Жажда

      Всю неделю Корф прожил ожиданием встречи с Анной. Он поступил мерзко, он это знал и от этого знания становилось еще хуже. Телефонный разговор с Полиной закончился их встречей и его внезапным предложением разорвать их отношения. Она молча выслушала его, немного помолчала и хорошо поставленным голосом сказала ему практически следующее: «Ты скотина, Корф! И когда нибудь в этом мире найдется женщина, которая заставит тебя страдать!» О том, что такая женщина нашлась, Полина в тот вечер не узнала. Приближалась пятница, день пересдачи. Как себя вести, что сказать, Корф не знал.       Анна зашла в кабинет, сняла пальто, повесила его на спинку стула, села. Положила зачетку на стол и молча посмотрела на Корфа. Владимир делал вид, что внимательно изучает вопросы и журнал, лихорадочно соображая, что делать? Изобразить принятие пересдачи? Но она и неделю назад отвечала неплохо. Сказать правду? Нет, таким униженным он себя не представлял, но молчать тоже не мог. Да, признаться в своей подлости было сложно. И он поднял глаза и тихо произнес:       - Анна, я… Я должен вам признаться… Ну, прошлый раз так получилось… Я был зол, я увидел вас тогда… Вы были так хороши, и я…       Анна резко поднялась, стул накренился, она резко схватилась за его спинку, сдернула пальто и, прижимая его груди, вытянула вперед руку с зажатым в ней карандашом. На дне огромных глаз плескался ужас. Она медленно отступала к двери, мотала головой и тихо шептала:       - Нет… не надо… Ничего не говорите… Я не хочу… не надо…       Корф поднялся изо стола, медленно поднял руки к груди, раскрыл ладони и тихо попросил:       - Анна, успокойтесь! Не бойтесь, я не хотел ничего дурного. Поверьте мне, я не имел в виду ничего плохого, что может вам навредить. Я ничего вам не сделаю.       Но Анна продолжала медленно отступать к двери, так же держа перед собой вытянутую руку с зажатым в ней карандашом, и тихо произнесла:       - Вы такой же, как все, ничем не лучше Карла Модестовича.       Корф шагнул вперед и Анна вскрикнула:       - Нет! Не подходите ко мне. Мне следовало сразу догадаться, зачем вы меня сюда позвали!       Владимир остановился и громко произнес:       - Анна, я даю вам слово, что никогда не обижу вас, в моих мыслях не было ничего дурного по отношению к вам. Я даю вам слово, слово Корфа.       Но Анна выскочила в коридор, хлопнув дверью. Ее зачетка осталась на столе у Владимира.       Куда идти после случившегося, Анна не знала. Замотав шарф вокруг шеи, она медленно бродила по узким улочкам, собирая носком сапожка снег, утаптывая его в замысловатые узоры. Что делать после сегодняшней встречи с Корфом, как себя вести с ним дальше, как стать еще незаметнее, чтобы никто не трогал ее, чтобы в ее жизни опять не появились боль, грязь и предательство?       Столкнувшись один на один с окружающей действительностью после гибели родителей, в свои шестнадцать лет Анна поняла, что ей никто и никогда не поможет. Она должна всего добиться самостоятельно. Опекуном признали тетю Варю, мамину сестру. С ее помощью Анне удалось оформить все необходимые документы, узнать, что папа перед пустяковой операцией на сосудах год назад, оказывается, написал завещание, по которому Анна оставалась достаточно самостоятельной и не испытывала больших финансовых проблем. Она закончила школу и поступила в институт.       Студенчество помогло Анне выбраться из раковины одиночества. Новые люди, новые события, учеба и ее любимые бальные танцы стали основой ее новой жизни. Хрупкая блондинка с длинной косой и синими глазами, к тому же отличная студентка, к концу первого курса Анна стала одной из ярких девушек института. После сдачи сессии уже второкурсники решили отметить свой успех в кафе, где Анна познакомилась с Андреем, который был там со своими друзьями, тоже празднуя окончание учебного года. Все лето они перезванивались, писали электронные письма, иногда встречались, когда Андрей, живший в небольшом городке, приезжал в Приморск по делам.       