Режим выживания Брока Рамлоу

- Бак, мы же договаривались!.. – в голосе Кэпа было столько укоризны, что она даже до полубеспамятного Брока пробилась. Правда, весь разговор услышать он не смог, вновь рухнув в бесконечную агонию на руках Зимнего… *** - Бак, мы же договаривались, что ты не используешь джет, подаренный Шури нам ОБОИМ, не поставив меня в изве… Боже! Бак, что за?!.. Никаких трупов и пыток, тем более в нашем доме! – голос Роджерса был полон праведного гнева, но на вернувшего память и пофигизм Барнса он не подействовал. Точнее, сейчас Баки было не до этого. У него просто не было времени на успокоение Стиви, не сейчас, когда у него на руках загибался его последний, чудом выживший хендлер, которого он почти убил. Или правильней сказать, которого он, как думал раньше, хотел убить, а теперь готов был землю перевернуть, чтобы тот выжил. Разбираться, почему ему вдруг стало важно выживание этого скользкого ублюдка, было некогда. Просто ему было необходимо, чтобы этот желтоглазый мудак с сиплым голосом выжил! - Помоги, Стиви, это Брок, он еще жив! – от его отчаянной и растерянной просьбы Роджерс заткнулся и в шоке вылупился на принесенную Баки окровавленную тушку. - Брок? Серьезно, это Брок Рамлоу, Кроссбоунс? Какого… Баки, как ты его нашел? Ты что, решил добить его дома, растянуть удовольствие? Знаешь, я его и сам не… но, на мой взгляд, ему достаточно досталось, с него хватит пыток, дай ему умереть без дополнительных мучений… - Да блядь, Стиви! – рявкнул Барнс, - Я его лишь слегка придушил, а он взял и копыта отбросил, гад! Пришлось вколоть ему состав, но у него пошла нетипичная реакция, еще дважды колол, но ему не становится лучше… помоги, я… он не должен умереть! – выдохнул Баки, с трудом удерживая бьющееся в конвульсиях тело. - О чем ты? Что значит «не должен…» Бак? – Роджерс отступил от хрипящей ноши подальше и нервно прочистил горло: - Баки, зачем ты использовал… послушай, я вызову сейчас команду зачи… - Только посмей! – психанул Баки, - Он мой! Если не можешь помочь, то не мешай! - Барнс вдруг сгорбился, - Ладно, я сам. Растерянный Роджерс недоуменно проследил за Баки, утащившим полумертвого Рамлоу в душевую и закусил губу. Он не понимал, что происходит. Когда его чудом вернувшийся друг устроил охоту за остатками Гидры, он был только «за» и всемерно помогал выносить базы и выслеживать недобитков. Когда тот вдруг стал одержим идеей поймать Кроссбоунза, тоже не стал останавливать, уверенный, что печально известный Брок Рамлоу сгорел тогда в огненном шаре от своего жилета, начиненного взрывчаткой, ну и при помощи Ванды, которая… впрочем, неважно. Но этот… командир Страйка оказался живучей таракана и выжил, а Баки его нашел. Но с какого перепуга желание убить хендлера переросло в отчаянное желание его спасти? С чего Баки использовал практически бесценный состав на этого предателя, и вообще, откуда сыворотка оказалась у Баки, Стив совсем перестал понимать, что происходит! Но сильнее всего Стива выбило то, как екнуло в его душе от слов Баки, что Брок еще жив. Брок Рамлоу, отвратительный и бесчестный ублюдок… жив. Мысль о том, что вопреки всему этот… мерзкий… это чудовище выжило, неожиданно отдалась странной дрожью в Роджерсе, и он как зачарованный поплелся следом за Баки. Может, тот прав, раз Брок выжил, то нельзя дать ему умереть, и потом, Рамлоу ведь очень многое может быть известно, а значит… Да, Роджерс поможет. Кстати, самому Роджерсу не мешало бы кое-что прояснить, один странный момент, так сказать. То самое «кое-что», в чем Стив до сих пор не смог разобраться, что засело у него в голове занозой, не позволяя забыть и оставить это в прошлом. Да, определенно, то, что Брок… то, что Рамлоу выжил, это хорошо. В телефоне прозвучала мелодия соединения с доктором Чо. В конце концов, Стив ведь просто не может отказать Баки, да? Точно, именно так! Когда этот долгий день подошел к концу, а состояние Рамлоу стабилизировалось, Барнс обессилено осел прямо у палаты с обклеенным датчиками телом в лечебном саркофаге. Телом, которое норовило помереть каждую секунду этого невыносимо ужасного дня. Как только стало ясно, что Рамлоу останется жив, Зимний тут же ослабил хватку над сознанием, позволяя Барнсу вернуть себе управление. С оговорками. Потому что не было никакого сомнения, что Зимний солдат не допустит даже намека на угрозу в сторону Брока. Впрочем, после всей той мешанины образов, воспоминаний и эмоций, что его альтер эго выплеснул на него, Баки меньше всего желал смерти тому, кого чудом удалось вытащить из лап смерти. Барнс тяжело вздохнул, нужно подготовиться