Septicemia

      Манильская Садовая верёвка тихо скрипит, когда Фрэнк откидывается назад на плетёном садовом кресле. Он дергается от неожиданности и наклоняется вперед, в страхе, что сейчас сломает дорогую мануфактуру. Парень рассеянно засовывает незажженную сигарету между губ и бросает взгляд через улицу, щуря глаза от высокого солнца. Сейчас полдень, но один из соседей всё ещё косит свой газон, другой моет машину на дороге перед домом, а следующая пара соседей жарит барбекю. У них большой батут перед их домом, и Фрэнк видит пару детей, прыгающих на нем. Их домашняя собака, жирненький золотистый ретривер, всё время норовит присоединиться, но не может залезть, так что просто бегает вокруг них и громко лает.       В этом районе живут родители Фрэнка, и он сомневается, что когда-нибудь привыкнет к этому ярко освещенному солнцем пригородному кошмару. Тут так непринужденно и аккуратно, и он настолько неуместен, что мурашки бегут по спине и рукам целыми табунами. Фрэнк даже не может оправдать свой визит, ссылаясь на крепкие семейные связи. Детям, которые вырастают, а после регулярно навещают своих родителей, каким-то образом удаётся превратить это в привычку, включая приезд со своими детьми и домашним печеньем в качестве гостинца, но Фрэнк не имеет никакого опыта в этих семейных связях.       Он связался со своими родителями около месяца назад, впервые после многих лет молчания, и для него это был очень долгий и морально мучительный процесс. Фрэнк вешал трубку три раза, прежде чем смог хотя бы представиться, а когда мама пригласила на обед, ему потребовалась неделя, чтобы, наконец, принять его. Теперь, когда он наконец здесь, все в этом месте кричит о неловкости и ненормальности. Как будто он вошел в другой мир, зазеркалье, где всё кажется таким обычным, но всё же немного странным и неправильным.       — Ты в порядке?       Фрэнк отрывает взгляд от детей на батуте, и смотрит на Джерарда, который сидит рядом с ним. Выражение его лица слегка обеспокоено, и мужчина изогнул бровь, недовольно смотря на сигарету Фрэнка, которая все еще свисала с его губ незажженной. Айеро отвечает, пожав плечами, и прячет наркотик, думая, что это, вероятно, не лучшее время для курения.       — Да, я в порядке… — медленно говорит он. — Я лучше пойду домой, вот и все.       — Мы только что пришли.       — Я знаю, спасибо, Капитан Очевидность. Не надо, блять.       Фрэнк отворачивается и закатывает глаза, почему-то Джерард сегодня раздражает больше, чем обычно. Правда в том, что с Уэем ему действительно спокойнее. Кажется, ему гораздо комфортнее в новой обстановке, и мужчина даже завел разговор с одним из соседей, когда они только приехали. Если бы Фрэнку пришлось навещать родителей в одиночку, этот визит был бы невыносимым, да и к тому же ему гораздо комфортнее, если Джерард находится на расстоянии вытянутой руки. Фрэнк чувствует себя немного увереннее, зная, что мужчина может вмешаться, если он полностью провалит тест на хорошего сына. Во-первых, он бы никогда не связался со своими родителями, если бы Джерард не настоял на этом. Но Уэй всё равно мудацкий мудак, натолкнувший его на этот ужасно неправильный шаг.       — Эй, все будет хорошо, — рука Джерарда накрывает его холодную ладонь, слегка сжимая. — Держу пари, они так же нервничают, как и ты. Твои родители бы не готовили вместе что-то настолько простое, как лимонад и закуски, если бы не сходили с ума от волнения. Это хороший знак.       Как ни странно, Фрэнк не слишком злопамятен. Может быть, ему нужно больше времени, чтобы забыть обиды и неприятные слова, но он не злой, не ворчун, и он правда скучал по маме с отцом. Фрэнк просто не привык сидеть в приятном зелёном саду родного дома и ждать, пока родители выйдут на улицу с лимонадом и закусками. Он не привык к мысли о необходимости разговаривать с ними и рассказать им о своей жизни. Так что, возможно, Джерард прав; может быть всё будет хорошо. Может быть, это мучительно неловкое воссоединение в итоге окажется вторым лучшим решением в его жизни (первое, наверное, — Джерард). Фрэнку сейчас нужно выжить в пригороде, и в следующий раз, когда он приедет сюда, ему станет лучше. Он правда хотел бы этого.       — Ты должен мне помочь, — бормочет он, когда его родители наконец-то присоединяются к ним в саду. — Говори побольше, чтобы мне не пришлось это делать.       — Хорошо, ребят, мы вернулись!       