Класс коррекции.

— Так ты все-таки на все сто процентов уверен, что хочешь остаться здесь на две недели тусоваться с Гийомом? Шигараки издает измученный стон в потолок и демонстративно кладет себе на лицо открытый томик манги. Даби скрещивает руки на груди и смотрит осуждающе, но это остается без должного внимания. — Ты правда надеешься, что на сто первый раз что-то в моем ответе изменится? Три дня у меня уже одно и то же спрашиваешь. — Просто я не понимаю, — качает головой Даби, возвращаясь к своим разложенным на кровати вещам. — Тебя ведь зовут домой! Почему ты не поедешь? — И это я уже тоже объяснял тебе, — устало вздыхает Томура, не поднимая с лица книжку. — Просто между вариантами «разорить своего опекуна» и «провести две недели взаперти с Гийомом», я определенно выбрал бы первое. — Начинаю думать, что Курогири тебе заплатил, чтобы ты меня довел, — говорит Шигараки, резко вставая. — Мне, в отличие от вас всех, нормально с Гийомом. Мы с ним девять лет знакомы и не в первый раз остаемся вдвоем. А ты собирай уже, наконец, шмотки и вали домой к семье и имбирным пряникам. — Печенью, — бурчит Даби, складывая в рюкзак рубашки. — Что? — К печенью. Фуюми обычно печет на Рождество имбирное печенье, а не пряники. — Сейчас сдохну от умиления, — закатывает глаза Шигараки, поднимаясь на ноги и выходя из комнаты. Казалось, уже все вокруг по несколько раз спросили у него, почему он не едет домой. Даже с других курсов. Даже Айзава. Даже чертов директор. Не говоря уже про остальных одноклассников. Разве что Гийом молчал, за что ему огромное спасибо. Мефисто трижды пыталась уговорить Шигараки поехать на каникулы к Курогири: от предложения договориться на взаимовыгодных условиях до угроз, что это плохо влияет на КЗП и результаты психотерапии. Но Мефисто, пожалуй, единственная, кого Томура за такую назойливость не осуждал. Ей просто хотелось выходные. Всем хочется выходных и праздников. Шигараки хочется, чтобы его оставили в покое. Выйдя в гостиную, он растерянно замирает и только усилием воли не позволяет себе развернуться и поспешно вернуться обратно в комнату. Старатель на миг поднимает на него глаза от телефона, но, не найдя ничего интересного, снова опускает. Медленно выдохнув, Шигараки неспешно проходит до кухни. Там сидит уже надувшийся Шуичи. Завидев Томуру, он шипит: — Скажи своему сраному соседу, чтобы он поскорее отсюда валил. Сидящий в гостиной Старатель меня очень напрягает. Очень! Шигараки ничего не отвечает, только корчит жалостливое лицо. Кажется, присутствие в гостиной класса коррекции Старателя напрягает даже самого Старателя. Взяв из холодильника питьевой йогурт, Шигараки так же спокойно направляется обратно к себе, встряхивая на ходу бутылку. Энджи снова на миг поднимает глаза. Что-то в его движениях выдает раздражение. Если так подумать, Даби собирается уже достаточно долго… — Ты в курсе, что у нас в гостиной сидит Старатель? — зайдя в комнату, спрашивает Шигараки. Отпивает йогурт и облизывает губы. Даби сидит на кровати, быстро перебирая пальцами по клавишам ноутбука. Вещи все еще валяются вокруг него. Закончив набирать сообщение, он медленно проговаривает: — Конечно я в курсе, что у нас в гостиной сидит Старатель. Ты думаешь, почему я три футболки, две рубашки и джинсы уже час собираю? — Было предположение, что ты просто не очень умный. Ты сидишь здесь, потому что хочешь его побесить или потому что не хочешь с ним ехать? — Ха-ха, — мрачно комментирует Даби. — Совмещаю оба пункта. А тебе так не терпится меня выгнать? — Ну конечно, — кивает Томура, плюхаясь на кровать и снова делая глоток йогурта. — Надо было брать клубничный. Блин. Чем быстрее вы все свалите, тем быстрее мы с Гийомом останемся совершенно одни. Я так давно мечтал об этом. Даби поднимает угрюмый взгляд, испепеляюще глядя на довольно ухмыляющегося Шигараки. Закрыв ноутбук, Тодороки