Режим выживания Брока Рамлоу

Притворяться дохлым жуком было и противно, и весело. Опять же, будь на месте Брока кто другой – хрен бы прокатило. Это ж суперы, а они такие, слышат и чуют много больше обычных людей, потому притворство просекают на раз, но только не в этом случае. Режим «дохлый опоссум» – это вам не здесь. На самом деле, Брок не стал рисковать и уходить полностью, а всего лишь устроил пробный прогон: погружение в медитацию, замедление сердечного ритма. Практически кома – разве что никто не знает, что она управляемая. Умение, отработанное на «отлично» за годы упорных тренировок. Всего втрое медленней обычного сокращение сердечных мышц и полное расслабление тела… ну не везде, конечно. И без того хватало неприятного антуража, после срыва Зимнего хотелось вымыться, тщательно отскрести себя и снаружи и изнутри. До зубовного скрежета хотелось чистой одежды, нормальной постели и одиночества. Ну, в смысле личного пространства, свободы выбора и безопасности. Брок сам от себя офигел, столько нытья он себе никогда не позволял, утешало одно – все это он выплакал в жилетку самому себе, веря в собственную надежность и не болтливость. А еще… ну знание, что он все же подгадит суперам пробуждение, неплохо вдохновляло. Брок дышал все реже и тише, его тело обмякло, а его дух был свободен. В какой-то степени. *** Стив метался по дому, не в силах остановиться – в голове гулко бились слишком громкие и горькие мысли. Как он понимал теперь Баки – быть поломанным изнутри оказалось так жутко. Инстинкты и те предавали, разум то и дело выкидывал кошмарные по своей сути идеи, от которых было стыдно, жарко и мерзко. Только вот, когда наступило утро, вся эта мнимая свобода, которой он предавался ночью, обернулась против него своей самой неприглядной стороной. Свобода от морали, принципов и этики совсем не помогла в той ужасной реальности, которой он проснулся. Проснулся от дикого надрывного воя Баки над телом Брока. У него чуть сердце не разорвалось от непоправимости происшедшего, а потом он услышал это. Очень тихий удар, пауза, еще удар... И после того, как удалось с боем оторвать Баки от измученного тела Брока, он с небывалым облегчением смог выдохнуть. Жив. Кажется, в тот момент он истерично громко засмеялся, пугая сам себя. Странная мысль пришла к нему в голову: а если бы он мог повернуть время вспять, смог бы заставить себя поступить правильно? Злая мысль, потому что Стив был уверен, что в тот момент никто не смог бы его отрезвить. Никто кроме Брока, который НЕ попросил у него помощи, а после облил справедливым презрением, забив последний гвоздь в крышку гроба его порядочности. Стив понимал, что ему нет прощения, и что на эту скользкую дорожку он ступил по своей воле уже давно. Так разве мог бы он поступить по-другому? В руках хрустнул неубиваемый старкфон, заставляя очнуться. Для всего мира было бы неплохо, чтобы доктор Стрендж отправил потерявшего себя Капитана Америка в прошлое, при этом полностью обнулив Стивовы мозги. Но прямо сейчас очень бы пригодилась помощь доктора Чо, потому что с Броком снова творилось неладное, то, с чем своими силами не получалось справиться. Стив полдня вызванивал всех кого мог, спрашивал, советовался, но при этом тут же отметая предложения о госпитализации. Не сейчас, не тогда, когда любой поймет причину такого состояния Брока. «Раз дышит, значит, жив» – шептал он про себя и метался вокруг неподвижной пары тел. Баки, не шевелясь, лежал рядом с Броком, реагируя только на едва заметно вздымающуюся грудь командира, держа руку на пульсе и отсчитывая каждый такой долгожданный удар. Его скорбное серое лицо составляло яркий контраст с бледным измученным Рамлоу, который выглядел настолько безмятежным и умиротворенным, что Стив едва справлялся с желанием коснуться его, чтобы убедиться – тот еще жив. Жив. Наверное, он хватается за соломинку, но может в этот раз сработает? Все же это будет не первый раз, и потом… Стив чувствовал, что времени не остается – еще немного и рядом с полумертвым Броком скоро будет точно мертвый Баки, который не хотел жить без своего командира. А Стив… он не хотел жить без Баки. И без Брока, так почему бы не разрубить этот узел? Или пан или пропал… *** Выхода сознания из тела Брок снова не добился – ну не получалось у него никогда подобное. Тот сушеный урюк долго ему объяснял тонкости медитации и погружения в тонкий мир, но вместо выхода в астрал, Брок уходил куда-то внутрь себя. Не открывался миру, а закрывался сам в себе. Это немного расстраивало, поскольку он считал, что было бы весьма полезно иметь возможность контролировать окружающее в моменты своей медитативной бессознательности. Но, увы, приходилось обходиться обрезанными функциями слуха и обоняния, жестко тормозящим мыслительным процессом, да и на чувствительность тела рассчитывать не приходилось: в подобном состоянии она сводилась практически на нет. То, что Зимний рядом Брок не чувствовал, но знал: спасибо Роджерсу, что истерично озвучивал все происходящее. Думалось лениво и медленно, а еще очень