Класс коррекции.

— Томура-кун! Смотри-смотри-смотри! Тога выбегает из коридора, путаясь в шлейфе ткани, который тянется за ней. Шигараки приподнимает глаза над ноутбуком и улыбается. Следом за Химико вылетает Хирошима, на ходу подкалывая спадающее недошитое платье булавками. — Дурочка. Ты мне сейчас все испортишь! Это должен был быть сюрприз! — Я такая красивая, не могу не похвастаться. Тем более Томура должен знать! Варье, наконец, удается перехватить Тогу и закрепить отваливающиеся детали. Пышное готическое платье даже на этапе разработки смотрится прекрасно. Бархатные вставки на талии хочется погладить пальцами, но Шигараки не решается высказать это свое желание вслух. Вместо этого он выдает лаконичное: — Вы молодцы. — Конечно, — тут же фыркает Варья. — Я молодец. Это я убила на это платье трое суток. А Тога вредничает. — Как и положено королеве! — пафосно выдает Гийом, вышагивая из женского коридора. На нем болтается черный бархатный плащ, а половина лица скрыта за витиеватой маской. Томура вопросительно приподнимает брови, хмыкая: — Это еще что за косплей Такседо Маска? — Кого? — приподнимает бровь Аустер. — Ты смотрел Сейлор Мун? — тут же в один голос радостно восклицают близняшки. Томура моргает и медленно к ним поворачивается, игнорируя наглый смех Гийома. Бункацу улыбаются, и, вероятно, это необратимый процесс падения на дно. Так же медленно повернувшись назад, Шигараки мрачно говорит: — Я не собираюсь это обсуждать. — Какой твой. — Любимый. — Сейлор? Ради этого близняшки даже подползают ближе и устраивают подбородки на коленях Шигараки. Тот только замучено закатывает глаза. — Вот так ты и потерял с одной фразы репутацию крутого парня, — смеется Гийом. — Ну, Томура-кууун, — синхронно тянут Бункацу, дергая Шигараки за рукава. Так продолжается минуты две, пока Томура не взмахивает нервно руками, выпаливая: — Сейлор Нептун, отстаньте от меня! — Я всего на минутку отошел на кухню сделать кофе, а Шигараки уже обсуждает девчачьи мультики, — хмыкает Даби, несвоевременно выруливая в общую комнату. — Сейлор Нептун — это которая лесбиянка? — Я отказываюсь это обсуждать! — тут же восклицает Томура, округляя глаза. Близняшки утыкаются лбами ему в колени и хихикают, явно не испытывая никакого стыда. — А ты вот как про лесбиянок, так сразу в курсе, — фыркает Гийом, поправляя маску. — Слышь, Зеро, тебя не спрашивали. — Вот видишь! — восклицает сразу Аустер, обращаясь к Шигараки. — Он хоть и гей, но все равно вспомнил какой-то мужественный фильм, а не аниме для девочек. — Отвали, — закатывает глаза Томура. — Да не гей я, — ворчит Даби, устраиваясь на диване и трепля Мину по голове. — Чего вы прицепились к моей ориентации. — Солнце, когда ты трахаешься только с мужиками, это называется «гей», — скалится Гийом. — Солнце, пока ты не трахаешься со мной, это тебя не касается, — зеркалит его Даби. — Вылезь из моей постели, пожалуйста. Девушки мне тоже нравятся. — Боже, какие вы жалкие, — вздыхает Хирошима, продолжая стоя подшивать платье хихикающей Тоги. — Откуда вы вообще знаете про такое аниме? — Да ладно, у меня есть младшая сестра, — улыбается Даби. — Я много чего подобного знаю, потому что у меня не было особого выбора. А у тебя, Шигараки, какое оправдание? — Я год провел в самоизоляции. У меня было много времени, чтобы ознакомиться с самым разнообразным контентом. — И даже с «My little pony»? — с надеждой спрашивает Тина, поднимая сверкающие глаза. — Какая твоя любимая пони? — тут же подхватывает Мина. — Да вы издеваетесь надо мной, — обреченно вздыхает Томура. — Но, меж тем, — говорит Гийом, — у тебя буквально на лице написано, что у тебя есть ответ на этот вопрос. — Отъебись. — Я люблю Флаттершай! — вклинивается Тина. — А я Искорку! — кивает Мина. Шигараки молчит, поджав губы и мрачно глядя перед собой, кожей чувствуя, что все ждут от него какой-то реакции. Гийом мерзко хихикает, а близняшки раскачивают его колени, глядя со щенячьим любопытством. Нет, ну вот как его угораздило? — Ну Томура-куууун, — тянут в один голос Бункацу, и это становится последней каплей. — Крисалис, — совсем