Класс коррекции.

— Так, ладно. Идея хорошая, но как мы это сделаем? — Ну, мы поднимемся к ним на этаж и зайдем. — Ага. — Подойдем к кому-нибудь и предложим с нами поиграть. — Прям интересно, насколько быстро вас вышлют нахер. — Ты с нами вообще не идешь, так что молчи. — Надо просто подобрать кого-нибудь, кто не будет агрессивен. — Это среди этих животных-то? — Ты с нами вообще не идешь! — Точно не к Шигараки. — Да, ты прав. И не к тому зеленоволосому парню! Немец который. — Ага. И не к той рыжей девчонке. Она жуткая. И близняшки. Как будто из хоррора вышли. — Ага. И не к тому парню, который со шрамом на лбу. Он разговаривает разными интонациями. — И не к ящеру. Он тоже какой-то сомнительный. — И не к… — Так, стоп! — хлопает в ладоши Яойрозу. — Хватит перебирать! Мы же подружиться хотим. А с таким подходом точно ничего не получится. — Ладно, Яомому права, — кивает Урарака. — Мы просто поднимемся к ним на этаж и скажем «Привет». — Да, «привет» — это отличное начало! — кивает Иида. — Только не к Шигараки, — вздыхает Изуку. — И не к Тойе… — мрачно кивает Шото. — И не к… — пытается вклиниться Иида, но Момо его перебивает: — Хватит перебирать, я сказала! К Даби вполне себе можно подойти и сказать «Привет». — Какие же вы жалкие, — ухмыляется Бакуго, развалившись на диване. — Нахер им нужны ваши настольные игры. Они даже мне не нужны. — Спасибо за поддержку, — бормочет Урарака, которая, как бы не хотелось это признавать, была в чем-то согласна с Кацуки. — Почему ты называешь его этим дурацким именем «Даби»? — хмурится Шото. — Потому что он так попросил, а я уважаю чужие личные границы, — с гордостью говорит Момо, кивнув самой себе. Шото долго смотрит на нее, а потом пожимает плечами: — Ну ладно. — Поэтому у вас с ним и дерьмовые отношения! — щелкает пальцами Каминари. — Ты не уважаешь его личные границы. — Чтоб он еще чьи-то границы уважал. — Так, ладно, вернемся к нашему плану, — решает переключить тему Изуку, заметив, что обстановка медленно накаляется. — Мы зайдем к ним, скажем «Привет» и предложим с нами поиграть в знак перемирия в честь культурного фестиваля. Если они скажут нет, то значит нет. Но попытаться стоит! Каминари-кун, ты идешь с нами? — Ой не, ребята, — машет рукой Денки. — Я еще жить хочу. Так что вы как-нибудь сами. Но мы вас, если что, помянем. Урарака цокает языком, а Изуку только корчит кислое лицо. Но не настаивает. Честно говоря, никто из них толком не верит в успех этого мероприятия. Но сдаваться так просто — тоже не вариант. Они не для того на героев учатся. Иида подхватывает коробку и направляется к лифту. Изуку, Урарака, Тодороки и Яойрозу идут за ним. На этаже классов коррекции на удивление тихо, хотя, возможно, дело было в том, что ученики геройского факультета слишком уж надеялись услышать здесь крики, ругань и прочую вакханалию. Взяв на себя ответственность, Иида первый выходит в комнату. Остальные замирают за его спиной с любопытством разглядывая присутствующих. Даби, лежащий на коленях Тоги, недовольно цокает языком: — Черт, я думал, это Леди Мефисто. Зря разогнал всех. — Я тебя говорила, что там несколько человек, — назидательно произносит Тога, щелкнув его по носу. Шигараки, лежащий в кресле, перекинув ноги через подлокотник, оглядывается и без единого слова закатывает глаза, снова утыкаясь в свою приставку. — Привет, — первой выпаливает в панике Урарака. Даби смешливо фыркает, а Тога тут же начинает сиять и бодро говорит: — Привет, Очако-тян. — Вы что, заблудились, детишки? — мрачно спрашивает Хирошима, поправив изящные круглые очки в золотистой оправе. На ее коленях лежит грудой ткани платье, и одному богу известно, как Варья понимает, какие именно детали нужно подшивать. Рядом у ее ног сидят близняшки. Одна из них старательно, высунув язык, скручивает из веточек подобие венка, а вторая приклеивает на ткань платья рубиновые бусины. — Нет, мы пришли с дружественным визитом! — В таком случае, надеюсь в коробке жертвенное подношение в виде еды, — ворчит Гийом, выходя из коридора. — Тодороки, мать твою, ты чего меня выгнал? Это не Мефисто. — Ошибочка вышла. — Ты чего такой вечно голодный? — хмыкает Шигараки. — Я сирота. Что за вопросы вообще. — Нет, это не еда, — пытается вклиниться Иида, но Аустер его перебивает: — Тогда проваливайте. — Теперь понятно, почему Иида говорил, что