Веселый тон в голосе его матери достаточно убедителен, но ее руки дрожат, когда она ставит поднос на стол. Мистер и миссис Айеро выглядят именно так, как их запомнил Фрэнк, пусть и немного постарели. При нормальных обстоятельствах он, вероятно, мог бы поклоняться земле, по которой ходит его отец, и думать, что его мать по-прежнему самая красивая женщина в мире. Но прошло много времени с тех пор, как все было нормально, и Фрэнк действительно понятия не имеет, где что он должен делать, и какую роль исполнять. Он решает сделать то, что и Джерард, быстро натягивает улыбку и восхваляя мамины домашние пирожные.       Следующий разговор впечатляюще случаен, особенно если учесть, сколько времени вежливо ходят вокруг да около. Фрэнк начинает чувствовать, что его бросили в вакуумную среду, где время остановилось для всех, кроме него, и теперь, когда наконец вернулся, он не может идти в ногу со всеми. Родители все еще рассказывают о своей работе; как Фрэнк в настоящее время работает в розничной торговле, как Джерард наблюдает за строительством нового здания в центре города, и как Iero Real Estate преуспевает, несмотря на рецессию. Фрэнк не уверен, ожидал ли он именно такой темы, но всё лучше, чем расспросы о прошлой жизни, в которой родители не участвовали.       Он немного беспокойно оглядывается и обнаруживает, что низкая изгородь заменила белый забор. Он даже не заметил смены ландшафтного интерьера, когда они приехали. Фрэнк хмурится, пытаясь вспомнить, как давно ограда исчезла, но приходит к выводу, что это, должно быть, произошло после того, как он ушел из дома. Неудивительно, что они решили снять его. Наблюдать за тем, как ваш маленький сын падает из окна и видеть, как кровь разбрызгивается по белому забору, достаточно травмирующее зрелище. Наблюдать за тем, как он убегает от всего этого невредимым — ещё более шокирующая сцена. Он может понять, почему забор исчез.       — Фрэнк?       Парень обращает внимание на звук своего имени и понимает, что давно потерял нить разговора.       — Э-э… что?       — Я сказал, не хочешь ли ты увидеть некоторые из наших непроданных домов? — отец смотрит на него с другой части садового столика, его брови изогнулись вместе с повторяющимся вопросом. — Это недалеко, прямо по дороге. Я подумал, что тебе это может быть интересно.       — О… — Фрэнк неуверенно смотрит на Джерарда, не зная, хочет ли он, но мужчина быстро и коротко кивает ему, а значит Айеро хочет. — Да, да. Конечно.       Они идут вместе в несколько неудобной тишине, старательно пытаясь соответствовать темпам ходьбы друг друга. Фрэнк сомневается, что в этом районе есть что-то, что могло бы его заинтересовать, поэтому может только предполагать, что его забрали от присутствующих для частного разговора. Он задается вопросом, о чем они собираются говорить или с чего следует начать разговор. Слишком много всего, чтобы уместиться в плюс-минус десять минут.       — Мне нравится Джерард, — говорит его отец, нарушая давящую тишину, когда они медленно достигают конца улицы. — Он выглядит как хороший, амбициозный парень. Как вы познакомились?       — Случайно столкнулись друг с другом, — уклончиво отвечает Фрэнк. — С тех пор мы просто слиплись, думаю…        — Ох, хорошо. Ну, я рад, что у тебя есть друзья.       Тема больше не поднималась, и с этим Фрэнк более чем рад этому. Он считает, что его родители уже поняли, что Джерард ему больше, чем просто друг, но действительно не заинтересован в обсуждении их отношений, особенно с кем-то, кого он знает, и хочет вызывать ему уважение и принятие его отношений.       Через некоторое время его отец засовывает руки в карманы и осматривает окрестности.       — Почему-то продажи в этом районе особенно низкие. На самом деле, это всего лишь три или четыре дома, — он показывает через улицу. — Я проверил их несколько раз, и, похоже, с ними все в порядке. Они просто не хотят быть проданными, и мы не можем понять причину.       Фрэнк оглядывается, коснувшись освещенной солнцем области. Люди на этой улице постоянно соревнуются за то, чтобы у них был самый ухоженный сад, а ездили они за рулем самой удобной для семьи машины. Само собой разумеется, что дома здесь не дешевы. Коробка электрического трансформатора в конце улицы в конце концов привлекает его внимание. Эта маленькая необходимость, которая могла бы оставаться неприметной, если бы ее не отягощали граффити. Рисунки похожи на безобидную подростковую мазню, но случайные на первый взгляд штрихи кажутся красочными и привлекательными и совсем не отталкивающими.       