Осень вознесла Анну на крыльях первой влюбленности в небеса. Анна любила и тонула в нежности, которой ее окружил Андрей. Осень была теплой, ласковой, солнечные дни держались долго, каждые выходные они проводили вместе, и однажды в один из таких теплых дней Андрей остался с ней. Ее первая близость с мужчиной отрезвила Анну, заставила ее вынырнуть в реальность и узнать, что книги, фильмы и разговоры подруг поведали ей не всю правду. Боль в животе, в ногах, в спине разбила тот романтический ореол тайны, которой была окружена сказка о физической любви между мужчиной и женщиной. Но Андрей ей казался счастливым и довольным, и Анна решила, что ради счастья любимого надо потерпеть. Теперь они жили вместе, днем уходили на занятия, по вечерам у них собирались его друзья, а ночью они любили друг друга. Анна старалась не показывать Андрею, что она не испытывает того наслаждения, о котором говорили окружающие, ей казалось, что ее предназначение - это удовольствие близкого человека. Пока в один из вечеров она не узнала, что в их жизни, кроме любви, есть место и открытому расчету. Разговор Андрея с его приятелем Анна подслушала совершенно случайно в парке института. Узнав, что ее любовь стала всего лишь разменной монетой в комбинации по получению ее квартиры, Анна молча собрала вещи Андрея и выставила его чемодан на лестничную площадку. Весь вечер она проревела в подушку и на следующее утро решила, что близкие отношения не для нее. Может быть, она и встретит когда-нибудь хорошего человека, но не сейчас. Учеба и бальные танцы заняли все ее время, она загружала себя делами, чтобы у нее не оставалось свободного времени на мысли и эмоции, а к Новому году поняла, что беременна.       Паника и слезы поначалу и последующая радость от понимания, что там, внутри живет маленький человечек, который растет, толкается, переворачивается, требовательно подчиняя жизнь Анны своим желаниям. Будущая мама уже любила эту крошку, который был ее и только ее ребенком. К концу учебного года Анна оформила академический отпуск и в зените лета родила здоровенького мальчишку, которого назвала Ванечкой. Иваном Платоновым. Роды были тяжелыми, она потеряла много крови, тяжело восстанавливалась. Врачи, пряча глаза, говорили что-то о том, что может так случится, что больше она не сможет быть мамой, но у нее уже был маленький, ее ненаглядный Ванечка.       Тетя Варя, несмотря на протесты, переехала к Анне и помогала растить и воспитывать крепыша. Через год Анна опять пошла в институт. Учеба, здоровый и веселый малыш, няня Марфа Егоровна, которая помогала не только с Ванечкой, но и следила за квартирой. Казалось, жизнь наладилась и Анну ждет прекрасное будущее.       На первые знаки внимания со стороны Шуллера Анна не обратила внимания. Мало ли чем хочет помочь студентке-одинокой маме ее преподаватель? Но его внимание становилось все навязчивей, и вскоре он дал ей понять, что от нее требуется. Сопроводив свое предложение словами «ничего не теряешь, не девица, ребеночек имеется», он попытался взять желаемое на одном из зачетов. Анна отчаянно сопротивлялась его рукам, шарившим по ее распятому на столе телу, била его кулачками по голове, спине, отталкивала его противные усы от своего лица, царапала его, но была слишком слаба. Когда ее силы уже заканчивались, в дверь постучали и Шуллер на мгновение отвлекся, что помогло Анне свалить его грузное тело в сторону и вырваться из аудитории.       Строптивости и непокорности он не простил и всячески пытался ее очернить в глазах преподавателей. Анна старалась стать незаметной, она одевалась в мешковатую одежду, скрывающую ее женственную фигурку, а ее прелестные юбочки, кофточки и брючки покоились в чемоданах на антресолях. Однажды вечером Анна не выдержала и, расплакавшись, поведала все Марфе Егоровне. Этот разговор потянул цепочку событий, в результате которых Анна успешно перевелась в институт Двугорска и переехала к тете Варе. Ванечке исполнилось два года. Это был маленький, но шустрый и веселый малыш, и тетя Варя уговорила взять его к себе в «Аистенок». Анна успокоилась и наконец расслабилась. Но сегодняшний зачет у Корфа ей напомнил, что хотят от нее мужчины.       Владимир с тоской смотрел на закрывшуюся дверь и старался понять, что он сказал или сделал, чем так напугал ее. То, что Анна была до смерти напугана, сомнению не подлежит. Достаточно вспомнить ее глаза. «Господи, эта рука с карандашом! Она как будто пыталась защититься от меня… Что с ней? О чем она думала? Неужели она решила, что я могу… Нет, вздор… Но Шуллер… «Вы такой же как все… зачем вы меня позвали»… Боже, неужели она увидела во мне насильника? Нет, я ничего такого не говорил и не делал… Идиот, «вы были так хороши» - мои слова, после которых она попятилась от меня!»       Корф потряс головой и опять уставился на ее зачетку. Что теперь делать? Понятно, что документ он вернет ей на лекции, она, кстати, в понедельник, но что делать с его непонятными чувствами к самой Платоновой?       Все выходные Владимир искал выход из создавшейся ситуации, но утром в понедельник понял, что так ничего и не решил.       