к этому парню лучше не подходить, — шепчет Изуку Урараке, и та с серьезным видом понимающе кивает. Яойрозу поджимает губы, а потом делает шаг вперед, решительно говоря: — У нас в классе есть традиция. В вечер пятницы мы собираемся все вместе и играем в какую-нибудь настольную игру. И сегодня мы пришли к вам предложить поиграть с нами. Вот. Момо замолкает, и ее слова разбиваются о мрачное молчание. Яойрозу с надеждой смотрит на Даби, который только скептически заламывает брови. Поймав на себе отчаянный взгляд, он вздыхает и, помедлив, садится. Повернувшись, он что-то шепчет Тоге на ухо, и та активно кивает, улыбаясь. — Ну ладно, — вздыхает Даби. — Фас. — Ну давайте поиграем! — тут же выкрикивает Тога. — Это же прикольно! Хирошима-доно! — Я занята. — А мы правил не знаем, — вздыхают близняшки. — Я тоже! — кивает Тога. — Сейчас научимся. — Дайте ей пять минут, она сейчас всех организует, — хмыкает Даби, в большей мере обращаясь к Момо, и направляется на кухню. — Раскладывайтесь пока. — А ты будешь с нами играть? — улыбается с облегчением Яойрозу. — Ага, только за кофе схожу себе. Считай, это плата за то, что ты меня учишь. — Мы можем взять какой-то стол? — робко спрашивает Изуку, но Даби только отмахивается, скрываясь на кухне. — Мы гремлины, — фыркает Аустер. — И поскольку вы у нас в гостях, будете жить по нашим правилам. Поэтому садитесь прямо на пол. В подтверждение этих слов Гийом плюхается в центре гостиной и почти приветливо хлопает ладонью по полу. Тога мигом сползает с дивана и садится рядом. Все медлят, будто пытаются найти в этом приглашении какую-то угрозу или насмешку, но потом неуверенно подходят ближе и кладут коробку на ковер. Момо скептически осматривает его, пытаясь оценить, когда его в последний раз пылесосили. И, поразмыслив, создает из предплечья небольшое покрывало. — Брезгуешь, принцесса, — осуждающе протягивает Гийом, щуря глаза. — Можешь цепляться ко всем, кроме нее, — предупреждает Даби, выходя из кухни. — А то подожгу. Где все чистые чашки нашего класса? — Наверняка скучковались на столе у Шигараки, — разводит руками Аустер, и Даби уходит в свою комнату. — Заткнись, — по привычке огрызается Томура. — А ты… к нам присоединишься? — робко спрашивает Изуку. — Нет, — даже не оборачиваясь, отвечает Шигараки. — Мне ваши акты доброй воли под флагом Всемогущего не интересны. В вас ноль искренности. — Ой, да забейте на него, — отмахивается Гийом, вырывая коробку с игрой из рук Ииды. — Он зануда. Нам всем крупно повезло, что он незаинтересован. Томура вскидывает руку с поднятым средним пальцем, но Аустер даже не обращает на это внимания, увлеченный на пару с Тогой содержимым коробки. Они достают поле для игры и высыпают на пол карточки, фишки, кубики и прочую мелочь. — Просто мы ведь пришли подружиться, — улыбается Момо, стараясь не думать над тем, как по-варварски обращаются с ее игрой. — Хотелось бы, чтобы в этом приняло участие как можно больше людей. — Это вы сейчас монополию притащили, чтобы подружиться? — хмыкает Даби, выруливая из коридора с четырьмя кружками. — Смелое заявление. У нас после одной такой игры вся семья три дня не разговаривала. Без меня не начинайте, я за кофе. — О, Тодороки-кун, — задумчиво бормочет Изуку, — ты из-за этого с нами не хотел в первый раз играть? — Я думал, что наш класс потом будет тоже несколько дней молчать. — О, может и мне поиграть? — усмехается Шигараки. — Чтобы Гийом со мной больше не разговаривал. — Да я и так не хочу с тобой разговаривать. — О, деньги, — внезапно восклицает Хирошима, мгновенно скидывая с колен платье на стол и усаживаясь на пол. — Чур я банкир. Никто ничего не успевает возразить, как Варья выхватывает коробку с игрушечными деньгами и переползает на диван, чтобы возвышаться над остальными. Близняшки садятся по обе стороны от ее ног. — Ну вот, все, — всплескивает руками Гийом. — Наш банк захватила мафия. Теперь мы все будем нищими и запуганными. О! Я играю зелененькой. — А я синей, — говорит вернувшийся Даби, хватая фишку быстрее, чем это успевает сделать Иида. Из-за этого часть его кофе благополучно разливается на пол рядом с Аутером, который тут же недовольно шипит. — Вообще-то, я обычно ею играю… — разочарованно вздыхает Тенья. — Ну, это твои проблемы, парень. — А я зеленой, — бормочет Изуку. — Тут все равно на всех не хватит