not him

Жизнь в Атласе шла своим чередом. Месяц за месяцем росли продажи и возвращалась популярность корпорации — в общем, дела шли в гору. В гору шли и дела Лоуренса, который продолжал выполнять все приказы и задания безупречно, с практически минимальными затратами и краткими сроками. Что весьма радовало Риза — отношения между ними налаживались, как росло и доверие президента к бывшему двойнику. Тимоти только и успевал, что радоваться новым возможностям его жизни. Его новый начальник без проблем отпускал его на выходные, если он просил, поэтому Тимоти стал чаще общаться с Афиной и Джейни, не прекращая умиляться их подготовкам к свадьбе и коротким поцелуям в щеку, от которых Афина, обычно пугающая своим серьезным выражением лица, расцветала и улыбалась. Лоуренс уже даже выбил себе место шафера Афины. Работа более не угнетала его, у него были рядом друзья, и Пандора даже стала казаться ему вполне сносным местом для жизни, если есть те, кому можно выговориться после очередной бандитской резни. Конечно, тайные желания бросить все и вернуться домой не отпускали, но ни один человек, с кем он общался до этого, сейчас, вероятно, не воспримет его хорошо и с распростертыми объятиями. Да и, ему нравилось здесь работать — Риз отправлял его, в основном, на разные переговоры от лица компании насчет рекламы или сотрудничества в продажах, а иногда просто просил ездить с ним вместе на случай опасности. На удивление, харизма президента Атласа работала на него даже лучше, чем охрана Лоуренса, и почти всегда все оканчивалось без кровопролития. *** — Телохранитель? Сэр, вы, должно быть, издеваетесь надо мной. — Ни в коем случае, Дж... Тимоти. Это совершенно не касается твоей прошлой жизни, — Риз только улыбается уголками губ в ответ на раздражение Тимоти. — Отказываешься? — Нет, сэр. — Славно! Лоуренс вздохнул, но улыбнулся. Сейчас он был, вероятно, самым близким к Ризу человеком во всей корпорации. От этого где-то в груди всполошилась гордость, решив заявить о своем существовании. — Славно, — Тим улыбается чуть шире, чем заслуживает ответную улыбку гендиректора. На лице новоиспеченного телохранителя улыбка сменилась поджатыми губами и чуть сведенными бровями. Немного помолчав, он поднимается со своего места, отдает честь и идет к выходу из кабинета. *** Чем дольше приходилось Тимоти работать вместе с Ризом, чем чаще он встречался с ним и подолгу разговаривал о дальнейших планах и выездах, тем больше он понимал — вне работы Риз совершенно другой человек. Бывший гиперионец был строг, но обычно не проявлял на лице эмоций, кроме лёгкого удивления, одобряющей улыбки или угрожающей ухмылки. Всего три эмоции, и каждый сотрудник Атласа уже понимал, что, не закончив отчета к завтрашнему дню — болтаться ему на билборде с надписью "Добро пожаловать на Пандору!". Несколько раз Ризу приходилось применять меры к слишком уж сильно провинившимся подчиненным. На его памяти, вопиющий случай был только один, когда информация о новом проекте чуть не была передана в руки ощутимо ослабшего Гипериона каким-то шпионом. Риз не любил пачкать руки, и именно в такой ситуации ему был нужен Тимоти, готовый разрешить подобного рода проблему различными способами, не занимающими много времени. Будь его воля, Лоуренс вообще бы оставлял всех в живых, но работа на большую корпорацию, это забота, прежде всего, о благе самой корпорации. Поэтому, вторым способом после оставления в живых, который Тимоти предпочитал, была пуля в голову. Быстро и почти безболезненно. Риз, впрочем, разделял его мнение, хотя после все равно пускал слух о том, как жестоко он расправляется с нарушителями. В тот раз, к слову, труп действительно повесили на одном из билбордов. Рядом с трупом какого-то бандита. Итак, от чего мы успели отвлечься, задев тему трупов на билбордах? Ах, да... Риз казался Лоуренсу невыносимо одиноким. Он будто