Фрэнк кивает в направлении коробки.       — Ты когда-нибудь думал об этом?       — О чём?       — Чтобы разрушить трансформатор или перенести куда-нибудь в другое место. Его постройка изначально была плохой идеей.       — Так… Ты думаешь, что именно поэтому мы не можем найти покупателей? — отец задумчиво нахмурился, размышляя над замечанием Фрэнка, когда его рука скользнула по слабой щетине на подбородке. — Никогда не думал, что люди обращают внимание на что-то столь незначительное… Эта коробка даже близко не расположена к домам.       Фрэнк прищуривает глаза, пытаясь разобрать, что должны значить небрежные знаки и каракули на бетонных стенах, но он не находит в них смысла. В каком-то смысле граффити очень напоминает ему Адскую дыру. Он уже несколько месяцев не бывал там, вряд ли даже думал о нём, но, увидев этот бессмысленный привкус произведения искусства посреди защищенного уютного пригорода, отправился мыслями обратно в свою дерьмовую двухкомнатную квартиру с изношенной вывеской «7-11», виднеющуюся из окна. Фрэнк вздрогнул.        -Ну, может, и нет… Но я уверен, что это граффити будет распространяться, как лесной пожар, если ты не уберёшь коробку. Или просто закрась рисунки, чтобы они не портили вид.       Фрэнк нетерпеливо переминается с ноги на ногу, не в силах удержаться от взгляда в сторону дома родителей. Он слышит звонкий мамин смех над шуткой Джерарда, и Фрэнку очень хочется сейчас взять Уэя и просто уехать домой. Он сделал достаточно для воссоединения семьи, чтобы хотя бы до конца месяца не общаться с родителями.       — Фрэнк, подожди… — мистер Айеро кладет руку на его плечо, удерживая. — Я… я знаю, что мы не имеем права просить тебя вернуться после стольких лет отсутствия. То, как мы с твоей матерью поступили с тобой — непростительно, и ты даже не представляешь, как мы сожалели об этом. Ты, должно быть, не поймёшь нас, но мы просто не знали, как справиться с твоей, хм, особенностью, кроме как уйти в работу. Я знаю, как это оттолкнуло тебя, но… ты стал таким чужим, и мы предположили, что ты ненавидишь нас. Пока ты продолжал снимать деньги со своего счета, мы хотя бы знали, что ты жив. Я просто… мне очень жаль, Фрэнки. — мужчина слегка сжимает острое плечо, умоляюще смотрит в глаза. — Тот факт, что ты решил вернуться, несмотря ни на что… Мы с мамой очень счастливы.       Фрэнк закусывает губу и отворачивается, не сводя глаз с трансформаторной коробки. Он действительно должен сказать им. Он должен рассказать им обо всех сигаретах, пулях и сломанных костях. Он должен рассказать им о каждом мосте, поезде и здании, о своих исчезающих татуировках и о том, что случилось после того, как он встретил Джерарда, включая его опыт смерти. Он должен сказать им, потому что они заслуживают знать — но опять же, возможно, не должен. Возможно, стать свидетелями его падения из этого окна было более чем достаточно, чтобы измениться на всю жизнь.       — Я вас не ненавижу, — наконец произносит он. Фрэнк оборачивается, чтобы встретиться взглядом с отцом впервые — не только с тех пор, как он приехал сегодня, но и впервые за многие годы. — Вам не нужно извиняться за, это не твоя вина. И теперь все по-другому. Я изменился.       — Но тебе больше не нужно меняться. Когда всё произошло, как твои родители, мы должны были это принять.       Фрэнк качает головой.       — Возможно. Но в моем случае это не имело бы значения. Что бы это ни было, этого нельзя было избежать, нельзя было контролировать, и я все равно бы так и сделал. В любом случае это разрушило бы мою жизнь. Все в порядке… папа, — искренне добавляет он. — Всё хорошо. Не волнуйся.       Прежде чем парни уезжают, мистер Айеро уверяет его, что если он когда-нибудь устанет работать в розничной торговле и заинтересуется недвижимостью, то Фрэнку нужно просто сказать об этом. Фрэнк никогда особо не задумывался о своей работе в торговле, он просто хотел зарабатывать деньги и оставаться занятым хоть чем-то, но при мысли о том, что он может поработать в недвижимости, в животе что-то приятно переворачивается. В следующий момент он проводит рукой по разноцветным татуировкам на руке, и его ожидания исчезают, когда он осознает, насколько он ограничен, как в образовании, так и в качестве представителя.

