not him

Следующим утром Тимоти проснулся помятым. Спал он плохо, вечно ворочался и просыпался — сказывалась привычка спать очень чутко, просыпаться от каждого шороха, но спать в полной тишине было слишком... спокойно. Приподнявшись на локтях, он увидел ЭХО-комм, на котором было оставлено довольно лаконичное "Удачи! Звонить только если не появлюсь к следующему утру". Отлично, теперь у Лоуренса были и личные контакты Риза, но вся ситуация совершенно не прояснялась. Вымученно простонав, Тимоти мысленно успел проклясть все эти компании, на которые, по иронии судьбы, он и мог попасть в качестве работника. Он протирает глаза и садится на кровати, с готовностью принимая предстоящий ему длинный день. На самом деле, принимать ему ничего не хотелось. Вчера Лоуренс просто не успел осознать, на что подписался — эта идея категорически ему не нравилась уже сегодня утром. Риз будто нарочно желал, чтобы Тимоти был во всем похож на Джека, но ведь он не такой! Совершенно не такой! В голове роились, кажется, миллионы мыслей, напоминая ему стаю ракков, с криками бросающихся на тебя, стоит тебе подстрелить хоть одного. Так было и сейчас: в попытках уцепиться за какую-нибудь мысль, в голову врезалась другая, и наемник ничего не мог собрать в кучу и развить до конца. От этого в висках ощутимо давило. Наконец поднявшись с кровати, он решает, что ему определенно нужен кофе. Машинально он запускает кофе-машину, кладет капсулу, ставит кружку, доливает воды, так же машинально начинает готовить завтрак, параллельно пытаясь сконцентрироваться на своих мыслях. Ему все казалось, что он что-то упускает, что-то важное; что-то, из-за чего он чувствует себя сегодня не так, как обычно. Отчего-то было неспокойно. ЭХО-комм, и правда, предательски молчал, и как бы часто Тимоти не проверял его, сидя в кабинете Риза, он все чувствовал себя не на своем месте. К слову, даже сидел он не в кресле Риза, а напротив него, и от скуки сверлил его взглядом, думая о чем-то отвлеченном. Секундное желание выпить откидывалось почти сразу, он только хмурится в ответ своим мыслям, снова возвращаясь глазами к креслу президента. Наемник поднимается на ноги и отворачивается к столу спиной, начиная мерить шагами кабинет. — Какого черта ему вообще понадобилось уезжать куда-то в одиночку? Кто так поступает, будучи главой корпорации? Это так несерьезно, — Тимоти часто говорил сам с собой. Одиночество — не самый лучший компаньон. Время близилось к вечеру, за этот день Лоуренс просто устал заниматься объяснением того, что отчёты будут проверены позже, а все идеи он принять не может и им нужно подождать возвращения генерального директора. На вопросы о том, куда он делся, и почему вместо него не был оставлен вице-президент, Тимоти мог лишь хмуриться и отвечать, что он только исполняет данные ему приказы. Особенно вопросы о вице-президенте заставали его врасплох. Лоуренс и сам был раздражен этим, ведь вице-президент справился бы с этими обязанностями куда лучше него, в конце концов, это — его работа. Но, так или иначе, он провел день в этой ужасной атмосфере, которая нравилась ему даже меньше погонь и перестрелок. В тех, хотя бы, был какой-то азарт и увлечение, а здесь была только невозможная скука. Благо, сейчас все разойдутся по своим квартиркам и перестанут волновать его по всем вопросам, на которые он не мог дать ответов. Время тянулось так медленно, будто кто-то нарочно упирался в стрелки часов руками, или, того лучше, и вовсе толкал их в обратную сторону. Из кабинета Тимоти так и не вышел, зато сам кабинет исходил вдоль и поперек. За окном было темно, но ничего, совершенно ничего не происходило, и тишина давила, и освещение от одной только настольной лампы угнетало. Недозаместитель резко замирает, хватает со стола коммуникатор (за день, конечно же, ни разу не звонивший), и выходит из кабинета Риза, где он уже просто не мог находиться. Закрыв его, он немного постоял возле, а затем развернулся и двинулся вперёд по коридору, тускло освещенному вечерним режимом подсветки. Лоуренс просто не мог сосредоточиться на своих мыслях в треклятом кабинете, но теперь он смог поймать один из многих вопросов: — Почему я так за него волнуюсь? — несомненно, ответ на него мог бы звучать очень просто: деньги. Это твоя работа - волноваться за него. Однако телохранитель понимал, что это волнение было не таким, какое бывает у телохранителей, которые пекутся только о своей зарплате. Риз ему... нравился, но, в то же время, это было ужасно невыносимо, быть рядом с ним, когда он не воспринимает тебя, как тебя настоящего. Как Тимоти Лоуренса, и никого другого. — Завтра даю занять место вице-президенту. Чуть хмурится и сворачивает в сторону своей квартирки. Там он успевает проверить ЭХО-комм в тысячный раз за день, понять, что там ничего нет и предпринять несколько безуспешных попыток уснуть. *** — Ты... залил мне все плечо слюнями.