осуждающе произносит: — Ну и мудак же ты. Мне не нравятся такие фразы. Даби встает с кровати и укладывает ноутбук в сумку. Дополнительных комментариев от Шигараки не следует, а хотелось бы. Зато почти сразу же дверь широко распахивается, и в проеме повисает Гийом с горящими глазами, восклицая: — Шигараки, твой сосед уже свалил? — Аустер на секунду замолкает, встретившись с убийственным взглядом Даби, и добавляет: — Не свалил. Ну ладно. Не дожидаясь никаких дополнительных реакций, Гийом откидывается назад и так же быстро захлопывает дверь. На секунду повисает тишина, а потом Даби, указывая пальцем на дверь, возмущенно восклицает: — И вот это вот, кстати, мне тоже очень не нравится! Шигараки смеется и подрывается с места, выглядывая за дверь. Гийом уже почти успел дойти до своей комнаты, но, услышав скрип и смех, останавливается и оборачивается. Вопросительно вздергивает брови, возвращаясь обратно к комнате Томуры. — Что это было? — улыбается Шигараки. — Ты чего хотел? — Да ничего, — пожимает плечами Гийом. — Просто в гостиной гребаный Старатель сидит. А пока он там сидит, никто другой уже не может в гостиной сидеть. А я кофе хочу. Мне грустненько без кофе. Решил проверить, не свалил ли Даби, забрав своего папашу. — Аустер смотрит через плечо Шигараки и, наткнувшись все на тот же мрачный взгляд, гаденько улыбнулся. — А, мне надо было сказать что-то другое? Что мне не терпится остаться с тобой в комнате? В следующий раз учту. — Очень. Смешно, — отрезает Даби, комкая футболки и запихивая их кое-как в рюкзак. — Ненавижу вас обоих. Спелись. Мне больше нравилось, когда вы ненавидели друг друга. — Мы и сейчас, — все еще смеясь, отвечает Шигараки, возвращаясь в комнату. — Да ладно, не обижайся. Нельзя обижаться перед праздниками. — Можно, если кое-кто ведет себя, как мудак, — резонно замечает Даби, накидывая на плечи куртку и рюкзак. — Кто же, кто же этот «кое-кто»? — насмешливо тянет Гийом, все еще стоя в дверях и мешая пройти. — Два кое-кого, — мрачно выдыхает ему в лицо Даби. — Мы тоже тебя любим, — скалится Аустер. — Приятно провести каникулы с… — Гийоооом, — угрожающе протягивает Шигараки. — Отстань от него. Гийом миролюбиво поднимает руки и делает шаг в сторону. Даби уже собирается молча удалиться, когда чувствует, как в волосах на затылке путаются чужие ледяные пальцы. Он резко разворачивается, задев Шигараки рюкзаком. — А. Прости. — Ничего. Будь там осторожнее со своим отцом, не нарывайся на неприятности. И чтобы никаких дедов. Даби закрывает лицо руками и тихо смеется. Гийом широко распахивает глаза и выходит в коридор, однако это не мешает слышать, как он старается не заржать в голос. — Ну вот чего ты начинаешь, — замучено тянет Даби, чувствуя, как щеки начинают гореть, но Шигараки только усмехается и делает шаг назад, склоняя голову на бок. — Ладно, никаких дедов кроме Старателя. Отвратительно. Гийом, не ржи там. Задохнешься, умрешь, закапывай тебя потом, делай вид, что скучаю. Тебя можно обнять? Шигараки на миг зависает, а потом растерянно смотрит на Даби, будто тот может обращаться к кому-то другому. К Гийому например. Но Даби только вздергивает брови под этим взглядом, терпеливо ожидая ответа. — А… Боже. Какой же ты сентиментальный. Аж бесит. — Я уезжаю к Старателю. — Можно. Даби чуть улыбается, почти невесомо обхватывая худые плечи. Томура недовольно ежится и вздыхает. И когда его уже почти отпускают, легонько проводит ладонью между лопаток Даби. — Ты тут тоже не хулигань, — неловко чешет в затылке Тодороки, выходя спиной вперед из комнаты. — Особенно с Гийомом. А то я расстроюсь. Когда он скрывается в гостиной, Гийом, все еще посмеиваясь, заходит в комнату. Шигараки стоит около тумбочки, болтая в бутылке остатки йогурта. Аустер подходит к нему и повисает на плечах, радостно восклицая: — Ну вот мы и остались только вдвоем, Тенко-тян. Займемся