Класс коррекции.

Даби медленно на носочках спускается с лестницы, прислушиваясь к звукам в доме. Подозрительно тихо. Но с кухни вкусно тянет чем-то жареным. Заглянув туда, он не находит ничего, кроме грязной посуды, поэтому идет в столовую. Там за одним столом сидят кислый Шото и воодушевленная Фуюми. — Доброе утро, соня, — улыбается она, взмахнув палочками. — В смысле «соня»? — ворчит Даби, заглядывая в тарелки на столе. — Только девять утра. Где Нацуо и Старатель? — Нацу взял еду и пошел к себе, — вздыхает Фуюми. — А папа быстро перекусил и уехал куда-то, даже не сказал, куда и надолго ли. — Надеюсь, навсегда, — фыркает Даби, и Шото под возмущенный взгляд сестры кивает. — Шигараки не спускался? — Нет, думаю, он еще даже не проснулся, — пожимает плечами Фуюми, поднимая кусочек омлета. — Завтрак остынет. — Пойду растолкаю его, — кивает Даби. Дойдя до двери комнаты для гостей, он прислушивается, прижавшись ухом. Никаких звуков. Потом стучит. Какой-либо реакции не следует. Вздохнув, Даби нажимает на ручку и приоткрывает дверь. В лицо сразу дает теплым воздухом. Видимо, Шигараки выкрутил показатели обогревателя на максимум. — Хэээй, ты проснулся? — негромко зовет Даби, заходя. Тишина. Томура лежит на кровати, обняв кусок одеяла, и тихо дышит. Веки подрагивают. Видеть его таким расслабленным немного странно и неловко. В общежитии он обычно спал, завернувшись в два одеяла и с максимально хмурым лицом. Даби топчется на месте, не зная, делать ли ему то, зачем он пришел, или вернуться к сестре. Будить Шигараки кажется практически преступлением. Но, словно почувствовав на себе чужой взгляд, Томура шумно вздыхает и переворачивается, медленно открывая глаза. Он несколько секунд смотрит на Даби, пытаясь сфокусировать взгляд и подключить мозг, а потом снова сонно опускает веки. Облизнув губы, он хрипло произносит: — Ты знаешь, что это крипово? — Что? — невпопад переспрашивает Даби. — То, что ты стоишь надо мной и смотришь, — тяжело отзывается Томура, зевнув. — Как какой-то сталкер-извращенец. Даби неопределенно мычит, но не спорит. Аргументов против у него. Он ещё немного топчется в пороге, но, поняв, что Шигараки не собирается вставать, а вместо этого явно дальше проваливается в сон, неуверенно бормочет: — Там Фуюми завтрак приготовила. Переживает, что ты будешь холодное есть. — Буду, — эхом отзывается Томура, но даже не открывает глаза. — А она хочет, чтобы горячее, — с нажимом говорит Даби. — И горячее буду, — ещё тише бубнит Шигараки, зарываясь лицом в подушку. Даби раздраженно поджимает губы, но тут же скалится, уточняя: — А встречаться со мной будешь? — И это бу… — начинает Томура, но потом резко поднимается на локтях и осуждающе смотрит на Даби: — Так, ты моим уязвимым положением не пользуйся тут! — Ну вот и не притворяйся тогда глубоко спящим, — разводит руками Даби. — Вставай и пошли есть. А потом займемся делами. В общаге отоспишься. Даби закрывает за собой дверь, Томура провожает его недовольным взглядом, а потом, издав измученный стон, падает обратно лицом в подушку. В голову начинают закрадываться сожаления о принятых ранее решениях. А мог бы закрыться в комнате от Гийома и спать-спать-спать. А потом играть. А потом снова спать. А потом… Желудок предательски урчит, и Шигараки с трудом все-таки разлепляет глаза. Перевернувшись на спину, он задумчиво рассматривает белый потолок. При внимательном изучении на нем можно увидеть ненавязчивые узоры. Комнату через шторы наполняет мягкий свет. Нет, все-таки находиться здесь — достаточно приятно. Нужно пользоваться шансом на нормальную жизнь. Собравшись с силами, Шигараки отбрасывает одеяло в сторону и резко садится, не давая себе и секунды на сомнения и всякие там «еще пять минуточек полежим и пойдем». Развернувшись, он опускает ноги на мягкий ковер и ищет взглядом брошенные вчера на пол джинсы. Приведя себя в максимально приемлемый вид, насколько это возможно утром, Томура выходит из комнаты. В коридоре его настигает ненавязчивое ощущение хоррора. Большой красивый дом, но гробовая тишина в нем. Ощущение, что что-то не так, от которого хочется сбежать как можно быстрее. Чуть легче становится на первом этаже, когда из столовой можно услышать приглушенные голоса. Томура идет на них. — Доброе утро, Шигараки-кун! — тут же светло улыбается Фуюми. — А Тойя сказал, что ты не придешь. — Доброе, — неловко переминается с ноги на ногу Томура, пытаясь понять, куда ему пристроиться. — Да, был соблазн продолжить спать. У вас очень… уютно. Даби закатывает глаза и делает вид, что давится кофе. Фуюми, не снимая с лица доброжелательной маски, кидает в него полотенце, непрозрачно намекая, что от комментариев лучше воздержаться. Шото же настойчиво старается не обращать внимания на происходящее. — Что ты будешь на завтрак? — участливо спрашивает Фуюми, и Шигараки вопросительно вскидывает брови. — А есть… выбор? — Конечно! Вот тут я пожарила омлет! Он еще не остыл, должно быть вкусно. Могу тебе сделать мюсли с йогуртом. Или бутерброды с чаем или кофе. Есть несколько видов джема, масло, ореховая и шоколадные пасты. О! Если любишь, могу сделать тебе апельсиновый фреш или смузи. Томура несколько раз моргает и шумно вздыхает. Сев рядом с Даби, он очень долго и выразительно смотрит на него, пока тот изо всех сил старается невозмутимо жевать свой бутерброд с джемом. Выждав еще немного, Шигараки тихо вздыхает: — Невообразимо многое хочется тебе сказать. — Я догадался, — кивает Даби, сербая чаем. — Если это что-то о том, что мы мажоры, — внезапно подает голос Шото, — то ты просто не видел, что происходит дома у Яойорозу-сан. — А ты, получается, видел? — тут же воодушевляется Даби, отставив чашку, но его младший брат делает вид, что ничего не говорил и вопроса не слышал. — Мы просто… — вздыхает растерянно Фуюми и поджимает губы. — М… Я просто решила, что для гостя будет хорошо устроить разнообразие. Томура широко распахивает глаза и быстро машет руками: — Нет-нет, все окей. Мне… приятно. — Забей, — хмыкает Даби. — Зачем ты ставишь его в неловкое положение? У нас всегда дома полно еды. Не только для него. Не строй из себя оскорбленную. — И по факту, мы действительно мажоры для большинства людей, — кивает Шото, и Фуюми только цокает языком. — К тому же, не вижу в этом ничего плохого. — Ну да, не тебя же будут буллить в твоей компании, говоря, что ты тот самый богатый, которого нужно съесть, — бубнит в чашку Даби, и Томура сдается и улыбается, толкая его плечом. — Бери омлет и апельсиновый фреш. — Это ведь… дорого. — А ты что, в кафе? Еще чаевые Фуюми оставь. Пользуйся благами богатства, пока