***

      — Ты можешь хотя бы попытаться, — предлагает Джерард, как только они возвращаются в квартиру. — Если тебе не понравится, тогда все решено. По крайней мере, будешь знать, что попробовал.        — Я не уверен, что мне не по силам что-то подобное… — Фрэнк снимает пиджак и идет за мужчиной на кухню. — Я имею в виду, я никогда не ходил в колледж… Едва даже закончил среднюю школу.       — И? То, что у тебя нет степени, не значит, что ты глупый. Кроме того, твой папа сделал тебе предложение, — добавляет он. — Ты должен попробовать. Раз твой отец владеет этим бизнесом, он поддержит тебя и научит.       Фрэнк тяжело вздыхает.       — Да, он может сделать это для меня… — парень поднимается на кухонную стойку и хватает ближайшее яблоко. — Я не знаю, мне нужно подумать об этом.       — Ну, по крайней мере, постарайся быть менее пессимистичным. Хочешь кушать?       — Я пиздец, какой голодный. Давай закажем пиццу или еще что-нибудь типа того?       — На самом деле, я планировал приготовить пиццу. — Джерард широко улыбается и бросает фартук в его сторону. — И ты мне с этим поможешь.       Пока мужчина нарезает сладкий перец, Фрэнк случайно ранит палец. На долю секунды нож в руке опережает его мысли и мозг не синхронизируется с его движениями. Рукоятка скользит, и острый кончик лезвия входит в контакт с его кожей. Фрэнк отбрасывает нож и ругается себе под нос, хмуро рассматривая густую каплю крови, которая просачивается сквозь рану на пальце.       Джерард поднимает взгляд от теста для пиццы, его глаза на мгновение вспыхивают от беспокойства, прежде чем он замечает повреждение.       Ой. Так, не двигайся, я сейчас.       Он вытирает руки о переднюю часть фартука, его ладони оставляют пятна муки на глупом логотипе с надписью «Поцелуй шеф-повара» и мужчина исчезает в ванной. Фрэнк собирается быстро разобраться с этим и просто засунуть кровоточащий палец в рот, когда Джерард возвращается с аптечкой размером с дорожную сумку и быстро тащит Айеро к раковине.       — Да ты, должно быть, шутишь, — Фрэнк нетерпеливо вздыхает, когда Джерард открывает кран.       — Ты можешь заразиться! — говорит он и хватает его за запястье. — Я не хочу рисковать.       — Боже, ты параноик.       — Смирись с этим.       — Да не в том дело, я просто… — Фрэнк скулит, когда чувствует жжение в ране под ледяной водой. — Просто поторопись. Мне больно.       Джерард вытирает его влажную кожу кусочком марли и размазывает немного антибактериального крема, его рот изогнулся в удивленной улыбке.        — Оу, мой малыш, — смеется он. — Это так забавно, потому что ты недавно сделал татуировку, которая покрывает девяносто пять процентов всей твоей гребаной руки, и она была настолько детальной, что тебе пришлось сделать это за четыре сеанса. Ты ни разу не пожаловался, только решил сделать больше рисунков — и тут ты жалуешься на мелкий порез. Ты на самом деле странный.       