к разговору с другом. Слишком много вопросов было в глазах Стива, который на удивление легко помог спасти Брока. Промелькнувшую мысль, что лучше бы Брок Рамлоу умер ДО того, как Баки его нашел, он опасливо затолкал поглубже, почувствовав как возмущенно рыкнул внутри Зимний. Но потом сам возмутился, в конце концов, это и его тело и он попытался объясниться с эээ… своей второй ипостасью. К тому же, после такого совершенно недвусмысленного проявления своего, так сказать сотельника, его разумности, воли и силы, игнорировать второго водителя было непростительно. Больше он не имел права легкомысленно считать Зимнего отжившим пережитком прошлого или каким-то особым состоянием сознания. Агент являлся практически полноценной личностью, с которой нужно наладить диалог, иначе бесконтрольные перехваты управления их общим телом чреваты нехорошими последствиями. Конечно, может это и ненормально, то что Баки так просто принял присутствие в своем сознании еще кого-то, даже более того, от осознания, что он не один, иррационально стало как-то спокойнее. Словно наличие соседа в голове, наконец, создало такое необходимое ему ощущение стабильности… впрочем, кто сказал, что у Баки все в порядке с мозгами? Было странно говорить «в себя», но ничего другого более умного, он в этой ситуации придумать не смог… - Так, Зимний, нам надо разобраться! Ты сам видишь, что из-за те… из-за нас ему стало хуже… - внутри недовольно забурчало, но вроде как с нотками вины, поэтому Барнс приободрился и продолжил: - Согласись, мы ведь нашли Брока живым, и вполне бодрым, при всех тех шрамах и ранениях. Но стоило нам появиться и ты, то есть мы его убили… - Нет! Он не умер! – взметнулась внутри мрачная тень, но Баки больше не собирался отступать. - Умер, ты сам видел. То, что он в итоге выжил, просто чудо, но в этом нет нашей заслуги, ты ведь понимаешь, что это МЫ причинили ему боль, то что он испытал… это было настоящей пыткой, издевательством… - Нет… - растерянно скукожилось внутри. - Да! Это теперь я знаю, что ты не хотел… не хочешь его смерти, что ты желал наказать его, только вот за что? - Он бросил меня! Сбежал, оставил!.. – обиженно насупилось внутри. - Так, стоп! – закатил глаза Баки и подавил истерический смешок: - эм… послушай, то есть ты просто обиделся на него? За то, что он… - Он меня БРОСИЛ! Ушел! – запальчиво оборвал его Зимний, и Барнс попробовал объяснить: - Знаешь, любой бы на его месте «ушел», если не мазохист, конечно… - Нет. Он мой. Не позволю!.. - А с чего ты взял, что Брок принадлежит нам, то есть тебе? – поднял брови Баки: - Ты сам решил, что он… эм, твой, но так нельзя… - Он мой! Но он бросил меня! А его дали мне! Для меня!.. – заявил непримиримо Зимний, тогда Барнс зашел с другой стороны: - Но он ведь не вещь! То, что нас превратили в вещь, разве это правильно? То, как мы обращались с ним раньше и то, что сделали сегодня при встрече – чем мы лучше тех, кто мучил нас? - ..но он ведь мой… - растеряно и отчаянно, - мой… - Послушай, я понимаю, для тебя… в том, что… черт, как же сказать-то? Твое отношение к Броку, то, что творил с ним, когда он был куратором, это потому что он… ну, наверное, нравился, да? - … - Молчание – знак согласия, вообще-то. Да уж, вот такие у нас с тобой пироги с котятами. – Барнс пожевал нижнюю губу, пытаясь уложить в голове такие не совсем приятные выводы, и продолжил высказываться: - Я-то думал, мы шли убивать, а как оказалось, просто оказывали знаки внимания. Только знаешь, Зимний, тех, кто нравится, не мучают и не избивают. То, что у теб… у нас сбило восприятие вот в такой кошмар, виноваты те, кто превратили нас в свою марионетку. Но мы не должны быть на них похожи, поэтому больше никаких таких охот, прежде чем мы не поговорим с тобой, то есть не обсудим это с тобой – чтобы не сотворить еще больше откровенных глупостей. – Баки нервно облизнул пересохшие губы, стараясь все разложить по полочкам, вот уж чего он себе раньше и представить не мог, так это того, что будет в прямом смысле слова договариваться сам с собой! - Сначала посоветуйся со мной, а потом вместе все решим, ладно? Потому что, знаешь ли, чувства нельзя навязывать, тем более таким способом, нельзя принуждать, понимаешь? Тебе нужно немного подучиться всем этим социальным навыкам, и прислушиваться ко мне. Согласись, в отношениях я все же лучше тебя буду, вместе хоть таких ошибок ценою в жизнь не совершим. - …Хорошо, да…только как теперь, командир, он ведь… если… он нужен! - тихо и отчаянно, от собеседника зафонило таким горем, что Барнс неосознанно ухватился за грудь, неожиданно