Класс коррекции.

В палате стоит максимально неловкая тишина, которую каждый из присутствующих старается игнорировать. Проще всего это дается Шигараки. Он задумчиво царапает двумя пальцами шею, а потом тянется к пакету на кровати. Долго шуршит в нем и извлекает апельсин. Курогири пристроился рядом, и виновато молчит. Мефисто сидит на стуле напротив, закинув ногу на ногу, и тоже молчит, но выжидающе, смотрит строго своими черными глазами. Шигараки игнорирует. Он в этом чертовски хорош. Чего не скажешь о чистке апельсинов без ножа. Так проходят еще минут пять. Первым сдается Курогири, неловко спрашивая: — Чем ты… занимался весь день сегодня? Шигараки медленно моргает и поднимает полный скептицизма взгляд на своего опекуна. Вздохнув, отвечает: — Я в психушке в закрытом отделении. Тут так себе с досуговой деятельностью. Поэтому я спал, пока вы не пришли. — О… понятно. Томура чуть дергает бровями. Желтые глаза Курогири расширяются, выдавая, что ему неловко за нелепый вопрос. Снова повисает молчание, пока Мефисто не выдает раздраженно: — Я просто в восторге от ваших детско-родительских отношений. Курогири, ты бы хоть литературу какую-нибудь почитал о том, как общаться с подростком. А то мне больно на тебя смотреть. — Просто я трудный подросток, — слабо улыбается Шигараки, вертя в руках апельсин, который так и не смог почистить. — Значит, литературу о том, как общаться с _трудным_ подростком. Вы когда вдвоем жили, тоже просто молча сидели рядом? — Нет, — возмущенно восклицает Курогири. — Ага, — флегматичного кивает Томура. Курогири цокает языком и недовольно на него смотрит, а Шигараки лишь дергает плечом. Мефисто усмехается. — У нас вполне себе приемлемые отношения, Мойра, — назидательно говорит Курогири. — Так что давай без этих твоих инсинуаций. — Мойра? — цокнув языком, скептически переспрашивает Шигараки, откинув волосы с лица, и Курогири смотрит на него недоуменно. — Ты называешь мою учительницу просто по имени? Это странно. — Почему? — удивленно интересуется Курогири, и Мефисто только смешливо фыркает, глядя в сторону. — Ну, мало того, что вы пришли сюда почему-то вдвоем, переругиваетесь, как разведенная пара супругов, так еще и по имени… Я чего-то не знаю? — Мы с Мефисто давние… знакомые. — Понятно, — кивает Шигараки, поджимая губы, чтобы не улыбаться. — Нет, правда. — Ну хорошо, я понял. — Мы некоторое время работали вместе. Так что, можно, наверное, сказать, что мы бывшие… напарники. Да, напарники. — Теперь это так называется? — не сдерживается Шигараки и широко улыбается. Курогири только растерянно охает, а Мефисто беззлобно всплескивает руками, восклицая: — Ну вот, ты сделал все только хуже. Теперь он точно уверен, что мы бывшие любовники. Шигараки в наигранном ужасе распахивает глаза, глядя на учительницу, но ехидная улыбка никуда не девается. Курогири устало вздыхает, понимая, что Мефисто, в целом, по характеру стоит ненамного дальше от Томуры, но все-таки предпринимает попытку ее вразумить, прося: — Ну так скажи ему, что это не так, Мойра. — Да, скажите мне, что это не так, — язвительно протягивает Шигараки и ядовито добавляет: — Мойра. Мефисто скептически вздергивает брови, а потом демонстративно отворачивается в сторону. И молчит. Под самодовольный смешок Томуры и недовольный вздох Курогири. — Зачем ты ему подыгрываешь? — Я не хочу, чтобы вы были моей приемной мамой. — Шигараки Томура… — Я тоже не хочу. Мне же тогда придется тебя любить. — Ауч, в самое сердце, — насмешливо фыркает Шигараки, прикладывая ладонь к груди. — Вот так вы с беззащитным ребенком, который вынужден коротать свое лучшее время жизни в психиатрической лечебнице? — Попробуй не сталкивать людей с крыши, если не хочешь находиться в психиатрической