предлагают. А то в общаге снова будешь воровать апельсины у Хирошимы-доно. Фуюми, положи ему омлет и сделай сок. — Почему ты думаешь, что это я? — тут же возмущается Томура. — Потому что пока ты не переехал в общежитие, никто ни у кого из холодильника не воровал. Даже Аустер. Как только ты появился — началось! То йогурты, то апельсины, то мое пиво! — Ты в общежитие геройской академии пронес пиво? — тут же поднимает глаза Шото и удивленно смотрит на брата. — Уши заткни, маленький еще, — отмахивается Даби. Возможно, препирания братьев продолжились бы, но всякие звуки заглушает грохот соковыжималки. Фуюми отпускает кнопку только тогда, когда уверена, что дальнейший диалог на эту тему не последует. Довольно кивнув, она возвращается к чистке апельсинов. Наложив Томуре еду в тарелку и придвинув к нему стакан с соком, она садится на высокий барный стул напротив и, подперев рукой подбородок, терпеливо ждет, наблюдая, как все завтракают. Первому под ее взглядом становится неуютно Даби. Тяжело сглотнув, он вздыхает и, подняв глаза на сестру, спрашивает: — Ты что-то хочешь сказать? — Нет-нет, — тут же машет руками Фуюми. — Я просто жду, пока вы все позавтракаете. Не спешите. — Ждешь, чтобы… — Почему ты думаешь, что я у меня есть скрытые мотивы?! — Потому что я тебя знаю, Юми. И у тебя на лице написано: «Вот сейчас дождусь подходящего момента и каааааааак доебусь до всех». — Знаешь, что?! — возмущенно восклицает Фуюми, но осекается, осуждающе глядя на тихо засмеявшегося Томуру. — Ладно. Просто, после завтрака, мы все пойдем украшать дом. — Кто «все»? — хмурится Шото, вставая и ставя посуду в раковину. — Мы — все, — с нажимом проговаривает Фуюми, обводя всех присутствующих рукой. — Он мог бы быть уже украшенным, если бы ты не выбесила Нацу, — как бы невзначай роняет Даби, глядя в сторону, и сестра одаривает его испепеляющим взглядом. — К тому же, я сегодня собирался встретиться с друзьями, — кивает Шото и пытается выйти из столовой, но Фуюми подскакивает, хватает его за воротник и тащит назад. — Поможешь украсить дом — и иди куда хочешь, — протягивает она, стараясь натянуть на лицо максимально добродушную улыбку, которая абсолютно не соответствует складывающейся ситуации. — Вау, у тебя есть друзья? — хмыкает Даби, ядовито скалясь. — Как неожиданно. — Ну, у тебя же они есть, — закатывает глаза Шото, скидывая руки сестры. — Я хотя бы прикольный, в отличие от тебя. — Как собака что ли? — Хаски, — едва слышно бормочет Томура, но Даби все равно слышит его и, возмущенно всплеснув руками, восклицает: — Ты на чьей вообще стороне?! Шигараки только невозмутимо пожимает плечами, отпивая фреш. Кислота разливается на языке, заставляя скривиться. Конечно, это отличается по вкусу от пакетированного сока из магазина. Или апельсинового спритца из бара… — Я уже договорился с Изуку и другими, — бубнит Шото, пытаясь убрать руки сестры, и в его голосе скользят нотки капризности. — У меня нет времени заниматься всякой ерундой. — Помощь семье — это не ерунда! Успеешь ты к своим друзьям. В любом случае, они должны понять. Шото издает измученный стон, но прекращает сопротивляться, поняв, что сестра все равно не оставит ни единого шанса избежать данного мероприятия. Залпом допив остатки кофе, Даби с грохотом отодвигает стул и встает, бросая: — Ладно, раньше начнем — раньше закончим. Я пошел за лестницей. Проводив его обреченным взглядом, Шото вздыхает и кивает: — А я пойду, распутаю провода. Дождавшись, пока все разойдутся, Фуюми хмыкает: — Не могу поверить, что из всех моих братьев проще всего было уговорить Тойю. — Возможно, — невзначай отзывается Томура, отправляя в рот последний кусок омлета, — желание подчиниться властной пугающей женщине — это последствие психологической травмы, нанесённой нам всем Леди Мефисто. — Что? — растерянно моргает девушка. — А? Да так, мысли вслух. Не совсем понимаю, что мне теперь делать, если вы все будете заняты. Я могу пойти спать дальше? — Еще чего! — всплескивает руками Фуюми. — Одевайся и выходи на улицу. Будешь помогать мне! А я пока схожу за Нацуо. Томура натягивает на лицо максимально обреченный вид, но это остается без внимания. Поэтому приходится встать и пойти одеваться. Выйдя на улицу, Шигараки зябко ведет плечами и обнимает себя. Хоть было не слишком рано, солнце едва поднялось над горизонтом. Трава была все еще покрыта инеем. Да и в целом, погода оставляла желать лучшего. Небо затянуло облаками, будто должен был пойти то ли дождь, то ли самый мерзкий снег из всех возможных. Братьев Томура находит по проводу, который тянется за угол дома. Даби сидит на ступеньке лестницы-стремянки, задумчиво потягивая сигарету, а Шото стоит рядом и с максимально сосредоточенным видом пытается распутать огромную гирлянду. — Ого, она и тебя из дома выгнала, — хмыкает Даби. — Чудовище. Ты же замерзнешь в таком прикиде. Где сама виновница этой вакханалии? — Пошла за еще одним своим братом, — отзывается Томура, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть крышу дома. — Что вы собираетесь делать? — Ссориться. — То, что скажет Фуюми. Шигараки усмехается от синхронного ответа братьев и качает головой. — Не понимаю, что ты от меня хочешь! — раздается недовольный крик. — Я уже украсил дом! Тебе не понравилось. Все, я умываю руки. — Нет, ты идешь помогать остальным! — слышится в ответ ворчливый голос Фуюми. — Шото и Тойя уже ждут! Давай хотя бы для гостя притворимся нормальной семьей! — Думаешь, ему еще не очевидно, что мы ненормальные? — Ну, он же сирота… Томура вскидывает брови и оборачивается. Даби закатывает глаза и, затушив сигарету о подошву ботинка, кричит: — Эй вы, ушлепки, вас прекрасно слышно. Раздается испуганное звонкое «Ой», и Фуюми тут же выскакивает из-за угла, едва не врезаясь в Томуру. Тут же отшатывается и быстро бормочет: — Прости, Шигараки-кун, я не хотела тебя обидеть! — Сам ты ушлепок, — ворчит появившийся следом Нацуо. — В этой семье хоть кто-нибудь следит за тем, что выходит из его рта? — Вопрос с подвохом! — щелкает пальцами Даби, и Нацуо возмущенно восклицает: — Не знаю, что ты имеешь в виду, но это определенно что-то мерзкое! Ну и на кой черт ты всех вытащила из дома?! Вздохнув, Фуюми всовывает в руки Томуры одну из двух термокружек, которые принесла с собой, а Нацуо подталкивает к лестнице. Поправив очки, она скептически осматривает свою небольшую команду по украшению дома и качает головой. Это определенно будет сложно. — Так, вы втроем, — Фуюми указывает тонким пальцем на угрюмых братьев, — будете вешать гирлянду. А мы с Шигараки-куном будем стоять здесь и следить, чтобы все было