быстро истаяло, казалось бы, неисчерпаемое злорадство. Почему-то в этом состоянии не получалось испытывать сильных эмоций, да и вообще мыслительные процессы походили на движения ленивцев, стоило ослабить контроль над мыслями, как они начинали путаться и расплываться в бесформенные лужицы словно прозрачные медузы на солнце. Но доставшийся потом и кровью опыт, и прошедшая суровую закалку воля не давали осечек. Так что Брок жестко держал в узде засыпающее сознание и размышлял, прикидывая планы на будущее. Цель оставалась прежней: выживание. Поэтому он пытался продумать дальнейшие действия с наименьшим ущербом для себя любимого. То, что у обоих суперов капитально потекла крыша – факт; то, что истина «Сила есть – ума не надо» справедлива – факт; то, что Брок странным образом стал их уязвимостью, одержимостью и так далее – факт; то, что быстро свалить… Вообще, свалить без, не дай бог, смертоубийств не получится – факт. Какая-то мрачная картина вырисовывалась. Понятно, что Брок сглупил, и речь не о прошлом, где он навертел ошибок выше головы, а о том, что случилось после эпичной его почти смерти. И даже амнезия не оправдание. Слишком прогнулся под Зимнего, решил договариваться с Барнсом, позволил Роджерсу завладеть ситуацией, а получив суперспособности как последний идиот вернулся туда, откуда должен был бежать не оглядываясь. В итоге все вывернулось самым абсурдным образом. Зимний сломался, Роджерс поехал кукушкой, его самого трахнули. Попугать своей мнимой смертью и состоянием овоща – весело, но это лишь временная мера. Пусть в этот раз погружение неполное и последствий в виде долгого отходняка не будет, все же долго в этом состоянии находиться нельзя. Чем дольше, тем сложнее выныривать, особенно в его и без того не лучшем состоянии, да и хрен знает этих ушлепков, вдруг снова вколят ему какую-то хрень? Повторно отправляться в загробное путешествие Брок категорически не хотел, поэтому внимательно прислушивался, опасаясь упустить момент для воскрешения. А вот после того как он «очнется» придет пора второй части марлезонского балета, где нужно будет заставить суперов ходить вокруг «хрупкого» Брока на цыпочках… Может, вновь включить амнезию? Ну, типа не помню, кто такие, обижают, спасите? Не, Брок конечно, умеет и любит втирать, но с этими двумя слишком легко проебаться. Если прочухают, что он играет, тогда порванная задница покажется ему детской забавой. Нет, играть дурика не стоит, но акцент на собственной уязвимости сделает значительный, тут даже притворства никакого не нужно. И так еле шевелится. К тому же, попустительствовать Зимнему с его погружением в животное состояние больше нельзя. Поймав себя на последней мысли, Брок удивился. Зимний его изнасиловал, наставил синяков, едва не задавил насмерть, а он хочет ему помочь? То есть это и есть стокгольмский синдром? Нет. Не так, то есть не совсем, потому что… ну какой, блядь, спрос с этого несчастного утырка? Его же больше полувека старательно превращали в животное, стирали личность, моральные принципы, память, все то, что делало его человеком. И как забыть, кто ухаживал за ним так, как не всякая дорогостоящая сиделка управится, когда Брок ходил под себя и харкал кровью? А то, что это с его подачи Брока в это окунуло, так чего еще было ждать от сломанных вещей? К черту все, но склеить обратно Брок все же попытается, хотя бы пока не свалит от него как можно дальше. Ошибка? Скорее всего. Брок осознавал, что снова сам себя загоняет в ловушку, но вот не мог он отвернуться от Зимнего. Не мог. Оставалось продумать, как уберечься от болезненных проявлений суперсолдатской любви. А ведь еще есть второй. О Роджерсе поначалу думать категорически не хотелось, слишком уж бесил это чуд… этот ненормальный. Если Зимнему мозги планомерно выжигали, то у Роджерса кретинизм был явно врожденным! Их последний разговор Брок при всем желании забыть не сможет. Честь и совесть нации? Каким образом человек, у которого изо всех щелей бил праведный свет непорочности, вдруг превратился в озабоченного беспринципного ублюдка? Правда, следует признать, что ублюдка честного. Брок покатал уже не раз приходившую к нему мысль о том, чтобы лечь под Кэпа со всех сторон – но после серьезного обдумывания ничего хорошего так в ней и не увидел. Насколько он знал, Роджерс был из тех людей, что уперты сверх меры. Чего стоило, например, его противостояние всему миру ради зомбированного дружка, без оглядки на чужое мнение и собственную безопасность. Роджерс уже вцепился в Брока намертво, а начни они трахаться, то что еще взбредет в эту бедовую голову? Решит, упаси от такой доли, что Брок любовь всей его жизни, ну после Барнса и этой, Картер, которой повезло благополучно дожить до глубокой старости. А как только Брок сбежит, Роджерс уже точно не успокоится и примется гоняться за ним, причиняя любовь… Брр! Брок не видел выхода, вот, правда, что ему делать? Драться насмерть: умру, но не дамся или отдаться и… что? Даже если Брок в итоге надоест Роджерсу, тот его все равно не отпустит, неважно, чем