занывшую. - Эй, давай без трагедий, мы во всем разберемся, главное, все живы! И потом, у нас вся жизнь впереди, не сошелся же свет на этом Броке! - … - несогласное сопение и Баки отступил, у него еще будет время убедить Зимнего, что вокруг него есть и другие, не только этот жуткий мужик с неоднозначной судьбой и стремным характером. - Да ладно, не переживай заранее, извинимся перед ним если что, как-нибудь все образуется! – несмотря на полный раздрай и безумную чехарду ощущений, Баки с восторгом чувствовал, как легче и проще теперь воспринимает Зимнего, который не просто режим или программа, а, ну наверное, второй пилот, тот, кто, кстати… - Зимний, а я ведь тебя до сих пор не поблагодарил, ведь если бы не ты, то я бы не выжил, не смог бы перенести все эти пытки, и остаться собой… ну почти собой. Ты закрыл меня собой, спас. А я, такая скотина, ни разу не сказал тебе спасибо. Так что вот, спасибо, что ты есть! – с чувством выдал Барнс, понимая, как это правильно и ощущая удивительную легкость, словно выдернул тупую занозу, мешающую ему жить. И уже с озорством добавил: - А если тебе нужен этот Брок, будем добиваться его вместе, но уже цивилизованным образом, по-человечески, слышишь, Зимний, от нас двоих у него просто не будет шансов слинять... – Барнс на волне энтузиазма был готов пообещать и звезду с неба, и даже не только пообещать, но и сделать. Раз уж его второму «я» нужен этот потрепанный озлобленный мужик, то он его получит! Ну да, он легкомысленно не стал задумываться над тем, что он (они) с этим мужиком будет делать в том случае, если его добьется. Главное, Барнс действительно обязан Зимнему солдату, и поэтому получить Рамлоу для него он просто обязан. - ..спасибо… - тепло ответила темнота внутри, и Баки почувствовал, как смущен его защитник. После такого странного, но очень позитивного разговора с самим собой, Барнс расправил плечи – предстоящие объяснения со Стиви уже не пугали. В конце концов, слишком уж охотно его друг включился в спасение хендлера Зимнего, а если вспомнить неловкие попытки умолчать про его личные отношения с Броком Рамлоу, то это еще кто кому должен объясняться. Если уж у Баки-Зимнего с этим Рамлоу оказались такие неоднозначные отношения, то кто сказал, что все просто между Броком и Капитаном Америка? И потом, лучшая защита это… Барнс, будто и не рассыпался сам несколько минут назад дохлой развалиной, легко поднялся и весело насвистывая, отправился доставать Роджерса. А за его спиной чудо-техника доктора Чо озадаченно пыталась вылечить всеми силами сопротивляющийся этому организм. Очень необычный организм. Который было трудно однозначно охарактеризовать. Сама Хелен Чо, только что выпроводившая очень настырного Капитана Америка из кабинета, нервно потерла лоб. Рассказывать и без того встревоженному супер солдату с его еще более чем взрывным другом, тоже накачанным сывороткой по самые уши, про не совсем стандартную ситуацию она пока не решила. Сначала нужно разобраться самой. Да и потом, в главном она не соврала: состояние их э… друга(?), пленника(?) стабилизировалось. Только вот это понятие в данном случае имело двойное дно. Тот, кого привезли к ней, находился в странном состоянии, которое сложно назвать комой или беспамятством. Брок Рамлоу был мертв. Брок Рамлоу был жив. Брок Рамлоу просто был… вне границ четких понятий. Ежесекундно данные от саркофага приходили настолько противоречивые, что в пору было бросаться в панику, если бы не одно но: в скачущих графиках при всей их хаотичности, она усмотрела определенную закономерность, что и дало повод Хелен успокоить суперов этим обтекаемым словосочетанием: «состояние пациента стабилизировалось». Теперь перед ней стояла интересная и сложная задача – понять что происходит, и да, это ее будоражило и восхищало: она просто обожала такие вызовы своему профессионализму! *** А Брок Рамлоу проваливался все глубже и глубже в водоворот непонятного запределья, одновременно понимая и совсем запутываясь в происходящем. Всплытия в реальность постепенно сошли на нет. Впрочем, это, наверное, к лучшему – каждое возвращение в реальность превращалось в болезненную агонию. Кажется, его козырь с мнимой смертью вошел в конфликт с попытками Зимнего его реанимировать. Толком он в себя не приходил и не совсем мог доверять тому, что успевал услышать и почувствовать, собирая пазл опосредованно. По всему выходило, что Зимний солдат получил что хотел: устроил ему ад, причем растянутый во времени. Голос Роджерса Брок вроде как опознал, если это не глюк был, конечно, но естественно, присутствие Кэпа восторга не