тихо бормочет Шигараки. — Что, что, что? — тут же смеется Гийом, нарочито приложив руку к уху, будто плохо слышит. — Повтори-ка? — Крисалис! — выпаливает Томура и распихивает в сторону близняшек. — И я больше не буду об этом говорить! Пошли вон все от меня. Надоели. Я ухожу. Шигараки пытается встать, но Даби перехватывает его за запястье и усаживает обратно. Бункацу недолго молчат, а потом одновременно вздыхают: — Она же жуткая. — Я тоже, — фыркает Томура, скрещивая руки на груди. — И я больше не собираюсь об этом говорить! — А больше и не надо, — усмехается Аустер. — Ты уже похоронил свою репутацию. — Не переживай, Томура, мы тебя любым любим, — кивает Тога. — Даже смотрящим «Сейлор Мун» и мультики про пони. — Восторг, — мрачно вздыхает Шигараки, откинув назад голову. Тога делает шаг вперед, собираясь завалиться на Томуру, но Хирошима, недовольно ворча, удерживает ее от этого, всем сердцем боля за несчастное платье. — Ладно, все это, конечно, хорошо, — хмыкает Даби. — Но что у тебя за прикид, Аустер? — Мы решили немного изменить номер, — говорит Хирошима. — И теперь Гийом будет танцевать вместе с Тогой на сцене как вампирский принц. Или типа того. Мы еще не решили, как это назвать. Но выглядит красиво. — Танцевать на сцене? — заламывает бровь Шигараки. — Ты? Тот, кто громче всех кричал: «Да чтобы я? Да позорился вместе с вами? Еще и на сцене? Да никогда в жизни!» А тут вон как. Даже нарядился. — Пасть закрой и не ерничай, — привычно отмахивается Аустер. — Меня Хирошима-доно уговорила. — Не было такого, — невозмутимо отзывается Варья. — Ты сам вызвался. — Тихо. — Как вы мне надоели корчить из себя независимых. — Мы замечательно смотримся вместе! — восклицает Тога, кидаясь к Гийому и повисая у него на плечах, из-за чего булавки в платье разлетаются во все стороны. Варье хочется отчитать Тогу, как маленького ребенка, но она только набирает воздух в грудь и тут же выдыхает, прислушиваясь. Лифт тихо звенит, оповещая о госте. В такое время, когда все занятия уже закончились, к ним может зайти только один человек. Особенно с такими тяжелыми шагами. — Мефисто, — шипит Хирошима, толкая Тогу обратно в коридор. — Спрячься. Я хочу, чтобы это был сюрприз для нее. Ты тоже, Такседо Маск, сваливай, тебя вообще не было в сценарии. Гийом издает какой-то странный звук, похожий, вероятно, на что-то мистическое, пафосно запахивается плащом, скрывая лицо, и спиной уходит в коридор, заворачивая в комнату Варьи. Тога мешкает, из-за чего путается в подоле, едва не падая на пол, но Хирошима вовремя ее подхватывает. Но спрятаться они не успевают. Мефисто замирает в проходе, скептически осматривая эту немую сцену: Варья, которая буквально держит Тогу в полуцелом платье на руках, замученный Шигараки, на коленях которого лежат близняшки, и нагло сюрпающий кофе Даби. Мефисто чувствует себя чертовски уставшей. — Как вам платье Тоги? — решает разбавить неловкое молчание Варья, подталкивая Химико так, чтобы она встала ровно. — Оно уже почти готово. К завтрашнему дню, думаю, дошью. — Лишь бы вам нравилось, — прикрыв глаза, качает головой Мефисто. — Я вообще пришла за Тодороки. Пойдем со мной. — Что бы ни случилось, я в этом не виноват! — тут же восклицает Даби, отставляя в сторону кофе. — Я сидел вот прям здесь, и у меня есть свидетели. — Когда вы все прекратите так на меня реагировать? — хмурится Мойра. — Когда вы прекратите быть такой угрожающей? — робко предполагает Даби. — Справедливо, — подумав, кивает Мефисто. — Но сейчас я пришла не за наказанием. Ты еще не передумал играть на фортепиано на фестивале? — Ну… — протягивает Даби, но Томура перебивает его максимально угрожающим голосом: — Нет, не передумал. — Просто у меня получается как-то не очень. Но я честно пытаюсь. — Славно. Но думаю, тебе будет проще, если кто-то, уже умеющий играть, тебе поможет. Поэтому я нашла тебе репетитора по фортепиано. — Кто-то в классах коррекции играет на клавишах? — округляет глаза Даби. — Ага, Мускул, — невозмутимо кивает Мефисто, и Шигараки сдавленно смеется, прикрыв рот рукой. — Пошли. Тебя уже ждут. — Вау, и вы вот прямо