Я буду рядом

       Она просыпается утром от дикой головной боли. Боясь открыть глаза, ибо свет с еще большей силой ударит в глаза, причиняя боль, она жмурится сильнее. Издавая звук, похожий на скулеж, Лекса перекатывается на другой бок. Она уже ненавидела себя за то, что столько выпила. Она считала, что ей это было необходимо, но все же, сейчас у нее действительно были проблемы.        Все же как-то разлепив глаза, девушка видит стакан воды и таблетку на тумбочке? Неужели она забыла, как заранее вчера позаботилась о себе? Или… может вся эта история с Костией ей приснилась? Может ее девушка сейчас на кухне готовит завтрак?        Мимолетом выпив таблетку, игнорируя боль и неприятное ощущение во рту, Вуд чуть ли не бежит на кухню. Она чует как с кухни доносится запах кофе. Лекса улыбается, действительно признавая, что весь вчерашний кошмар — не больше чем сон. Но зайдя на кухню, ее сердце разбивается вдребезги… Если это все еще было возможно.        — Ты? — растерянно спрашивает Вуд, вскипая от злости.        Прямо перед ней стояла Кларк и готовила ей завтрак. Лекса даже не подумала о том, что не давала блондинке ключей, не называла адрес. Казалось, что что-то пошло не так и программа дала сбой. Но в голове брюнетки ни одной мысли об этом не было. Лишь ненависть и злость. Злость, потому что ей это не приснилось…        — Как видишь я. Костия сказала забрать ключи, назвала адрес, сказала позаботиться о тебе. Поэтому сейчас ты пьешь кофе, я отвожу тебя на работу, потом ты забираешь свою машину и… — серьезно говорит Кларк, не отрываясь от приготовления завтрака.        Лекса берет Гриффин за руку, прижимая к столу и злобно смотрит, стискивая челюсти. Да, она не дала ей договорить, потому что это не было ей интересно. Сейчас ее беспокоила совершенно иная проблема.        — Я вчера сказала, что мне не нужна нянька. Ты меня не услышала, да? Проваливай отсюда! — кричит Лекса, процедив каждое слово через зубы.        Резким движением руки, Кларк освобождается из крепкой хватки Вуд. Если Лекса думала, что все это больно нужно Кларк и ей приятно такое отношение, то она явно ошибалась. Но проблема заключалась в том, что в этот момент Лекса была не способна думать. Злость слишком сильно окутала ее, затуманивая разум на пару с диким похмельем.        — Если вдруг ты думаешь, что я из тех глупых девочек-добродеятелей, что будут носиться за тобой, потому что им это нравится и приятно столь поганое отношение, то ты пиздецки ошибаешься, Вуд! Я здесь совсем не из-за тебя, а из-за Костии, которая только и смогла, что произнести: «Позаботься о Лекс…». Как думаешь, я, чувствуя себя безумно виноватой во всей этой ситуации, могу не исполнить ее последнее желание? Даже несмотря на то, какая ты сука, — сквозь зубы цедит Кларк, словно «нападая» на Лексу, делая шаги в ее сторону.        Лекса не будет Лексой Вуд, если даже в самой ужасной ситуации не отстоит свою честь. Именно поэтому Кларк отхватила хлесткую пощечину. Где-то полсекунды они смогрели в глаза друг друга испепеляющим взглядом, прежде чем Вуд сказала:        — Ты ей ничего не должна. Убирайся из моего дома. И не дай бог, я тебя еще раз увижу на пороге моей квартиры.        На удивление их обеих, Лекса говорила максимально спокойно. Ее голос не дрожал и не выражал никакой ненависти. Но глаза, пожалуй, говорили обо всем сразу. Она меньше всего хотела разборок, ведь прямо сейчас она была настолько эмоционально опустошена, что любая ссора просто довели бы ее до срыва. И она старалась держать себя в руках и не крушить все вокруг.        — Только через мой труп, — так же спокойно говорит Гриффин, продолжая диалог одними лишь глазами.        