прибавило. Он даже почти успел додумать горькую и злую мысль, что его все же настигла судьба в лице двух долбанутых суперов. Почти додумал, прежде чем провалился чересчур глубоко, то ли в подсознание, то ли уже на тот свет, и больше не выныривал… Он не знал, как долго он находится в этом странном состоянии. Вроде его отключало, потом снова возвращало… куда-то. Это было похоже на прерывистое движение вглубь и вдаль. Летит, охуевает от мозговыносных видов, раз и картинка сместилась, вроде как моргнул, и вроде как время прошло, но ощущение что он летит, ну или тонет, все там же не исчезает. От окружающих видов подташнивает и ломит переносицу, настолько все безумно выглядит, или точнее сказать, чувствуется. Хотя насчет ощущений – стоит о них задуматься, как Брок в них начинает сомневаться. Он видит или чувствует, а чем чувствует… Потом вообще начинает сомневаться в том, что он… а собственно, кто он? Попытки вспомнить вызывают панику, он всматривается в свою память и видит вместо нее какую-то гирлянду из обрывков образов, которые тают, стоит отвести взгляд. Страх лишиться последних осколков себя взбодрил, и он попытался притянуть к себе хоть немного этих картинок, пока они окончательно не пропали. Попытался и растерялся, хвататься за картинки было нечем. Хотя вроде у него же должны быть… руки? Лапы? Что-нибудь? Стало страшно, накатила паника и… злость. Даже нет, ярость, потому что какого хрена? Ярость стала такой всеобъемлющей, что вдруг стало легче дышать, и калейдоскоп вокруг прекратил вертеться, замерев на месте. Вслед за яростью, рожденной беспомощностью, накатила веселая злость. И стало еще проще. Он выпрямился, и похуй что здесь непонятно на чем он… ну наверное, стоит и есть ли вообще в этом сранном месте хоть какие-то координаты, поэтому он решил сам себя считать точкой отсчета! Словно повинуясь его решению, появился низ и верх. Хотя почему это «словно»? Тут его ад или что там, а значит, все должно подчиняться его воле, если она достаточно сильна, а уж в последнем он не сомневался. Он довольно рыкнул, потом прислушался к звуку, что раздробился в бесконечности и весело оскалился, еще повоюем! Он, кем бы он ни был, посмотрел в сторону тающей в пустоте цепочки образов, что являлись обрывками его памяти и требовательно повелел им занять свое место… Брок глянул на свою лапу с мощными когтями и закатил глаза. Что за идиотизм, пусть он и помер, но все ж он человек, так что нехуй расслабляться! Колкая густая шерсть побледнела и истаяла, пространство дрогнуло, и Брок Рамлоу встал на ноги. Одного движения брови стало достаточно, чтобы на голых ступнях появились берцы, муди прикрылись штанами, а торс обтянула привычная сбруя. Со вкусом размяв шею, он огляделся. Ну что, загробный мир оказался мозговыносным, но хер кому удастся выбить его из колеи. Разве что суперам, но нахуй их, отсюда его уже даже им не достать! Пусть нелепо, но свою смерть Брок воспринял спокойно, он трепыхался изо всех сил, пытаясь выжить, не вышло, но сейчас здесь, где бы это ни было, он остался собой. И уж кто-кто, а он привык себя собирать с нуля – судьба еще та сука была, все же махнула ему хвостом и свинтила, так что теперь у него впереди тоже своего рода жизнь. Загробная, зато чертей нет, и боли, а это уже огромный плюс, остопиздело, когда не только ходить, но и дышать больно! Брок размял спину и закурил терпкую сигару, все не так уж и плохо. Закономерный итог его жизни, все равно, в его состоянии он долго бы не протянул. Конечно, не так он представлял свой конец, но с другой стороны, быть убитым железным кулаком Гидры – это все-таки лучше, чем сдохнуть в подворотне от болячек и голода. *** - Отмечаются нетипичные… да что уж там, абсолютно нестандартные реакции на раздражители, - задумчиво постучала пальцем по губам Хелен и восхищенно выдохнула: - потрясающе! Хелен безумно радовалась тому, в какое время ей выдалось жить – столько нового и непознанного постоянно сваливалось на нее, что скучать и прозябать в монотонности жизни совсем не оставалось времени. Еще бы поделиться с кем такой интересной задачкой… но нужно быть осторожной, к сожалению, вокруг слишком много акул и циничного жадного внимания. Нет. Она сама расколет этот орешек, ресурсов у нее хватает, менее интересными случаями займутся ее талантливые помощники, но за Броком Рамлоу она проследит лично. Да и перед суперами отвечать только ей, ведь не зря они попросили о приватности. Так что Старку ни слова, Ванду избегать, усилить протоколы защиты от Джарвиса, и… ну Беннера до сих пор нет. И хотя с последним она бы с удовольствием