руководствуясь, ответственностью или жалостью. Потому что Роджерс и личное – это страшное сочетание. Во всем, что касается личного, этот остолоп глух и нем и слышит лишь себя, так что вряд ли Брок сможет достучаться до Роджерса. По итогу выводы напрашивались такие, что крутиться Броку как ужу на сковородке. Тянуть Зимнего, избегать Роджерса и искать возможность съебаться. То есть, ничего нового, и уже пора возвращаться, ибо слишком странно прозвучало предложение звездно-полосатого. Спасибо, Брок уже накушался их доморощенного лечения подручными средствами неизвестного назначения! *** - Какого хрена? – сипло каркнул он, едва успев вовремя вынырнуть из затянувшейся медитации, и содрогнулся от вида нависшего над ним Роджерса с очень подозрительно сияющей синим светом приблудой. - Только попробуй этой дрянью меня уколоть! Рядом вскинулось, заскулив огромное косматое чудовище, и Брок, шарахнувшись, зашипел: - Отвали, Солдат! Пошел прочь! - Брок! Ты… - радостно заулыбавшийся Роджерс тут же потемнел лицом, - Не смей… Зимний завис. Роджерс возмутился. Брок уперся. Оказалось, момент был самый, что ни на есть идеальный. *** Детка, после нескольких часов обнимания ни на что не реагирующего тела проникся до донышка своих взболтанных мозгов очень неприятным для него открытием: командир уязвим, может умереть, он может потерять командира. Совсем. Потому что командир мог не очнуться. Никогда. Не улыбнуться, не обнять, не потрепать его по голове, не притянуть к себе с усталым вздохом, не посмеяться, не посмотреть теплым взглядом, не назвать его Деткой… И… тут его мозг завис окончательно. Он не знал, что может ТАК бояться. Не ревновать, не злиться, не опасаться. А бояться. Страх потерять командира спалил к чертям всю его самоуверенность и его глупые сладкие мечты и планы. От мысли, что он потерял Брока, его так оглушило, что до того момента, как командир вдруг ожил, заговорил со Стивом, его словно не существовало. А потом командир вдруг посмотрел на него так, словно Детка – чужой… будто Детка для него что-то мерзкое… *** Страдающий Зимний был прекрасен. Эти огромные, распахнутые во всю ширь полные слез глаза, этот искусанный ярко красный широкий рот… чертов Зимний был прекрасен во всем, от восхитительного тела, буйной шевелюры удивительно мягких волос и фантастической искусственной руки… Черт, Брок ненавидел Зимнего за то, что тот вновь проделывал этот трюк: завораживал, заставляя опустить руки. Чертов Зимний Солдат был прекрасен и ужасен одновременно. Брок признавал очевидное – против этого супера у него кишка тонка. Эта сука никогда не оставляла его равнодушным, цепляя и заставляя открываться навстречу! А хуже всего то, что вид страдающего Зимнего не вызывал жалости. То есть, вызывал совсем не жалость. Психанув уже на себя, Брок яростно сверкая глазами, ужом выполз из гнезда, злобно плюясь на ошарашенных суперов, неловко тянущихся к нему. Неа, обломитесь, это уже проходили. - Дотронешься до меня, сука, я себе язык откушу, понял, уебок? – ненависть в голосе была неподдельной, только вот спавший с лица Зимний не мог знать, что обращена она не к нему, а к самому Броку. На сурово нахмурившего брови Стива Брок вообще посмотрел как на пустое место, лишь брезгливо покривившись. И это тоже не было поддельными чувствами, оттого и сработало. Эмоции Брока, казалось бы, ощущались физически и шокированная парочка лишь растерянно хлопала глазками, но не действовала, чего он и добивался. Закрываться в душевой он не стал. Не потому что не хотел, а потому что закрываться было нечем, отмороженный ушлепок, ратуя за открытость и доступность к командирскому телу, давно решил вопрос дверей и границ самым кардинальным образом, снеся всё нахрен. Но новообретенной ауры неприступности у Брока пока хватило, чтобы нервные суперы не пересекали границ. Отскабливался Брок долго, конечно, что-то он оттер сам, засыпая, что-то пытался счистить паникующий Роджерс, но результат подобного недомыва выглядел издевательством. Поэтому Брок, дорвавшись до самостоятельной помывки, не спешил, впрочем, и не смог бы, слабость была еще та, ноги разъезжались, незаживший зад болезненно реагировал на мыльную воду. Поэтому он мылся медленно, часто отдыхая… вылезти из душа заставила лишь трель собственного возмущенного желудка. Попытавшийся притереться Зимний получил хлесткий удар по лицу и злобный оскал готового стоять насмерть Брока. Если раньше в этой ситуации Рамлоу не стал бы тягать тигра за усы и прогнулся, то теперь в соответствии с новым планом уперся. То, что суперы боятся его потерять, он знал, поэтому играть решил на этом, а то, что сам Брок умирать вовсе не собирался… им знать не обязательно. Зимний растерянно скульнул и снова осторожно шагнул к Броку, но тут его остановил Роджерс, испугавшийся неадекватности его пленника. Ага, неадекватность она заразительная такая штука – все трое тут присутствующих наглядный пример этому. Одарив парней полным недовольства взглядом, Брок ринулся на кухню. Война войной, а желудок он свое диктует. Готовить