пришли, чтобы сопроводить меня, — вздыхает Даби, поднимаясь. — Такая честь. — Я бы не приходила, если бы кое-кто брал трубку, когда ему звонят. — Оу. Простите. Вы просто такая жуткая, что мне не по себе отвечать на ваши звонки. Вдруг вы наорать на меня хотите. — Очень хочу. А у тебя, Шигараки, какое оправдание? — Я без понятия, где мой телефон, — разводит руками Томура. — Гийом его куда-то дел. Да и не нужен он мне особо. — А Бубаигавара? — Спит. — Тога? — Занята платьем, какие звонки. — Вы цирковая труппа, а не класс, — устало трёт переносицу Мойра. — Бери куртку и пошли в музыкальный класс. Даби залпом допивает кофе и, забрав из комнаты рюкзак и куртку, шагает за Мефисто. Хоть она и выражает всем своим видом, что недовольна затеей их класса и необходимостью что-то делать, но все равно старается помочь. Даби слабо улыбается, глядя на ее идеально ровную спину. Всё-таки им чертовски повезло. Вероятно, какой-нибудь Всемогущий бы так не старался ради затеи, которая в любой момент может превратиться в катастрофу. Или старался бы, но никто из них не оценил. — А кто мой репетитор? — спрашивает Даби, поравнявшись с Мефисто. — Я же сказала: Мускул. — Мне не нравится, с какой серьезностью вы это говорите. Мойра никак это не комментирует, даже ни единой мимической морщинки не появляется. Даби неловко смотрит в сторону, не зная, куда девать себя от такой невозмутимости. До корпуса академии и музыкального класса они доходят в тишине. Мефисто толкает дверь, и на мгновение Даби охватывает паника, что там действительно будет Мускул. Но за пианино сидит смутно знакомая девушка. Черные пышные волосы завязаны в высокий хвост. Она чуть качает головой в такт музыки, которую наигрывает. — Прости за задержку, — вздыхает Мефисто. — У меня просто не класс, а чашка Петри с одноклеточными. — Все в порядке, — улыбается девушка, вставая и с интересом разглядывая Даби. — Здравствуй. Меня зовут Момо Яойрозу. А ты Тойя, верно? — Даби. Просто Даби. — О. Хорошо. Очень приятно. Яойрозу чуть кланяется, а Даби вопросительно изгибает бровь и усмехается: — Очень поспешное заявление. Момо растерянно моргает, не ожидая такой реакции. Ещё большее удивление вызывает то, что Мефисто, недовольно цокнув языком, внезапно кладет ладонь Даби на макушку и с силой нажимает, заставляя низко поклониться. Он пытается вырваться, но Мойра давит ещё сильнее и спокойно говорит, обращаясь к Яойрозу: — Ему тоже очень приятно. Он просто это ещё не понял. — Ладно, ладно, осознал свою ошибку, раскаиваюсь, — бормочет Даби, и Мефисто его отпускает. — Если с ним возникнут какие-либо проблемы — сообщай сразу мне, — спрятав руки в карманы, говорит Мойра. — Какие-то капризы, тупые шутки, безделье, хамство. Или можешь сказать их новоиспеченному старосте. У него тоже неплохое воспитательное влияние. — Эм, хорошо, — неуверенно кивает Яойрозу. — Облажаешься — будешь вагоны разгружать, — уже обращаясь к Даби, угрожающе щурит глаза Мефисто. — Где ж вы их для меня возьмете? — Надо будет — найду. Все, занимайтесь. Мойра разворачивается и неспешно выходит из музыкального класса. Даби провожает ее взглядом, а потом резко поворачивается к Яойрозу, бесцеремонно ее разглядывая. Точно. Это девчонка с геройского факультета, которая засветилась на спортивном фестивале. Учится вместе с Шото. Вечно боится конфликтов. — Эм, ну… давай присядем за пианино? — предлагает Момо, чувствуя себя некомфортно под расстрелом почти бирюзовых глаз. Без слов, Даби разворачивается и берет себе стул. Яойрозу садится рядом. Ей кажется, что она кожей чувствует какой-то холод. Даби молчит, разглядывая помещение с любопытством. Момо помнит, как легко их класс вступает в ссоры. Она сама вызвалась помочь, когда подслушала разговор Айзавы и Мефисто. Но легче от этого не становилось. Но, в конце концов, как она может быть героиней, если боится потерянных ребят из классов коррекции и не может помочь кому-то вроде них? Легко спасать тех, кто тобой восхищается. Попробуй спасти того, кто априори насторожен и колюч. — Ты… брат Тодороки-куна? — робко спрашивает Яойрозу, поглаживая клавиши. Даби