красиво! — Какое-то странное распределение обязанностей, — кривится Нацуо. — А мне нравится, — кивает Томура, и Фуюми хитро ему подмигивает, взяв под локоть. Нажав на кнопку, Шигараки открывает кружку и принюхивается к содержимому. Судя по запаху, это какой-то фруктовый чай. Что, в принципе, не удивительно, вряд ли бы кто-то вроде Фуюми стал делать… коррекционные согревающие напитки. — Я уже украшал этот чертов дом! Почему из всего нужно делать какую-то гребаную проблему? — Меньше бубни — больше делай, — ворчит Даби, вставая и забираясь на лестницу. — Чем быстрее мы с этим закончим — тем лучше. Не хочу тратить на это весь день. — А ты куда-то спешишь? — закатывает глаза Нацуо. — И куда ты вообще полез? — В смысле? Гирлянду вешать? — Ты? — Я не понимаю вопрос. — В прыжке собираешься ее на гвоздь закидывать? Даби поджимает губы и очень выразительно смотрит на невозмутимого брата, скрестившего руки на груди. Зрительное противостояние длится секунд тридцать, а потом Даби отчетливо сцеживает сквозь зубы: — Нормально. Я. Повешу. Сраные. Гирлянды. — Ну хорошо, давай, — слишком быстро соглашается Нацуо, и его тон не сулит ничего хорошего. — Раз ты так хочешь. А я лестницу тогда тебе подержу. — Мальчики, прекратите ерундой страдать, — вздыхает Фуюми. — Тойя, слезай. Пусть Нацу вешает, а ты будешь подавать ему и держать лестницу. А Шото пусть распутывает провода дальше. — Нет! — возмущенно восклицает Даби. — Я справлюсь со сраной гирляндой! — Пусть делает, Юми, — машет рукой Нацуо. — Надо слушаться старшего брата. — Пошел ты, — фыркает Даби, дергая протянутую Шото гирлянду и поднимаясь по стремянке к крыше. — Все вы! Я справлюсь со сраной гирляндой! Встав на последнюю ступеньку, он опасно пошатывается, придерживаясь за стену дома. Нацуо крепко держит лестницу, не позволяя ей сдвинуться, но что-то в его сосредоточенной позе выдает, что он, в принципе, в любой момент готов бросить ее, чтобы ловить своего непутевого упрямого брата. Фуюми стучит пальцами по кружке и напряженно следит за тем, как Тойя накидывает гирлянду на первый, ближний к нему, крючок. С третьей попытки, но у него получается. Вздохнув, она качает головой и бормочет так, чтобы только Томура слышал: — Надеюсь, в этом году обойдется без посещения травмпункта перед праздником. — «В этом году»? — переспрашивает растерянно Шигараки, повернувшись к ней. — М… В прошлом году мы ездили накладывать Нацуо швы, потому что он чуть не отрезал себе палец… Тойя, чуть больше пусть свисают! Да, вот так. Чуть не отрезал себе палец, потому что ссорился с папой, пока резал салат. От невозмутимости в голосе Фуюми мурашки бегут по коже. Томура тяжело сглатывает и переводит взгляд обратно на Даби. Тот как раз, приподнявшись на носки, пытается закинуть гирлянду на очередной крючок. Получается не очень. Нервно дернув провода, он с размаха их закидывает на крышу. Они медленно съезжают вниз, но все-таки цепляются за нужный гвоздь, и Даби победно дергает рукой. — Клянусь, Тойя, — прищурив глаза, говорит Фуюми, — если ты порвешь гирлянду, будешь сам изображать новогоднюю иллюминацию. — Будешь оленем Санты, — нервно смеется Томура, прикрыв рот рукой. Даби резко оборачивается, чтобы осуждающе на него посмотреть, и заодно пытается пнуть Нацуо ботинком в голову за то, что тот тоже неуместно громко смеется. Тот тут же отшагивает назад, и стремянка опасно трясется, заставляя Даби нелепо взмахнуть руками и растерянно крякнуть. Шото тяжело и шумно вздыхает и, повернувшись к сестре, устало спрашивает: — Мы еще долго будем наблюдать это цирковое выступление? Очевидно же, что Тойя с его ростом либо не повесит все, либо будет это делать до весны. А мне все еще хотелось бы попасть в этом году на встречу с друзьями. — Ты в курсе, что я тебя слышу?! — Очень надеюсь на это. Даби задыхается возмущением, но не успевает ничего возразить, потому что Фуюми флегматично отзывается: — Я бы тоже хотела прекратить это и быстренько закончить с гирляндами, но Тойя с Нацуо решили, что тратить наше время — это весело. — Эй! — Я просто слушаюсь старшего брата, — пожимает плечами Нацуо с абсолютно невинным видом. Можно почти что поверить, что он искренен. — Всё, все высказались? Или кто-нибудь еще хочет меня забуллить? Томура обыденно качает головой, Шото тактично молчит, Фуюми нарочито виновато опускает глаза, а Нацуо пожимает плечами. Каждый остается при своих мыслях. Даби прищуривает глаза, окидывая всех осуждающим взглядом, а потом отворачивается и злобно швыряет гирлянду. Потом еще раз. И еще. И еще… Когда гирлянда сползает с крыши в шестой раз, Даби швыряет провода на землю и восклицает: — Нам нужно подвинуть гребаную лестницу! — Или поставить на нее другого брата, — роняет Шото. — Подвинуть. Лестницу! — Не понимаю вообще, почему ты так рвешься работать, — пожимает плечами Томура. — В общежитии тебя хрен заставишь что-нибудь сделать. — Это теперь дело принципа! — Ну какого принципа?! — восклицает Фуюми, всплескивая руками. — То, что Нацуо выше тебя на десять сантиметров — это объективный факт! Можно мы уже закончим это цирковое выступление? — Я могу повесить эти чертовы гирлянды! — Да никто не спорит. Можешь. Но на это уйдет целая вечность. Даби фыркает и спускается с лестницы. Вырвав ее из рук Нацуо, он демонстративно переставляет ее в сторону и снова поднимается. Вздохнув, Фуюми качает головой и бормочет: — Его бы упрямство, да в нужное русло. В учебу там, спорт. Что угодно, что не портит мне нервы. Нацуо, пожалуйста, сделай с этим что-нибудь! У нас на каждой стороне дома тридцать крючков! Это будет бесконечно долго! — Что-то около четырех с половиной часов, — бормочет Томура, сербая чаем из кружки. Сладкий. Это хорошо. — А? — растерянно оглядывается на него Фуюми. — Это займет около четырех с половиной часов. Всего на доме сто двадцать крючков. На три крючка плюс перестановка лестницы уходит примерно семь минут. Получается, на все крючки уйдет чуть больше четырех с половиной часов. — Слышишь, математик чертов! — возмущается Даби. — Ничего себе! — с искренним удивлением всплескивает руками девушка. — Тойя, слезай оттуда! У нас нет четырех с половиной часов. Нацуо повесит все за два! — Я сам справлюсь с этой чертовой гирляндой! Фуюми издает недовольный стон, скрестив руки на груди, но Даби это игнорирует. Вместо этого он раз за разом закидывает на крышу гирлянду, ожидая, что она зацепится за крючок, пока вся остальная семья с вымученными лицами наблюдает за ним. Отхлебнув чай, Томура слегка наклоняется к Фуюми и шепотом спрашивает у нее: — А ты собираешься делать что-нибудь с тем, что он вешает гирлянду… чертовски