он, вопреки привычке, принялся на себя одного, лишь вызывающе глянул на шумно вздохнувшего Роджерса, что не проронил ни слова, но еще больше посмурнел. Не хотели по-хорошему, не оценили, так получайте! Брок был доволен, но старался не смотреть на Зимнего. Потому что чертов солдат… Вот когда тот был полным отморозком, гонялся за Броком, жался к нему, растерянно и покорно садился в Кресло… тогда Брок его жалел. Не любил, бесился, раздражался, но жалел. А вот сейчас это отмороженное чудо страдало на его глазах от одной его фразы, но у Брока не получалось его пожалеть. Потому что вопреки логике, вид страдающего Зимнего возбуждал. Брок неожиданно для себя самого вожделел того, кого должен по идее ненавидеть, бояться. Тот подспудный страх, который он всегда испытывал по отношению к Зимнему сейчас должен бы зашкаливать, поскольку как бы почти все ужасы оправдались. Его избивали, убивали, душили, под конец и вовсе изнасиловали. Но теперь. Он смотрел на самый большой свой страх и больше не боялся. Он ненормален. Хотя.. после всего произошедшего, подобная херь не выглядела ненормальной. Потому что в этом доме нормальных не было изначально. Два супера и чокнутый вояка, почти мутант. Брок сердито принялся за еду – то еще удовольствие жрать под голодными глазами тех, кого привык кормить. Чертовы суперы, всю душу ему измотали, не говоря уже про тело, жопа до сих пор саднила так, что сидеть не получалось и жрал он стоя, кривясь от каждого неосторожного движения. Брок – воин, наемник и подлец, которого как только не клеймили. Предаваемый и предающий во имя своих своеобразных принципов и своего выживания, выживавший тогда, когда это считалось невозможным, ставший чем-то странным и уже не просто человек. Зимний – жертва, получеловек, с исковерканными многолетними пытками телом и разумом, позабывший границы морали, идущий напролом к цели, остро нуждающийся в том, чего не понимал и не ценил. Роджерс – идеалист, полубог, не от мира сего, готовый без малейшего колебания заслонить грудью любого во имя своей наивной и чокнутой справедливости, по дороге к великой цели потерявший самое дорогое, найдя которое сбился с пути и не понял этого. Раздражение клокотало в Броке словно кипящая вода, грозя взрывом. Еда не умиротворяла, что-то внутри возмущенно скреблось, требуя накормить голодных. Подавить это неразумное желание удалось с большим трудом. Главное было не смотреть на мечущегося в жесткой хватке Кэпа Зимнего. Но глаза то и дело сворачивали на эту парочку. И чтобы не раскиснуть Брок переводил взгляд с Зимнего на Роджерса, что запускало кипение дерьма на новый уровень. Долбанный Роджерс! Для всех было бы лучше, если б этот стукнутый сывороткой не вспомнил о Броке. Утащив свое запытанное Гидрой сокровище в эту глушь, Роджерс сделал всё правильно… если бы хотел перевести их с Барнсом близость на новый уровень. Ну, в смысле: два молодых кобеля с суперсолдатским либидо, отсутствие поблизости соблазнов, да и вообще кого бы то ни было, рано или поздно логично подвело бы их к хотя бы дружеской дрочке, от которой рукой подать до более тесных отношений. Но вот в этом правильном и практически идеальном уравнении из-за глупого прокола Роджерса появляется Брок. Так или иначе, перешедший дорогу обоим суперам и фокус внимания закономерно сместился на тушку Рамлоу. Пиздец – как он есть! Размышления бесили, Брок демонстративно нагло вышел из дома. Да, эти два ушлепка двинулись за ним, Зимний трясся, не в состоянии держаться на расстоянии. Но, кажется, до него уже дошло, что нарываться не стоит, поэтому лишь метался рядом, но больше рук не распускал. Надолго ли хватит этого несчастного, Брок не знал, но выжимал из ситуации всё, что мог. В конце концов, он впервые за долгое время дышал свежим воздухом, почти свободный, но все еще злой, как сто чертей. Потому что мысли, бродившие одичалыми стаями в его голове, совсем не радовали. Слишком уж неприятные выводы складывались. Мало всей творящейся хрени, так ведь Брок сам, пусть совсем того не желая, умудрился еще больше заякорить на себе двух нестабильных мужиков своими вывертами вроде умирания, исчезновения и снова умирания. Выхаживая его, они еще больше эмоционально концентрировались на нем, а не друг на друге. И как тут их обвинишь, всё это чертов итог безумных и неудачных стечений обстоятельств. Наверное, Брок окончательно двинулся, у него что, размягчение мозгов? Он что, долбанная мать Тереза? Брок со стоном откинулся на широкий смолистый ствол лесного гиганта и открыв глаза, предсказуемо увидел перед собой сладкую парочку, что не оставляла его ни наяву, ни во сне. Дерьмо. Вот так вот и ломаются бравые наемники, да? Потому что, прямо сейчас Брок САМ вдруг стал оправдывать Роджерса с Зимним. С последним – все просто. Брок изначально относился к этому несчастному сочувственно. А Роджерс… ну что Роджерс? Те же яйца, только в профиль. Эти два супера толком и не жили, вот что они видели, а? Солдата – как только не третировали, превращая в покорный овощ. Пытки, издевательства, животное существование – и ведь он до сих пор не восстановился, каждый раз надламывая остатки личности в еще более мелкие осколки. А Роджерс? Полуголодное детство, болезненное тело, позавидовать нечему. Но не сломался, упертый и целеустремленный псих, до разрываемых легких, прущий против любой несправедливости. И ведь получил свой жутковатый шанс стать подопытной мышкой. Превратился в гребанное неубиваемое совершенство, внутри которого так и остался тот тощий пацанчик, рвущийся изо всех своих сил спасать мир. Но даже став Капитаном Америка он не смог изменить мир, который спасал. Мир продолжал становиться все более безумным, развращенным и жестоким. И стойкий оловянный солдатик раз за разом бился за мир с миром, потеряв все, что только делало его не плакатным героем, а человеком. Брок в упор посмотрел в небесные глаза Роджерса, который, даже творя откровенную хуйню, выглядел чистым и прекрасным идеалом. Вот как, а? Эти суровые бровки, открытый честный взгляд, упрямый подбородок и тело… полученное благодаря рискованному эксперименту, решиться на который было величайшей глупостью и величайшей храбростью, но что в итоге? Вот какие отношения с окружающими могли быть у этого оторванного от своего времени бедолаги? В нем видели или растиражированный образ, сотканный из лозунгов, или тело, вызывающее слюноотделение. Все хотели Капитана Америку, и никто не видел Стива Роджерса. И выживший вопреки всему в довоенном Бруклине парень замкнулся, действуя так, как от него ожидали, чем дальше, тем все больше переставая быть собой… пока чудесным образом Вселенная не вернула ему Баки. И всё, герой слетел с нарезки, потому что вроде бы намертво приросшая маска идеального и непогрешимого защитника пошла трещинами, выпуская наружу обиженного, одинокого и отчаявшегося пацана из трущоб. Недолюбленного, не жившего толком, но получившего, наконец, свой маленький кусочек счастья, за который теперь он был готов сражаться со всем миром, тем самым, который он так долго защищал. Но только вот какая закавыка, потому что то, что вылезло из идеального Кэпа, стало очень жадным. И неожиданно оказалось, что одного Баки не хватает, чтобы избавиться от одиночества. Слишком велика оказалась жажда Стива до личного… Додумавшись до такого, Брок мысленно побился головой о стену, может еще и слезу пустить, за бедного несчастного и недолюбленного… блядь, тут можно вставлять и Зимнего, и Кэпа – все однохуйственно выходит! Потом, собравшись с духом, Брок встретился глазами с Зимним, и утонул. Недолюбленные. Все они недолюбленные, и сам Брок тоже. Потому что чертов Зимний рвал ему душу в клочья своим несчастным взглядом, вот когда Брок стал такой сентиментальной нюней, а?! - В дом. Роджерс, свари кофе. Нормальный. Зимний – прибери кухню, чтобы было, где сесть. Поговорим. - В хриплом голосе, всегда богатом на мягкие обертоны и эмоции, звучала лишь бесконечная усталость. *** Стив открыл рот и закрыл. Баки на удивление послушно порысил в дом, лишь обласкав горячим взглядом сидящего у дерева командира. Стив последовал за ним: как ни крути, а «Поговорим», звучало определенно лучше, чем «пошел нахуй, тварь», которого он заслуженно ждал для себя. Баки, нервно косясь в окно на Брока, вихрем носился по кухне, выметая мусор и на скорую руку чиня мебель. А Роджерс завис в странном состоянии, потерявшись в своих мыслях – почему так произошло, почему каждый его поступок все ближе подталкивал его к пропасти. То, что казалось, налаживалось, теперь разваливалось прямо на глазах. Стив механически варил кофе, не участвуя в процессе разумом. Каждое, КАЖДОЕ его действие только ухудшало ситуацию, может, ему, наконец, стоит остановиться и не пороть горячку? Горячее ароматное варево закипало, а Стив остывал. Как же он устал. Просто устал. Внутри было пусто и холодно, стыдно и горько. Он чуть не промахнулся, пытаясь снять турку с огня, и заторможенно уставился на дрожащие пальцы. Пришлось действовать двумя руками, но даже так он едва не пролил кофе. Стив сжал кулаки, но дрожь не унималась, больше того, кажется, она постепенно переходила на все тело. Он осторожно задвинулся в самый темный угол, изо всех сил сохраняя спокойствие. Отчаяние темной волной захлестнуло его с головой. Стив не знал, что ему делать и это выбивало почву из-под ног. Хотя… может это и к лучшему? После всего, что он натворил, Стиву было тошно от себя самого. Баки, озадаченно покосившись на замершего Стива, продолжил мельтешить на кухне, всем существом концентрируясь на Броке. И Стив его понимал. Для этого Баки Стив не был важен. А для кого он вообще был важен? Только для тех, кто хотел его использовать… Друзья? Да. Им он важен. Как соратник, как тот, кто придет на помощь и взвалит на себя их проблемы. Стив раздраженно отмахнулся от этой мысли. Нет, все не так, ведь тот же Сэм пришел к нему на помощь совершенно бескорыстно!.. но что-то гадкое внутри ядовито уточнило, что Сокол помогал не Роджерсу, а Капитану. Стив прикрыл глаза, ощущая себя разбитым, он понимал, что нельзя поддаваться этому настроению, он не