поворачивается к ней, глядя как-то устало из-под полуопущенных век. Хоть от него и веет холодом, он не выглядит озлобленным. — А то ты не знаешь, что чудо селекции — мой брат. Или выглядит… — Вы много с ним… спорите. — Давай не будем об этом. Я сюда учиться пришел, а не разводить семейную драму. — Да, конечно. Прости. Эм… давай сразу определимся. Ты уже умеешь что-нибудь? Хотя бы пальцы ставить. — Ну, я когда-то учился играть, — вздыхает Даби, чуть озадаченно глядя на клавиши. — Правда, сам. Так что вряд ли я умею все это так, как надо. Но Jingle bells наиграть могу. И так, по мелочи. Отрывки всякие. — Уже хорошо, — кивает, улыбнувшись, Яойрозу. — Значит, начинаем не с нуля. Ну, нам же не нужен ускоренный курс музыкальной школы. Достаточно будет разучить несколько песен. Ты уже знаешь примерно, что хочешь сыграть? — О, да, — с готовностью отвечает Даби, достав из кармана свой телефон. — У меня есть одобренный готический плейлист. Я уже искал ноты, но ноты — это сложно. Я как-то на слух больше воспринимаю, что ли. Я тут, в общем, пару дней уже пытался играть сам по роликам с Ютуба. Могу показать. Только там будет ооочень много косяков. Но я могу пафосно петь, чтобы ты не прислушивалась к тому, как я ужасно играю. — Хорошо, — улыбается Яойрозу, уловив мимолетную незлобную усмешку Даби. — Покажи. Даби устраивает телефон на пюпитр, открыв схему игры. Ещё раз посмотрев на клавиши, будто они бросают ему вызов, он начинает медленно наигрывать мелодию. Буквально сразу пальцы соскальзывают не на те клавиши, но, чертыхнувшись, Даби продолжает. Чего-чего, а упрямства ему хватает. Яойрозу выглядит спокойной, прислушивается, чуть прикрыв глаза. В ее поведении нет какого-то превосходства или насмешки, и это успокаивает. — You and me in our playhouse, — неуверенно начинает Даби, и пальцы снова мажут по клавишам, но он упрямо переигрывает этот момент, продолжая: — living in a veil we never need to go without. Memories bring no joy or peace. We are alone and all we need. Яойрозу моргает удивлённо и улыбается. Вот уж точно. С таким голосом никто уже к ошибкам в исполнении прислушиваться не будет. В ноты на клавишах Даби попадает не всегда, но поет, вероятно, ровно так, как нужно, игнорируя свои ошибки. К середине песни руки начинают дрожать меньше, и ошибки почти сходят на нет. Всё-таки сидение в музыкальном классе по несколько часов даёт свои плоды. Главное, не нервничать. Когда последние звуки музыки стихают, Даби быстро убирает руки от клавиш, будто они укусят, и выпаливает: — Ну, над концовкой надо ещё поработать. И на над началом. И над серединой. Но, в общем, как-то так. Но мне ещё три песни разучить, а времени осталось всего-ничего. Думаю, Хирошима-доно пустит меня на органы. — Все не так плохо, — машет руками Момо, улыбаясь. — Очень даже хорошо. Ты молодец. Ты… очень красиво поешь. Думаю, это точно затмит мелкие недостатки, если они будут. — Эм… спасибо, наверное, — неловко бормочет Даби, отвернувшись. Яойрозу удивлённо приподнимает брови. Вот уж чего она не ожидала от парня, который кичился своей крутостью, так это смущения от похвалы. — Хорошо, давай так, — кивает Момо. — Сегодня, может быть, немного подтянем игру этой песни. Только включи мне оригинал. Мне кажется, ее можно играть немного проще. А вечером ты мне скинешь, что ещё хочешь сыграть. Я послушаю, посмотрю ноты и постараюсь подобрать тебе наиболее простой способ игры. Думаю, у нас получится довести все до ума к культурному фестивалю, если мы будем каждый день заниматься. Хотя бы пару часов. Ты ведь есть на Фейсбуке в друзьях у Тодороки-куна? — Эм, нет, — улыбается Даби. — Я у него в черном списке. Но можешь найти у него Нацуо или Фуюми, а у них уже меня. — Почему ты у него в черном списке? — удивлённо спрашивает Яойрозу, придвигаясь ближе и протягивая пальцы к руками Даби. — Ты не возражаешь? — Нет. Долгая история, но, если в двух словах, я его достал. Теперь наша переписка выглядит в духе «Тойя, купи молока"-"Пользователь снова добавил вас в черный список». Но не могу его судить. Эй, у меня пальцы так не гнутся, ты