Класс коррекции.

Будильник на телефоне вибрирует где-то под подушкой, и Даби недовольно мычит, пытаясь нащупать его рукой. Мозг работает на автопилоте, поэтому сообразить, почему так сложно двигаться, сразу не получается. Даби кое-как находит свой телефон и пытается перевернуться на спину, чтобы хотя бы одним глазом посмотреть, который час, и точно ли это первый будильник из семи, но упирается лопатками во что-то твердое. Поэтому все свои зрительные, двигательные и мыслительные функции приходится направить на выяснение, что же все-таки мешает. Кряхтя, Даби отодвигается к стене и с третьей попытки переворачивается на другой бок, заставляя себя открыть глаза. Мутный взгляд не успевает ничего захватить, кроме какого-то размазанного светлого пятна. Впрочем, вторую попытку предпринимать не приходится, потому что «пятно» крайне недовольно хрипит: — Ты выключишь этот будильник или нет? Сонливость проходит мгновенно. Даби распахивает глаза, быстро моргая, пытаясь сфокусировать зрение. Пальцы как-то сами собой сбрасывают надрывающийся будильник. Шигараки лежит на самом краю, завернувшись в свое одеяло, как в кокон, что только макушку видно. Он занимает чертовски мало места, так что Даби даже не почувствовал какого-то дискомфорта от его присутствия, пока не начал двигаться. Он молчит, боясь даже пошевелиться. И пытается вспомнить, как они, собственно, к этому пришли. Вообще-то, обычно Даби просыпался в странных ситуациях, когда много пил. Но вчера он точно был трезв. И даже отчетливо помнит, как пожелал Шигараки доброй ночи, когда тот завернулся в три своих одеяла и отвернулся к стенке. Прокашлявшись, Даби все-таки спрашивает: — Что ты тут делаешь? Томура молчит очень долго, явно собираясь с силами, а потом лаконично выдает: — Сплю. Как будто Даби не видит, и вопрос состоял в этом. — И почему ты спишь в моей кровати? На сей раз Шигараки недовольно ворчит, натягивая одеяло еще больше, и ничего не отвечает. Он старается изо всех сил ухватиться за остатки спокойствия, расслабления, а зудящий голос над ухом заметно мешает. — Эм… Шигараки? Меня очень, к слову, беспокоит этот вопрос. — Мне снилось какое-то дерьмо, — бормочет Томура, утыкаясь носом в подушку и определенно начиная отвоевывать территорию чужой кровати. Даби растерянно моргает. Он, конечно, предлагал Шигараки пользоваться его тактильными услугами в любое время, но было бы все-таки неплохо спрашивать разрешения, чтобы не просыпаться в такой неловкой ситуации. Собственно эту претензию Даби и озвучивает: — Ты бы хоть меня растолкал и сказал, что собираешься лечь. — Я растолкал, — капризно протягивает Томура. — И даже вежливо спросил, можно ли. — И что? Я тебе ответил? — Ага. Пробубнил что-то, что было похоже на согласие. Помолчи немного. Я спать хочу. Даби в очередной раз вздыхает. Надо же, какой он щедрый в неадекватном состоянии. Впрочем, не то чтобы ему это не нравится. Сонным Шигараки выглядит весьма… мило? Глупое слово. — Некогда спать. На уроки пора. — Угу. Еще пару минут. — Вставай…. — протягивает Даби, пытаясь извлечь Шигараки из-под одеяла. Томура недовольно ворчит, слабо сопротивляясь. Это забавно. Он даже глаз не открывает, неуклюже взмахивая рукой, пытаясь перехватить одеяло. Безуспешно. Решив, что не очень-то надо, Шигараки утыкается носом в подушку, прижав руки к себе. Холод предательски скользит по телу, но просыпаться Томура все равно не собирается. Пусть в такую рань встают те, кого волнует, как они выглядят и сколько едят. А Шигараки мог бы еще проспать минут тридцать или даже сорок, если очень постараться. И даже не опоздать. Наверное. Если _очень_ постараться. Даби смотрит на него, отмечая, как подрагивают плечи от холода. Шигараки подтягивает к себе острые колени, но упрямо не открывает глаза. Становится почти стыдно, что он мучает сонного ребенка. Вздохнув, Даби все-таки накидывает одеяло обратно и предпринимает еще одну словесную попытку: — Ну вставай. Там Тога завтрак приготовила. Хоть раз поешь перед выходом. — Угу. Уже встаю. Даби ждет секунд тридцать и улыбается. Не встает. Он аккуратно кладет руку Шигараки на плечо и целует в лоб, бережно прижимая его ближе. Вторую руку кое-как