криво? — Конечно, собираюсь, — кивает она, опасно прищурив глаза. — Собираюсь придушить его и стать старшей в этой семье. Нацу, я тебя очень прошу: не доводи меня до греха! Нацу тяжело вздыхает и ничего не отвечает, но, когда Даби в очередной раз спускается, чтобы передвинуть лестницу, он подхватывает своего старшего брата за пояс и оттягивает его в сторону. — Эй, какого черта! — кричит Даби, пытаясь отбрыкаться, но только бессмысленно машет ногами в воздухе. — Поставь меня на место. Куда ты меня несешь?! — На мусорку, — флегматично отзывается Нацуо, отойдя в сторону и все-таки поставив Даби на землю. — Все, заканчивай это выступление. Я сам все повешу, а ты держи лестницу. — Да я сам могу… — начинает было Даби, но внезапно за его спиной раздается строгое: — Тодороки Тойя, сейчас же прекрати страдать ерундой, иначе я за себя не ручаюсь! Он вздрагивает, резко разворачиваясь и едва не врезаясь в каким-то чудом материализовавшуюся за спиной сестру. В ее светлых глазах разве что искры не сверкают. Вытянувшись по струнке, Даби бормочет: — Есть, мэм. Прищурив глаза, Фуюми снова указывает пальцем на лестницу. Нацуо сразу направляется к ней, а Даби еще некоторое время закатывает глаза, пока сестра не толкает его в плечо. — Как малые дети! — возмущается Фуюми. — Устроили тут соревнование. Нацуо, ну куда ты лезешь?! Начинай с начала. Криво же все висит. Будет, как вчера. Нацуо, который уже поднялся на несколько ступенек, громко цокает языком, оглядываясь на сестру, но, под ее строгим взглядом, все-таки спускается и берет лестницу, чтобы вернуть ее туда, где она изначально стояла. Наблюдая за этим, Даби достает пачку сигарет и, закурив, раздраженно ворчит: — Знаешь, Юми, если тебе что-то не нравится, ты можешь сама забраться на лестницу и повесить все так, как тебе нравится. А мы все дружно тебя поддержим. — Да! — тут же с воодушевлением отзывается Нацуо, оборачиваясь. — Назревает бунт, — бормочет едва слышно Шото. — Так, не надо мне тут! — хмурится Фуюми. — Мне все нравится! Просто делать нужно нормально. И я бы давно уже все повесила, но я еще ниже, чем Тойя! — Это еще что за формулировка? — возмущенно восклицает Даби, стряхивая пепел. — Мы сегодня закроем эту дурацкую тему? Дальнейшие препирания перебивает едва слышный звук дверного звонка в доме. Фуюми тут же прислушивается, словно сторожевая собака. Когда звук повторяется, она недовольно всплескивает руками и ворчит: — Ну кого еще принесло? Пойду, открою. Шигараки-кун, ты за главного! Следи, чтобы они не убили себя и друг друга. Томура растерянно моргает, поворачиваясь к ней, но она уже заворачивает за угол дома, поспешно уходя. Хохотнув, Даби говорит: — Ну да, он же, как староста коррекции, привык присматривать за неадекватами. — Не то чтобы я прям за вами присматриваю, — дергает плечом Томура. — Скорее просто угрожаю увечьями и надеюсь, что это сработает. — Прям как Леди Мефисто. Из тебя получится отличная замена ей. Будущий классный руководитель классов коррекции. — Нахер мне это надо, — смеется Томура. — У меня на будущее так-то другие планы. — Надеюсь, что-то типа уехать со мной в Испанию, — скалится Даби. Шигараки удивленно вскидывает брови, а потом, нахмурившись, спрашивает: — Почему в Испанию-то? Даби хитро щурит глаза и неопределенно пожимает плечами, явно не собираясь отвечать на этот вопрос. Шото поднимает взгляд и долго смотрит на брата, прежде чем флегматично вздохнуть: — Потому что в Испании разрешены однополые браки. Но я не понимаю: он даже встречаться с тобой не хочет, какой брак. — Эй, я все еще здесь, — ворчит Томура. — И все слышу, поэтому идите в жопу оба. — А что сразу брак-то? — наигранно фыркает Даби. — Может, мне просто нравится, что там есть море и тепло! А Шигараки мерзляк. И вообще, откуда такая осведомленность об однополых браках? — Потому что я уже слышал эту шутку от тебя. — Тяжело быть неосведомленным, когда твой старший брат гей и не скрывает этого, — бубнит Нацуо. — Я не гей, — раздраженно отзывается Даби, кидая окурок куда-то в траву. — Сомнительно, учитывая все подробности твоей личной жизни, которые я был вынужден узнать против своей воли. Даби окидывает своего брата недовольным взглядом. Развернувшись, он хватает стремянку двумя руками и начинает мелко ее трясти. Нацуо испуганно крякает, судорожно хватаясь за край крыши, чтобы не свалиться. Гирлянды падают из его рук на землю. — Совсем дурак, что ли?! — кричит Нацуо. Явно не задумываясь о последствиях, он бездумно пытается пнуть Даби по голове. Тот легко уворачивается, но на его лице отражается теперь уже неприкрытая злость. Он еще раз толкает плечом стремянку. И она бы точно упала от такой силы, но катастрофу предотвращает Шото. Взмахнув рукой, он легко создает ледяную стену, на которую успевает опереться Нацуо, и фиксирует ножки стремянки. — Вы, может, уже успокоитесь? — устало спрашивает Шото, подбирая с земли гирлянду. Он касается ледяной стены, и на ней нарастают ступеньки. Забравшись к крыше, он аккуратно развешивает огоньки, пока под его шагами разрастается ледяная опора. Даби, глядя на это, презрительно кривится. Махнув рукой, он отходит и, достав из кармана пачку сигарет, в очередной раз закуривает, останавливаясь рядом с Томурой. Нацуо издает недовольное рычание, спускаясь со стремянки, и ворчит: — Ну вот а сразу так сделать нельзя было? Почему мы вообще потратили на это полчаса?! — Меня никто не просил об этом. — Ты мог предложить сам! Томура искоса смотрит на то, как Даби выпускает колечки дыма в небо, и, слабо улыбнувшись, хмыкает: — Я думал, ты преувеличил, когда назвал свою семью Голодными играми. — А сейчас? — А сейчас я думаю, что это был комплимент. Ты буквально чуть не убил своего брата. — Ой, да не помер бы он, — усмехнувшись, отмахивается Даби и забирает из рук Томуры термокружку. — Видел бы ты, как он на своих футбольных матчах лицом по земле ездит. — Я все слышу, — фыркает Нацуо, скрестив руки на груди. — Я неправ? — Прав, — нехотя соглашается он. — Но все равно мудак. Не хотелось бы встречать Новый год с фингалом. — Достаточно было просто завалиться и не комментировать мой рост и ориентацию! — Так, вы что, снова ссоритесь из-за какой-то ерунды?! — восклицает вернувшаяся Фуюми. — Ну правда, не стоит спорить из-за такой мелочи, — невозмутимо кивает Томура. — Это как-то… низко. Даби слегка хмурится, а потом растерянно моргает. Медленно повернувшись, он прожигает едва сдерживающего смех Шигараки убийственным взглядом. Когда тот начинает откровенно хохотать, Даби возмущенно восклицает: — Нет, ну вот от тебя я вообще не собираюсь выслушивать подобного рода