перебросилась парой идей, только вот слишком уж мягок этот человек, когда не Халк, и слишком легко поддается харизме Старка. Решено, режим полной секретности, это ее личный проект! Хелен с восторгом погрузилась в работу – подобного она еще не видела. То ли сам человек был изначально необычным, то ли так подействовали внешние факторы, но складывалось ощущение, что на ее глазах происходило настоящее чудо. Метаморфозы, происходящие с телом, не укладывались ни в какие рамки. По всем параметрам мертвое тело вдруг начинало пылать жаром, и изменять кожные покровы, вплоть до выращивания густой и длинной шерсти, даже кости, словно пластилиновые начинали менять форму, а потом в одно мгновение все возвращалось в прежнюю форму. Датчики мозговой активности сгорали, не выдерживая безумных скачков странной энергетики. Хелен в ультимативной форме вытребовала у друга Капитана образец сыворотки, для проведения необходимых анализов. И восторженно обнаружила, что ничего не понимает! Состав, полученный от Зимнего солдата, принципиально отличался от того, что смогли получить в лабораториях Щита. Образцы крови Джеймса Барнса и Стива Роджерса тут тоже мало чем помогали. Оба супера были созданы при помощи лишь внешне схожих вариантов сыворотки и излучений. *** Брока быстро заебало путешествовать посреди вырвиглазного пространства, и он принялся обустраивать все на привычный лад. Так что вскоре он рассекал по утоптанной лесной тропе, пытаясь вспомнить правильный запах, цвет и вид. Не оглядываясь, а потому и не видя, как все с таким трудом воссозданное воображением, выцветало за его спиной, теряя краски, плотность и растворяясь в пустоте. А потом вышел на полянку. Где уже был сложен очаг для костра, почти один в один, как его складывал Роллинз, умеющий соорудить костер даже на снегу из снега. Над весело потрескивающим огнем уже закипало варево в видавшем виды котелке, словно тут поколдовал Таузиг, обычно криворукий во всем, что не касалось жратвы и драки. Бугай без шеи умудрялся приготовить сносную похлебку из остатков того, что удавалось наскрести в подсумках у остальных. В этом ему обычно помогала внешне флегматичная Мэй, как бы между делом находящая время и возможность снабдить мясом общий котел. Она могла даже в бесплодных песках выследить и поймать живность. Пусть это была всего пара мелких мышек или змеек, но без мяса они не оставались. А что за мясо и из чего, никого не волновало, оголодавшие лбы были готовы что угодно сожрать, на миссиях никто не перебирал. Но как, блядь, она находила живую дичь там, где на километры вокруг просто ничего живого в принципе быть не должно – эту тайну никто так и не смог разгадать! В готовку вносил свой вклад и Вэйго, которого на самом деле звали Вагош чего-то там, что в переводе значило лиса где-то за кустами. Этот невысокий и худощавый молчун на все сто оправдывал свои индейские корни, находя странные, но всегда вкусные травки-добавки к вареву Таузига… Брок зло закусил губу, не позволяя себе дальше углубляться в воспоминания. Не сейчас. Не здесь… Пришлось потратить достаточно времени, чтобы обуздать звериную тоску, окружающее раз за разом пыталось размыться мутными яркими пятнами, но Брок не позволил, привычно загнав эмоции вглубь и прессанув своей волей. Вновь вспыхнул огонь в очаге… сложенным воображением, забулькала похлебка, а Брок затянулся безвкусной сигаретой. Что-то постоянно не дотягивало до правильного вида, вкуса и запаха. Было близко, похоже, но все равно искусственно. И тоскливо. Но мысль взять и разместить в этом гребанном загробном «ничто» свою команду Брок с негодованием отбросил, словно обжегшись. Стоило лишь представить, как на него уставятся ненастоящими глазами почти настоящие парни (да, Мэй для него тоже была парнем, просто женского пола), как его перекашивало от омерзения. Одиночество? Да, херово, но куклы живых людей рядом просто жутко. Чертовы суперы! Всю жизнь набекрень из-за Гидры спустил, так еще и эти два долбоящера добавили сверху железобетонной плитой от души. Блядь, будто им заняться было нечем, кроме как устроить месть и без того ушатанному жизнью Броку. Рамлоу недовольно щурясь, смотрел на огонь, который, стоило только отвлечься, терял объемность и становился прозрачным, на похлебку, вроде как готовую и ароматную, но не вызывающую аппетита. И да, он не испытывал голода и жажды, он даже не мог понять, холодно здесь или жарко... Брок закрыл глаза, мысленно стирая полянку – нехер выносить самому себе мозг и сношать по больному месту. Не сейчас. Еще слишком свежи раны, еще больно. Потом, он нарастит толстую шкуру