подсовывает под ребрами, смыкая объятия и утыкаясь носом в светлые волосы, которые почему-то пахнут хозяйственным мылом. Надо сказать Тоге, чтобы она позаботилась об этом вопросе. — Не приставай ко мне, — тихо бормочет Шигараки, но никаких других сопротивлений от него не следует. Плевать. Лишь бы поспать дали. Даби прикрывает глаза. Присутствие рядом другого человека умиротворяет. Это немного непривычно, потому что он обычно чувствовал себя настороженным, когда засыпал рядом с мужчинами. Похожее чувство расцветало в груди только тогда, когда он ложился рядом с Фуюми или братьями до того, как все испортил. Так странно. Сонливость Шигараки оказывается заразной, и веки постепенно становятся неподъемными. Томура чуть шевелится, устраиваясь поудобнее в чужих объятиях, в общем-то, не до конца понимая, что происходит, но чувствуя, что стало теплее. Эта возня отдается щекотным чувством в районе солнечного сплетения, и Даби почему-то улыбается, на мгновение сильнее сжимая руки. Мысли в голове сумбурно мечутся. Надо на занятия. Тога, наверное, приготовила вкусный завтрак. Он отключил только один будильник или все семь? Какой урок первый? Он не успеет покурить с Джином. Ах да, Джин… Терапия. Ладно. Зато Томура теплый. В смысле, кожа холодная, но сам теплый. Как это все называется? Хорошо, что он пустил его к себе. Еще пять минут действительно можно полежать. Еще пять минут… Еще пять… Еще… Время растекается, становится мягким и почти исчезает. А потом внезапно становится тяжелым и слишком плотным, бьющим по голове, когда дверь в комнату с грохотом распахивается. Кажется, что от неожиданности сейчас сердце вырвется из груди. Даби вздрагивает, пытаясь резко встать, но не получается, потому что Шигараки все еще лежит на его руке, и кого-кого, а его посторонние громкие звуки не смущают. Он только ворчит, сильнее вжимаясь лицом в подушку. Сообразить, что произошло, катастрофически не получается. Ровно до одного момента. — Даби, ты завтракать идешь? — выпаливает Тога, заваливаясь в комнату, но, увидев открывшееся зрелище, ошарашенно протягивает: — Огооооооо. Даби меньше всего хотелось слышать именно _этот_ голос. Вот совсем. Остатки сна как рукой снимает. Он все-таки садится, уже не особо заботясь о комфорте Шигараки. На лице Тоги медленно и неумолимо растягивается широкая хищная улыбка, а глаза лихорадочно блестят. Только не это. — Вы спите вместе! — Так, Тога… — Вы встречаетесь! — Что? Нет. — Я так рада! — Нет! — Пойду, расскажу всем! Они тоже будут рады. — Нет! Тога, стоять! Игнорируя все слова и паникующий взгляд Даби, Тога быстро разворачивается и пулей вылетает из комнаты. Даби кое-как перелазит через Шигараки, который даже в такой ситуации продолжает пытаться спать, и бежит за ней, успевая перехватить у самой кухни. Не особо церемонясь, он прижимает ее к холодильнику и шипит в лицо: — Даже не думай! Напуганной Химико не выглядит совершенно. На губах все та же широкая самодовольная улыбка. И хоть Даби пытается быть угрожающим, именно ему почему-то не по себе. — Я убью тебя. — Вы встречаетесь? — Нет! И не смей никому трепать о том, что увидела. — Значит, вы все-таки встречаетесь! — Нет! — Тайно встречаетесь. — Да нет же! — Ооо, я буду хранителем ваших тайных отношений. Если вы разрешите мне побыть на вашем свидании! — Ты меня вообще слышишь? Сзади раздается тихое покашливание. Даби вздрагивает, чувствуя, как по позвоночнику проходят мурашки, и оборачивается. Юки окидывает парня оценивающим взглядом с головы до ног и вздыхает: — Не то чтобы мне не плевать, почему ты полуголый зажимаешь мою соседку в коридоре, но, может, вы хоть от холодильника отойдете. Я есть хочу. — Ой, не переживай об этом, — машет рукой Химико, выскакивая из ослабевшей хватки Даби. — Он ко мне не пристает. Он же гей. — Да не гей я! — тут же снова вспыляет Даби, но Тога противно хихикает, юркая на кухню и прячась за спиной Хирошимы. Выглянув на мгновение, она показывает язык и нагло говорит: — Я все знаю. Даби остается только издать отчаянный стон в потолок. Он проиграл по всем фронтам. И кому! Больше обидно только то, что Шигараки определенно продолжает спать, и подобное развитие событий его не заботит.