непотребствами? — Руки от меня убери, — флегматично отзывается Шигараки, чуть поворачивая голову к Гийому. — Пока они у тебя есть. Аустер миролюбиво поднимает ладони, улыбаясь, и делает шаг назад. Плюхается на кровать Шигараки и мягко пружинит на матрасе. Подобрав с одеяла томик манги, листает его, задумчиво спрашивая: — А если серьезно, что будем две недели делать? — Уже сейчас мне хочется сделать вид, что тебя не существует. А ведь еще даже не все разъехались. Гийом цокает языком и запрокидывает голову. Хочет что-то сказать, но захлопывает рот, прислушиваясь. Откуда-то из района гостиной раздаются недовольные возгласы. — И двух минут не прошло, — вздыхает Аустер, заваливаясь на подушку Шигараки. — Блин, не слышу, из-за чего они ссорятся. — Сходи, послушай, — пожимает плечами Томура, допивая остатки йогурта. — Я похож на суицидника? Шигараки качает рукой, как бы говоря, что в некотором роде. Немного подумав, подходит к открытой двери и прислушивается. Вряд ли они спорят в гостиной. Скорее где-то рядом с лифтами. Голоса приглушенные. Но в басовитом тоне Старателя слышится неприкрытое раздражение. Дверь лифта тихонько дзинькает. Голоса затихают. Томура медленно отходит от двери и мрачно смотрит на развалившегося с ногами на его кровати Гийома. Тот делает вид, что ничего не замечает и листает мангу. Его так и подмывает пошутить что-нибудь про то, как быстро он оказался в постели Шигараки, но без зрителей это неинтересно, а сам Томура вероятнее всего скажет, что можно подумать, это первый раз. — Кто здесь еще остался? — спрашивает Томура, садясь за стол и бездумно листая книгу, которую Цементос задал на каникулы. — Тога еще и Спиннер. Вечером уезжают. Все вроде. Хирошима и лагерные вчера отчалили. Бубаигавара сегодня. А, Тина еще походу. Но это не точно. Я их поодиночке не воспринимаю. Восхищаюсь тем, что ты их еще и различаешь. Слушай, дай мангу почитать. А то я открыл, думал, что фигня какая-то, а тут интересно вроде. — С третьего тома? Бери. — Третий? — растерянно переспрашивает Гийом, закрывая томик и глядя на обложку. — О, точно. А первые два есть? — Есть семь. Отдам все, если пообещаешь не трогать меня эти две недели. — Заканчивай с самоизоляцией. А то я все Мефисто расскажу. Что за грохот? Это ведь не Тога? Шигараки хмурится и прислушивается. В гостиной действительно раздается звук, будто что-то кто-то роняет. Томура встает, чтобы проверить, что происходит, но выходить из комнаты нет необходимости, потому что на весь этаж раздается яростный крик: — Тодороки Тойя, какого черта ты снова устраиваешь эти сцены на пустом месте? — О, ну давайте считать мои желания пустым местом! — кричит в ответ Даби, и в гостиной снова что-то падает. — Не надо меня трогать! Иначе я тут все к херам подожгу! Томура поспешно отходит от двери, когда слышит приближающиеся шаги. Гийом кидает мангу обратно на подушку и садится, напрягаясь. Даби влетает в комнату, едва не сорвав ударом дверь с петель. На губах дрожит нервная улыбка, выдающая нестабильное состояние. — Та-да, я вернулся, — провозглашает он, с размаху кидая рюкзак на кровать. — Подумал и решил, что не могу пропустить вашу шикарную вечеринку, поэтому тоже остаюсь в общаге. В конце концов, имею я право на хороший Новый год? — Тойя! — угрожающе рычит Энджи где-то в коридоре. Даби разворачивается и захлопывает дверь в комнату так, что штукатурка с потолка сыплется. Прижавшись к ней, он кричит: — Ты не имеешь права выломать эту ебаную дверь, потому что это наполовину чужая частная собственность. Однако это, вероятно, не сильно впечатляет Старателя, потому что дерево все равно нехорошо трещит под ударом сильного кулака. Даби поспешно отшагивает от двери, затравленно глядя на нее, но второго удара не следует. — Мне очень хочется уйти, — не в тему ляпает Гийом. — Но теперь разве что через окно. — Что случилось? — тихо спрашивает