фишек, — надувает губы Урарака. — Что-то мы над этим не подумали. — Ничего страшного, — машет руками Яойрозу. — Я могу создать пару штук. — О, о, о! — хлопает ладонями по коленям Тога. — Я хочу желтенькую! Момо выставляет вперед руку, и на запястье у нее вырастает маленькая желтая фигурка, очертаниями напоминающая саму Химико. Тога издает какой-то нечленораздельный звук восторга и хватается за нее, сияя. — О, а я тоже хочу персональную, — тут же подключается Гийом, отбрасывая фишку, которая ему уже не интересна. — Зеленую в виде змейки. — А мы… — В виде… — Пони-единорога… — Розовой. — Фиолетовой… — Розово-фиолетовой! — синхронно решают близняшки. — Мы одной играть будем. Момо улыбается и создает еще две фигурки: красиво закрученную изумрудную змею и забавную пони с рогом розового и фиолетового цвета. — Ну что, девочки, закончили выбирать аксессуары? — усмехается Даби, за что Гийом тут же пытается его ударить. — Э, убери от меня свои руки, Аустер. Мы можем уже начать играть? А то через пару часов придет Мефисто, и тогда всем достанется. — Так, правила! — провозглашает Хирошима, открывая маленькую книжечку, но Даби тут же выгибается, выхватывая ее из рук Варьи. — В жопу правила, — говорит он, кидая изящным движением книжку куда-то к себе за спину, едва не попав ею в хмурого Шигараки. — Будем импровизировать. — Но правила — это важно! — возмущенно восклицает Изуку. — Тога-тян говорила, что не знает, как играть! — Если тебе так важны правила, ты не по адресу, — скалится Даби. — Ты уверен, что говорить Тоге «импровизируй» — это хорошая идея? — вклинивается Аустер. Даби одаривает его оценивающим взглядом, потом смотрит на восторженную Химико, которая крутит в пальцах свою фишку и едва ли обращает внимание на происходящее. — Сложно сказать, — наконец приходит к выводу Даби. — Правила, на самом деле, очень простые, — говорит Урарака. — Кидаешь кубик, ходишь по кругу, скупаешь предприятия и развиваешь их, чтобы тебе за них платили. Если будет что-то непонятно, мы объясним. Мы не в первый раз играем. Сначала банк выдает нам начальный капитал… — Не-а, — перебивает ее Хирошима, закинув ногу на ногу и с важным видом пересчитывая игрушечные деньги. — Не выдает. Вы еще не обосновали свою кредитоспособность. Вдруг вы не сможете мне вернуть эти деньги. — Но мы и не должны… — кисло вздыхает Изуку. — Вы что, не знаете, как работает банковское кредитование? — вздергивает брови Варья. — Так я вас сейчас научу, детишки, финансовой грамотности. Продемонстрируйте мне свою чистую кредитную историю, и я подумаю, стоит ли вам давать деньги. — Это не по правилам… — В жопу правила, — отмахивается Гийом, и к его кончикам пальцев мгновенно перемещаются игрушечные купюры. Хирошима ахает и пытается перехватить его, но Аустер ловко уворачивается, заваливаясь на Даби, и Варья просто мстительно пинает его босой ногой в голову. На это Гийом только коварно посмеивается, пересчитывая украденные деньги. Помедлив, он протягивает часть Тоге, которая тут же радостно их хватает, чуть пискнув. — Посреди белого дня произошло наглое ограбление банка, а герои даже пальцем не пошевелили против этого, — нарочито с сожалением протягивает Шигараки, делая вид, что все еще очень увлечен приставкой. — Видимо, пока это не их деньги, такие мелочи их не волнуют. — Да ладно, это просто игра, — бормочет Изуку. — Ну да, ну да. Это ведь преступный банк. Его можно не защищать. Просто подождать, пока злодеи загрызут друг друга. — Мы не считаем вас злодеями, — с сожалением вздыхает Яойрозу. — Ой, да забейте на него, — отмахивается Гийом, не давая Даби вырвать у себя деньги из рук. — Ему просто хочется к чему-нибудь прицепиться. Будете реагировать — будет хуже. Хрен заткнешь его. — Да ладно, Хирошима-доно, — вздыхает Даби, отталкивая от себя Гийома. — Мы ведь с тобой друзья… — Да ну? Нет. — Вау, обидно. Ну ладно. Мне что, тебе телефон в залог оставить? — Да, — тут же охотно кивает Хирошима. Даби удивленно вздергивает брови, но, глядя на непроницаемое лицо Варьи, усмехается и достает из кармана телефон, протягивая ей. Хирошима хищным движением забирает залог и щедро отсчитывает игрушечных денег. — Ладно, испытания начались на самом начальном этапе, — неловко улыбается Яойрозу. — Так даже интереснее. Реалистично. Я должна убедить, что мне можно дать кредит, да? Хорошо. Так… Мне