Мне всё равно.

      Блин, тупой будильник. Просыпаться по утрам я не люблю, а просыпаться от будильника — тем более. И главное, почему мне нужно встать с кровати? Потому что школа. Тело так ломит из-за тех придурошных. Но, не суть важна. Надо вставать, день сам по себе говном не станет.       У школы меня ждал мой любимый товарищ Глеб. Сука. Бежать некуда. Ладно, сейчас узнаю, что снова во мне не так и чем на этот раз я ему обязан. — А ты куда так торопишься? — съязвил Родионов. — Туда, где тебя никто не ждёт. Я всегда отвечаю на его (и не только его) ехидные подколы и издёвки достойно. Не могу по-другому. — Ммм… Ну что ж. Язвить ты умеешь. А что ты скажешь, когда я тебя ударю? Будешь ты таким же смелым? Я думаю, нет. Но зачем думать, если можно проверить?

***

Удар. Второй. Третий. Терпи, Денис. Всем бывает больно, нужно просто уметь справляться с этим. «Ха-ха, а ты не умеешь, лох» — раздаётся эхом внутри.       А что мне остаётся? Переждать, наверное, пока не успокоится. Безумно больно внутри, как будто ломается что-то важнее костей. Я раньше много плакал, и это меня выручало: боль ненадолго ослабевала, и моя душа успокаивалась. А сейчас я бессилен — этот комок боли засел внутри меня. Он там, глубоко. Я это чувствую. Он давит на лёгкие и из-за этого часто мне сложно дышать. Сейчас тоже плакать хочется. А если очень хочется — то можно.       В туалете спокойнее. Сюда редко заходит кто-то из моих одноклассников или знакомых, ведь это этаж начальной школы. Мне тошно от самого себя. Прячусь в туалете младшеклассников. Мда… До чего дожил. Смотрю в зеркало над раковиной и не вижу. Себя не вижу. Интересно, я всегда так выглядел? Таким непонятным снаружи…побитым и грустным. Такое ощущение, что я что-то упустил, когда был в классе пятом или шестом. Я сам во всём виноват. Если бы я вёл себя по другому, то люди относились бы ко мне иначе. Или нет? Не знаю, всё возможно. Слёзы сами собой потекли из глаз. Просто больно сильно, хочется отдохнуть от всего. И понимающего человека тоже хочется. Дверь раскрылась. Я весь сжался. Подумал, что это кто-то из их компании уродов вошёл и собирается продолжить начатое. Но нет. Это просто какой-то парень. Боже, что за взгляды он на меня кидает? Ну плачу я, и что? Мужчины не плачут и всё такое? В чём проблема? — Только не ной. Выглядишь убого. Знаешь, возможно ты не представляешь сейчас себя, своё лицо, которое просто опухло и стало больше раза так в два как минимум. Конечно, не хочу тебя пугать и наводить панику, но если ты сейчас же не перестанешь, то я блевану от такой картины прям на тебя. Ибо ты ужасно жалок, я тебя даже жалеть не хочу. Для отличающихся умом и сообразительность сообщаю, что парни — пол не слабый. Научись, пожалуйста, не реветь по глупостям. А то девочкам не понравишься. Кстати о девочках. Плачешь, потому что баба не дала? Или хуй не встал? Ну, не переживай, такое бывает. Я могу тебе чем-нибудь помочь? — с сарказмом произносит незнакомец.       И тут у меня случился прорыв. Припадок — проще говоря. Просто так иногда случается, что меня прорывает на смех. Сейчас именно такой случай. На самом деле мне всегда очень стыдно за это, потому что, обычно, когда это происходит, я не контролирую себя и свои эмоции. Могу смеяться как умирающий опоссум, чьё тело скинули с шестнадцатого этажа и затем передавили машиной. Но сейчас мне как-то параллельно. Похоже на то, что он такой же как и все. Не знает ничего, а судит. Я начинаю смеяться в голос, однако, блин, забавный парень. Глупый, правда, но забавный. — Себе помоги. — Сквозь смех прошипел я. — Чего ржёшь? Смешно от того, что правду говорю? Или ты просто тупой? Я слышал, что тупые люди смеются со всего. — Боюсь тебя огорчить, но это ложная информация. — С чего ты взял? — Ну, ты же не смеёшься. Встаю на ноги, тем самым принимая вертикальное положение, и выхожу из туалета. Едва приоткрыв дверь, добавляю, не разворачиваясь: — Надеюсь, больше не увидимся. По пути в столовую я размышлял над сложившейся ситуацией. Я рад, что за длительный промежуток времени посмеялся. Пусть даже и не с шутки. Он обосрал меня, как только мог, а я ещё и ржу. Капец, что со мной не так? Прозвенел звонок. Блин, и почему перемены такие короткие? Поесть еле успеваю. А теперь ещё и бежать на урок. *Тук-тук* — Здрасте, извините за опоздание, можно войти? — не удостоившись послушать ответ Ольги Ивановны, прошёл за свою любимую парту — последнюю. Литература — скука полная. Могу и поспать. — Денис, я прекрасно знаю твоё отношение к моему предмету, поэтому хотела бы пересадить тебя ближе. Поскольку на второй парте есть место, попрошу тебя пересесть к Максиму. А вот сейчас не понял. Какому Максиму? Если мне память не изменяет, то у нас в классе нет таких. Поднял глаза и пошёл лицезреть новенького. Лучше б не смотрел. Это что, тот не сильно умный парень из туалета, который мораль читает? Боги, ну за что? — Не отводи взгляд. — Тихо сказал Макс, так, чтобы услышал только я.       Присел. Пора уже и правила установить. Беру листок, выдранный из тетрадки с лекциями. Мне не жалко, всё равно не пишу. Так. Надо подумать. 1.Никакого телесного контакта. (Даже не смей прикасаться ко мне). 2.Никаких разговоров. (Только если по срочно-мега-супер важному вопросу). 3.Ничего из моих вещей не трогать. 4.Не мешать мне спать. (САМОЕ ГЛАВНОЕ!) Вроде всё. Протягиваю под партой листок. Офигеть, какая тёплая рука у Макса. Стоп, что? Он меня за руку взял? — Ну не здесь же. Я, конечно, понимаю твоё желание прикоснуться к моей паховой зоне, но не стоит. У нас ещё будет на это время. — Больной что-ли? Возьми лист. — Что это? — рассматривает внимательно, слегка ухмыляется. — В рамку вставишь, над кроваткой повесишь. Остальные пол урока я просто смотрел на Катю и ещё шесть девочек, которые что-то читали с альбомных листков. Доклады, которые нам задали по какому-то писателю. Вроде мы сейчас Гоголя проходим…или Фета… Не имеет значения. Как же это скучно. Всё это время я чувствовал на себе взгляд, и прекрасно понимал чей. — Максим, ты любишь мёд? — решил спросить в лоб. — Что? Не знаю, к чему этот вопрос, но да. Я люблю мёд. — Не смотри на меня тогда так. Я мёдом не обмазан. Смотришь, как будто сожрать хочешь. Мне аж страшно. Максу явно понравилось то, что я сказал. Улыбнулся коварно, принявшись писать       Звонок. Я дожил до конца. Теперь просто понял, что вся моя «жизнь» катится в жопень. Смею заметить, жопа и жизнь начинаются на одну и ту же букву.