больнице. — Мефисто, пожалуйста, не нужно опускаться в моих глазах, — качает головой Курогири. — Прекрати эту словесную перепалку с подростком. Это несолидно. — Ты вмешался, потому что я веду себя несолидно, или потому что я завела разговор про крышу? Мефисто опасно щурит глаза, но Курогири легко выдерживает этот взгляд. Он работал на Все за Одного и научился терпеть людей гораздо, гораздо страшнее Мефисто, которая хоть и старается вести себя угрожающе, но на самом деле больше вредничает, чем представляет реальную опасность. Шигараки закусывает губу, продолжая нервно колупать цедру апельсина. Этого разговора с Мефисто он опасался больше всего. Чувство вины за произошедшее царапается в грудной клетке даже под действием лекарств. Что будет без них — страшно представить. Курогири косо смотрит на мгновенно поникшего мальчишку, и внутри что-то ноет. Хочется протянуть руку, коснуться худого плеча, как-то утешить и поддержать. Но при этом он понимает, что Шигараки на это только ощетинится, разозлится. Поэтому приходится терпеливо уложить руки на колени, чтобы не тянуться к нему. Мефисто легко краем глаза улавливает это нервное движение мужчины и решает не усугублять ситуацию. Во всяком случае, здесь и сейчас. Поэтому расслабляется, закидывая за спинку стула руку, и разглядывает палату. Книжки, учебники, тетрадки. На стене висит листок, некогда сложенный, судя по изгибам, в квадрат. Мойра сразу его узнает. Записка от близняшек. Только вот внутри, вместо послания, оказывается аккуратный рисунок акварелью. Солнечная поляна, цветы, какие-то розовые облака и летающие котята. Все, что нужно для поддержки. И подпись «Выздоравливай скорее, Томура-кун!» Шигараки замечает, куда направлен взгляд Мефисто, поэтому двигается и старается закрыть рисунок спиной, все еще делая вид, что чертовски увлечен апельсином. Мойра слабо улыбается. Какой же ребенок… Хочет сделать вид, что ему не приятно внимание от одноклассников. — Знаете, — наконец вздыхает Шигараки, запрокинув голову, — чего я не понимаю во всей этой ситуации? Того, почему в моей палате сидят двое взрослых, видят, что я уже десять минут страдаю над этим чертовым апельсином, и даже не пытаются мне хоть как-то помочь. Нельзя так с больным ребенком. Курогири вздрагивает, а Мефисто слабо улыбается, прикрыв глаза. Подумав, она выдает: — Это все потому, что Курогири плохой отец. — Нормальный я отец, — ворчит в ответ мужчина, забирая у Томуры уже порядком пострадавший, но все еще не сдавшийся апельсин. — Он просто отвлекся на то, что я раскрыл вашу подозрительную связь, — усмехается Шигараки, вытирая руки полотенцем. — Шигараки Томура! — Что? Ты звучишь очень неубедительно. А Леди Мефисто вообще не отрицает. Что мне еще думать? — Мы просто вместе работали. Вынужденно. — Неплохое романтическое клише. Вынужденные напарники. — Шигараки Томура! Мефисто не выдерживает и тихо смеется. Томура часто моргает, изображая невинность. Курогири вздыхает и протягивает ему почищенный апельсин. Шигараки чуть щурится, словно говоря, что его так просто не подкупишь, но быстро забирает фрукт и явно теряет всякий интерес к дальнейшему обсуждению личной жизни своего опекуна. Курогири с сожалением смотрит, как быстро и жадно он ест, капая соком на простыни. Он старается как можно чаще баловать Шигараки сладостями и фруктами, но каждый раз это отдается болью в груди. Потому что взгляд у Томуры в такие моменты лихорадочный, чуть испуганный, словно он боится, что у него отберут эту еду. Приютский ребенок, который не привык, что ему достается что-то просто так и только ему. Первое время он даже прятался в своей комнате, когда ел. Сейчас проще. Томура стал менее дерганным и уже не прячется сам и не складирует сладости