Мне всё равно.

      Я не хочу в очередной раз сказать, что не выспался, но именно это я и говорю. До трёх ночи мы смотрели фильмы*, которые до конца жизни останутся в моей памяти. То мы смеялись, как резаные, то сопли по всему лицу размазывали. Вернее, плакали только двое — я и Марк, а Вика то и дело приносила нам салфетки, почему-то смеясь над нашими опухшими лицами. Она всегда найдёт, над чем поржать. Вот так я и уснул, с куском пиццы во рту, в грязной от жирных пятен кофте, в обнимку с лучшим другом. — РОТА ПОДЪЁМ! Передо мной стояла бодрая Вика. Как так то? Как бут-то она вовсе и не мучилась с нами этой ночью, а мирно посапывала на кровати. — Вик, я спать хочу. — Невнятно промямлил я, потирая глаза. — В гробу выспишься. — Заверила меня тётя. — Если это правда, то убей меня, пожалуйста. И закажи мне самый красивый и удобный гроб на свете. — Эй, а кто мне помогать посуду мыть будет? Размечтался он.       Через пять минут я всё-таки смог встать с кровати, стянув при этом Марка, который был явно не доволен моим действием. Повалявшись на полу, он вдруг встал на ноги и выдал: — Я не понял, почему ты до сих пор не привёл себя в порядок, не переоделся? Что с этим человеком не так? — Но ты тоже… — Неважно, что я тоже. Мы собрались мстить. Ты же помнишь? Я спал и видел, как мы тщательно продумывали план, записывая всё в наш блокнот под замочком, как принялись выполнять его и опозорили то создание. — А на самом деле у нас всё пойдёт по пизде, не так ли? — Не так ли. Собирайся, и погнали в школу. Ты хоть учебники забрал вчера у себя дома? — Забрал. Позавтракав яичницей, мы вышли на свежий воздух, полные идей и желанием творить. По дороге в школу я и Марк обсуждали план мести, который мне, на удивление, очень понравился. — Вообщем, давай мыслить шире. Как я понял, эта девчуля строит из себя пупа земли. Она одевается, «следуя моде». Идёт, чуть зад прикрыт… — Какие умные она ведёт разговоры, и какую глупую она ведёт жизнь. Я промолчу про то, что она дерзит мне так, будто это я центр всех её проблем… будто я увёл её отца у мамы, трахался с ним до потери пульса, а потом ещё и вещи на балкон выбросил. — Хорошо-хорошо. Она пупок мира. Значит, наша миссия заключается в том, что бы доказать ей, и желательно на примере показать, что она не та, кем себя возомнила. Окей? У меня есть пара идей. Слушай. По сути, мы ничего не знаем о ней… Но побеждает только тот, кто следит за своим врагом! Нам нужен разведчик, — остановившись посреди дороги, Марк деловито поднял палец вверх. — Да-да. Именно. А когда мы всё разузнаем, то сможем что-нибудь придумать. — Всё-таки ты, Ермолин, необычайно умён.       В школе особенно тихо. Иногда бывают такие дни, когда всё необычно. То есть, атмосфера непонятная царит в помещении, словами нельзя передать. Все как-то по особенному смеются, шутят и рисуют на досках. Максим о чём-то шепчется с Оксаной. Душу бы продал за то, что бы узнать, о чём они там ведут разговор. Я уже привык, что мне не сильно нравится, когда он обращает на неё так много внимания… Это очень странно. Хотелось бы мне, что бы он на меня хоть разок глянул. — Шпионом будет Макс. Иди уже к нему, бесишь. Ермолин подгонял меня, слегка толкая в спину. Он телепат? — Максим, можно тебя? Чует моё сердце, что выглядел я сейчас ужасно. Тяжело мне дались эти слова, что поделать… — Ты не видишь, что он занят? — слегка ухмыляясь сказала Оксана, зачёсывая копну светлых волос набок. — Дурам слова не давали. Рот закрыла и сиди на жопе ровно. — Сказал Марк. Когда он успел подслушать то, что я говорю