можно дать кредит, потому что у меня богатая семья, и… — Ну, раз у тебя богатая семья, тебе не нужны деньги, — перебивает ее Хирошима. — Следующий. — Эм… нет! Это значит, что я… — Нет, это значит, что ты можешь попросить денег в долг у родителей. Следующий. — О, я? — встревоженно бормочет Урарака, когда взгляд изумрудных глаз цепляется за нее. — Так, ладно… Я… из бедной семьи. Но у нас свой бизнес. И я хочу поддержать родителей?.. — Поддержка малого бизнеса — это хорошо, — кивает Хирошима, отсчитывая несколько бумажек. — Держи. Обязательно купи строительную компанию на этом поле. Ой, ну не смотрите на меня, как два котенка. Держите. Я не понимаю, каким образом близняшкам удается меня очаровать. Возмутительно. Ну что, мальчики? Придумали что-нибудь? — А есть альтернативные банки для кредитования? — бормочет Изуку. — Нет, — качает головой Варья, чуть улыбнувшись, из-за чего ее лицо становится жутким. — Мой мафиозный синдикат поглотил все банки в этом городе. Вам некуда деваться. — Просто отдайте ей свои телефоны, — усмехается Даби, помогая разложить карточки. — А она их нам потом вернет? — кисло спрашивает Мидория, опасливо глядя на хищно щурящуюся Хирошиму. — Это уже другой вопрос. — Ладно, — хлопает ладошами по коленям Иида. — Значит, так. Я никогда раньше не брал кредиты, так что моя кредитная история чиста, но я всегда возвращаю долги, что бы ни взял: вещи или деньги! Мидория-кун может подтвердить! — Ага, ага, — тут же быстро кивает Деку. — Хм, кредитный поручитель? — задумчиво потирает пальцами подбородок Варья, но потом все-таки сдается. — Ну ладно, выдам тебе небольшую сумму. — А я могу быть поручителем Изуку? — Хм?.. Ну, пожалуй. — Тогда выдай ему тоже денег. А для Яойрозу? — Ну уж нет. Один поручитель — один человек! — Оу… — Это нечестно! — восклицает Момо. — Я единственная осталась без денег! — Пройдешь круг — я выплачу тебе твои честно заработанные деньги, — дергает плечами Хирошима. — Хотя бы на примере игры посмотри на то, как живут нищие. — Сказала та, у кого денег немеряно, — фыркает Даби и добавляет, обращаясь к Момо: — Просто создай себе пару банкнот с помощью причуды. Яойрозу смотрит на него, поджав губы, а потом вытягивает вперед руку. Смотрит на нее секунд десять, а после прижимает к груди и часто качает головой: — Нет, так нельзя. Я… просто подожду, ладно. Это действительно наглядно. — Ого, честный герой, который не пользуется привилегиями, — снова подает голос Шигараки. — Ничего себе, и такое бывает. — Боже, где выключается это радио, — ворчит Гийом. — Вообще-то, все герои честные! — восклицает Изуку. — И стремятся сделать этот мир безопаснее, защитить нас. Почему ты так против них? — Слышишь, парень, оставь свои проповеди за дверью, — фыркает Даби, кидая кубик и передвигая фишку. — Мы тут все не особо фанаты, поэтому давайте придерживаться нейтралитета. — Странно слышать это от тебя, — бубнит Шото. — Учитывая, что ты обожаешь разжигать конфликт. — Да ну? А по-моему, это сейчас делаешь ты. Подумай над этим. — Мальчики… — В жопу их семейные конфликты! — перебивает всех Гийом. — Меня больше волнует, кто дал Тодороки-старшему право первого хода. — Еще раз так меня назовешь, и я сниму с тебя кожу огнем. О! Я покупаю казино. Всегда мечтал. Держи, Яомомо. Передаю следующих ход тебе. — Ты же в курсе, что не можешь так ее называть? — хмурится Шото. — Это неуважительно. — Все в порядке, Тодороки-кун, — машет руками Яойрозу, опасливо глядя на Даби, который недовольно прищуривает глаза. — Спасибо. — Ой, да ладно, что такого, — ядовито протягивает Тойя. — Разве она не почти что часть нашей семьи? — Пожалуйста, не начинайте… — Или ты меня уже окончательно вычеркнул из этого списка? — Не додумывай мои слова. — А можно мы просто поиграем? — жалостливо просит Урарака. — Вот именно, — кивает Гийом. — Если хотите устроить семейные разборки, выйдите отсюда. А то меня, как сироту, тошнит! — Не думал, что скажу сегодня это, — флегматично вздыхает Шигараки, — но я поддерживаю Гийома. — Фу, какая гадость! — восклицает тут же с нарочитым ужасом Аустер, приложив ладонь к груди. — Самому противно. — Да мы нормально играем, — кисло улыбается Даби, но все-таки расслабляется и отхлебывает кофе. — Ходите. Постепенно игра набирает обороты, идеологические конфликты сглаживаются, уступая место игровым перепалкам. Даби