чего. — Согнем, — улыбается Яойрозу. — Все у тебя нормально с пальцами. Просто не напрягай так руки. Клавиши легко нажимаются. — Садистка, — усмехается Даби. — Сломаешь мне пальцы, и определят тебя к нам в класс. Если бы мне кто-нибудь из наших дам сказал «Согнем», я бы уже пытался сбежать. А вам, героям, хорошо. Можно говорить угрожающие вещи без подозрений. — Знаешь, я рада, что ваш класс в этом году участвует, — вздыхает Момо, положив руки Даби на клавиши и сдвинув его пальцы. — Вот с такой позиции начинай. Думаю, это будет интересно. И полезно для всех нас. Я считаю, что другим ребятам нужно проще к вам относиться. А вам — позволить себе… открываться людям, что ли. А не только со своей… эм… как сказать. — Не бойся, говори, как есть, — хмыкает Даби, пытаясь наиграть мелодию. — Со своей стаей. Но скажи это Бакуго. Или Мускулу. Что им нужно быть проще и начать открываться. — Ну, можно ведь начать с уровня попроще. А дальше пойдет по инерции. Добро рождает добро. Среди наших достаточно тех, кто хотел бы с вами подружиться. Просто… их тоже нужно подтолкнуть. И я думаю, наше общее участие в фестивале поможет этому случиться. И все остальные тоже смогут увидеть, что вы такие же дети… подростки, как и мы. Чудаковатые и экстравагантные, но все же. — И не боишься, что мы вас уделаем? — Мы же не соревнуемся. — Вы — нет, — улыбается Даби. — А мы очень даже. — Ну, в таком случае, я рада, что имею честь соревноваться с такими достойными соперниками, — смеётся Момо. — Я на своем номере тоже играю на клавишах. — О, я, выходит, сдаю репертуар нашего класса тебе, — с нарочитым ужасом говорит Даби. — Вот черт. Шигараки меня прикончит как доносчика. — Ну, я обучаю противника, — разводит руками Яойрозу. — Еще и сама вызвалась. — Предательница, — довольно протягивает Даби. — Ну, чтобы никто не пострадал, мы можем договориться, что музыкальный класс — это нейтральные воды. Остальным не обязательно знать, что здесь происходит. — Первое правило музыкального класса — никому не рассказывай о произошедшем в музыкальном классе, — кивает Даби. — Мне нравится. Договорились. Момо смеется и обещает себе мысленно донести всему своему классу, что все байки про коррекцию не имеют смысла. А еще, персонально для Шото, что добавлять своего брата в черный список — это некрасиво. Даже если брат вредный. Даби показывает ей свою музыку, не только ту, что собирается играть, и рассказывает что-то о ней. Увлеченно. Подобное никогда не нравилось Яойрозу, но ей просто нравится слушать чужой восторг. — Вот видишь, ты играешь уже почти без ошибок, — радостно говорит Момо. — Тебя не надо учить. Тебе нужно было просто напомнить и немного подтолкнуть. Еще завтра повторим. И начнем репетировать следующую. — Не забыть бы до завтра, как управлять этими руками, — озадаченно вздыхает Даби, выставив перед собой руки ладонями вверх и пристально на них глядя. — Потому что они определенно заточены под другое. — Под что же? — не уловив подвоха, интересуется Яойрозу. Даби косо смотрит на нее и на его губах растягивается поганая усмешка, что за пару секунд Момо успевает пожалеть, что задала этот вопрос. — Маленькая еще, чтобы я тебе об этом рассказал, — оскалившись, говорит Даби. — Я сделаю вид, что не поняла, о чем ты, — бормочет Яойрозу, густо покраснев и отведя в сторону глаза. Даби тихо смеется, но беззлобно. — Ладно-ладно, извини. Шутки подобного плана сильнее меня. Только не жалуйся на меня Леди Мефисто. — Не буду, — не поворачиваясь, бормочет Момо. — Просто постарайся без таких вот намеков. В остальном, с тобой действительно очень приятно общаться. — Тебя, наверное, Леди Мефисто запугала тем, какой я мудак. — Да нет, — наконец повернувшись, улыбается Яойрозу. — Она сказала, что ты вредный и излишне болтливый, из-за чего можешь нахамить, но, в целом, очень хороший. Думаю, она права. — О… Вау. Ладно. Теперь уже Даби неловко отводит взгляд в сторону, задумчиво что-то наигрывая на клавишах. Мелодия получается кривая, зато собственного сочинения. Подумав и собравшись с силами, Яойрозу выпаливает: — Почему ты так реагируешь, когда тебя хвалят? Даби