шутки! Ты еще ниже, чем я. — А есть куда еще ниже? — с наигранным интересом спрашивает Нацуо. — Я ненавижу этот дом! — вскинув руки к небу, вздыхает Даби. — А кто приходил-то? — подает голос Шото, абсолютно игнорируя вновь разыгравшуюся драму. — А, это папа вернулся, — отмахивается Фуюми и, не дав никому вставить хоть слово, тут же добавляет: — Но прежде, чем вы все начнете плеваться ядом, спешу сообщить, что он снова уехал в агентство. Он просто… привез елку и коробку игрушек. Рабочие уже установили ее в гостиной. Осталось только украсить. — И ты молчишь! — в один голос восклицают Нацуо и Даби. Не сговариваясь, они срываются с места, едва не сталкиваясь в дверях. — Тойя Тодороки, только не смей курить в доме! — кричит им вслед Фуюми и тяжело вздыхает, потому что ее очевидно не услышали. Она переводит взгляд на Томуру, и тот старается подбадривающе улыбнуться ей. Шото открывает рот, чтобы как-то прокомментировать ситуацию, но потом явно решает, что ему это не надо, и молча продолжает развешивать гирлянды под лаконичные замечания сестры. Без ссор и противоречий дело идет куда быстрее. Томура неловко переминается с ноги на ногу, обнимая себя за плечи и проклиная Даби, который умчался в дом с термокружкой теплого чая. Ветер пробирает до костей, но просто развернуться и молча уйти кажется почему-то жутко неловким. Но уже через пару минут звучит уведомление телефона. Томура замерзшими пальцами кое-как разблокирует экран и слабо улыбается сообщению от Даби: «Моя сестра держит тебя в заложниках? Если нет, то иди к нам, будем украшать ЁЛКУ!!!» Вернув телефон в карман, он тихо подходит к Фуюми, активно командующей Шото, и касается ее плеча. — Я пойду в дом, — говорит Томура, когда девушка оборачивается. — На улице достаточно… холодно, а Даби… Тойя украл мою кружку с чаем. — Вот ведь жук! — возмущенно восклицает Фуюми, всплеснув руками. — Если хочешь, я могу сделать тебе еще и… — Нет-нет, не надо, — тут же в панике машет руками Томура, судорожно пытаясь сообразить, как теперь уйти. Но эту проблему решает Шото, который невозмутимо перебивает сестру: — Пусть идет. Там же Тойя и Нацуо. Рядом с ними должен быть кто-то в здравом уме, кто не позволит им убить друга осколком елочной игрушки. — Ох, ладно, ты прав, — вздыхает Фуюми, поправив очки. — Их двоих нельзя оставлять наедине. Хорошо, иди тогда к ним, Шигараки-кун. Хм… может, одного из них сюда притащить, гирлянды вешать? — Да не надо, — дергает плечом Шото. — Мы и вдвоем справимся. Ты мне, главное говори, как это делать, а я повешу. Чтобы красиво было. Томура еще какое-то время топчется на месте, а потом бочком уходит за угол дома. Убедившись, что не находится больше в поле зрения Фуюми, он тут же юркает в дверь и с облегчением вздыхает. Наконец-то тепло. Стягивая с себя плащ, он слышит голоса, доносящиеся из гостиной. И хоть слова не разобрать, общаются братья явно на повышенных тонах. Бесшумно подойдя к комнате, Томура останавливается и, пока его не видно, прислушивается. — Нет, ну ты видишь вообще, что делаешь?! — восклицает Даби. — Два одинаковых шара не должны висеть на одной ветке! — Да какая разница? — огрызается Нацуо. — Они же самые красивые из набора. — Разница в том, что у тебя нет вкуса! — Не желаю слушать про вкус от человека, у которого две пары кожаных штанов. — А штаны-то мои тебе чем не угодили?! Не сдержавшись, Томура сдавленно смеется, прикрыв рукой рот. Братья тут же оборачиваются на звук, и приходится все-таки выйти из укрытия. Старатель явно не поскупился на новогоднюю атрибутику. Высокая елка чуть ли не подпирает потолок. Чтобы дотянуться до ее верхушки точно придется вернуться на улицу за стремянкой. Вокруг уже были разбросанные коробки с несколькими видами украшений: шары и фигурки; мишура, гирлянды и прочая чепуха для того, чтобы сделать дерево самым нарядным. Сами братья тоже уже украсились. Даби накинул на шею, словно шарф, блестящую мишуру, а у Нацуо непонятно откуда на голове взялась красная шапка с помпоном. — О, наконец-то Юми отпустила тебя из плена, — машет рукой Даби. — Давай, садись, начинай вешать игрушки. — А, ты думаешь, у меня есть вкус? — усмехается Томура, но все-таки подходит ближе, разглядывая елку. Настоящая. И пахнет вкусно лесом. Это заставляет губы дрожать в слабой улыбке. — А его нет? — хмыкает Даби, вырывая из рук Нацуо игрушку и вешая ее на противоположную ветку. — Просто вспомни мой гардероб. Растерянно моргнув, Даби хмурится, а потом, вздохнув, обреченно вздыхает: — Ладно, ты прав. Тогда бери колокольчики и распутывай их. Мне одного любителя безвкусицы хватает. Нацуо закатывает глаза и показывает брату средний палец, на что тот только ехидно скалится и посылает ему воздушный поцелуй. Поколебавшись, Томура опускается на пол и подтягивает к себе коробку, на которую указал Даби. Внутри он находит несколько золотистых нитей, на которых, позвякивая, болтаются колокольчики. Вполуха слушая препирания братьев на тему того, что и куда повесить, Шигараки медленно распутывает украшение, растягивая его на полу перед собой. В груди ворочается странное, но теплое чувство. Уютно. В приюте дети чуть ли не дрались между собой, кто и что будет вешать на елку/стены/окна. Старшие дети, конечно, побеждали в этом соревновании. В интернате такой роскоши как праздник в принципе не существовало. А когда Курогири в прошлом году предложил украсить дом, это ощущалось примерно… никак. Не по-настоящему. Но сейчас, невзирая на грызню сиблингов Тодороки, в этом все равно было что-то… особенное. Будто какие-то детали внутри наконец-то постепенно возвращались на место. — Нацуо, ну ты в своем уме? — возмущенно взмахивает руками Даби. — Зачем ты вешаешь снеговика рядом с елкой? Он должен висеть рядом с домиком. А рядом с елкой нужно повесить белку! — А Санту тогда куда? — ворчит Нацуо. — Он останется один? — А что, тут нет оленя? — Есть один. Командует, что и куда вешать. — Эй! Томура тихо смеется, и братья снова на него оборачиваются. Фыркнув, Даби скрещивает руки на груди и недовольно вздыхает: — А тебе все смешно, когда меня в этой семье обзывают. — Да нет, я не поэтому, — качает головой Шигараки, распутывая последние колокольчики. — Просто… это ощущается хорошо. Ну в смысле, не обзывательства, а все это. Что происходит. — Дерьмовая же у тебя жизнь, раз наша семейка тебе ощущается хорошо, — качает головой Нацуо, и Даби тут же его толкает коленом. — Что? — Ничего, — с нажимом говорит он, опасно сузив глаза. — Оленя давай ищи. И если ты еще раз пошутишь про меня, я тебе сосульку стеклянную в задницу засуну! — Я закончил с колокольчиками, — перебивает