делится частью своего залога с Яойрозу, смеясь, что это вложение в их будущую с Шото семейную жизнь. Гийом и Тога определенно решают сколотить какую-то преступную группировку, тайком тягая у соседей то деньги, то предприятия. Иида и Изуку стараются играть по правилам, но во всеобщем хаосе это проблематично и не идет им на пользу. Урарака готова поклясться, что Гийом кидает кубик уже третий раз за круг, пока она еще ни разу его не получила. Некоторые первогодки, вышедшие из своих комнат, с любопытством наблюдают за этим диковинным зрелищем: почти мирным взаимодействием класса коррекции и класса героев. — Не, не, не, не покупай его! — возмущается Даби, перетягиваясь через поле, чтобы вырвать из пальцев Момо карточку. — Зачем тебе ночной клуб, ты же хорошая девочка. Лучше отдай мне. — Еще чего! — фыркает Яойрозу. — Я уже заплатила за него. — Ага, банк деньги не возвращает, — кивает Хирошима. — Я всегда мечтал о ночном клубе, — смеется Даби. — Хотя бы в монополии. Отдай. Теперь он мой. Ты мне все равно должна. — Ну и почему же герои бездействуют? — хмыкает Шигараки, который уже даже отложил приставку, и теперь наблюдал за игрой из кресла, свесив голову с подлокотника. — Тойя, верни ей карточку, — вздыхает Шото. — Нет? — пожимает плечами Даби. — Ты неубедительный. — Тодороки-кун, не мог бы ты… — пытается начать Иида, но его перебивают: — Фу! Нет. Еще раз меня так назовешь, я тебя с лестницы спущу. — Д… Даби! Верни, пожалуйста, Яойрозу ее карточку! — Очень мило, сейчас расплачусь. Нет. Ночной клуб — мой. Считайте это рэкетом. — Что ж вы за герои такие? — снова встревает Шигараки. — Перед вами девушку ограбили, а вы мямлите «пожалуйста, будь так любезен». Это все, на что вы способны? — Шигараки, пожалуйста, завались, — просит Гийом. — Что? — хмыкает Томура. — Они даже с каким-то жалким рэкетиром справиться не могут. Сидят и чего-то ждут. — Ты относишься к этому слишком серьезно, — слабо улыбается Изуку. — Это же просто игра. — Мир в миниатюре, — дергает плечами Шигараки. — Если вы даже сейчас не можете справиться со злом. — Да хватит меня злом называть, — усмехается Даби. — Я всего лишь карточку отжал. Давайте, кто там следующий ходит. Урарака хватает кубики быстрее, чем до них успевает дотянуться Гийом. Аустер недовольно цокает языком, но откидывается назад. Нельзя слишком наглеть, иначе все заметят, что он мухлюет. Вздохнув, Очако долго трясет кубики, а потом кидает их. Передвинув фишку, она останавливается на клетке без карточки. Гийом тут же хищно оскаливается и протягивает вперед руку. Урарака грустно смотрит на него и отсчитывает игрушечные деньги, бормоча: — Я только одного не понимаю: почему даже в настольной я остаюсь нищей. — Прогнившее государство следит лишь за финансами тех, кто ему интересен, а те, кто… — начинает Шигараки, но затыкается на полуслове, когда в него летит подушка, которую швыряет Гийом, телепортировав ее из своей комнаты. — Да заткнись ты уже, никому не интересны твои взгляды на жизнь. Обиженка. Томура фыркает, но молчит, откинув подушку на пол. Нахождение героев, пусть только начинающих, в его жизненном пространстве нервировало. Они не мешали, они не говорили ничего плохого, даже этот зеленый не лез со своими попытками подружиться, но Шигараки все равно хотелось их как-нибудь задеть, осадить, показать, какие они бесполезные. Может, Гийом и прав. Обиженка. Но с чего они вообще взяли, что могут вот так приходить к ним на этаж и лезть к его людям со своими играми? А те еще так легко согласились на чужие условия. У Шигараки так легко веселиться и влиться в их компании не получилось с первой минуты… Черт, так вот в чем дело. Томура стискивает зубы и закрывает глаза. Вот только тупой собственнической ревности не хватало. Нельзя к людям относиться «Это мои игрушки, не трогай их». Даби кидает кубик, отсчитывает клетки. Остановившись, корчит максимально кислое лицо. — О, То… Эм, то есть Даби отправляется на несколько ходов в тюрьму, — комментирует Деку. — Видимо, это судьба, — смеется Гийом, и синхронно с ним совсем тихо бормочет Шото: — Как будто в первый раз. — Пошли вы, — фыркает Даби и кидает в брата кубик. — Держи свои комментарии при себе. — Говорю, как есть, — отзывается Тодороки, возвращая игральную кость метким движением, из-за чего Даби приходится уворачиваться. — Ты даже в игре