Максу? Кошмар он быстрый. В любом случае я ему благодарен. Мне уж самому захотелось сказать ей «Мадам, вы тупая». — Пойдём. Только если тебе нужны деньги, сразу говорю, не дам. — Если бы мне нужны были деньги, я бы лучше продал почку, чем пошёл занимать их у тебя. Я, молча, пошёл к двери, чтобы покинуть класс. Сели мы на ближайшую лавочку, и Ерёмин неоднозначно на меня посмотрел. — Тут такое дело… Я не решался начать. Было до жути страшно, что Максим не захочет со мной иметь никаких дел, что посмеётся надо мной и расскажет всем, кому только можно. Сердце начинает биться быстрее… Давай, Денис, ты сможешь. Всем нужна помощь. Я поднял глаза на Максима. Тот выжидающе смотрел на меня, но торопить не собирался. Набрав полную грудь воздуха, я начал: — Понимаешь… Мой папа изменил маме с одной курицей… Это было довольно давно. Но сейчас она вернулась. Мне нужно ей отомстить. Ты сможешь мне помочь? — на выдохе произнес я. — Хорошо. Помогу. Ерёмин улыбался, сложив руки в замок у себя на груди. — Так просто? Почему? — не понял я. — Потому что ты кексик. — Весомый аргумент. Тебе за это что-то нужно? — На самом деле я не думал об этом, но когда ты сказал… — Блять, я как всегда всё испортил. — Сказал я, ударив себя по лбу ладонью. — Именно! Тогда ты сделаешь то, что я тебе скажу. — Если это будет в моих силах. — За это не переживай. Так что делать? А действительно? Что ему делать? Марк мне этого не разъяснил, а сам я тупой, как воробей. — Давай ты ко мне завтра вечером придёшь, там и обсудим. — Оу, это что, приглашение на свидание? А у нас будет продолжение вечера? — Максим поиграл бровями, закусив губу. — Как-нибудь потом. — То есть ты не отрицаешь, что это случится? Вот это да… Я счастлив! Жди меня в пять. Адрес? — Черникова 3В. Квартира шестьдесят третья. Подъезд четвёртый.                                                                   РОVМакса       Сколько бы я не пытался забыть тот случай, когда увидел Дениса в туалете с разбитым лицом, никак не смог. Он не сказал, кто сделал это с ним и почему. В день нашей первой встречи он плакал, сидя в другом туалете, в таком же состоянии. Значит, это случалось неоднократно. Мои родители учили меня присматриваться к своему окружению. Я присмотрелся. Я не знаю причину того, почему мне так интересно, кто такой Денис. Кто он и что из себя представляет? Безумно тянет к нему. Становится обидно, когда он трётся около Марка, когда целует Юлю на глазах у всех, когда дерзит и специально действует на нервы. В первый день нашей встречи я подумал, что он глупый. Ревёт в туалете, забившись в угол… Чуть позже я понял, что ошибся. Он другой. Моя бабушка всегда говорила, что я не умею показывать свои настоящие чувства людям, последствиями чего являются отсутствие верной и постоянной девушки, действительно близких друзей, походов в кино и ночных гулянок, которые необходимы в подростковом возрасте. Единственное, что утешает её, так это то, что я не пью. Никогда не прикасался к бутылке. И не курю. Вот такой я ЗОЖник. Артём всё узнал. Нашёл того, кто побил Дениса, нашёл всё, что я просил его найти. Это хорошо. Ноги и руки у меня есть, голова на плечах тоже. Недавно я позвал Глеба на разговор, но он не согласился говорить. Только драться. Я даже не удивился. Такие люди, как он, разговаривают кулаками. Меня не покидали мысли, что подумает обо мне Денис. Упаду или поднимусь я в его глазах? Но сегодня он подошёл ко мне с просьбой, в надежде, что я помогу ему. И я помогу. Это мой шанс узнать его поближе. После школы состоится стрела. Мне не страшно.