должен сомневаться, и потом, почему кто-то должен помогать ему? Никто ему ничем не обязан. Мысль была справедливой и холодной. Он Капитан Америка, это нормально, что ему помогают в расчете на ответную услугу. Такова жизнь. Так много людей. Все рядом, но все одиноки. Все чужие. Все преследуют свои интересы. Это правильно. Стив замерзал. И успокаивался. Просто нужно быть или мерзавцем, или простофилей, но лучше быть дельцом. Рассматривать все взаимоотношения как товарно-денежные. Услуги, взаимная выгода – это язык отношений сегодняшнего мира. Быть мерзавцем больше не хотелось – это всегда заканчивается плохо. Договориться и сделать достойное предложение, от которого Брок не захочет сбежать – это лучше, чем ошейник и похищение. Нужно хорошо продумать, что именно может предложить Капитан Америка за доступ и возможность согреться. Потому что он замерз. Очень. *** Брок даже не ожидал такого послушания – ему не только не возразили, но тут же подчинились. Насколько же он стал важен для них обоих? Шершавая кора дерева приятно ощущалась усталым телом, земля, прогретая за день, словно приглашала прилечь. Он лениво потянулся, ожидая стонов избитого тела, и удивленно распахнул глаза. Да быть того не может. Испятнанные синяками тощие запястья изменились – на коже не было и следа насилия, да и в пятой точке тоже не было даже намека на недавние кошмарные ощущения. Он опустил ладонь на землю и увидел это. Чертовы способности никуда, блядь не делись, просто у него села батарейка, а долбанный Солдат будто нарочно не выпускал Брока из дома. Кожа, казавшаяся серой и тонкой, на глазах темнела, мышцы наливались силой. Брок чувствовал усталость, но усталость приятную. Усталость здорового тела. Поддавшись импульсу, Брок, развернувшись, обнял широкий ствол лесного гиганта, полный благодарности, и почувствовал себя чокнутым эльфом, на полном серьезе уловив ответную волну полную утешения и подбадривания. Лес и впрямь делился с ним силой. И чем-то вроде... нет, не знания, но понимания – цикл закончен, он вылупился. И убить ТЕПЕРЬ его будет практически невозможно, как только окажется возле живой природы восстанет, как тот самый Дракула во всей своей мощи. Просто пока он менялся, весь этот сложный процесс восстановления ему стоило провести в лесу, но видно слишком много в нем осталось человеческого, раз он остался в доме, вернувшись к тем, кто его ждал. Неожиданная мысль о том, что его ждали, вдруг отдалась теплом в сердце. Все пережитые кошмары как-то померкли перед этой простой мыслью, что до этого ему и в голову не приходила. А ведь… Кому, в конце концов, он сдался, кто бы его искал, кто бы о нем переживал? Ну, своих парней, что он вытащил из заварившейся по его же вине каши, тут не пришьешь. У каждого из его своры своя жизнь. Конечно, если он позовет, они вынырнут из любой жопы ему на помощь, но это не то. Это боевое братство и благодарность старшему, но не то личное, отчего на сердце теплеет. Вот лично он, едва живой, каким был еще вчера, кому он сдался, чтобы его облизывать, желать, ревновать и сдувать пылинки?.. Насчет пылинок Брок, конечно, промахнулся. Но тут ясно, что у Зимнего просто сбиты все социальные навыки, вот и накосячил тот от переизбытка чувств на полную катушку. Но сейчас Брок больше не был тощим измученным дохляком и таких перегибов никому не позволит. Он вернулся. И теперь… ему больше не нужно бояться и юлить. К черту. Теперь уж точно разговор будет на равных. Бежать? Прятаться? Нахуй! К вящему удовольствию Брока, теперь всё сложилось таким образом, что в бегстве уже не было смысла. Все его злобные планы летели в тартарары – эйфория от вернувшегося здоровья качественно размягчала мозги и снижала градус негативного восприятия. Судьба повернулась к нему лицом, было даже совестно использовать полученные профиты во зло… Хотя, милым и пушистым Брок не бу… эээ… в смысле добреньким и всепрощающим не будет и крови суперам он попьет, но уже без фанатизма. Брок поднялся, довольно жмурясь и ощущая себя наконец-то здоровым и полным силы, а еще как никогда готовым к изменившемуся будущему. Его ждало много дел. Привести в порядок Зимнего, собрав из осколков что-то жизнеспособное, и вбить в эту тупую башку, что в постели должны учитываться желания ВСЕХ сторон. Потому что уж теперь желания Брока не получится игнорировать! А еще нужно в обязательном порядке разобраться с поехавшим Роджерсом, у которого явно черте что творится в голове. Особенно сейчас… Брок пошатнулся, все же такое быстрое возвращение способностей ощущалось ошеломляюще, выбивая из колеи. Вот прямо сейчас помимо здоровья к нему вернулась эта хрень, которая позволяла ощущать эмоции. И от них морозило. От Роджерса шел жуткий холод, этому ненормальному нужно вправлять мозги даже больше, чем его дружку. Кривая ухмылка привычно перекосила лицо, Брок вернулся. *** От вошедшего Брока шибануло чем-то опасным и притягательным одновременно, заставляя обоих суперов подобраться. Зимний плавно перетек в бойцовскую стойку, настороженный и непонимающий, Роджерс даже