Фрэнк открывает рот, чтобы сказать, что это совсем не то же самое, но вместо этого его бормотание затихает в буре негодовании. Джерард не обращает внимания на его сердитый взгляд и перематывает палец детским пластырем, с рисунком мультипликационных персонажей. Небольшая ласковая улыбка задерживается на его губах, когда он осторожно чмокает порез, и Фрэнк оказывается беспомощно неспособным удержать своё раздражение. Он понимает, как ему повезло стоять здесь и просто чувствовать, что его эмоции меняются. Способность чувствовать что-либо вообще заставляет его жизнь выглядеть иначе; утренняя лихорадка злит его, пропуск завтрака делает капризным, комедийные сериалы теперь кажутся забавными, секс — это круто, поздно ложиться спать доставляет ему головную боль, планирование новых татуировок — захватывает дух, а вот чья-то забота немного смущает. Его жизнь сильно изменилась за последние несколько месяцев, и в основном из-за Джерарда.       — Я должен тебе кое-что сказать       — М?       — Мне очень жаль.       Джерард поднимает взгляд от аптечки, его брови насупились в замешательстве.       — Почему? Вы понимаете, что это не так уж важно, верно? Я просто хотел быть осторожным, учитывая…       Фрэнк прерывает его быстрым движением головы.       — Я не об этом, — он эмоционально жестикулирует в воздухе, ища слова. — Я… я просто хотел сказать, что мне жаль, я всегда был таким мудаком, особенно с тобой.       — Ты чего?       — Я имею в виду… я действительно… я действительно ценю тебя, — продолжает Фрэнк, немного заикаясь. — Мне нравится то, что у нас есть, серьезно, мне это очень нравится, и я знаю, что мы вроде как договорились о чем-то еще в больнице, но… с тех пор мы никогда не поднимали эту тему снова. Итак… Я никогда не говорил тебе, что я думаю, что ты замечательный, и все такое. Я бы не был собой, если бы не ты, и я просто… прости, что никогда не говорил спасибо или что-то еще.       — Ох… — Джерард быстро-быстро моргает. — Но… ты не должен говорить мне это. Я итак знаю всё.       Пришла очередь Фрэнка удивляться.       — Ты знаешь?       — Да, конечно, — Джерард кивает и протягивает руку, чтобы убрать волосы с лица, оставляя на лбу слабый след муки. — Например, ты занял полку в ванной, не спросив меня. Я постоянно нахожу в прачечной носки и рубашки, которые мне не принадлежат, и время от времени ты заходишь в магазин после работы, даже если я об этом не просил. И, ну… ты каждый вечер ложишься ко мне спать, — добавляет он, глядя на Фрэнка с застенчивой улыбкой. — Прошли месяцы, но иногда я все еще просыпаюсь, думая, а что если тебя не будет… а ты есть. Я тебе больше не нужен, но ты не ушел. Для меня это многое значит.       Фрэнк смотрит на него. По какой-то причине он даже не обратил внимания, что, фактически, поселился у Джерарда. Ему никогда не приходило в голову, что простой акт пребывания можно воспринимать как нечто столь значимое. Он неловко сдвигается и поднимает руку, чтобы потереть шею, не зная, что он должен сказать. На несколько мгновений Фрэнк просто прижимает ладонь к своей выцветшей татуировке, где слова «навсегда прокляты» давно исчезли.       — Ты ошибаешься, — наконец говорит Фрэнк, опуская руку.       — В чём?       — В том, что ты мне больше не нужен.       Не долго думая, Фрэнк обхватывает чужое руками и наклоняется, чтобы поцеловать мужчину. Руки Джерарда плотно обвиваются вокруг его талии, притягивая к себе ближе, и Фрэнк понимает, почему он откладывает повторное нанесение выцветшего тату на шее.Оно больше не имеет смысла, потому что теперь он не проклят.       Фрэнк улыбается в губы, зная, что его чувства к этому мужчине — не только благодарность. Он любит. И это самая правильная вещь в его жизни.