Шигараки. Даби чуть пошатывается и оборачивается. Даже невооруженным глазом видно, что его колотит. А губы ломаются в пугающей улыбке. — Ничего. Я просто решил остаться в общаге. Не оставлять же тебя одного. А Старатель какого-то хрена решил, что имеет право решать, где мне проводить время. — Ты что, — хмурится Шигараки, — закатил отцу скандал из-за того, что хочешь остаться в общаге? — Да, — нервно бросает Даби, подтягивая к себе брошенный рюкзак, но дрожащие пальцы не способны справиться с застежкой. — Да блять. — Из-за меня? — Звучит так, будто я тебя в чем-то обвиняю. — Ты кретин! — А теперь звучит так, будто ты меня в чем-то обвиняешь. — Да потому что так есть! — Я хочу уйтиии, — воет в потолок Гийом. — Так выметайся! — рявкает Шигараки, и Гийом вздрагивает и поспешно принимает приличный вид. — Выйди и убери из-под двери Старателя. Аустер быстро подскакивает с места и вылетает из комнаты, на скорости врезаясь в Энджи. Тот сразу же тянется к открывшейся двери, чтобы зайти, но Гийом мгновенно перехватывает его руку, выпаливая: — Не стоит лезть. Он выставляет чуть вперед ладонь, и прямо перед дверью материализуется книжный шкаф, не позволяя ни войти, ни выйти. — Не понял… — бормочет Даби. — Забей, он потом его уберет, — бросает Шигараки. — Ты мне лучше объясни, что за херню ты творишь. — Я просто хотел, чтобы ты… — Я тебя о чем-то просил? — Нет, но… — Так какого черта тогда? Даби замолкает, низко опустив голову. Вся дрожь тела как будто собирается в самом центре, в груди, разрывает на части. — Я хотел, как лучше… — Кому лучше?! — Не знаю! Боже… не кричи на меня. Я запутался. Шигараки закрывает глаза и медленно считает до пяти, выдыхая. Даби с опущенной головой и дрожащими руками выглядит, как… да чего уж там, он выглядит жалко. И никто, кроме него самого, в этом на самом-то деле не виноват. Кто просил его устраивать скандал на пустом месте ради пустого человека вроде Шигараки? Томура подходит к нему ближе и тянет за плечо, командуя: — Сядь, успокойся. Даби покорно усаживается на кровать. Пальцы все еще с силой сжимают шлейки рюкзака, но стоит Шигараки чуть дернуть его на себя, они разжимаются. Положив его на стул, Томура садится рядом. Такая нелепость. Даби резко разворачивается и сжимает руки на чужих ребрах, утыкается носом в плечо. Шигараки даже не вздрагивает. Ожидаемая реакция. Даби за всеми этими колючками и образами плохого парня до одури теплый и тактильный. Томура, по правде, не знает, что с этим делать. Таким людям не нужна его выверенная рациональность. Значит, нужно делать что-то… стыдное и глупое? Шигараки чуть отталкивает от себя Даби. Тот уже готов извиниться за свой порыв, но Томура перекидывает ногу и садится ему на колени, упираясь своими в кровать. Тодороки шумно вздыхает от неожиданности и замирает, словно боясь чего-то: то ли казни, то ли просто спугнуть момент. Шигараки обнимает его за плечи, но ничего не говорит. После мучительного молчания, Даби едва слышным шепотом произносит: — Ты совсем тронутый. — Отпустило? — усмехается Шигараки, чувствуя, как плечи под его ладонями прекращают дрожать. — Кто из нас двоих еще тронутый. Чуть дверь не снес нам и скандал на пустом месте закатил. — Это не пустое место, — бурчит Даби, неуверенно обнимая Томуру за талию. Он кажется таким легким и худым, что приходится по сто раз напоминать себе, что Шигараки способен искалечить даже без своей причуды. — Давай так, — вздыхает Шигараки, укладывая подбородок на чужое плечо. — Ты сейчас посидишь, остынешь, а потом возьмешь свой рюкзак и поедешь домой. — Я не собираюсь проводить свое время с этим человеком! — снова вспыляет Даби, но его больно тянут за волосы на затылке. — Тихо. Я сказал — остынешь. И поедешь домой. Не к Старателю. К черту Старателя. К своей семье. Ты ведь ждал этих каникул ради другого, разве не так? Сам же говорил, что хочешь встретиться с