лицо раскрашено, потому что он не умеет признавать свой провал. — Кого-то мне это напоминает, — бормочет как бы между делом Шото. — Заткнись! — И кем бы ты работал без образования? — скрещивает на груди руки Нацуо. — Официантом? Помнится, ты уже пытался. Закончилось тем, что ты вылил на клиента суп. Горячий. Нарочно. — Он вел себя, как придурок. — И это тоже кого-то напоминает, — снова вздыхает Шото. — Заткнись! — Честно говоря, даже не удивлен всей этой ситуацией, — усмехнувшись, качает головой Шигараки, отставляя чашку на стол. — Слушай, почему ты вообще здесь шатаешься? — возмущается Даби. — Ты же не любишь семейные конфликты. Шигараки закатывает глаза, пытаясь прожевать остатки бутерброда и запить чаем. Невзирая на паузу, Даби определенно ждет ответа. — Вы не конфликтуете, — наконец справившись с едой, отвечает Томура. — Тебя просто морально унижают. А это вроде как забавно. — Кто сказал «моральное унижение»? — восклицает внезапно ворвавшийся в комнату Гийом. Он широко распахивает дверь и повисает в дверном косяке, окидывая всех хитрым взглядом. Нацуо делает удивленное лицо, а вот Шото только бросает быстрый взгляд. Вызывающее поведение этого парня ему уже знакомо и привычно. Даби скептически кривится и спрашивает: — Ты что, стоял и подслушивал под дверью, чтобы так феерически ворваться? — Очень надо, — фыркает Гийом, делая шаг в комнату. — У меня просто чутье на моральные унижения. Но, к сожалению, я не смогу составить конкуренцию Шигараки, поэтому оставлю тебя на него. Я вообще за физикой пришел. Тенко-тян? — А йогурт мой где? — как ни в чем не бывало хмыкает Шигараки. — В холодильнике, — закатив глаза, отзывает Гийом. — С черникой. И вообще. Нельзя быть таким корыстным. Друзьям нужно помогать безвозмездно. — Ну друзьям — да, — кивает Томура. — Но ты тут причем? Тетрадь на столе. — Ну ты и мразь, — вздыхает Аустер, подходя к столу и перебирая тетради на нем. Томура только разводит руками, слегка усмехнувшись. Даби терпеливо ждет, пока Гийом уберется из комнаты, недовольно кривясь. Неловкая пауза очевидна, поэтому Аустер нарочно долго топчется у стола, листает тетрадки, делает умное лицо. Однако это занятие ему быстро надоедает, поэтому он все-таки скручивает тетрадь по физике и, махнув ею, выходит из комнаты. — Принеси мне йогурт, — пытается крикнуть ему вслед Шигараки, но дверь демонстративно громко захлопывается. — Кажется, он не принесет. Черт. Даби, не хочешь принести мне йогурт? Даби вопросительно вскидывает брови и разводит руками, указывая на своих братьев. — Я несколько занят, не находишь? Томура поджимает губы и как-то наигранно обреченно вздыхает. Вставать и идти на кухню самому совершенно не хочется. Снова повисает пауза. Шото задумчиво листает тетради Шигараки, удивляясь, как человек, настолько похожий на катастрофу, умудряется так аккуратно их вести. Даби садится на свою кровать и, глянув на ноут, быстро отвечает на набравшиеся сообщения. Нацуо неловко топчется на месте, а потом робко зовет: — Тойя… — Даби, — уже на автомате отзывается Тодороки. — Что ты хочешь? — Я не буду тебя так называть! Это ужасное слово. Ладно… Что все-таки насчет разговора с этим парнем? Хотя бы попытаться. — Нет. Нацуо прикрывает глаза и тяжело вздыхает. По ощущениям похоже, что он просто разбивает головой о стену. Что не особо-то приятно. Шото неожиданно бьет ладонями по столу и встает, с грохотом отодвигая стул. Он решительно разворачивается к брату и смотрит так строго, будто это он тут самый старший. Даби настороженно хмурится и чуть отодвигается в сторону, глядя на Шото искоса. Такого поведения от него не ожидалось. Даже Нацуо выглядит ошарашенным, и, видимо, подобное в его планы не входило. — Тойя! — уверенно произносит Шото. — Не заставляй нас прибегать к тяжелой артиллерии! — Это еще какой? — отодвинувшись еще больше, спрашивает Даби. Ситуация ему не нравится совершенно. В целом, его младший брат всегда был достаточно пассивным. И такая внезапная решительность заставляет паниковать, потому что не знаешь, чего можно ждать. — У нас есть тяжелая артиллерия? — шепотом спрашивает Нацуо, наклонившись к уху Шото. — Да. Плачущая Фуюми. — Угх, — почти с