видел в нем отражение себя, человека, у которого не осталось ни семьи, ни, практически, друзей — да и то, у него были Джейни и Афина, но кто был у Риза? Наемник не мог вспомнить ни единого раза, когда бы Риз когда-то отвлекался от работы и с кем-то общался, или встречался с кем-нибудь. А учитывая, что Лоуренс почти постоянно был возле его кабинета или возле него самого, определить в глазах какую-то тоску, порой появляющуюся незаметно от остальных, было не так уж трудно. И, чем теплее становилось общение между ними, тем больше Тимоти казалось, что они очень близки по духу. Ему хотелось узнать, почему он не ищет своих друзей, почему не наладит с ними связь — ведь они все на Пандоре, что он такого сделал, что даже не может попробовать их поискать? Ему хотелось узнать его собственную историю, которую может рассказать только он, а не кто-то другой за него. Ему хотелось узнать его настоящего. Тем не менее, в любых разговорах между ними, Риз не касался тем прошлого и ловко их обходил, когда Тимоти пытался что-нибудь узнать, поэтому наемник оставался практически с той же информацией, что и имел. С другой же стороны, Риз порой сам спрашивал Лоуренса о нем, о его личной жизни и прочих вещах, вгоняющих Тимоти в краску. Его характер просто не мог позволить ему начать с кем-то тесно общаться или заводить отношения дольше, чем на одну ночь. Да и... с его ли работой заводить отношения? *** — Тим. Эй, Тимми. Тимоти Лоуренс!!! — сквозь дремоту телохранитель различил голос Риза только на третий раз, когда он сменил шепот на звучный выкрик. Он дернулся и широко распахнул глаза, виновато глядя на гендиректора. Затем поморгал и потер глаза. — Прошу прощения, сэр, — сонно бормочет Лоуренс и опирается локтями на колени, прикрывая глаза. — Шел бы ты спать, — Риз приподнимает брови и улыбается. — Спать на стуле — вредно. — Но, сэр... — Во-первых, не сэр, а Риз. Разве мы не друзья? А во-вторых, какая мне защита от тебя, если ты спишь уже, — президент переводит глаза на часы на своей левой руке, — уже как двадцать минут. Тимоти этот ответ явно поверг в шок. Он выпрямился и покраснел, а затем отвел взгляд. Как он мог уснуть? Впрочем, это не было удивительно, если бы Лоуренс не думал сейчас об исполнении своей работы — рано утром им нужно было ехать на одну из заброшенных станций Атласа, чтобы взглянуть на ее состояние. Им пришлось зачищать территорию от бандитов, обустроившихся здесь. Это дело затянулось надолго, поэтому вернулись они только к вечеру. Тимоти элементарно устал. — Прежде чем ты пойдешь набираться сил, я скажу тебе, что придется делать завтра. Так вот, мне нужно уехать — одному, так уж должно быть, — на неопределенный срок, не знаю, сколько меня не будет. О, нет, дорогуша, не смотри на меня так, я справлюсь один. И из твоей зарплаты не вычтется. Тебе тоже предстоит важная работа — последи за тем, чтобы никто не натворил глупостей, пока меня нет. Будут задавать вопросы — скажи, что им нужно будет подождать. — А если с вами что-то случится? — Да не случится, прекрати волноваться. Все будет в порядке, я просто встречусь с одним человеком и все. — Но почему... — Потому, ясно? Я должен пойти один и все. Тимоти, котенок, тебе нужно отдыхать, завтра будет сложный день. Никакие вопросы не принимаются, живо спать, — говоря это, президент заботливым взглядом смеривает телохранителя и машет рукой, прогоняя Тимоти в его комнату. Наемник же с недоверием во взгляде поднимается и выходит из кабинета. Что все это значит? Почему ему вдруг нужно уехать, и почему он вдруг отказывается от защиты? Лоуренс вновь сталкивался с этим — Риз не подпускал его ближе определенного уровня, не рассказывая ни о чем личном. В груди Тимоти поселилось сомнение и волнение насчёт всего этого, но, отбросив все лишнее по крайней мере на эту ночь, он, все же, отправляется спать. Думать обо всем он будет завтра.