на черный день под кроватью, поняв, что он вряд ли наступит. Но вот эта жадность недокормленного ребенка все еще никуда не делась. — Я могу почистить тебе еще один. — Угу. — И застели полотенце. А то ты сейчас весь будешь в этом соке. — Угх. Ладно. Мефисто смотрит на это зрелище с пониманием в неуловимой улыбке. Когда она только попала в Северный Флот, она вела себя точно так же. — Ну так зачем вы пришли? — спрашивает Шигараки, когда от второго апельсина остаются три дольки. — Я беспокоюсь за твое состояние, — вздыхает Курогири. — Хочу убедиться, что ты в порядке и идешь на поправку. — Зачем? — недоверчиво спрашивает Томура, вскинув бровь. В его тоне нет и капли издевки, только до болезненного искреннее удивление, что о нем кто-то беспокоится. — Я несу за тебя ответственность. — Нет, не несешь. — Шигараки Томура… — Еще как несет, — вклинивается Мефисто. — Он твой приемный родитель, и теперь тебе придется смириться, что он будет навязывать тебе свою заботу, беспокоиться о тебе и таскать в больницу апельсины. Хочешь ты того или нет. И это правильно. Так что молчи и принимай, что дают. На лице Шигараки отражается удивление, словно он никогда не задумывался, что значит для Курогири быть приемным родителем, но потом он сразу же оскаливается в защитной реакции и ядовито протягивает: — Ну мам… — Не мамкай мне тут, — отмахивается Мефисто, не ведясь на провокацию, в отличие от Курогири, который явно хочет возмутиться. — Тебе крупно повезло, что я не твоя приемная мать. А то стоял бы коленями на горохе в углу. — Вау… что за садистские наклонности. Насилие в воспитании детей — неконструктивная практика. Ломает детскую психику. — А у тебя есть еще, что ломать? — Ну… — Мойра, не могла бы ты не опускаться до перепалок с ним. Тебе не пятнадцать. — Некрасиво указывать женщине на ее возраст, — усмехается Мефисто, потянувшись. — Но ладно, ты прав. — Так все-таки, — хмыкает Шигараки, — почему вы здесь, Леди Мефисто? Если не потому, что планируете стать моей приемной мамой. — Как педагог и ваш классный руководитель, я хочу знать, что произошло на крыше. — Разве этот вопрос уже не закрыт? — дергает плечами Томура. — Я уже все рассказал полиции, врачам, директору, Курогири, комиссии по КЗП. Осталось разве что в церкви исповедоваться. Спросите кого-нибудь из них. — Нет. Я хочу услышать от тебя. — Ладно. Мы разговаривали, Даби по собственной глупости перелез через парапет, он был пьян, поэтому чуть не упал. Я схватил его за руку и затащил назад. — Я знаю, что это неправда, — слабо улыбается Мефисто, но ее глаза чернеют. — Тодороки мне все рассказал. Как было. — Тогда что вы хотите от меня, — поджимает недовольно губы Шигараки. — Я и так отбываю свое наказание в психушке. — Я хочу услышать правду. Чтобы ты взял ответственность за произошедшее. Что случилось? — Мы разговаривали, Даби по собственной глупости перелез через парапет, он был пьян, поэтому чуть не упал. Я схватил его за руку и затащил назад. — Ты зазубрил этот текст? — фыркает Мойра, поднимаясь на ноги и подходя к кровати. — Что произошло? — Мы разговаривали, Даби по собственной глупости перелез через парапет, хотел показать, какой он крутой, он был пьян, поэтому чуть не упал. Я схватил его за руку и затащил назад. Ничего криминального. — Еще раз, — медленно проговаривает Мефисто, остановившись в шаге от Шигараки. — Мы разговаривали, — с нажимом и не скрывая раздражение, отвечает Томура, стараясь смотреть женщине в глаза, — о всякой ерунде. Даби перелез через парапет, он был пьян, поэтому чуть не свалился. Я схватил его за руку и затащил назад. — Еще раз. — Вы издеваетесь надо мной? — сглотнув, бормочет Шигараки. Нервные руки тянутся к шее. — Еще раз. — Мы с ним разговаривали… — Шигараки