отвлекся от падения в вечную мерзлоту и перестал трястись. - Расслабьтесь, котята, - фыркнул на них удивительно бодрый Брок, который еще четверть часа назад выглядел без пяти минут кандидатом в морг, - Роджерс, хватит себя накручивать, самоедство вредит. Зимний, сел и не отсвечивай! Голос Брока, полный жизни, без прежнего убийственного вымораживающего презрения, заставил сердце Стива нервно забиться. Холод задумчиво отступил. Рамлоу хищно потянулся, и Стив с трудом подавил желание протереть глаза. Изменился не только голос, каким-то невообразимым образом Брок вернул свою роскошную форму, и в каждом его движении сквозила прежняя грация мощного воина. Удивление Стива не осталось незамеченным, вызвав у Брока до боли знакомую кривую усмешку. - Что, не ждали? Ага, хер вам, больше не будете издеваться над слабым и больным просто человеком, - ядовито бросил Брок усевшись на опасно скрипнувшую табуретку, что чудом выжила в этом бедламе, и тут же рявкнул, на дернувшегося к нему Баки: - Сидеть, Зимний! Ты, блядь вообще не отсвечивай, уебище волосатое! - Брок, - предсказуемо не смог смолчать Стив, разве что накала в его упреке не было, - не надо так… - А как? Сюсюкать и подставляться, терпилу нашли, что ли? Не слишком ли жирно, звезда ты моя синеглазая? - Не сюсю… что? Как ты меня… - растерянно сглотнул Роджерс, но он ведь слышал, да? - Ага, и сюсюкал, и звезда, долбанутая до самого донышка, но звезда! – ухмыльнулся Брок и потарабанил пальцами по столешнице. - Расклад такой, сладкие мои. Вы меня заебали и это даже не фигурально. И даром вам это не пройдет… - Мы виноваты, Брок, и я обязательно… - Заткнись, синеглазка, вечно ты вперед рвешься. То, что вы виноваты – это даже не обсуждается. Чтобы я, блядь ни натворил – за все уже расплатился сполна, а вам еще отрабатывать и отрабатывать. Согласны? - Я… - Стив облизнул пересохшие губы и, метнув взгляд на Баки, что замерев, не отводил взгляда от Брока, осторожно уточнил: - то есть, ты нас прощаешь? - С места в карьер, да, золотко? – чертов Брок ведь даже не понимает, что делает, используя эти прозвища: Стив мерз? О нет, он стремительно согревался, даже там, где это было чересчур очевидно. - Нет, сладкий, я вас не простил. Но все зависит от вас. Стив до хруста сжал челюсти, и Брок закатил глаза. - Что ж ты такой трудный, блондинка! Как на меня бессильного пялиться, когда твой дружочек меня трахал – то ничего тебя не тревожило, а сейчас с кондачка сразу завелся, того и гляди, в драку бросишься! Стив моргнул, разжал кулаки и ломко улыбнулся. - Нет. Не брошусь. Ты прав. Я готов отработать все, что мы с тобой сотворили. Но Баки, он… - За себя не отвечает, да? – бодро закончил за него Брок и покачал головой, - Не все так просто, принцесса, Зимний провалился в такое дно, что его нужно срочно вытаскивать. И пока его мозги не придут во вменяемое состояние, можешь не трястись – виры с него не потребую. - А с меня? – тут же приободрился Стив, согласный с такой постановкой вопроса, но осекся, когда карие с позолотой глаза Брока в прямом смысле вспыхнули огнем… Рамлоу странно улыбнулся, и свечение медленно погасло. - А ты попал, по полной программе, и только рыпнись – теперь мне не понадобится костюм, чтобы въебать тебе. - Тебе и раньше, кхм, не очень-то был нужен костюм… - Стиву пришлось кашлянуть, прочищая горло. От неуместных мыслей его окатило очень неловким жаром, от которых становилось тесно в штанах. Рамлоу, будто понимая, что с ним творится, расплылся в самой настоящей крокодильей ухмылке. Стиву стало легко и страшно, словно перед прыжком в неизведанное. Нет, ему стало радостно. Каким-то непонятным чудом Брок не только выжил, не только не исчез, но вернулся и простил. Их обоих. Слова о будущей вире с Баки почему-то не пугали – слишком много тепла и заботы было в голосе Брока, а насчет самого Стива… он был готов к любому наказанию, более того, он его ждал с нетерпением. Главное, Брок с ним говорил без прежнего холода, от которого вымораживало все нутро. Брок снова согревал его одним своим присутствием, о чем Стив уже и не мечтал… *** Брок заржал, нет, он конечно, уже понимал, что у Родж… Стива мозги переклинило, но чтобы вот так, чтобы все мысли плакатного мальчика выруливали на то, отчего у того образуется мощный стояк – не ожидал. Брок верил, что он крут, прекрасен и вообще невъебенно охуенен, но сознавал свой уровень. Оказалось, ошибался – на него капал слюнями сам, мать его, Капитан гребанный Америка, причем совершенно недвусмысленно. Джунгли, блядские джунгли – это вам не просто действие транков и прочей поебени, это истинная реакция конкретного Роджерса на конкретного Рамлоу! В этот же горячий коктейль не забываем бросить маечки в облипочку, караул у постели и наглые лапы в штанах. И все это не потому что присмотреть за Баки, не потому что больше некого, не потому что на безрыбье и рак рыба. Роджерс сох по командиру огневой поддержки, по предателю, по террористу и порядочной жопе со злобным характером. Брок гоготал во все горло, чувствуя, как окончательно