Жажда

      Мишка прилетел в воскресенье, позвонил из аэропорта и вскоре завалился к Корфу, обнимая и похлопывая друга по плечу. Шумный, громкий, веселый, он с ходу поведал Владимиру об очередной попытке знакомства его с «прекрасной девочкой из хорошей семьи», рассказал все новости, сгрузил в холодильник любимые Корфом сыры и уселся в кресло со словами:       - И что произошло?       Владимир с улыбкой смотрел на Михаила и, потягивая сладкое итальянское вино, спросил:       - С чего вдруг такие вопросы?       - Да видишь ли, в чем дело. Мне Лиза звонила, жаловалась, что в пятницу за ужином ты выглядел крайне расстроенным и молчаливым. А это на тебя, мой друг, не похоже! Так что колись - кто она?       - Ты в своем уме? Какая «она»? Меня все устраивает с Полиной. И даже более того, я ничего не собираюсь менять в обозримом будущем.       - Ну да. Только это ты оставь нашим родителям, а мне скажи правду. Кстати, ты мне так и не предложил свой фирменный кофе, а это говорит о твоей невнимательности к другу. Владимир, скажи правду, и я отстану, - протянул он драматическим голосом.       Владимир подумал, а потом спросил:       - Миша, что ты знаешь о студентке Платоновой?       - Хм… Славная девочка, перевелась к нам из Приморска. Я читал у них пару лекций, показалось - не глупа, задает вполне грамотные вопросы, только всегда какая-то тихая и малозаметная. В деканате слышал сплетню, что ушла из универа в Приморске не то по состоянию здоровья, не то еще по какой причине. А в чем, собственно, дело?       Владимир в подробностях рассказал о лекции, о ее вопросах, о своем сне. Михаил слушал внимательно и в конце выдал:       - Ты с дядей моим поговори, он много чего должен о ней знать. Его жена - куратор группы Платоновой. А теперь, друг, извини, но у меня есть еще одно запланированное свидание. Ничего Лизе передать не хочешь?       - Нет, смотри только не переусердствуй… за столом. Да, и не забудьте меня поставить в известность, когда поженитесь, хорошо?       Друзья рассмеялись, немного поболтали о полете, дорогах, пробках и Михаил ушел.       - Ну, что я могу Вам сказать, Владимир Иванович, Анна Платонова перевелась к нам из университета Приморска. Там она проучилась первые два курса, затем ушла в академ, потом проучилась неполный год и перевелась к нам. Зачетка у нее прекрасная, девочка учится хорошо, иногда ходит на занятия по бальным танцам, - Корф вскинул голову, - но это так, для себя. Пожалуй, все.       - Татьяна Сергеевна, я все это уже слышал от Мишки, меня интересует ее жизнь, семья. Мелочи всякие…       - Володя, зачем тебе это? - жена Сергея Степановича редко обращалась к Владимиру просто по имени, на этот раз Корф прямо посмотрел ей в глаза и услыхал нелестное о себе мнение: - Чем тебя заинтересовала эта девочка? Что ты хочешь от нее? Всем нам известно твое отношение к женщинам и, чего уж там, то впечатление, какое ты производишь на молоденьких студенток. Охолони, Володя, оставь ее в покое. Ей и так досталось в жизни.       Корф приподнял брови и вопросительно уставился на собеседницу. Она покачала головой и начала лихорадочно передвигать бумаги и предметы на своем столе. Владимир молчал и ждал продолжения.       - Володя, она сирота. Ее родители погибли, когда ей было шестнадцать. Дело об аварии, в которой они погибли, было довольно быстро закрыто и девочка осталась одна. Опекуном была назначена ее тетя Варвара Дмитриевна. Аня закончила школу, поступила в университет. А потом перевелась к нам. Все.       - Где живет ее тетя?       - У нас, в Двугорске. Работает поваром в «Аистенке».       - Каком «Аистенке»?       - Детский садик такой есть, «Аистенок» называется, наша маленькая Сашенька туда ходит.       - А почему Платонова ушла в академ? И почему не стала дальше продолжать учебу в Приморске?       Оболенская молчала и смотрела в окно. Владимир понял, что разговор закончен, встал, слегка поклонился и направился к двери.       - У нее сынишка, ему два годика.       Корф резко развернулся и почти выкрикнул:       - Что? Какой сынишка? Она же совсем еще молоденькая девочка!.. Почему она перевелась к нам?       - Не кричи, сейчас весь деканат примчится! Анна ушла… перевелась из-за домогательств одного из преподавателей.       Корф нахмурился, поводил руками перед собой и сел на стул.       - Анна ничего не говорила, мне ее тетя рассказала, когда я за Сашенькой в садик пришла. Я сначала не поверила, но Сергей Степанович подтвердил. Даже фамилию назвал. Шуллер.       - Шуллер? Карл Модестович?       - Ты его знаешь, Володя? Неужели он мог вынудить Анну уйти?       - Мог, Татьяна Сергеевна, мог. Вот подлец! - он немного помолчал. - А малыш? Он… он чей?       - Не знаю. А спрашивать неудобно.       - Ну, да… понимаю… Простите за глупый вопрос. Так вот почему она… - Корф замолчал, закрыл лицо ладонями на секунду, потом встал и, улыбаясь, заверил свою собеседницу:       - Не волнуйтесь, Татьяна Сергеевна, я не обижу Анну. Даю Вам слово, слово Корфа!       