умудрился сесть в тюрьму. — А ты даже в игре умудрился быть занудой, который все воспринимает всерьез. Хуже Шигараки. — Герои готовы отказаться от своей семьи из-за одной-единственной ошибки? — встревает Томура. — Вместо поддержки ведь проще затравить, конечно. Чтобы не очернить свою репутацию. — Это не одна-единственная ошибка, — вздыхает Шото. — Мы шесть раз его из тюрьмы забирали. И никто от него не отказывается. — Да, просто делаете вид, что не знаете, — кивает Даби. — Очень драматично, — перебивает Гийом, — но, может, мы продолжим играть? Шигараки, не провоцируй семейный конфликт. — Говорю, как есть, — копируя тон младшего Тодороки, передразнивает Томура. — Твоя правда никому не нужна. Если тебе так не нравится слушать — проваливай и не мешай другим развлекаться. — А тебе очень нравится, вижу, подлизываться к героям? — Ой, заткнись. Мы просто нахер играем. Не нужно превращать это в идеологические разборки. Будь проще. — Любая игра — это жизнь в миниатюре, — пожимает плечами Шигараки, садясь ровнее и с вызовом глядя на закипающего Гийома. — И через нее легко можно посмотреть, как же строятся отношения. А здесь и сейчас очень отчетливо видно, как же этот мир несправедлив. Монополия власти в лице Варьи. Попытки подстроиться под правила в лице тебя и Тоги. Герои, которые закрывают глаза на преступления, которые их не касаются. Якобы добросовестные люди, которые слепо готовы играть по правилам власти, даже если она совершает преступления. Несправедливо осужденные в тюрьму. Желание откреститься от родственника, если он не подходит твоему статусу. Осуждение за случайность. Грязная конкуренция. И много чего еще. Уверен, если буду смотреть дальше, найду еще что-то. Все всегда начинается с игр, а потом несется в реальную жизнь. Сейчас вы готовы нарушать устоявшиеся правила, потому что так сказала Варья, самопровозгласившая себя главной, а потом будете выполнять преступные приказы правительства вместо того, чтобы поставить его на место. — Я не думаю, что все настолько серьезно, — нервно улыбается Очако, дергая рукава кофты. — Ладно, Шигараки, ты правда перегибаешь, — кивает Даби, чуть хмурясь. — Мне даже как-то не по себе. — Это все притянуто за уши, — качает головой Иида. — Мы никогда не будем выполнять преступные приказы. И мы не закрываем глаза на преступления. — И если уж притягивать к реальности, — встревает Деку, — то, получается, То… Даби отправляется в тюрьму за то, что украл у Яойрозу-сан ночной клуб. Это не было случайностью. И все справедливо. — И никто от него не отказывается, — совсем тихо бормочет Шото. Шигараки недовольно щурит глаза, глядя на Мидорию, который смотрит прямо и открыто. Он действительно ни капли не сомневается в своей правоте. Еще и пытается доказать ее словами Томуры. — Ничего себе ты загнул, — ядовито тянет Гийом, усмехаясь. — Даже как-то тяжело не согласиться. Но у меня есть вопрос относительно твоей теории. Все мы поняли, кем же мы будем в жизни. А кем будешь ты? Сторонним наблюдателем, который только и может, что смотреть, ничего не делать и жаловаться, какой мир дерьмовый, никак его не меняя? А смысл? В таком случае, ты не сильно-то отличаешься от всех остальных. Может быть даже хуже. Лучше уж приспособиться, чем вообще быть ничем. Шигараки распахивает глаза. Внутри что-то леденеет. Плотно стиснув зубы, он старается вернуть себе равнодушный вид, и отворачивается, чтобы не позволить прозрачным суженным глазам уловить его реакцию. Но пальцы все равно невольно тянутся к шее. — Ги, ну зачем ты его расстроил? — надувается Тога, ткнув Аустера пальцем в бок. — Пусть подумает над своим поведением, — легко отмахивается Гийом, поворачиваясь обратно к полю. — Будем играть дальше? Не дожидаясь ответа, Аустер берет кубик и кладет на колени заметно приунывшим Бункацу, которые тревожно следят за замолкшим Шигараки. Проходит несколько минут, прежде чем затянувшаяся заминка исчезает, и игре возвращается прежний темп. Когда снова загораются споры, Шигараки медленно поворачивается, глядя на них. И почему он только не может принять, что иногда людям бывает просто весело? Без всяких скрытых смыслов? Но с другой стороны, если никаких скрытых смыслов нет, то почему его так задели слова Гийома? Слишком близко к правде на таком банальном примере? Или Аустер просто знает, куда надавить, чтобы было