развязываются тугие узлы, как разжимаются тиски опасений и настороженности, чувствуя восхитительную свободу и легкость. Он лыбился как дебил от растерянно-возбужденного и красного как помидорка Роджерса, совсем не похожего на того отмороженного Мстителя, в котором почти не было ничего человеческого. Роджерса, который смотрел на Брока словно на сбывшуюся мечту. Это на Брока-то, который столько дерьма сожрал в жизни и еще больше натворил! Брок закусил нижнюю губу, стараясь успокоиться, а то сам себе напоминал воздушный шарик, готовый взлететь, столько легкости и радости в нем было. Рука сама собой потянулась к недоумевающему и настороженному Зимнему, на что тот мгновенно отреагировал, рухнув у его ног и поскуливая, уложил свою лохматую голову на колени. - Чертов отморозок! – совсем не зло буркнул Брок и запустил пальцы в волосы Зимнего, - Ты в курсе, что натворил, а, тупая башка? Уткнувшийся в его колени Зимний что-то виновато промычал, осторожно, но цепко обнимая руками. Брок хмыкнул и перевел взгляд на Роджерса. - Пиздец, как он есть, вот что такое Зимний – накосячит и липнет как репей, - Брок поиграл бровями, - вы с ним охуенная парочка, настолько упороты, что вам обоим надо пистоны в зад вставлять! Но вместо ожидаемого возмущения во взгляде Роджерса на грубость, Брок увидел только… зависть? Вот те на, чертов Кэп явно мечтал последовать примеру своего неразлучника. Просто феерические ушлепки! Брок окончательно расслабился и нарочито пошло облизнулся, заставляя Роджерса судорожно сглотнуть. Как ни крути, а будущее представлялось теперь просто офигенным. Судьба, наконец, повернулась к нему фасадом, и не воспользоваться этим было бы глупо. Что он там хотел? Выжить? Не, теперь этого откровенно мало. Теперь Брок хотел не выживать, а жить, причем хорошо и с удовольствием. И от двух ископаемых, вечно молодых, но таких наивных парней, что сами решили подарить себя ему, отказываться Брок не собирался. Слишком хорошо, даже безумно хорошо было ощущать их желание, эту бездонную жажду, обращенную в его сторону. Эйфория и веселье, испытываемое им сейчас, шли не только от вернувшихся сил и способностей, но в большей мере именно от этого вот горячего тепла, что накатывало на него от обоих суперов. Искреннего, круто замешанного из возбуждения, восхищения и страха его потерять. Эти эмоции неслабо пьянили и кружили голову. Черт, Броку теперь можно и на выпивку забить – по сравнению с тем, что он чувствовал от суперов, никакое виски и рядом не лежало! Что он там хотел: сбежать от них? Да щас! Сбежать и лишиться вот этого восхитительного пьянящего ощущения, что окутывало его таким нужным и необходимым покрывалом тепла и энергии? А ведь суперы были единственными на весь мир, кто действительно любили и нуждались в Броке Рамлоу, так что хрен он от них теперь свалит. Ибо не дурак, и свое счастье упускать не собирается. А то, что он сам их… скажем, не любил… Ну, так, это только пока. Брок мысленно пожал плечами. А с чего бы ему было влюбляться в того, кого он вполне справедливо опасался? Инстинкт самосохранения никогда не позволил бы ему этого… ну не рассматривал он раньше суперов в этом качестве, считая, что не вышел рылом, уровнем, статусом. Отстранялся изо всех сил, не позволял себе отрываться от земли, четко зная свое место. Да и голова была забита лишь тем, как выжить в творящейся ебанной хуйне. А теперь… Зимнего полюбить? Легко, ушлый отморозок уже давно ему под кожу влез, глазищи эти, да и все остальное… Черт, ведь даже бесконечные синяки и ушибы не смогли заставить Брока ненавидеть этого паразита, даже то, что гаденыш ему устроил взятие Бастилии в одно рыло! Впрочем, отомстить и со вкусом… ого, а ведь эта мысль у Брока никакого неприятия не вызывает. То есть, уж полюбить Зимнего, во всех смыслах, проблем нет. Свой он стал. Совсем свой этот ушлепок, куда от него теперь денешься? Роджерс? А блядь, покажите того, у кого на Роджерса не встанет. У Брока не вставало, потому что он никогда не позволял себе даже помыслить о таком. Лишь отмечал, что гребаный супер чертовски хорош, зараза. Что при всей славе и способностях, парень не от мира сего и явно оторван от жизни, что тот никак не может прижиться… Отстраненное, но все же сочувствие и восхищение – вот как Брок воспринимал Роджерса, ну и плюс вся эта херня с ГидрЩитом и прочими плясками, но это уже не имеет значения. Главное, к Роджерсу он не равнодушен. И как итог: внешняя привлекательность и сочувствие – неплохая основа для развития отношений. А самое главное, у Брока теперь достанет сил противостоять на равных, а это автоматически исключает из уравнения то, чего он просто органически не переваривал: принуждение. Когда его прогибали против воли – вот что его злило до красной пелены перед глазами, и никакие бонусы принуждения не могли перекрыть. Поэтому Брок рвал жилы в попытках противостоять и освободиться. Тогда. Теперь… это скорее он может принудить, но не станет. Эти два ушлепка сами на все ради него готовы. Теперь Брок командует парадом и как же это сладко!