вопросительно заламывает бровь, и его лицо со спокойного становится почти злым. Момо сразу понимает, что задела не ту тему. Мышцы непроизвольно напрягаются, будто в предчувствии опасности. Но бежать она не собирается. Ее теперь не так просто сломить. — О, я и не знал, что у нас тут сеанс психотерапии, — небрежно бросает Даби, и в его голосе скользит холод. — Не обязательно реагировать так пассивно агрессивно, — стараясь удержать лицо, спокойно вздыхает Момо. — Я ведь спрашиваю не из злого умысла. Мне, как твоей наставнице, хочется хвалить тебя за успехи. Но я теряюсь, когда сталкиваюсь с твоей реакцией «Спасибо, конечно, но это все _неправда_». Даби недовольно поджимает губы, но злость на его лице сглаживается, будто он не ожидал, что с ним не будут агрессивно препираться. Он фыркает и мрачно смотрит перед собой, нервно нажимая на одну и ту же клавишу. Яойрозу выжидает почти минуту, надеясь, что он успокоится сам, но этого не происходит. Поэтому она подается вперед и осторожно накрывает горячую руку своей узкой ладонью, останавливая движение. Даби шипит и отдергивается, смотрит почти затравленно. Момо гонит прочь ассоциацию с загнанным зверьком и мягко улыбается, говоря: — Все хорошо, не переживай. Ты можешь мне не отвечать. Мы ведь даже не приятели, не товарищи. Это не мое дело. Но я бы хотела с тобой поладить. — С чего бы? — настороженно щурится Даби. — Ты брат Тодороки-куна. Да и вообще. Почему бы и нет, раз мы теперь сотрудничаем? — Ну… ладно, — неуверенно кивает Даби, глядя все еще опасливо. — Вообще, ничего удивительного, что у меня сложно с похвалой. Я ведь позор семьи и главный клоун второго курса коррекции. Забей. Тебе не пора в общежитие? Мы здесь уже два часа сидим. Даже больше, наверное. — Да, сейчас пойду, — кивает Момо, кусая губы в нерешительности. Слова Даби, произнесенные как бы между прочим, застревают в горле. Как можно говорить о себе такое? — Можем пойти вдвоем, — отвлекшись на телефон, бормочет Даби. — Если ты не боишься, конечно, мелькать рядом со мной. А то ассоциации, конечно, чисто на Волка и Красную Шапочку. — Нет, не боюсь, — улыбнувшись, качает головой Яойрозу и, все-таки собравшись, говорит: — Знаешь, я не могу оспорить то, что ты о себе сказал сейчас. Ну, про семью и свой курс. Все-таки я слишком мало тебя знаю, чтобы сделать какой-то вывод. Но… у меня хороший музыкальный слух. Это точно. Поэтому я имею полное право говорить, что у тебя хорошо получается играть. И что ты потрясающе поешь. Потому что я в этом разбираюсь. Поэтому я хочу, чтобы ты принимал такие мои слова. Как объективную оценку эксперта. В конце концов, мне незачем тебе врать. Договорились? Даби косо смотрит на Момо, и ей кажется, что на ее предложение сейчас снова отреагируют пассивно агрессивно, но вместо этого Даби внезапно усмехается, чуть щуря глаза, и соглашается: — Ладно, я постараюсь, раз ты просишь. Оценка эксперта. Окей. — Здорово, — с облегчением вздыхает Яойрозу. — Ну, думаю, на этой светлой ноте на сегодня мы можем закончить. — Славно. А то Тога уже ворчит, что я пропускаю ужин. Все сидят голодные и ждут меня. — О, вы ужинаете все вместе? — Если Тога что-то готовит — да, — кивает Даби, поднимаясь за своей курткой. — Знаю, со стороны кажется, что мы, как гремлины, прячемся по своим углам и едим мусор. Большую часть времени так и есть. Но бывает, что мы эволюционируем до людей. — Это очаровательно, — приложив к щекам ладони, улыбается Момо, повернувшись на стуле. — Вы… очень цените друг друга, верно? Урарака-сан рассказывала, что вы с… Шигараки, кажется? Что вы защищали Тогу, которая пыталась с нами подружиться. — Кто нас защитит, если не мы сами? — Это очень здорово. Тебе не холодно в кожаной куртке? — Жарко. — Я серьезно. — Без шуток. Я всю зиму так хожу. Меня греет пламя в тысячу градусов под кожей. Так что я куртку ношу чисто ради стиля. И вообще могу ходить в майке. — Удобно, — смеется Момо. — Какая экономия на зимних вещах. А вот я часто мерзну. — Летом не очень удобно, — дергает плечами Даби, пряча руки в карманы куртки. — Буквально сгораю изнутри, если слишком