Томура, ты можешь ей не отвечать, — вмешивается Курогири, и Томура кидает на него затравленный взгляд. — Нет. Пусть скажет еще раз, что произошло, — настаивает Мефисто. Она наклоняется чуть вперед, ее глаза чернеют, но Курогири резко встает, упираясь ладонью ей в грудь. Щупальца черного тумана заполняют всю палату. Шигараки широко распахивает глаза и отползает на кровати к стене, запоздало понимая, что причуда Курогири как будто окутывает его в кокон. Мефисто поспешно отшатывается, пристально следя за движением тумана, прекрасно зная, как легко эти разрозненные порталы могут разорвать на части. — Не стоит, — мягко и спокойно говорит Курогири, что никак не сочетается с угрожающе подрагивающей причудой, — давить на ребенка, который и так находится в больнице. Используй свои психологические пытки на ком-нибудь другом. Он уже ответил на твой вопрос. То, что ответ тебя не устраивает, исключительно твоя проблема. Мефисто сжимает зубы, чуть вздернув подбородок, но молчит. Держит невозмутимое лицо, но глаза ее все еще черные, поглощающие свет. Курогири также ни единым движением не выдает злость, но по движениям потоков тумана это и так понятно. Они замирают так на несколько мучительно долгих секунд, а потом Мефисто прикрывает глаза и усмехается, говоря: — Ну вот, можешь же быть хорошим родителем, когда захочешь. Курогири чуть дергает плечами, и все потоки тумана растворяются в его теле. Шигараки попеременно смотрит на них и не знает, стоит ли как-то вмешиваться и комментировать произошедшее. Но в груди щекочет восторг от того, что он стал свидетелем такой холодной и расчетливой силы этих двоих. Свидетелем и причиной демонстрации. Странное чувство. Мефисто перекатывается с носков на пятки, засунув руки в карманы, и говорит: — Пойми меня правильно. Ты защищаешь только его. А мне надо защитить их всех. И я, в отличие от тебя, несу ответственность еще и за Тодороки. Ему крупно повезло, что Тойя отреагировал именно так. А ведь все могло стать еще хуже. И я хочу, чтобы в его голове зафиксировалась мысль, что он поступил неправильно. А для этого ему нужно признать свою вину. Признать случайность такой реакции Даби. И признать ее не тебе или Тойе, которые безусловно его примут. — А тебе? — Как вариант. Я хотя бы, в отличие от полиции, не представляю угрозы, если буду обладать этой информацией. — Разве вы не обладаете ею сейчас? — бормочет Шигараки, царапая шею. — К чему все это? — Обладаю со стороны Тодороки. Но у него другая проблема. Просто… мне не нравится, что вы оба ходите с позицией, что подобное вполне можно повторить. Что Тойя, который это позволит, что ты, который не видит в этом ничего плохого. — Это не повторится, я обещаю. — Мило, — кивает Мефисто. — Только я в это не верю. Шигараки закусывает губу и хмурится. Курогири вздыхает и садится рядом, позволяя себе, наконец, протянуть руку и коснуться запястья Томуры, не давая ему расцарапать себя еще больше. Шигараки вздрагивает и смотрит на него вопросительно. В этом взгляде Курогири улавливает просьбу подсказать, как поступить. Мефисто вздыхает и качает головой. Развернувшись, она направляется к двери, на ходу роняя: — Ну ладно, оставлю вас наедине. Если захочешь мне о чем-нибудь рассказать — ты знаешь, где меня найти. Когда дверь почти закрывается, Томура громко спрашивает: — Думаете, я представляю для Даби опасность? Мефисто замирает, раздумывая всего секунд пять, а потом кивает: — Думаю, да. И закрывает за собой дверь. Томура кусает нервно губы и опускает голову. Курогири, помолчав, шепотом говорит: — Не думаю, что она права. В конце концов, все зависит от тебя. — В этом-то и проблема, — усмехается горько Томура. — Но спасибо. Ты действительно хороший родитель. Не слушай ее.