Фуюми. Вот к ней и поедешь. Обнимешь ее, сходишь за подарками, украсишь елку. — Они уже украсили, — бубнит Даби едва слышно. — Ну, разберешь и заново украсишь. У тебя две недели будет. Надо же чем-то заниматься. Что там еще у вас в традициях? — Фуюми печенье печет. — Ну вот. Печенья поешь. Мультики с сестрой посмотришь… Навестишь вместе со всеми маму в больнице, поздравишь ее. Она будет рада тебя увидеть. А если ты останешься — не увидит. Даби внезапно с силой сжимает руки на грудной клетке Томуры, что даже дышать становится тяжело. Шигараки цыкает и пытается выбраться из ловушки, но Тодороки только сильнее прижимает его к себе, шмыгая носом. — О нет, — тянет Томура, ударяя его несильно по лопатке. — Эй ты там! Не смей рыдать у меня плече. Не нужно разочаровывать меня больше, чем есть. Угх… Какой же ты идиот. Не реви только. — Я слабак, — шепчет Даби, снова шмыгая носом. — Истеричка ты, а не слабак, — устало вздыхает Шигараки, прекращая вырываться. — Ты слышал, что тебе нужно сделать? — Не реветь. — Кроме этого. Насчет каникул. — Вернуться домой, обнять Фуюми, переукрасить елку, навестить маму. — И печенья поесть, — добавляет Шигараки, глядя в потолок и накручивая на палец прядь жестких волос. Даби усмехается, снова на пару секунд сжимая объятия. — Точно, печенье. Обязательно. Наступает тишина, но особо дискомфорта в ней нет. Томура еще недолго мучает в пальцах прядь чужих волос, а потом просто кладет ладонь на затылок. Даби тыкается носом в шею и мимолетно касается губами свода челюсти. — Отстань, — шипит Томура, дергая головой, но не пытаясь встать или вырваться. Даби тихо смеется. После недолгого молчания, он шепотом зовет: — Шигаракиии… — М? — Давай встречаться. — Боже, опять ты за свое, — раздраженно бросается Томура, пытаясь наконец-то слезть в чужих колен, но не особо успешно. — Пусти. Ты все испортил. Чего тебе молча не сидится? — Что ты хочешь от меня? — вздыхает Даби, все-таки разжимая объятия и позволяя Шигараки встать. — Уселся мне на колени, утешаешь меня, всякие милые штуки говоришь. Скажи спасибо, что не делаю предложение руки и сердца. — Спасибо, — без доли иронии кивает Томура. — А теперь вали домой, истеричка. И привези мне печенья. — Ты такой жестокий, кошмар. Шигараки разводит руками и стучит кулаком по книжному шкафу. Проходит минуты две, прежде чем Гийом реагирует на стук, и преграда исчезает. — Выгоняешь меня, — капризно тянет Даби, пытаясь ухватить Шигараки и еще раз обнять. — Да, — без зазрений совести соглашается тот, уворачиваясь и выталкивая Тодороки из комнаты. — Все, хватит. Наглеть начинаешь. Вали уже. И только попробуй еще раз вернуться со скандалом. — Твой отец сказал, что будет ждать в машине, — сообщает Гийом, подходя к двери. — Ладно, попытка номер два, — кисло отзывается Даби, подхватывая кинутый Томурой рюкзак. — Всем спасибо за поддержку. Со шкафом было очень… мощно. — Мне теперь его в библиотеку возвращать. Будешь должен. Даби, не оборачиваясь, машет рукой, в последний момент демонстрируя Аустеру средний палец. Гийом возмущенно всплескивает руками, но ничего не говорит, потому что Тодороки как раз скрывается в гостиной. — Надеюсь, твой не-парень больше не вернется, — хмыкает Аустер. — Заткнись. — Старатель сказал, что он уперся, что никуда не поедет, потому что хочет встретить праздники с тобой. Шигараки прикрывает глаза и медленно выдыхает. От такого простого предложения ребра трещат, как под прессом. — Вот что за талант? — спрашивает Аустер, подхватывая с подушки оставленный томик. — Собираешь вечно вокруг себя всяких ущербных. Меня, Тогу, его вот. — Принеси мне лучше еще йогурт, ущербный мой, — просит Томура, чтобы хоть как-нибудь сменить неприятную тему. Гийом фыркает: — Ага, сейчас. Сам сходишь. А я пойду мангу читать. — С третьего тома? — Первые два в интернете найду, — бросает Аустер и закрывает за собой дверь.