на свои нервы, и тогда может, быть вновь воссоздаст эту полянку. А пока надо или прогуляться, или, к примеру, попробовать уснуть. И не то, чтобы хотелось спать, но моральная усталость давила. Да. Немного можно и поспать. Смешно. Сон мертвого в мертвом царстве – Рамлоу определенно охеренный индивид. Спал или не спал? А сколько времени? Часы на руках исправно тикали, стоило только на них глянуть, но при этом время показывали каждый раз разное… такое, какое ему хотелось, так что веры им не было. Наверное, все же уснул, потому что он снова висел в пустоте, а вокруг, в дальней дали снова переливались глазоломательные пятна разных форм. Воссоздавать лес Брок передумал, глянул на свои, начинающие терять плотность ноги и подумал, что надолго его не хватит. Запасы злости, которые его нехило мотивируют, не бесконечны. Нужно определиться с необходимым минимумом, так чтобы не потерять себя, но и не ебашиться, пытаясь сотворить весь мир силой своего не шибко расшаренного воображения. Это если б сюда Роджерс попал с его феноменальной памятью и взглядом художника, то тогда да, тому бы не составило труда воссоздать хоть целую вселе… не, ну как минимум на улицу и нормальный дом того точно бы хватило. Так, Кэп не тот человек, о котором хотелось вспоминать в посмертии. Брок мотнул головой, выбрасывая ненужные мысли, он должен думать о более полезных в данных херовых условиях вещах. Стоять на месте, точнее висеть в пустоте без движения бесило, поэтому вспомнив набивший оскомину девиз: «Движение – жизнь!», Брок вновь создал для себя тропинку, ведущую хрен его знает куда, решив думать по дороге. По жизни являясь скорее скептиком, чем пофигистом, Рамлоу сделал невеселые выводы: не имея развитого воображения, не умея постоянно держать концентрацию внимания – пустоту вокруг не победить, не насытить и не изменить. Все, что он мог создать, несмотря на все усилия, было временным, даже бабочки-однодневки по сравнению с его попытками выглядели долгожителями. Нет, Брок пробовал. Много. Много раз, злился, создавал почти целый город, и ему это даже удавалось. В какие-то моменты получалось ухватить что-то главное – общее ощущение, и он оказывался посреди оживленной улицы, где сновали машины, бродили толпы народа, занятые своими бесконечными делами. Пахло невообразимой и в то же время привычной смесью разных запахов, от выпечки и кофе с забегаловки на углу, до приторных духов молодящейся дамы, что едва не снесла Брока с тротуара своим внушительным бюстом. Гудели моторы, шины шуршали по дорожному полотну, играла музыка, и все было таким настоящим, даже солнце, что рассыпалось задорными зайчиками по стеклам зданий… Но стоило Броку попытаться вычленить что-то одно из окружающего, запах, звук или двинуться, попытаться задеть самому кого-нибудь, шагнуть к той же кофейне, как все мгновенно становилось пластмассово-картонным, гас свет, затихал звук, обрубались запахи и город вокруг таял словно мираж… *** - Я еще раз объясняю, Капитан! – устало вздохнула доктор Чо, - Никаких прогнозов пока сделать нельзя, состояние пациента стабильное. Стабильно-тяжелое. В сознание он не приходит, но это не… это не кома, и надежда есть. От того, что вы каждый день приходите, и звоните каждый час – его состояние не улучшится, и вашему другу передайте, что если он не перестанет устраивать диверсии каждую ночь, то я просто откажусь от такого проблемного пациента! Вы не даете мне нормально работать, оба! - Простите, Хелен! - покаянно улыбнулся Стив, и Хелен предсказуемо дрогнула, ну не было у нее иммунитета к этой грустной улыбке Капитана Америка. - Капитан, - уже мягче и спокойней ответила она, - я и правда, делаю все возможное, чтобы поднять его на ноги, помимо не самого благополучного состояния, после практически несовместимых с жизнью ранений, явно пропущенной реабилитации и плохих условий существования, у мистера Рамлоу все осложнилось еще и воздействием неисследованного состава сыворотки. Все что я МОГУ вам сказать – он еще жив. Если произойдет хоть какое-то изменение, вы будете тут же извещены! – тут она лукавила, но разгадать ложь в ее словах могла бы только Ванда, наверное. Все-таки, врать в лицо своим пациентам – это одно из профессиональных свойств почти любого врача. Капитана Америка такой ответ не устраивал, но другого у нее не было. Не сейчас. Она практически не спала всю неделю, отходя от капсулы с ее самым драгоценным пациентом только по крайней необходимости. Как, например, встретиться в очередной раз с настойчивым Стивом Роджерсом, или сердито выпроваживать каждую ночь настырного Джеймса