наметившуюся перепалку Томура, хлопнув ладонями по коленям. — Какие еще будут задания? — Вешай теперь их, — взмахивает рукой Даби. — От верхушки по кругу вниз, как спираль. — Ты сейчас пошутил про «от верхушки»? — скептически заламывает бровь Шигараки, еще раз вскинув взгляд на высоту елки. Даби запрокидывает вслед за ним голову и, вздохнув, бормочет: — Нацу, подсади его. — Чего я? — тут же возмущается Нацуо. — Твой парень — ты и подсаживай! Томура медленно моргает, дернув головой, и, нахмурившись, тут же отрезает: — Я не его парень. — Не смотри так на меня, — поднимает Даби руки в миролюбивом жесте. — Я не привносил никакой дезинформации! Не знаю, откуда он это выдумал. Нацуо закатывает глаза, но решает дальше не комментировать очевидные вещи. Даби осматривает помещение, недовольно топая ногой, а потом, вздохнув, уходит на кухню. Оттуда он уже возвращается со стулом, который придвигает к елке, насколько позволяют ее густые ветви. — Прошу, — делает он театральный жест, указывая на стул. Шигараки скептически заламывает бровь и вздыхает: — Если я упаду и убьюсь — это будет твоя вина. — Ничего, я буду тебя ловить. — Вообще не обнадеживает. Невзирая на все ворчания, Томура все-таки забирается на стул и кое-как цепляет колокольчики за верхнюю ветку. Придерживая их, он передает остальную длину Даби, чтобы тот мог обойти елку по кругу и опутать ее украшением. Нацуо кисло наблюдает за этим, а потом насмешливо фыркает: — А вас, низкоросликов, прям тянет забраться повыше вместо того, чтобы попросить нормальных людей о помощи. — Ой, заткнись, — отмахивается Даби. — Смелые слова, — слегка щурится Томура, снова цепляя колокольчики за ветку, — для того, чья яремная вена находится на уровне моих зубов. Нацуо растерянно моргает, осмысливая услышанное, а после опасливо кивает: — А вот это уже аргумент. Даби насмешливо фыркает. Закончив с верхушкой, Томура аккуратно спускается со стула и дальше уже сам окутывает елку по кругу колокольчиками, пока Даби курит в приоткрытое окно, а Нацуо возится с подбором подходящей мишуры. Легкий перезвон вызывает трепет в груди. И быть причастным к чему-то такому обыденному кажется… невероятно волшебным? Эта мысль вызывает нервный смешок. Зацепив за нижнюю ветку последний колокольчик, Шигараки отходит чуть назад и слегка склоняет голову набок, любуясь деревом. Мишуру Нацуо, в конечном итоге, выбирает серебристую и красную, будто символизирующую их семью. Даби небрежно накручивает на ветви гирлянду с теплым золотистым свечением, в котором фигурные игрушки завораживающе поблескивают. — Если Фуюми придет и скажет, что ей что-то не нравится, — угрожающе бормочет Нацуо, отряхивая домашние штаны от блесток, — с ней подерусь. — Девочек бить нельзя, — смеется Даби, роясь в коробках с игрушками. — Она не девочка. Она — сестра. Томура улыбается, касаясь кончиками пальцев пушистой мишуры. Елка выглядит величественно, невзирая на общую хаотичность украшений. В прошлом году Курогири поставил в баре скромную кадомацу, хотя до этого никогда не украшал ни дом, ни свое рабочее место к празднику. Но он искренне попытался сделать хоть что-то для своего нового подопечного. Тогда Томура, озлобленный после приюта и интерната, не оценил такой порыв. Сейчас, когда он знает, что это не было подачкой или попыткой поиздеваться, за свое поведение становится невыносимо стыдно. Может быть, после того, как он погостит у Даби, стоит заехать хотя бы на денек к Курогири? Подарить ему украденный елочный шар и украденную свечку. — Нашел! — гордо восклицает Даби, отвлекая Томуру от невеселых мыслей. — Шигараки, а ну-ка иди сюда! Он поднимается на ноги и демонстрирует большую остроконечную звезду. Томура растерянно моргает и отступает назад, нервно хихикнув: — Выглядит так, будто ты собираешься меня ею пырнуть. — Ну ты дурак, что ли? Нельзя так плохо о людях думать. Это на верхушку елки надо надеть. Отдаю эту честь тебе. — По-моему, это Шото хотел сделать, — хмыкает Нацуо. — По-моему, — передразнивает его Даби, — у Шото и так достаточно привилегий младшего ребенка. Пусть уступит место сироте! — Эй, не прикрывайся мной таким образом, — фыркает Томура, но все равно подходит ближе и забирает из рук одноклассника красивую игрушку. Он касается пальцем острого луча. Отогнать неуместную мысль, что звезду действительно можно использовать как колющее оружие, удается отогнать с трудом. — Боже, у тебя на лице написано, что ты думаешь об убийствах, — смеется Даби, притягивая Шигараки к елке. — Давай, иди сюда. Я тебя подсажу. — А может, лучше снова принесешь стул? — Нет. Томура пытается скорчить недовольную мину, но, когда Даби хватает его за талию, поднимая в воздух, Шигараки все равно тихо смеется и даже не пытается вырваться. Хоть при ходьбе Даби заметно ведет в сторону, он все равно мужественно доносит Томуру эти четыре шага до елки и приподнимает еще выше, чтобы можно было дотянуться и надеть игрушку на торчащую сверху ветку. Шигараки непроизвольно дергает ногой, пиная дерево, и колокольчики с украшениями предупреждающе дребезжат. — Придурки, вы сейчас ее опрокинете, — ворчит Нацуо, подходя к елке и придерживая ее для надежности с другой стороны. — Не тряси меня, я не могу ухватиться за верхушку, — смеется Томура, когда колючая ветка в очередной раз выскальзывает из пальцев. — Да я просто нихрена за тобой не вижу, — фыркает Даби, но все равно старается держать Шигараки ровнее. В конце концов, Томуре удается насунуть звезду на верхушку елки. Убедившись, что она стоит ровно и не собирается свалиться в самый неподходящий момент, он хлопает Даби по плечу, и тот опускает его на землю. Нацуо, поняв, что дерево теперь в безопасности, тоже отходит. Томура запрокидывает голову, осматривая свою работу. Даби искоса наблюдает за ним, отмечая на лице Шигараки плохо скрытый детский восторг. Ненавязчиво подкравшись ближе, Даби обнимает его за плечи. Томура моргает и переводит недоверчивый взгляд на него, хоть и не спешит скидывать с себя чужие руки. — Морда у тебя довольная такая, — протягивает он, щуря рубиновые глаза. — Так и чувствую, что хочешь фигню какую-то сморозить. — Да так, просто вспомнил все эти красивые открытки и сцены из фильмов, где отцы вот так подсаживают своих детей, чтобы они украсили верхушку елки, — мечтательно протягивает Даби, и лицо Томуры становится еще более скептическим с каждой секундой трагичной паузы, после которой Тойя добавляет: — Так что, думаю, с этого момента ты можешь называть меня «папочкой». Нацуо цокает языком и закатывает глаза, глядя, как его брат скалится во все тридцать два, явно довольный своей