Лекцию он читал уверенно, сегодня ему даже задавали вопросы. После последнего зачета народ постепенно приходил в себя. Анна сидела на своем обычном месте, не поднимая головы, боясь смотреть Корфу в лицо. Она хорошо помнила, чем закончилось ее противостояние с Шуллером. Она вздрогнула от воспоминаний и уронила ручку. Наклонившись вниз, долго шарила рукой у себя под ногами и, выпрямившись, уткнулась взглядом в живот стоящего рядом с ней Корфа. На нем были темно-синие джинсы и белоснежная рубашка. Анна смотрела перед собой и представляла, как расстегивается пуговица, как съезжает вниз движок молнии, как поднимается рубашка, оголяя напряженный торс, как его руки подхватывают ее и прижимают к себе. Боже, откуда эти мысли? Картина была столь яркой, что Анна вздрогнула, сглотнула и густо покраснела.       - Анна, с вами все в порядке? - раздался рядом его голос.       - Н-н-нет, то есть да, я… вот… Ручку уронила… я. Простите, я нечаянно.       - Я не сержусь, просто интересуюсь вашим здоровьем. И, пожалуйста, не надо ничего боятся.       Закончив лекцию, собирая свои записи и блокноты, Владимир наблюдал за Анной. Она двигалась медленно, как во сне, сегодня ее бледность сменилась ярким румянцем. Девушка застегнула сумку и села на свое место. Что с ней? Он вышел в боковой кабинет, из которого была видна дверь в аудиторию, и встал возле окна, делая вид, что ищет что-то в карманах. Анна вышла из аудитории и медленно пошла мимо него.       - Анна!       Она вздрогнула и оглянулась. Корф подошел к ней и посмотрел в глаза.       - Анна, простите меня. Я не хотел вас напугать или обидеть. Возьмите, пожалуйста, вашу зачетку.       Она протянула руку, их пальцы соприкоснулись. Они держали плотный картон, соединяющий их руки, а их глаза вели свой разговор… Владимир легко потянул ее на себя. Она сделала шаг и зашла в кабинет. Заводя ее руку, которой она держала зачетную книжку, себе за спину, другой рукой он медленно прижимал ее тело к себе, не отпуская ее взгляд. Наклонившись, он жадно поцеловал губы, лоб, глаза, руки уже шарили по ее телу, гладили, сдавливали, сжимали. Поддерживая ее голову за затылок, он целовал, пытаясь стянуть с плеча одежду и добраться до ее кожи. Приподняв ее и сделал шаг вперед, прижал к стене и сорвал так мешающую ему тонкую вязаную кофточку. Анна со стоном запрокинула голову и он лихорадочно целовал ее плечи и шею. Вдавив Анну в стену, он поднял ее бедра, заставив обхватить себя, руки с силой провели по стройным ногам от коленей вверх, сжали ягодицы…       - Владимир Иванович, простите, с вами все в порядке?       Корф очнулся и понял, что так и держится за зачетку. Она стояла рядом, смотрела на него немного испуганными глазами, но не уходила и руку не убирала. Корф резко отдернул руку, отвернулся, прикрыл глаза, потер руками лицо и глухо проговорил:       - Идите, Анна, идите.       - Владимир Иванович, с вами действительно все в порядке?       - Аня, уйди, я прошу тебя, - неожиданно глухо простонал Корф, - умоляю, уйди, иначе я… я за себя не отвечаю.       - Я знаю, Владимир… Иванович, я вижу.       Анна тихо вздохнула и медленно ушла.       Корф отошел к окну, уперся дрожащими руками в подоконник, закрыл глаза. Ноги едва держали его, тело била мелкая дрожь, сердце бухало в груди, отдаваясь в ушах. Что это было?       «Я не хотел вас напугать или обидеть». Еще немного, и я бы изнасиловал Анну прямо в своем кабинете. Господи, хорошо, что мысленно! «Я знаю, Владимир Иванович, я вижу». Она все поняла… поняла. Но она не ушла, не убежала, она стояла рядом, смотрела на меня, не убирая руку. Она догадывалась о моих грешных мыслях, но не уходила. Если эта женщина не будет моей, я сойду с ума!»       Его сны теперь были наполнены Анной, ее тело принадлежало только ему, он целовал, ласкал ее, касаясь нежно и невесомо, ее стоны звенели в ушах, она дрожала и умоляла о милосердии. Он просыпался от своего рваного дыхания, стоял под спасительным душем, возвращался в постель и сны повторялись заново.       Встречаясь в институте, Анна и Владимир сдержанно здоровались, отводили глаза. На лекциях Анна низко опускала голову, слушала низкий голос Корфа и вспоминала его взгляд, его дыхание, его дрожащие пальцы, вцепившиеся в подоконник, «умоляю, уйди, иначе я за себя не отвечаю». Она стискивала колени и закрывала глаза, чтобы не видеть его. Анна пыталась бороться, вспоминала Андрея, Шуллера, но с каждым днем понимала, что этот мужчина имеет над ней такую власть, которой она не сможет противостоять. И готова идти за ним по первому его зову.