Владимир сидел в машине, смотрел на дверь учебного корпуса и с удивлением спрашивал сам себя: «И что я здесь делаю? Что я хочу узнать? Куда она пойдет? Или с кем? Я постоянно думаю о ней, я как сумасшедший с навязчивой идеей. Вот сейчас она выйдет, пойдет, ну, не знаю куда, может домой, может по магазинам, может еще куда, и что я буду делать? Следить? Ехать за ее автобусом или что там у нее - и что? С ума сошел, это точно! Ребенок… А кто его отец?.. Господи, неужели Шуллер?.. Не-е-ет, не может быть. Она же сбежала от него… Ну и что? Вот потому и сбежала, что ребенок… Нет, ерунда… Да, если так дальше пойдет, я точно сойду с ума!»       Лекции на потоке Платоновой стали для него пыткой, он постоянно ждал, что она что-то спросит, он поворачивал голову в ее сторону и видел ее беленькую макушку над столом. Ему хотелось подойти и заглянуть в ее конспект, как будто там он найдет вопрос на ответ - почему она так мучает его? Он, взрослый человек, не дурак, знающий жизнь и людей, не мог понять, как эта девочка всего одной фразой перевернула весь его мир с ног на голову! Не понимал и не мог объяснить.       Аня торопилась домой. Сегодня она и так задержалась в читальном зале, скоро семинар у Корфа, говорят, что он очень строг, но справедлив. Пока к ней все относились неплохо, она старалась учиться как можно лучше, чтобы не подвести Оболенских, которым была обязана. Сергей Степанович помог ей с переводом, когда к нему обратилась тетя Варя. Сама бы Анна никогда не пошла на это, но тетя, услышав о кознях противного Шуллера, все решила по-своему и Анна была ей за это очень благодарна. Сегодня она обещала маленькому Ванюшке порисовать с ним и почитать сказку. Ванечка составлял для Анны всю ее огромную Вселенную, смотреть на его перемазанную мордашку она могла часами. Когда он хватал ее за шею и своими губами чмокал в щеку, молодая мама млела от счастья и пыталась не расплакаться. Весь день, пока она была в институте, он был у нее в мыслях. И хотя она знала, что он в садике, что за ним присмотрят и тетя, и Сонечка, вечером с облегчением обнимала его худенькое тельце, прижимая к себе и вдыхая его неповторимый аромат. Скоро зима, здесь зимы холоднее, чем в Приморске, наверное будет снег и они станут играть в снежки, кататься с горки и лепить снеговиков. А на Новый год будет замечательная елка, подарки под ней, новогодние игрушки и катание на санках.       Аня летела домой, радуясь своим мыслям, строя планы на будущее, которое обязательно будет только счастливым и радостным! Черная полоса в ее жизни закончилась, у нее все хорошо, Ванечка, ее радость, здоров и весел, тетя рядом! Чего же еще желать, когда у нее все есть! Лужа возле дома покрылась тонким льдом, Аня разбежалась и с улыбкой, раскинув руки, поехала по льду.       Снег покрыл землю, ветки деревьев, городские клумбы. Вдруг резко ударили морозы, все вокруг нахохлилось и замерло.       Аня перебежала дорогу, влетела в корпус, на ходу стягивая шарф и варежки. Она опаздывала, опаздывала впервые за время ее учебы здесь и опаздывала на зачет к Корфу. В последнее время он изменился. Ане казалось, что он постоянно о чем-то думает, решая в голове какие-то нескончаемые проблемы. Лекции его были также интересны и насыщены, но его личные комментарии утратили живость, которую так любили студенты. Он отвечал на все их вопросы, внимательно прислушивался к их замечаниям и помогал при подготовке к семинарам, но был далеко, как за стеклом. Вездесущие студенты узнали, что сестра Владимира Ивановича выходит замуж и сходу решили, что этот брак Корфом не одобряется. Но узнав, за кого она выходит, данное предложение было отметено как самое нелепое. Корфы и Репнин были дружны с детства, вместе прошли по жизни, крепко дружили и брак Михаила Александровича с сестрой Владимира Ивановича была логическим следствием их жизни и дружбы. Других причин молодая ученая поросль в силу своей недальновидной молодости придумать не смогла. Ну не влюбился же Корф, в самом деле!       Анна влетела в аудиторию, когда преподаватель уже закончил перекличку. Выразительно глянул в журнал и внимательно осмотрел Анну. «Хороша, румяна с мороза, явно в хорошем настроении. Опоздала. Первый раз. Почему? Завозилась с ребенком? Проспала? Одна? С кем она была?» Вихрь вопросов промчался в голове Корфа, лицо которого оставалось бесстрастным и холодным. Не замечая его взгляда, Анна быстро прошла к своему месту, по пути пробежав пальчиками по книге на столе Никиты, парня недалекого, но готового расшибиться в лепешку для помощи ближнему. Корф сжал зубы и опустил глаза. «Зачем она это сделала? Почему? Что их связывает? Что у них может быть общего, у этого увальня и у нее? Такой необычной, такой милой, такой… да, черт возьми, красивой, особенно когда улыбается!» Он сел, уставился в журнал, покрутил ручку в пальцах, повертел головой, рассматривая студентов, и угрожающе тихо произнес:       - Итак, господа студенты! Начнем!       Таким Корфа группа не видела никогда! Вопросы сыпались один за одним, ответы едва принимались, ехидно комментировались, зачетки летели в руки - и очередная жертва плохого настроения Владимира Ивановича вылетала в коридор.       Корф держал в руках зачетку последнего на сегодня студента. Зачетка Анны Платоновой. Анна сидела перед ним с расширенными глазами и слушала рубленные фразы преподавателя:       - Историю, Платонова, надо учить и знать, чтобы потом как-нибудь не ошибиться в жизни!       С силой опустил зачетку на стол, накрыв ее рукой, и раздельно произнес:       - Пересдача через неделю. Идите, готовьтесь!       Потом вытащил телефон из внутреннего кармана и набрал номер Полины.