***

После уроков я вышел из школы, направившись за стадион.       Выбрали безлюдное место. Я снял рюкзак и осмотрел толпу. Вкруг выстроились толпа каких-то людей и парочка моих одноклассниц, которые верещали и что-то говорили друг другу на ушко. Тут была и Юля, и Оксана, которая смотрела на меня с такой гордостью. Не понимаю, чему она гордиться? Тому, что её недо-парень пришёл кулаками махать? Фу, блять. Тупая овца. Я знал, что буду многие. Но не знал, что придёт Денис. Он стоял без Марка, засунув руки в карманы. Взгляд его был пустым, а сам он немного ёжился. Но от холода ли? В любом случае, я сейчас стою здесь, что бы помочь ему. Если у меня получится выбить всю дурь из головы Глеба, тогда он перестанет лезть к Караченцову. Толпа что-то кричала, многие даже телефоны достали и направили их в нашу сторону. Не часто увидишь, как дерутся какой-то сопляк и всемогущий гроза школы — Глеб. Он встал напротив меня. Глаза в глаза. Поехали. «Если драка неизбежна, бей первым.» Слова моего бывшего тренера набатом бились в голове. Первый удар был за мной. Я ничуть не промахнулся, ударив прям в живот так, что бы он согнулся пополам. Неожиданно, резко разогнувшись обратно, он сделал шаг мне за спину и ударил между лопаток. «Лицом к лицу. Никак иначе». Снова тот мужской голос тренера. «Со спины только слабые бьют». Вот блять. Больно до ужаса. Поднимаю глаза и натыкаюсь на этот жалкий взгляд Дениса. Сейчас он высунул руки из карманов, сжимая свои кулачки так сильно, что пальцы синеют, а вены на шее начинаю выступать. Как я могу подвести этого ребёнка? Его всегда били. Если сейчас сдамся, то буду продолжать бить. Я не слабак. Разворачиваюсь, проезжаясь по скуле кулаком. Злоба незаметно охватывает меня, а толпа начинает буянить. Забавно, что все эти люди не знают, почему мы здесь решили друг другу морду набить, но все выкрикивают чьё-то имя. Дал ногой прям под дых, но не со всей силы. Я знаю, что он может задохнуться. Мне смертей тут не надо. Глеб упал, схватив меня за руку и потянув за собой. На земле он перекатился на меня, сел верхом и начал дубасить по лицу кулаком. Я пытался перехватить его руку, но не мог. В мышечной массе он побеждал меня без сомнений. «Побеждал не самый сильный и подготовленный, а самый озлобленный». Рукой я всё-таки остановил его кулак, который был уже испачкан моей кровью. Моя очередь. Я подмял его под себя, блокируя бёдра так, что бы он не мог встать, одной рукой придерживая руки, а другой ударил в живот два раза. Он открыл рот в немом крике, пытаясь вырваться. Я не позволю. Поднимаясь с него, схватил за шиворот, удерживая на ногах. Сейчас Глеб выглядел таким жалким, как Денис когда-то по его вине… Радионов, не вырываясь из моего захвата, замахнулся и ударил прям по лицу так, что бровь рассеклась, и из неё тонкой струйкой потекла кровь, пересекая лицо и капая на землю. Наверняка останется шрам. Последний удар будет за мной. — Ты когда-нибудь задумывался над тем, как чувствуют себя люди, которых ты со своими друзьями избил? Можешь не отвечать. Я знаю, что нет. Сказав это, ногой ударил по коленной чашечке с такой силой, что Глеб завалился на землю, закричав от боли глухое «блять». Тыльной стороной руки я попытался стересть кровь с лица, но стало только хуже. Покинув этот круг, я закинул за плечо рюкзак. Пора уходить. — Максим, чёрт возьми, Ерёмин! — окликнул Денис. Я вопросительно посмотрел. Говорить не хотелось, от слова, совсем. — Это из-за меня. — Нет. — Во-первых, это не вопрос. А во-вторых, я знаю, что из-за меня. Подожди, пожалуйста. Денис расстегнул кармашек рюкзака, вынув оттуда пачку салфеток с человеком-пауком. Такой ребёнок! Он подошел ко мне вплотную, аккуратно прикасаясь к ранам на лице салфеткой, что за секунду становилась красной. — Я бы хотел забрать твою боль себе, — прошептал Денис, чмокнув меня в лоб. — Прости, прости, прости, прости, прости. После каждого своего «Прости» оставлял невесомый поцелуй на руках, лице и пальцах, отчего, внутри всё трепетало. Я бы согласился постоянно причинять себе боль ради того, что бы он меня вот с такой заботой целовал, стоя на улице, слегка приподнимаясь на носочки. Он протянул мне четыре упаковки новеньких салфеток. — Откуда у тебя столько? — Они часто мне нужны, по той же причине, что и тебе. Я сжал кулаки так, что в висок отдало. Голова гудела, а в ушах стоял гул. — Я пойду, мне ещё к репетитору надо… Ещё раз прости, — Денис обнял меня, пачкаясь алой кровью, целуя меня в губы. Просто чмок. Невесомый, но очень родной. — Прости. И убежал. Надеюсь, он не опоздает из-за меня. — Ах… Так вот оно что… А я то думаю, что ты так о своё Денисе печёшься? А он оказывается твоя подстилка. Существо, которое ты трахаешь в школьных туалетах. Я понял. Глеб стоял на ногах, пошатываясь и держась за бок. — Ебало закрой своё, заебал. Всякий человек сам себя воспитать должен. Тебе не стоит просить счастья у Бога. Тебе стоит просить у него немного меньше боли. Долбаёб. Гуд бай тебе и этим людям. — Я обвёл руками толпу, которая стояла с открытыми ртами. Они точно видели нас с Денисом. Ну, вот и славно. Я развернулся и спокойным шагом пошёл домой. За эту неделю случилось больше, чем за целый год.