искренним ужасом отзывается Даби, округляя глаза. — Это запрещенный прием! — Я знаю, — кивает Шото. — Потому что тебе в любом случае будет жаль ее. Из нашей семьи только она имеет на тебя настоящее положительное влияние. Поэтому, если ты сейчас не согласишься с нами, завтра к тебе придет она. И она точно разрыдается над тем, что ее любимый старший братик может сесть из-за нее в тюрьму. Она уже позавчера, разговаривая с отцом, расплакалась от этой мысли и затопила нам комнату. — Это не из-за нее! — возмущается Даби. — Возможно. Но если ты сядешь, она точно решит, что это из-за нее. — Ух ты, эмоциональный шантаж! — с восторгом вклинивается Томура. — Прям как я люблю. — Шигараки, заткнись! — раздраженно бросает Даби. — Что? — невинно отзывается Томура. — Я просто не ожидал, что твой примерный геройский брат так себя поведет. У него точно все нормально с КЗП, или ваш отец и ему биографию подчистил, как тебе? — Но если даже это тебя не убедит, — проигнорировав замечание Шигараки продолжает Шото, — мы можем еще позвонить маме и рассказать все ей. Чтобы она с тобой связалась и… — Даже не думай! — внезапно подрывается с места Даби, делая страшное лицо. — Она что, по-твоему, мало во мне разочарована?! Ей не обязательно об этом знать. Шото ничего не отвечает, только скрещивает руки на груди. На лице отражается едва уловимое самодовольство. Даби недовольно кривится, отступая на шаг назад. Он загнан в эмоциональный тупик. И подумать только, кем! Младшим братом, от которого подобное следовало ждать меньше всего. Вздернув подбородок, Даби с трудом, сквозь стиснутые зубы, произносит: — Ну ладно, победа за тобой. Схожу я к этому ублюдку. Только мать с Фуюми не дергай. Чудовище! Шото, выждав секунд пять, кивает и садится обратно на стул, будто ничего и не было. Его решительное лицо снова становится раздражающе равнодушным. — О, это хорошо! — радуется вместо него Нацуо, подходя к Даби и кладя ему руки на плечи. — Это очень правильное решение. — Тяжело это назвать решением, когда это вызвано шантажом, — замечает Шигараки. Нацуо оборачивается на него. В общем-то, он и сам это понимает, но от замечания со стороны становится вдвойне неловко. Впрочем, Томура осуждающим не выглядит. Скорее наоборот. Ему определенно нравится такое развитие ситуации. Губы кривятся в слабой улыбке. — Да, может быть это не очень правильный ход, — согласно протягивает Нацуо, снова поворачиваясь к брату. — Но вот увидишь, это будет к лучшему. Я вообще полностью на твоей стороне, Т… — Нет, — качает головой Даби, щуря глаза. — Назовешь это имя еще раз, и я тебя пну. — Я на твоей стороне… — пытается повторить Нацуо, но произнести выбранное братом имя чертовски тяжело, оно упрямо застревает в глотке. Слишком уж ассоциируется с чем-то злодейским. — Ну же, давай, у тебя получится, — немного зло усмехается Даби. — Это не так уж сложно. Я в тебя верю. — Я на твоей стороне… Даби… — Ну вот видишь, — хлопает брата по макушке Тойя. — Можешь, когда захочешь. А теперь проваливайте отсюда. Испортили мне настроение. — А мне понравилось, — усмехается Шигараки, и Даби мрачно смотрит на него. — У тебя забавная семья. Ну же, не делай такое лицо. Хочешь, схожу с тобой к этому парню? Чтобы ты не наломал еще больше дров. — Это неплохое решение, — воодушевленно кивает Нацуо, но Шигараки продолжает: — Или, если наломаешь, я бы помог тебе избавиться от тела. — Что? Какое еще тело? — А я тебе уже говорил, чтобы ты не спешил соглашаться с предложениями Шигараки, — слабо усмехается Даби. — Вот знаешь, хочу. А то чего это только я отдуваюсь? Ты тоже там был. Тоже должен извиняться. — Окей, — пожимает плечами Томура. — Гребаный социопат, — качает головой Даби. — Все-то у тебя легко и просто. — Я не социопат, — на полном серьезе отзывается Шигараки. — Это Хирошима социопатка, потому что у нее не функционирует какая-то часть мозга. А у меня просто эмоциональная анестезия, вызванная психологической травмой, поэтому я мало что чувствую. — И кому сейчас от этого легче?! — возмущается Даби. Томура только разводит руками, словно не замечает чуть испуганного взгляда Нацуо. Чужой страх из-за его психического состояния всегда выглядит забавно.