шуткой. Томура медленно моргает и, отвернувшись снова к елке, вздыхает с непередаваемым разочарованием не только в Тодороке Тойе, но и во всем человечестве в целом. Потом, абсолютно невозмутимо, резко взмахивает рукой, не глядя ударяя Даби тыльной стороной ладони где-то в районе носа. — Ай! — тут же восклицает тот, отшатываясь и часто моргая, чтобы не потекли слезы. — Ну прямо по лицу. За что? — Думаешь, локтем под дых было бы лучше? — все также не двигаясь с места и не меняясь в лице, уточняет Томура, продолжая разглядывать звезду на верхушке. — Нет… — бубнит Даби, касаясь ушибленного носа. — Знаешь, мне кажется, в наших отношениях присутствует абьюз. — Знаешь, мне кажется, у нас нет отношений. — Ауч! Ну режешь без ножа! Нацуо посмеивается над своим непутевым братом, плюхаясь на диван. Невзирая на свои бесконечные ворчания, сегодняшний день ему определенно нравится. — Почему вам всем доставляет удовольствие делать мне больно?! — возмущенно восклицает Даби. — Мог бы уже наколдовать мне кусок льда, чтобы я не встречал Новый год с фингалом. — Почему ты такой кошмарно драматичный? — фыркает Томура, с любопытством глядя, как Нацуо все-таки создает на ладони небольшую горсть снега. — Не было бы у тебя никакого фингала. Даби пытается скорчить обиженное лицо, но хватает его секунд на пятнадцать, пока он лепит снежок. Когда он прикладывает его к носу, абсурдность ситуации побеждает, и он, пофыркивая, смеется. Томура слегка щурит глаза, но все-таки с облегчением улыбается. И даже не ругается, когда снежок летит ему прямо в голову. Все равно он успевает увернуться, и снег разбивается о стену. — Юми убьет тебя, если на обоях останется пятно, — сразу предупреждает Нацуо. Именно в этот момент хлопает входная дверь, и в прихожей слышится возня. Даби широко распахивает глаза, и тут же закрывает след от снежка собой, притягивая ближе Томуру, чтобы за ними двумя точно ничего не было видно. Нацуо делает вид, что увлечен чем-то в своем телефоне. — Благодаря причуде Шото мы так быстро управились с украшением дома, — восхищенно говорит Фуюми, решительно заходя в комнату, но осекается на полуслове, глядя на огромное дерево посреди комнаты, а потом возмущенно восклицает: — О боже, что это за безвкусица?! Эти украшения абсолютно не сочетаются между собой. — Это авангард! — щелкает пальцами Даби, и Томура давится смешком. — Это кошмар! — всплескивает руками Фуюми, едва не задев маячившего за ее спиной Шото. — И вы вот этим занимались два часа?! — Эй, полегче со словами! — осуждающе протягивает Даби, вновь закидывая руку Томуре на плечо и прижимая его к себе, из-за чего тот едва не теряет равновесие. — В украшении елки, между прочим, участвовал Шигараки! Сирота! Откуда ему знать, как это делается? — Угх, еще раз: не прикрывайся мной! — огрызается Томура, упираясь руками Даби в грудь и отталкивая его от себя. Фуюми от слов брата заметно тушуется. Кусая губы, она еще раз осматривает украшенную елку. Вздыхает. Поправляет очки. Снова вздыхает. Снимает очки. Хм, возможно, вот так действительно лучше. А если еще выключить свет… — Ну… ладно, — в конце концов, кивает она. — Пусть будет так. Как ты там сказал? Авангардно? Славно. — Не могу поверить, что твой аргумент сработал, — качает головой Шото. — Хэй, вообще-то я хотел поставить на верхушку звезду. Даби только открывает рот, но Томура сразу его перебивает: — Если ты еще раз начнешь прикрываться тем, что я сирота, я начну тебя душить. — А минусы будут? — ляпает Даби до того, как успевает себя остановить, за что тут же получает очередной шлепок ладонью по носу. — Ай! Ну снова по лицу. — Не злись так на него, — пожимает плечами Шото, касаясь пальцем звенящего колокольчика. — Он просто завидует, что ты сирота, а он — нет. — Шото! — ахает Фуюми. — Это еще что такое? Даби пару секунд осмысливает услышанное, а потом, высоко вскинув брови, с нескрываемым восторгом восклицает: — Это что, черный юмор от нашего чуда селекции?! Я в параллельной вселенной?! — Не поощряй его за это! — возмущается Фуюми, пытаясь отвесить старшему брату подзатыльник, но тот ловко уворачивается. — Угх, вы все просто невыносимы! Гордо махнув волосами, она разворачивается и, нарочито громко топая, уходит из комнаты. Раздается хлопок кухонной двери. В комнате повисает недоуменное молчание. В конце концов, Шото садится рядом с Нацуо, а Даби снова отходит к окну с сигаретой. Помявшись, Томура садится на пол и перебирает оставшиеся в коробках игрушки. Блестки осыпаются на черные штаны. Внимание привлекает полупрозрачная фигурка лисы. Поколебавшись, Шигараки косо смотрит на других присутствующих в комнате и, поняв, что на него никто не обращает внимания, прячет игрушку в большой карман худи. В конце концов, кто-кто, а семья Тодороки точно не обеднеет. Даби щурит глаза, наблюдая искоса за ним в отражении стекла, но ничего не говорит на эту тему. Только выдыхает сигаретный дым и закрывает окно. * Томура чувствует сквозь сон, как матрас кровати продавливается под чужим весом. Вздохнув, он сильнее зажмуривает глаза, надеясь, что если он будет игнорировать проблему достаточно долго, она сама пройдет. Но с Тодороки Тойей это, конечно, работает плохо. — Ты сюда приехал, чтобы поспать или что? — раздается его насмешливый голос. Этот вопрос Шигараки тоже игнорирует, только хмурится еще больше. На какое-то время повисает тишина. Потом кровать снова скрипит, и Томура чувствует, как в его щеку упирается длинный палец. — Я тебе сейчас руку откушу, — ворчит Шигараки, но все равно не открывает глаз. — Так и знал, что ты не спишь. — Спал. Пока ты не завалился на кровать. Сдавшись, Томура открывает глаза, сонно моргая. Даби лежит на боку рядом, подперев рукой голову, и разглядывает завернутого в одеяло Шигараки. Потерев глаза, Томура все-таки садится и осматривается. Помещение погружено во мрак. Кинув взгляд на окно, он понимает, что на улице уже стемнело. Хотя по ощущениям, он пришел в комнату подремать после вкуснейшего обеда Фуюми буквально полчаса назад. — Юми хочет затестить нашу иллюминацию, — говорит Даби. — Они с Шото после обеда еще ходили всякие фигуры устанавливать. Хочешь пойти посмотреть? Нацуо сварил безалкогольный глинтвейн. — М, да… — растерянно отзывается Томура, зевнув. — Почему бы и нет. Должно быть красиво. — Хорошо, тогда я налью тебе глинтвейн, а ты пока одевайся и спускайся. Даби перекатывается на другой бок и встает, кидая напоследок взгляд на сидящего на кровати Шигараки, который всем видом напоминал недоуменного разбуженного кота. Посидев еще пару минут, глядя пустым взглядом в стену, Томура все-таки трясет головой, стряхивая