Барнса, которого даже режим Зимнего не спасал от выговора. На своей территории Хелен Чо могла и Халка выставить прочь и даже не дрогнуть, после Альтрона она уже ничего больше не боялась и только сильней уверилась в том, что никаких посторонних в ее святая святых она больше не допустит! Да и потом… не стоило этим двум супер солдатам видеть то, чему она стала свидетелем. Объяснить происходящее не получалось, но с этим чело… организмом творилось нечто необъяснимое. Допуск в палату Брока Рамлоу был только у нее, никому не следовало быть в курсе происходящего. Мало ли как другие могли бы воспринять то, что по всем показателям мертвое тело начинало истаивать, теряя плотность, временами пропадая целиком. Что на этом теле вдруг появлялась и исчезала одежда, что шрамы, как и общий вид, так же являлись непостоянной величиной. И главное, никому не следовало знать, что Хелен Чо совершенно ничем не могла помочь своему пациенту, и что она в полном восторге от такого подарка судьбы. Она перевела половину мощности всей своей клиники на обработку данных с одной единственной палаты и единственной капсулы. Очень может быть, что скоро последует очередной прорыв в генетике, и да, она достигнет новых вершин и все благодаря этому уникальному пациенту! Так что Капитану Америка и его другу придется смириться с ее запретами. *** Брок заебался. Одиночество. Нет, правда, он всегда был уверен, что спокойно сможет прожить в глубинке без единой живой души рядом. Теперь у него есть внушительные уточнения. Без единой живой… человеческой души, очень может быть и правда проживет, но без живого мира вокруг – точно нет. После хреллиона лет или столетий или мгновений в этой пустоте, со сверкающей ломающей глаза херью вдали он просто жутко соскучился по простой земле со всякими букашками, по гребанным сорнякам, что пачкают зеленым соком обувь и одежду, по шаловливому или злобному ветру, что может выдать запах зверю, по теплу и даже холоду, по свету, дневному, звездному, лунному, солнечному, да хоть блядь электрическому! Он перепробовал все, что приходило на ум и понял, что или окончательно тронется умом или… или истает, станет прозрачным ничто в ничто! Это злило. Брок даже играя желваками, пробовал создать себе спутника. Начал с щенка, потом дошел до попугая, который сидел на плече и матерился за него. Но одно мгновение ослабления внимания и животные переставали шевелиться, превращаясь в плоские картонные изображения, мутнеющие на глазах. Брок мог создать что угодно, в любом виде. Только ненадолго. Его пребывание тут походило на бесконечный повторяющийся кошмар. Что бы он ни предпринимал, ничего не менялось. Сон не помогал, усталость накапливалась, не мышечная, а душевная что ли. И временами он сдавался, устраивал себе поблажки, пытался отвлечься. Вспоминал, думал о всякой фигне, начинал фантазировать насчет разной ерунды, даже о такой ебатне, как идеальность… Вот, к примеру, взять его ребят. Он собрал лучших под свое крыло, но у каждого имелись свои недостатки. Рамлоу криво ухмыляясь, представлял, что вот Мэй, свой в доску парень, который… тьфу, которая могла даже его при необходимости скрутить в хитрозагнутый рогалик была идеальна… как боец, но вот как женщина? Брок мысленно надел на гибкую фигурку откровенное платье и даже залюбовался – роскошно, потом мысленный взгляд поднялся к лицу и он тут же содрогнулся: от девушки с таким выражением лица, у любого мужика даже со стальными яйцами все бы опустилось, и никакой домкрат тут не помог бы. Попытка смягчить выражение Мэй, заставила подумать о пытках, и Брок закатил глаза. Мэй это Мэй. Свой в доску парень, женщину в ней пусть ищут другие, а он лучше сохранит остатки нервов на что-нибудь более реальное! Оставив Мэй в покое, Брок, словно разложив колоду, вытащил карту Таузига. Вот уж кому не мешало хотя бы чуток утонченности… но эту мысль ему даже додумать не удалось – такой хохот пробил, что даже слезы выступили. Нафиг-нафиг, Таузиг такой Таузиг, и эльф из него как из порося балерина! Не, менять что-то кардинальное в его парнях – это также мозговыносно, как и пустота вокруг. А по мелочи… вот насчет Роллинза: идеальный боец, надежный, башковитый, несмотря на мордоворотный вид, но вот было кое-что. Рамлоу ни разу не видел Джека улыбающимся, тот ухмылялся, скалился, но не улыбался. Брок примерил на мрачную физиономию Роллинза улыбку… и с недоумением сощурился. Яркая сияющая улыбка словно засветила лицо Джека, и сквозь засвеченное пятно проступила уже совсем не Роллинзовская морда. Прямо перед Броком радостно сушил зубы «Роджерс из Джунглей», как Рамлоу