больно и неприятно? Даби, невзирая на все пререкания с братом, смотрит на него с теплом, смеётся, когда Варья застегивает на нем пластиковые наручники. Тога улыбается в тридцать два, болтает с Ураракой, не особо следя за игрой, и Очако, хоть и нервничает от чужой настойчивости, старается отвечать спокойно. Гийом хитро щурит глаза, стараясь незаметно жульничать, за что его постоянно отчитывает Яойрозу, но по-доброму, не стараясь тыкнуть «ты будущий злодей». Тина отползает от сестры и втискивается между Мидорией и Иидой, обсуждая с Изуку мерч Всемогущего. Хирошима легко находит лазейки во всех правилах, которые ей озвучивает Иида, определенно заставляя парня переосмыслить свои ценности. Всем легко и весело. Улыбаются, смеются, ссорятся из-за глупой игры. Но совершенно очевидно, что здесь, на полу, сидят не герои и злодеи, а просто дети, которые решили отдохнуть в вечер пятницы. А что делает он, Шигараки? Просто наблюдает за ними, изъеденный завистью и желанием испортить это веселье своими детскими обидами. Обочина жизни. Вот его место. От этой мысли в груди зреет злость. Какого вообще черта? Это его люди. Ему и так сложно налаживать контакт с обществом. Какое эти геройские детишки имеют право приходить сюда и вот так просто забирать их себе? Нет, Гийом не прав. Шигараки может участвовать в жизни и влиять на нее. Если захочет. Просто никому это не понравится. Оттолкнувшись от кресла, Шигараки встаёт и подходит к играющим. Останавливается около дивана, глядя мутным взглядом сверху на поле. — О, Шигараки-кун, — заметно приободряется Изуку. — Если хочешь, ты можешь к нам присоединиться. Мы начнем заново. — Ещё чего, — фыркает Гийом, пересчитывая игрушечные деньги. — Почему мы должны начинать игру заново из-за одного человека? Изначально не надо было выпендриваться. — Можешь быть моим бухгалтером, — усмехается Даби. — А то я что-то себе уже столько предприятий набрал, что теперь у меня стойкое ощущение, что меня где-то обманывают в деньгах, а я не понимаю, где именно. Один очкарик исправно платит, даже если я прохлопал момент. — Вы точно не хотите подружиться с Бакуго? — улыбается Урарака. — Он тоже всем клички даёт. — Этот мир не выдержит союза двух лютых сучек. Шигараки слушает их, и злость из маленькой пульсирующей точки превращается во взрыв. Даже не меняясь в лице, Томура подаётся вперёд и, прежде чем кто-то успевает его остановить, ударяет по коробке, стоящей на коленях Варьи. Не ожидавшая этого Хирошима только ахает, наблюдая, как разлетаются во все стороны игрушечные деньги. Урарака испугано вжимает голову в плечи. Коробка падает на поле, сметая карточки и фишки, содержимое рассыпается. Повисает тишина. Все недоуменно смотрят на Шигараки, сохраняющего до пугающего спокойный вид. И только Гийом осмеливается возмущенно воскликнуть: — Ну что за херня?! Ты зачем это сделал? — Это ответ на твой вопрос, — ломано улыбается Томура. — Какое место я занимаю в этом мире. Не бесполезный наблюдатель, который не может ничего изменить. Если мне что-то не нравится, я разрушаю это, чтобы на его месте построить что-то новое. Ядовито усмехнувшись, Шигараки разворачивается и уходит в сторону комнат. Гийом высоко вскидывает брови и после секундного молчания кричит: — А может ты просто не будешь со своей протекающей крышей приближаться к людям? Это просто нахер настольная игра! Ответа не следует. Только хлопок дверью. Все неловко переглядываются. Вздохнув, Варья спускает ноги на пол и потягивается, говоря Аустеру: — Ну, технически, это ты первый его обидел. — Обидел? — возмущается Гийом. — А может просто не надо реагировать, как будто ему пять лет? Ворвался в чужую песочницу и топчет куличики, обсыпая всех песком. Нормальный человек бы все это мимо ушей пропустил, а не устраивал показательные сцены. Кто там из вас хотел с ним подружиться? Ты… эм? — Мидория Изуку. — Вообще плевать. Просто забей на эту хрень! Не делай этого. Он ебнутый на всю голову. Так Всемогую и передай. — Всемогущему? — Вообще плевать. Это как головой о стенку биться. Только эта стенка еще в ответ может тебя ударить или даже убить. Так что заканчивай свои тщетные попытки и живи спокойно дальше, радуясь, что тебе не нужно взаимодействовать с этим ненормальным. Мы все тебе завидуем. — Да ладно, Аустер, — хмурится Даби, собирая разбросанные карточки. — Шигараки