жарко. Сижу целыми днями в холодной ванне. — Ох, — вздыхает Яойрозу, прикладывая кончики пальце к губам, и на ее лице отражается непривычное искреннее сожаление. — С одной стороны, я восхищаюсь такими мощными причудами. Они выглядят грандиозно. Но потом я думаю, как же это влияет на самочувствие их хозяина, и мне становится… жаль? Ужасно, когда причуда имеет последствия. Это несправедливо. — А твоя причуда не имеет последствий? — Вроде того, — задумчиво бормочет Момо, заворачивая на шее кашемировый шарф. — Разве что истощение… устаю быстро, если много чего создаю. Но это не сильно-то вредит моему организму. Яойрозу закрывает пианино и оглядывается вокруг, чтобы убедиться, что все в порядке. Дверь в класс чуть скрипт, и Даби через плечо смотрит, кто мог прийти в такое позднее время. — Момо, ты уже освободилась? — спокойно говорит вошедший, глядя в свой телефон и не обращая внимания на присутствующих. — Я решил зайти в академию, чтобы встретить тебя. — Мило, — оскаливается Даби. — «Момо», да? По имени. Шото быстро моргает, резко поднимая голову и ошарашенно глядя на своего брата, улыбка которого становится все шире и наглее. В груди вспыхивает спонтанное желание просто заорать. — Да, мы уже закончили, — как ни в чем не бывало кивает Яойрозу, поправляя волосы. — Можем идти, да? — Ты… — сквозь зубы сцеживает Шото, и Момо растерянно моргает, чувствуя, какое между братьями повисает напряжение. — Привет, — не снимая с лица поганой усмешки, говорит Даби. — Ты всех однокурсниц провожаешь до общежития? — Тебя заставили его учить? — игнорируя этот вопрос, обращается к Яойрозу Шото. — Ну, не заставили, — неловко бормочет Момо, ощущая, что обстановка становится все более холодной. — Я сама вызвалась помочь. Почему бы и нет? — Дай угадаю: ты не знала, что это будет он? — Ну, вроде того, — немного нервно улыбается Яойрозу. — Я думала, что будет какая-нибудь девочка, но это, в общем-то, неважно. Мы очень хорошо позанимались. Даби славный. Шото переводит взгляд на своего брата и не находит в нем ничего славного. Весь вид Тойи говорит о том, что он собирается сейчас все испортить. Долго ждать не приходится, потому что он быстро выпаливает: — Вы что, встречаетесь? Момо шумно вздыхает и густо краснеет, а Шото цокает языком и закатывает глаза, прося: — Пожалуйста, только не начинай устраивать шоу. Даби кидает взгляд на Яойрозу, которая старается спрятать пунцовое лицо в складках шарфа, и улыбается еще шире, хотя казалось бы, что это уже невозможно. — Ладно-ладно, можешь не отвечать, я и так все понимаю. Вау, мой маленький братик уже такой взрослый. Завел себе девушку. Очень мило. Я горжусь тобой. — Заткнись, — прикрыв глаза, вздыхает Шото. Но Даби подходит ближе и кладет ему руку на плечо, явно не собираясь прислушиваться к просьбам, и елейно протягивает: — Ну-ну, не надо так смущаться, все в порядке. Это нормальное явление. Нам нужно пересечься как-нибудь за чашечкой чая. Я тебя просвещу по всем интимным вопросам. Отец-то, судя по количеству ненужных ему детей, вряд ли сможет это сделать. — Боже, ну почему тебе обязательно быть… таким! — скинув руку со своего плеча, возмущается Шото. — Каким? — Отвратительным! — выпаливает Тодороки. Момо охает, но Даби реагирует на удивление спокойно, только чуть приподняв брови. И Яойрозу как-то чертовски неприятно от внезапно вспыхнувшей мысли, что он не первый раз слышит такое от своей семьи.  — Чего сразу отвратительный, — хмыкает Даби, чуть склонив голову. — Все естественно и блаблабла. Главное — предохраняться. Нацуо вот понравилась моя просветительская лекция. — Зачем Нацуо была твоя лекция? — отвлекшись от своего раздражение, удивленно спрашивает Шото, но тут же качает быстро головой: — Нет, не говори, не хочу это знать. — В любом случае, ты всегда можешь это спросить у самого Нацуо. Знаешь, если что-то будет нужно, я всегда могу помочь с покупкой. Я все-таки взрослый мальчик… — Боже, да заткнись ты уже! — устало просит Шото. — Не позорься. Не все, знаешь ли, такие, как ты… — Какие? — спрашивает Даби, и хоть его тон остается спокойным, на лице застывает