стал называть ту незабываемую вариацию оболваненного Кэпа, после их странного рандеву в жопе мира. Брок сплюнул и прекратил идиотские фантазии на тему улучшений. Настроение скатилось в ноль и Брок подумал, была не была, но почему бы и нет. Так что спустя один миг, растянутый в вечность в этой пустоте, вместо человека встряхнулся огромный черный волк. Надежда, что зверем он легче перенесет вымораживающее одиночество, почти сразу рассыпалась в прах. Быть зверем проще, но… волка сбивало с толку отсутствие запахов, непонятное нигде его дезориентировало и стало еще тоскливей. Брок снова стал человеком, а после, психуя рискнул еще на один странный шаг. Его тело обросло жесткими перьями, и гигантский ястреб распахнул крылья. Птицы. Они парят в высоте, пустоте… или нет. И вроде он полетел, а может он просто как идиот по-прежнему махал крыльями, вися в пустоте? Птицам необходимо небо, и земля, куда они могут приземлиться, а еще птицам необходим воздух, и ветер. Создать небо и солнце? Ага, отвел взгляд, и у него началось головокружение, потому что придуманное небо мгновенно выцвело, и Брок потерял ориентацию. Черт, даже в космосе, наверное, не было бы так ужасно, там есть звезды, какой-нибудь мусор летающий… Некстати вспомнился старый священник, что грустно вздыхая, терпел все подколки наглого недоросля. Помнится, Брок тогда проходил этап подросткового нигилизма и пытался опровергнуть все возможные истины. Вот и запальчиво спорил со стариком, доказывая, что Бога нет, а значит смерть это просто конец, и ничего после смерти нет, ни ада, ни рая… и уставший священник вдруг, то ли постебался над ним, то ли решил достучаться, и рассказал ему что-то вроде побасенки о смерти атеиста. Не то чтобы тогда Брок впечатлился, но от священника отстал… а вот теперь получается сам в этой побасенке и оказался. ..Умер атеист, оценил его душу высший суд, и отправил в ад, а тот возмутился: я атеист, в ад и рай не верю, а значит, их нет! Его тогда спрашивают: «а что же тогда есть?» Атеист высокомерно пожал плечами: «а ничего!» «Что ж», сказали ему, «раз ничего, тогда иди в свое ничего», и отвернулись. А атеист пошел. В ничего. В ничто. В пустоту. Шел-шел, шел-шел и спустя час, а может и вечность не выдержал. Так страшно быть в нигде, что горько возопил атеист: «прошу, что угодно, пусть ад, но только не это ничто!»… А ведь прав оказался священник, мягких облаков ему там, в раю: дерьмово это, в пустоте зависать. Брок устал. Сознание не отключалось, он заебался ничего не чувствовать. Перед ним в пустоте возникло кресло. Совсем не такое, как он хотел, даже более того – совершенно противоположное тому, чего он ожидал. В таком кресле обычно обнуляли Зимнего. Ну да, вспоминать суперов, почему-то выходит проще всего, хотя какая нахуй разница? Брок осторожно умостил свое седалище на этом жутком высере своего сознания. Ну, пока вроде сидеть удобно. Поерзал и даже ощутил это, не только вообразил, а почти ощутил – твердо. В пору было насторожиться, наверное, но он обрадовался уже тому, что хоть чего-то смог почувствовать. Мелькнула мысль о прочных ремнях, которыми пристегивали Агента, и не зря, впервые за все это время в личном зазеркалье, Брока спеленало против его воли. Хотя… нет, он и не подумал вырываться. Возможно, это его ад? Все же на рай он не насосал, как говорится, более того, по всем законам жанра сейчас должна быть следующая фаза – обнуление. Раз уж кресло и наручи в наличии… голову обхватило холодными тисками. Брок криво усмехнулся, кукушка поехала основательно, он сам себя в пыточное кресло загнал и сейчас устраивает себе воздаяние. В крови плеснуло адреналином, он подавил заполошное желание сбежать, нет. Если единственное, что он может в этой ебанной пустоте чувствовать, это боль, то пусть. Пластины загудели, Брок еще успел пожалеть, что нет капы, а потом мир схлопнулся до одного всепоглощающего ощущения безумной боли и он закричал… - АААААААААААААААА!!! – эхом в пустоте носился надрывный вопль, разбиваясь на острые осколки, разрывающие пространство в клочья… - АААААААААААААААА!!! – наливалось цветом боли окружающее пространство, обретая форму и цвет… - АААААААААААААААА!!! – отдавалось в ответ от сверкающего запределья, смазывая глазоломательные цвета в серую муть, закручивающуюся вокруг орущего от боли существа в кокон… *** - АААААААААААААААА!!! – выгибался с диким криком человек в капсуле доктора Чо, что рискнула испробовать на нем экспериментальную смесь и теперь не знала, переживет ли она приближающийся визит двух суперсолдат, что уже совершенно перестали верить ее увещеваниям…