оцепенение, и поднимается. Выглядывает в окно, пытаясь осознать, насколько холодно на улице. Высмотрев, что асфальт переливается на свету от инея, Шигараки решает одеться потеплее. Зевая каждую минуту, он натягивает кофту поверх футболки и все-таки спускается на первый этаж. Там уже его ждет Даби. Вопреки погодным условиям, на нем только клетчатая рубашка. Он держит две обычные кружки с ароматным напитком. — Я попросил без нас не начинать, — говорит он, пока Томура обувается. — Я кстати уже успел испугаться, что ты дальше лег спать. — Был такой соблазн, — честно признается Томура, зевая в очередной раз и забирая кружку с глинтвейном. — Но интерес победил. Даби посмеивается, толкая входную дверь. На улице их уже ждут Нацуо и Фуюми. Не хватает только Шото, но Шигараки сразу вспоминает, что тот собирался куда-то уходить с друзьями, о чем постоянно говорил во время обеда. — Ну наконец-то! — восклицает Нацуо, но Фуюми тут же толкает его локтем в живот. — Ура, Шигараки-кун согласился присоединиться к нам, — ласково улыбается она, склонив голову. — Это здорово! Становитесь. Сейчас буду включать! Даби толкает замешкавшегося Томуру плечом, и тот отходит к забору. — Тебя не пугает ее дружелюбие? — отхлебнув глинтвейн, спрашивает Даби — Нет. А должно? — хмыкает Шигараки, кинув на него косой взгляд. — Да, — совершенно серьезно кивает Тойя, даже не меняясь в лице. — Ну вот теперь пугает, спасибо. — Вы двое, я вас слышу! — опасно щурит глаза Фуюми, оборачиваясь через плечо. Даби прикрывает глаза и смеется бесшумно, а пока Томура лишь пожимает плечами, будто он тут вообще ни при чем. Выдержав на них долгий осуждающий взгляд, Фуюми закатывает глаза и отворачивает до того, как они могут заметить ее улыбку. Помявшись, она предлагает: — Можем посчитать до трех, чтобы было торжественнее. — Юми, умоляю, втыкай уже розетку, — ворчит Нацуо, скрестив руки на груди. — Или я сейчас у тебя ее отберу и сам это сделаю. Фуюми вздрагивает и уже готовится включить гирлянды, когда за спиной раздается голос Тойи: — Раз! Девушка слегка вздрагивает, но тут же радостно подхватывает: — Два! — Три, — заканчивает Томура, улыбаясь, и Даби слегка качается в его сторону, прижимаясь плечом. Фуюми, смеясь, наконец подключает гирлянды к удлинителю. Они зажигаются одна за одной. Крыша украшена сеткой из мерцающих золотистых лампочек. Над окном чердака зажигается фигурка Санты, который машет рукой. Вниз с крыши свисают гирлянды, которые утром пытался вешать Даби: огоньки, словно стекающая капéль. Вокруг окон включаются синие огоньки. На деревьях также зажигается иллюминация в виде разноцветных сосулек и снежинок. Рядом с дорожкой к дому мерцают еще две фигурки: снеговик и кивающий головой олень. — У нас неприлично много украшений, — бормочет, в конце концов, Нацуо, за что тут же получает подзатыльник от сестры. Даби тоже хочется подхватить эту шутку, но осекается, так и не сказав ни слова. Его взгляд застывает на Томуре, который, словно зачарованный, смотрит на их дом широко распахнутыми глазами, в которых отражается переливающийся свет. Что-то в его лице, на котором пляшут цветные пятна лампочек, заставляет заткнуться и проглотить все неуместные комментарии. Он как будто смотрит на какое-то гребаное чудо. Нервно кусая губы, Даби снова кидает взгляд на свой украшенный дом. Каждый год, он выглядит в целом, одинаково. Что-то добавляется, что-то убирается, но у них всегда действительно много иллюминации. И не только у них. На этой улице все богато украшают свои дома к празднику. И это всегда воспринималось, как что-то само собой разумеющееся. Но… — Тебе нравится? — тихо спрашивает он, слегка склонив голову к Томуре. — Ага, — не отрывая взгляда от гирлянд, кивает тот. — Это… волшебно. Даби старается улыбнуться, но что-то в нем надламывается. Поставив на землю свою чашку, он снова поднимает взгляд на дом, словно замечая его впервые. Ведь если никогда раньше этого не видеть, оно действительно… волшебно. Как много еще вещей, которые он воспринимает как должное, для кого-то недостижимы? Помедлив, он не глядя нащупывает руку Томуры и сжимает его ледяные пальцы. Шигараки не смотрит на него, но слабо улыбается, слегка стискивая чужую ладонь в ответ. В груди Томуры расцветает что-то невероятно теплое. Хочется нелепо обмотаться этими же гирляндами и кружиться, смеясь. Включить глупую музыку и петь ее в голос. Хочется лежать на земле и смотреть, как медленно мерцают огоньки. Хочется… быть живым. И быть частью этого. Быть частью этого. Не сбежать, не запереться в темной комнате, не огрызаться всем подряд на тему праздника, не высмеивать это. А… Сердце болезненно сжимается. Имеет ли право на это такой, как он? Имеет ли он на это право после всего, что натворил? Но эти мысли быстро растворяются от радостного щебетанья Фуюми, которая уже приметила, что и где поправить/добавить, чтобы стало еще лучше выглядеть; от обреченного ворчания Нацуо, который понял, что украшение дорожки ляжет на его плечи; от ладони Даби, тепло которой ощущается даже через перчатку. Желание прижаться к чужому плечу виском приходится с трудом подавить. Это точно будет неуместно перед его сиблингами. Чтобы хоть как-то справиться с этими чувствами, Томура подносит к губам кружку и делает маленькие глотки. — Хочу погладить оленя, — бубнит он едва слышно. — Мне позвать Нацуо? — тут же участливо интересуется Даби, и его брат, услышав свое имя, растерянно отзывает: — А? — Иди ты, — смеется Томура, но эта неуместная шутка заставляет ослабнуть скручивающую боль в груди. — Сегодня явно уже перебор с шутками про оленей. Ваш дом… это правда очень красиво. И круто. Как на мой вкус, я бы еще сто гирлянд повесил. — Хочешь, притащу пару штук к нам в комнату в общежитии? — смеется Даби. — Все равно после Нового года будут пылиться на чердаке. — Хочу, — тут же кивает радостно Томура, наконец отвернувшись от дома. — А нормально будет, что мы украсим комнату уже после праздника? — А кто нам что сделает и скажет? — пожимает плечами Даби. — У близняшек вроде гирлянда или что-то типа этого круглогодично висит. Чем мы хуже? Ничем. — Хорошо, — соглашается Шигараки, выдохнув и снова повернувшись рассматривать огоньки. — Это хорошо. Мне очень нравится. Спасибо. — Не благодари меня за такие вещи, — неловко бормочет Даби. — Я… не за что. Я рад. Томура кивает, завороженно глядя, как мигают гирлянды. Фуюми осматривает дом с разных сторон. Нацуо фотографирует на телефон, чтобы отправить своей девушке, как красиво они украсили. И только Даби смотрит на то, как огни мелькают в широко распахнутых восторженных глазах Шигараки.