не такой уж плохой. Ты сам его задеваешь. — Ой заткнись, ты вообще к нему не объективен. — С чего бы? Это ты ему все какие-то свои обидки детские предъявляешь. — Как хорошо, что ты за своими розовыми очками не видишь, какой он ублюдок. — Мы можем начать игру заново, — повышает голос Яойрозу, надеясь, что это отвлечет парней от конфликта. — Все равно все предприятия уже почти раскуплены. И… — У меня уже нет настроения, — фыркает Гийом, откидываясь на диван. — Я не для того тут жульничал, чтобы начинать все с начала. — А у меня и близняшек еще дела с платьем на фестиваль, — кисло протягивает Хирошима, поднимаясь на ноги. — Может расскажите, что собираетесь готовить? — запрокинув голову, спрашивает Урарака, но Варья только легонько щелкает ее по носу и бросает: — Еще чего. — Мы можем просто дружески поболтать, — предлагает Деку, стараясь улыбаться. Но не почувствовать, что атмосфера стала тяжелой и недоброжелательной, сложно. Все вернулось к началу, будто и не было никогда этой веселой игры между ними. — Я бы сказал, что мне интересно, что ты можешь нам рассказать, — хмыкает Аустер, — но нет, не интересно. — Да и мы не друзья, — дергает плечом Даби, кинув косой взгляд на брата, а потом на дверь, за которой скрылся Шигараки. Неужели его действительно так задели слова Гийома? Можно было бы уже и привыкнуть, что у него с языка яд капает. Все-таки разбавить будни игрой было не такой уж плохой затеей. Мидория хочет возразить, ведь ему определенно есть что сказать их классу, но его перебивает звук шагов. По спине непроизвольно бегут мурашки. Мефисто, выйдя с лестницы, останавливается. Взгляд фиксирует максимально странную картину: ее ученики вперемешку с детьми геройского факультета, сидят на полу над разбросанными карточками. И не слышно ни криков, ни угроз, ни попыток драки. Мойра высоко поднимает одну бровь, когда на нее смотрят, а потом делает пару шагов назад, глядя на дверь, и говорит: — Я что, нечаянно вошла в какой-то параллельный мир, в котором вы, наконец, эвалюционировали до людей и прекратили грызться с другими детьми? — Возможно, вы умерли и попали в рай? — усмехается Даби под недоуменные взгляды учеников геройского факультета. — Ой нет, — отмахивается Мефисто. — Это скорее ад, если я вынуждена вас няньчить даже после смерти. Что у вас тут происходит? — Подписываем пакт о ненападении, — отзывается Хирошима, перебирая ткань платья. — На время культурного фестиваля. Знаете, как во время Олимпийских игр. — Мы принесли настольную игру и предложили вашим ученикам вместе провести время, — улыбается Момо. — Они были не против. Это ведь не запрещено? — Да нет, не запрещено, — недоверчиво протягивает Мефисто, делая шаг вперёд. — Просто на них не похоже. Но скоро отбой, так что собирайтесь. И что, во время игры даже никто не умер? — Никто, кроме непомерного эго Шигараки, — фыркает Гийом. — Вам иногда полезно эго подрезать, — дёргает плечом Мойра и вздыхает. — Ну что ж, я… рада, что вы смогли хорошо провести время без побоища. Хотя все ещё есть чувство, что я сейчас проснусь, и это все исчезнет. — Вы в нас не верите? — усмехается Даби, помогая Яойрозу собирать карточки. — Ты даже не представляешь насколько, Тодороки. Я уверена, что здесь какой-то подвох, просто ещё не поняла, какой именно. — Подвох в том, что Изуку-кун хочет подружиться с Томурой, потому что так сказал Всемогущий, — радостно сообщает Тога. Мефисто быстро стреляет глазами на стушевавшегося Мидорию. Отрицать это никто не спешит. Значит, Химико права. Она всегда тонко чувствует чужие мотивы. Но Мойра молчит. Осуждать геройских детишек всё-таки не стоит. Да, все дело в авторитетном взрослом, но здесь ведь не только его ученик. Значит, у них действительно есть какое-никакое, а желание подружиться с классами коррекции. Это славно. Если при преподавании Мефисто эти две враждующие группы смогут помириться, пусть даже на время, это уже утрет нос всем про-героям, которые курировали классы коррекции, навязывая им, что они ненормальные. А там уже и премия подтянется за заслуги… Может быть, если немного постараться, то пакт о ненападении продержится дольше, чем на культурный фестиваль. Мойра слабо улыбается, наблюдая, как ребята вместе собирают игру и обсуждают, во что можно поиграть в следующую пятницу. Нет, эти дети ещё смогут измерить мир. По обе стороны.