Лекса усмехается и запрокидывает голову назад на пару секунд, а после возвращая в исходное положение, придавая своему лицу максимально раздраженный вид.        — Да как нечего делать, — выдыхает она и хватает первое, что находится у нее под рукой.        Она опускает глаза к предмету, который она только что схватила. Нож. Идеально. Кларк истинно напрягается и делает стремительные шаги назад, как в нее уже летит кухонный нож, падая прямо в ногах.        — Ждешь благодарность за завтрак и таблетку? Спасибо. Ты сделала свою работу «хорошей подружки», — она изображает кавычки пальцами, — Теперь прошу на выход. Провожать не буду, девочка взрослая, не заблудишься, деньги тоже не получишь, я тебя не нанимала — на повышенном тоне выдает Лекса, разворачиваясь к девушке спиной и удаляясь в свою комнату.        — Да, хорошо, Вуд. Можешь ненавидеть меня, но сегодня вечером я снова буду тут, чтобы проверить насколько ты в адекватном состоянии. И завтра утром. И до тех пор, пока все тебя не отпустит. Черт, мы должны помогать друг другу, а не грызть глотки, как никак мне тоже плохо. Она мне почти как сестра была, — как можно спокойнее говорит Кларк, все же стараясь вывести Лексу на более-менее спокойные отношения, ведь им действительно придется взаимодействовать.        Лекса лишь криво усмехается на ее слова, стараясь проигнорировать подступающую волну ярости. Ей было безумно тяжело, ведь она знала, до сих пор помнила, что Костия умерла по ее вине. И не было абсолютно никакого желания взаимодействовать и терпеть присутствие этой особы. Как минимум даже потому что глядя на нее, Лекса чувствовала еще более разъедающую ее боль. А казалось, что больше уже было некуда. Может им обеим и нужно время, но Вуд настолько привыкла переживать все одна, что чья-то помощь делала только хуже. Особенно такая. Особенно от Кларк.        Лекса слышала как захлопнулась дверь. Только после этого она вышла из комнаты, проходя на кухню и выбрасывая весь приготовленный завтрак в помойку. Но здесь уже скорее из принципа. Словно старалась сопротивляться боли и делать вид, что все нормально, но вопрос в том, насколько ее хватит…        Работа? После всего случившегося? Даже сутки не прошли. Если бы хоть кто-то знал об этом, наверно постарались бы справиться сами, но кто мог знать? И откуда? По крайней мере, так думала Лекса, придя на работу и буквально закрывшись на целый день в своем кабинете.        — Я вчера видела новости. Девушку сбила машина. Кажется, это была Костия. Нью-Йорк Таймс уже опубликовал в газете огромную статью об «убийстве» девушки знаменитой бизнесвумен, — нашептывала одна из работниц информацию Октивии — подруге Лексы, которая, кстати, по совместительству, замдиректор компании.        Октавия округлила глаза и посмотрела в сторону кабине, дверь которого как раз открылась и из него вышла убитая Вуд с кофейной чашкой в руках. Словно сорвавшись с места, Окти в один прыжок оказалась рядом с брюнеткой и внимательно рассматривала лицо своей начальницы.        — То ли ты сейчас перестаешь сверлить меня взглядом и идешь работать, то ли начинаешь говорить, что тебе нужно, — совсем не глядя на Блэйк выпаливает Вуд, без всяких эмоций.        — Ты точно ни о чем не хочешь поговорить, Лекс? — с какой-то заботой и волнением спрашивает Октавия, все же зачастую не веря слухам.        Лекса сглотнула, абсолютно не желая ни с кем говорить. Она понимала… понимала насколько все произошедшее повлияет на общество, на работников, на разговоры. Она боялась этого сильнее всего, что вокруг нее будет вечно крутиться эта тема, что она просто не сможет забыть, ей не дадут такой возможности.        — Нет, ни о чем. Иди работать, раз у тебя ничего дельного, — как-то грубо отмахнулась Лекса, стараясь быстрее скрыться в кабинете.        Октавия довольно давно была подругой Вуд, она прекрасно знала и понимала, когда что-то было не так, когда у Лексы были проблемы и ей была нужна помощь. Она всегда чувствовала это. Именно поэтому Октавия очень быстро хватает девушку за руку, останавливая ее и давая понять, что теперь просто так Лекса не уйдет. Они с полминуты смотрят друг другу в глаза, после чего Вуд выдыхает и тащит Блэйк в свой кабинет. Но, если Октавия надеялась, что Лекса действительно что-то ей расскажет, она сильно ошибалась, потому что бизнесвумен вновь начала выстраивать стены, а это значит, что ничего хорошего лучше не ждать.        Лекса зашла в кабинет, затаскивая за собой Октавию, а после закрывая дверь. Она очень злобно сверкнула глазами, что было теперь точно ясно, чего можно ждать от этого разговора. Октавия даже немного сжалась, потому что она видела абсолютно разный гнев Алексии Вуд, но гнев после смерти любимого человека…        — Послушай внимательно, Блэйк. Я хочу, чтобы ты запомнила этот разговор раз и навсегда. Понимаешь ли, в мире есть вещи, в которые лучше не лезть. И совсем неважно какие на то причины и что это за ситуация. Ну, знаешь, даже чисто из тех соображений, что ты не сможешь сделать ничего хорошего, — пока спокойно, но словно перед бурей говорит Лекса, проходя к своему креслу и опираясь на спинку. — Поэтому я постараюсь тебе объяснить. Запомни самое важное, что я могу тебе сказать: никогда, черт возьми, не лезь в мою жизнь. И даже не смей допускать мысль, что можешь мне помочь. Мне не нужна абсолютно ничья помощь, я могу и сама о себе позаботьтесь. И еще, хоть один подобный разговор, и ты вылетаешь от сюда безо всяких обоснований! — Лекса резко пошла в наступление, и с каждым ее шагом, голос становился все громче.        Да, Вуд плевалась ядом. Плевалась во все и во всех. Можно ли было ее за это винить? Вряд ли. Тем более, Октавия знала ее, и они действительно были друзьями. Хорошими друзьями. Поэтому для нее несложно было понять, что Лекса просто вновь выстраивает стены и сейчас ей просто нужно дать немного времени, уже после чего они все же смогут поговорить. Октавия не злилась на нее, поэтому она просто кивнула, не глядя в испепеляющие ее глаза и поспешила удалиться из кабинета, лишь кинув напоследок тихое: «Все равно я буду где-то рядом.»        Когда Блэйк покинула кабинет Лексы, брюнетка лишь выдохнула и запрокинула голову вверх, уже истинно сожалея о сказанных словах. Она прикрыла глаза и старалась ровно дышать, чтобы вновь не сорваться. Работа сейчас явно не для нее, она натворит глупостей. Самым верным решением было, несомненно, собрать свои вещи, и пойти домой. Нужно признать, что ей нужно время хотя бы переварить все. Сейчас мыслей и чувств было так много, что они буквально лились через край и выплескивались на окружающих. И она почти сразу начинает сожалеть об этом.        Лекса была нацелена как можно быстрее вернуться к работе, чтобы суметь отвлечь себя, но все это явно не сейчас. Время, время, время и еще раз время. Для нее это будет лучшим лекарством. Ну и, бесспорно, хороший алкоголь. А если это не поможет, Лекса была готова идти на крайние меры: таблетки, антидепрессанты, врачи, лишь бы суметь побыстрее вернуться к работе. И именно так, чтобы она действительно помогала не думать. Ведь, несмотря ни на что, ее жизнь продолжается. Хотела она того или нет. Лекса была уверена, что справится и переживет это. Она была уверена…