нечитаемое, но пугающее выражение. Шото выдыхает, и напряжение спадает, сменяется растерянностью. Чего-чего, а эту тему он точно не хотел поднимать. Момо смотрит то на одного, то на второго, а потом робко говорит: — Мальчики, ну вы чего. Давайте не будем ссориться. Пойдем все вместе в общежитие, спокойно поговорим. Можем даже посидеть у нас! Я заварю вам чай. Даби на миг прищуривает глаза, а потом расслабляется и делает шаг назад, натягивая привычную полуулыбку. Нет, устраивать сейчас разборки — глупо. Шото всего лишь нервный ребенок, который не знает, куда девать свои чувства. А начинать знакомство с девушкой брата с ссоры — тоже не лучшая идея. Все-таки Яойрозу ничего плохого не сделала. Вместо этого Даби бодро спрашивает: — Фуюми уже знает? Или я могу рассказать ей новость? Шото напряженно молчит и отводит взгляд в сторону. Даби внимательно смотрит на него, быстро облизывая губы. Его улыбка подрагивает, грозясь развалиться, и Момо видит, что ему стоит усилий удержать доброжелательность на лице, а не перейти снова к неконтролируемой злости. Помедлив, Даби наигранно насмешливо говорит: — Дай угадаю: все в нашей семье уже знают, что у тебя есть такая замечательная девушка. Кроме меня. Шото поднимает глаза и поджимает губы. Это понять сложно, но он все равно улавливает в голубых глазах напротив разочарование. Неприятно. Хочется сказать что-то, чтобы сгладить ситуацию, но подходящие слова никак не появляются. Потому что он не привык, что Тойя тоже может расстраиваться, и его придется утешать. Раньше этим занимался только он. Потом просто предпочитал делать вид, что ничего не чувствует. А теперь… ужасно. Момо растерянно смотрит на Шото, тоже не зная, что сказать. От всей этой ситуации хочется провалиться под землю. — Ну ладно, — внезапно выдыхает Даби, нарочито бодро разворачиваясь и подхватывая с пола свой рюкзак. — Пойду я. Не буду вам мешать. — Мы можем пойти все вместе, — робко предлагает Яойрозу, делая шаг вперед, но Даби отмахивается, направляясь к двери. — Нет-нет, не стоит. Не хочу делать ситуацию еще более неловкой. Все в порядке. Вы очень мило смотритесь вместе. Чертовски рад за вас. — Спасибо, — совсем тихо бормочет Шото, но это, конечно, не может сгладить болезненного надлома в этой ситуации. — Мне завтра во сколько подойти? — замирает в дверях Даби, глядя через плечо. — В это же время, — немного растерявшись, отзывается Момо. — Всего хорошего. До завтра! Даби машет рукой и закрывает за собой дверь, с трудом подавляя в себе желание сорваться на бег. В груди неприятно щемит. Кто бы мог подумать, что такая мелочь может застрять иголкой между ребер. Шото вздыхает и подходит ближе к Яойрозу, которая обеспокоенно хмурится и кусает губы. Дотронувшись до ее предплечья, он тихо говорит: — Извини, что так получилось. Он всегда такой. — Я думала, ты всем сказал… Если бы я знала, что он не в курсе… Почему? — Ну ты же видишь, как он себя повел. Я не хотел, чтобы он цеплялся еще и к тебе перед всеми или как-то старался задеть. Сама слышала, какие шутки он может себе позволить. Пойдем? — Да, конечно, — кивает Момо, позволяя взять себя за руку, и они выходят из музыкального класса, выключив свет. — А мне он показался достаточно… милым? В любом случае, как-то нехорошо получилось. Кажется, это его задело. Шото молчит, глядя себе под ноги. То, что Тойю задело, было вполне себе очевидно, хоть и неожиданно. И от этого становилось как-то не по себе. Обычно он не отличался особой чувствительностью к подобным вещам, стремился высмеять все семейные посиделки и дележку секретами. — Думаю, — вздыхает Яойрозу, когда они уже почти доходят до общежития в полной тишине, — вам стоит наладить ваше общение. Хотя бы попытаться быть чуть менее предвзятыми друг к другу. — Ну, возможно, — кивает Шото. — Я поговорю с ним. Потом. Как-нибудь. Когда он остынет. Возможно. Момо щурит глаза. Не очень-то убедительно это все звучит. — Для начала можешь удалить его из черного списка и добавить в друзья. Мне как раз нужно найти его, чтобы написать насчет музыки. А потом мы придумаем, что делать дальше, чтобы вы поладили!